Почему не расстреляли Жукова? В защиту Маршала Победы

Гальдеры и Готы о «планах» Сталина (Из протоколов допроса немецких генералов американцами после войны, или Почему Гитлер не напал на СССР 15 мая и были ли у вермахта «Планы прикрытия»)

Гитлер, нападая на СССР, заявил в своем меморандуме, что делает это исключительно для защиты Запада и Европы от агрессивных планов Сталина-СССР. Нападает первым только потому, что защищается от СССР, который сам собирается напасть первым. «Адвокаты Гитлера» все эти годы строили свои «доказательства агрессивных планов» Сталина, в основном опираясь на неутвержденные «планы от 15 мая» 1941 года да на красноармейских песнях с коминтерновскими воззваниями (деятельность которого Сталин к концу 1930-х сильно прижал, да так, что Троцкому пришлось спешно собирать новый «Коминтерн» для осуществления похеренной Сталиным «Мировой революции»). Ну, может, пытались притянуть как доказательство «агрессии СССР» то, что в РККА разработали военные разговорники к 1940 году на всех языках по всему периметру СССР.

Но буквально «на днях», в октябре 2011 года на военном форуме любителей истории[58], некто под «ником» «Patriot» выложил собственный перевод допросов Гальдера и Гота, немецких генералов, на Нюрнбергских процессах от 1948 года.

«Отправлено: 17.10.2011 г. 09:23. Заголовок: Гальдер о русских планах в 1941 (из протокола допроса 9 сентября 1948)»:

«Вот, на мой взгляд, интересные комментарии Гальдера относительно расположения советских войск в первой половине 1941. Сходство с открытиями основоположника поражает (Гальдер как Предтеча?). Имя допрашивающего в источнике не указано. Перевод с немецкого мой собственный (и не надо стрелять в пианиста, он играет как может!).

Из протокола допроса генерал-полковника Гальдера, ответы на вопросы Комиссии I военного трибунала IV (дело 11) в Нюрнберге, 9 сентября 1948 (стр. 205260

…Вопрос: Когда вы лично впервые обсуждали с Гитлером планы в отношении России?

Ответ: Это было 31 июля 1940, когда в его присутствии я разговаривал с фон Браухичем. Гитлер сообщил, что весной 1941 года возможно наше нападение на Россию, и высказал некоторые практические соображения о том, как такая атака могла быть проведена.

Вопрос: Была ли какая-то внешняя причина для такого решения Гитлера?

Ответ: Военные, без сомнения, много раз информировали его о все возрастающей силе русской армии, концентрирующейся против нашего восточного фронта. Я не могу наверняка сказать, какие именно политические причины привели Гитлера к такому решению, потому что я был не в курсе этих вещей в деталях. Я помню, впрочем, что отношение России к Румынии в это время играло важную роль, вопрос Бессарабии, Буковины и т. д.

Вопрос: Вы говорили о наращивании сил русской армии. Когда началась концентрация русских войск на границе?

Ответ: Это трудно определить. Даже первоначальное участие России в польских событиях может быть оценено неоднозначно: в восточной Польше был сконцентрирован непропорционально большой контингент войск. После того как ситуация с Польшей стабилизировалась, численность русских войск не уменьшилась, а наоборот, постоянно росла.

Вопрос: Как вы считаете, в момент вашего разговора с Гитлером в середине 1940, какова была численность русских войск на восточном фронте?

Ответ: Я не могу ответить на этот вопрос со всей определенностью. В то время мы использовали систему радиоразведки на Востоке, потому что наши силы там еще не были значительны. Насколько я помню, в докладах радиоразведки говорилось не менее чем о 100 дивизиях.

Вопрос: Какое количество немецких войск находилось в то время на Восточном фронте?

Ответ: Армия насчитывала около полдюжины дивизий, и не первого сорта. Кроме того, там находились силы многих организаций, включая полицию, таможенную службу, СС и т. д. Всего, если все эти неармейские силы сложить, мы имели примерно 20 дивизий.

Вопрос: Так что в общей сложности можно говорить о силах на Восточном фронте в размере примерно 25 дивизий?

Ответ: Насколько я помню. Я не могу сказать с уверенностью, без документов.

Вопрос: Как эти силы соотносились с силами и характером сосредоточения русских войск?

Ответ: Этих сил было совершенно недостаточно для обеспечения безопасности границы, это можно легко доказать фактами беспрепятственного перемещения русской агентуры, контрабандистов и т. д. Это значит, что об адекватном военном обеспечении границы тем более нельзя говорить (стр. 20530f)

Вопрос: И когда был отдан окончательный приказ?

Ответ: Приказ был отдан ОКВ 18 декабря. Он известен как так называемый «Приказ Барбаросса».

Вопрос: Каково было содержание Приказа Барбаросса в целом?

Ответ: Если говорить в целом, там содержался приказ вермахту подготовиться к тому, что все имеющиеся ресурсы будут предназначены для использования на Востоке. Никаких конкретных сроков и окончательных оперативных распоряжений там не содержалось.

Вопрос: Отдача приказа о проведении Барбароссы означала окончательное решение о нападении?

Ответ: Нет. Я могу здесь сослаться на раздел IV, который является последним разделом приказа Барбаросса. В этом разделе прямо сказано, что все приказы главнокомандующего армией и другими вооруженными силами должны трактоваться как меры предосторожности, то есть ставились в зависимость от последующих действий русских.

Вопрос: А кто получил этот приказ?

Ответ: Этот приказ был отдан армии, флоту и военно-воздушным силам.

Вопрос: Что произошло потом?

Ответ: Затем на основе этого приказа были разработаны планы сосредоточения и оперативные планы для армии.

Вероятно, то же самое происходило и во флоте и в военно-воздушных силах, но это уже за пределами моих полномочий.

Вопрос: Что Гитлер предпринял далее?

Ответ: Развертывание и оперативные приказы, которые я только что упомянул, были представлены Гитлеру на рассмотрение 3 февраля. В этот день Гитлер отдал письменное распоряжение о начале процесса концентрации войск (стр. 20535f)

Вопрос: А что Гитлер говорил на ваших с ним встречах? Пожалуйста, начните обсуждение со стадии планирования нападения.

Ответ: Он вновь подчеркивал ненадежность политики России, которая никогда не будет мириться с сильной Германией. Далее, Гитлер говорил о необузданной экспансии русской политики, которая стала для него очевидной на встречах с Молотовым. В-третьих, он также дал понять, что оказался в затруднительном положении после того, как Запад не прекратил военных действий. Он неоднократно подчеркивал это. Он не мог бы допустить, чтобы русские сами определили точный момент начала неизбежной конфронтации Германии с Россией, потому что иначе эта конфронтация могла бы начаться в тот момент, когда военные действия на Западе снова активизировались, а эту ситуацию, ситуацию войны на два фронта, он должен был избегать любой ценой.

Вопрос: Отмечал ли Гитлер — мы все еще говорим о ваших с ним первых двух обсуждениях, что Россия готова к войне и будет нападать?

Ответ: Да. Продолжающееся численное превосходство русских войск было также упомянуто в связи с обеспокоенностью по поводу политической позиции русских.

Вопрос: Сколько сил русские сосредоточили за эти несколько месяцев, по-вашему?

Ответ: С точки зрения цифр, угроза, которую представляло собой сосредоточение русских войск на нашей восточной границе, не вызывает сомнений.

Вопрос: Могли бы русские атаковать в любое время?

Ответ: Да.

Вопрос: Могу ли я сделать вывод, что вы лично считали угрозу серьезной; вы ранее сообщали о заявлениях Гитлера по этому поводу.

Ответ: Я описал соотношение сил. Это была, — говоря в военном смысле. — скрытая постоянная угроза. ее острый характер, конечно, определялся политическими факторами. Картину не меняет и тот важный факт, что наши войска после прекращения военных действий во Франции зимой 1940/41 начали переброску на Восток. Мы всегда были против того, чтобы оставаться в столь значительном меньшинстве против русских.

Вопрос. Я вернусь позже к этим переброскам. Какова была ситуация в связи с балансом сил в начале 1941 года?

Ответ: В моих записях, сделанных в марте этого года, ситуация с военной точки зрения названа «опасной». Баланс был достигнут только в апреле 1941 в ходе нарастающего развертывания немецких войск».

Ну что ж, тут можно заглянуть и в дневник Гальдера за март 1941 года и сравнить, есть ли там подобные записи и называл ли он сам в марте 41-го ситуацию «опасной». Или немного приукрасил это на допросе в 1948 году, когда он и другие генералы пытались обелить себя. Эти дневники сами по себе интереснейший исторический материал, и поэтому стоит привести как можно больше записей из него. Тем более что сам Гальдер и расскажет, насколько они опасались нанесения СССР превентивного удара по Германии.

За 3 марта 1941 года:

«Этцдорф:

а. Результаты нашего сообщения русскому правительству

о вступлении немецких войск в Болгарию. Изложены причины. Русские явно озабочены этим. Молотов вручил немецкому послу письменное заявление примерно следующего содержания:

1. События развернулись не так, как предлагали русские. Заслуживает сожаления, что в ответ на предложение русских от 25 ноября 1940 года, которое германское правительство считало приемлемым, последнее избрало путь нарушения интересов безопасности России. Вступление немецких войск в Болгарию не соответствует точке зрения русских на их зону безопасности, в которую входит и эта страна (927. Советское правительство 3 марта 1941 года в последний раз попыталось предотвратить превращение Болгарии в сателлита Третьего рейха. В своем ответе Советскому Союзу царское правительство Болгарии пыталось охарактеризовать свой шаг как не нарушающий дружественных отношений между Болгарией и СССР. — Прим. ред.)[59].

2. Имперское правительство не может рассчитывать на поддержку со стороны России его действий в Болгарии (под этим, конечно, понимается дипломатическая поддержка)».

За 7 марта:

«4-й обер-квартирмейстер и начальники отделов иностранных армий Востока и Запада: Доклады об обстановке. В Англии — ничего существенно нового. В России картина группировки войск несколько прояснилась».

За 8 марта:

«Хойзингер: 3. Сосредоточение и развертывание русских войск на фронте и в глубине».

За 10 марта:

«Хойзингер:

а. Текущие вопросы.

<…>

г. Своевременно и в достаточном объеме начать окопные работы на русской границе. Усилить пропагандистскую работу в тыловых частях (949. Это были дезинформационные мероприятия, рассчитанные на введение в заблуждение советского командования. — Прим. нем. изд.)».

За 11 марта:

«Утреннее совещание: Имеются сведения о переброске русских войск из Московского военного округа в Смоленск и Минск. Сведения о новых дорогах в России. Дорожная сеть в России, видимо, лучше, чем мы до сих пор предполагали».

А вот за 13 марта очень интересная запись о торговых отношениях с СССР в эти месяцы — это о том, как СССР тупо «дарил» Гитлеру сырье и продовольствие и гнал «эшелоны с зерном даже в ночь на 22 июня»:

«Вагнер (генерал-квартирмейстер):

а. В министерстве экономики состоялось совещание: Русские начинают становиться скупыми. Нефть поступает лишь небольшими порциями, за зерно затребовано 40 % надбавки в цене. Мы прекращаем поставки угля и задерживаем поставку крейсера («Лютцов»). Румынское производство полностью в наших руках. Годовое производство нефти должно увеличиться с 1,5 до 5,9 млн тонн.

б. Горючее. Авиационного бензина имеется в достаточном количестве на один год (в прошлом году нам было выделено 200 тыс. тонн). С автобензином и дизельным топливом очень туго.

Без русских поставок мы сможем на имеющихся запасах в случае крупного наступления прожить два-два с половиной месяца, после чего должны будем базироваться на наше собственное производство и на Румынию…»

За 14 марта:

«4. Операция «Барбаросса». Отправлено 2500 поездов с войсками 1-го эшелона.

<…>

Работники оперативного отдела (Хойзингер, Грольман, Гелен): Доклад об оперативных планах, разработанных штабами армий по операции «Барбаросса»:

12-я армия: Изолированное наступление одной дивизии на левом фланге в направлении Черновиц неверно. Необходимо задействовать на левом фланге (четыре) румынские горные бригады.

17-я армия: Венгерские и словацкие части должны быть отмобилизованы за два дня до начала операции и подтянуты к фронту. На участке фронта между Тарнувом и Карпатами следует произвести демонстрацию (охранная дивизия и т. д.).

6-я армия: В целом я согласен с идеей массированного использования сил, но левый фланг следует нацелить несколько севернее (Ковель).

4-я армия: Все еще несколько ослабляет в отношении пехоты свою южную группировку и слишком близко располагает центральную группировку к Белостоку. В остальном согласен.

9-я армия: Наступление на Ломжу — бесполезная трата сил. На северном фланге еще не обеспечено взаимодействие с 3-й танковой группой. Здесь между командованием танковой группы и армии еще не достигнута согласованность. Очевидно, командование армии не может договориться с командующим танковой группой и не хочет подчинять ему пехотные соединения.

18-я армия: Наши возражения учтены лишь в незначительной степени. И здесь вопрос о взаимодействии танковой группы Гепнера и пехотных корпусов требует дальнейшего урегулирования в духе наших требований.

16-я армия: Все еще очень широкий фронт; Необходимо усилить ее, по крайней мере, путем подтягивания резервов.

4-й обер-квартирмейстер и начальники отделов иностранных армий Востока и Запада: Доклад об обстановке:

<…>

Россия: Имеются данные о мобилизации четырех возростов (речь идет только о пополнении соединений, так как специалисты уже находятся на службе). Отмечено подтягивание войск к границе в Прибалтике. Имеются сведения о перебросках войск из района Москвы через Минск к границе…»

16 марта — в эти дни немецкое командование на самом деле прикидывало возможность нападения на СССР с 16 мая:

«3. Наступление на Египет: Подготовить пополнение для одного танкового корпуса после высвобождения сил из операции «Барбаросса». Требуемое время — три-четыре месяца; начало поступления пополнений — в конце зимы.

«Барбаросса»:

1. Начало операции — 16. 5 (971. Так называемый день «Б» — установленный срок начала операции «Барбаросса». Срок был установлен директивой № 21 от 18 декабря 1940 года. — Прим. нем. изд.) — гарантируется сухопутными войсками, если 3-й эшелон войск, участвующих в операции «Марита», сможет начать сосредоточение 10.4.

2. Противник: Воздействие на Прибалтийские государства. Смоленск, Минск. — Транспортные перевозки по требованию (немецких) ВВС начаты раньше. Поэтому внимание (русских) уже усилилось. — Общая картина…»

Возможно, дату нападения на СССР «16 мая» и установили в декабре 1940 года, но в данном случае Гальдер привязывает ее к окончанию операции «Марита».

Операция «Марита» — это военные действия против Греции и экспедиционного корпуса англичан, высадившегося там (Гитлер потом плевался на эту дурную войнушку Муссолини, из-за которой ему пришлось переносить нападение на СССР). И тут Гальдер четко показывает, что «если 3-й эшелон войск, участвующих в операции «Марита», сможет начать сосредоточение 10.4.», то военные действия против СССР возможны в мае 1941 года. Закончить к 10 апреля операцию «Марита» не получилось… Она началась 6-го и завершилась 20 апреля 1941 г. А переворот в Югославии 27 марта только усугубил ситуацию.

Ну а далее Гальдер описывает дезинформирующие мероприятия на границе с СССР:

«Контрмероприятия: Окопно-земляные работы — также и в генерал-губернаторстве. Местное население — на тыловые рубежи! Всеобщее языковое упорядочение!..»

Проводились дезинформационные мероприятия для якобы подготовки обороны на границе — в случае нападения окопы по-«настоящему» как раз не копают для себя на самом деле. И уж тем более не строят бетонные огневые точки. Что немцы на самом деле и не делали, а вот в СССР именно строительством бетонных линий обороны активно в эти месяцы и занимались.

Если в СССР были «Соображения» о стратегическом развертывании войск на Западе и разработанные на их основе «Планы прикрытия и обороны» предусматривали именно оборону госграниц на случай возможного нападения Германии и прикрытие своих границ на время мобилизации и развертывания главных сил РККА, то у немцев в принципе не было никаких «планов прикрытия». Был

«Вариант Барбаросса» и были «Соображения» о стратегическом развертывании вермахта по этому «плану». Но никаких оборонительных мер там не предусматривалось в принципе. Только как дезинформация.

«3. Соотношение сил: Дополнительно (972. Здесь речь шла. об усилении немецкой восточной армии за счет подтягивания румынских и венгерских дивизий. — Прим. нем. изд.) — Румыния: три отборные дивизии, одну мотомеханизированную дивизию, четыре кавбригады, четыре горные бригады — в Буковину. Остальные дивизии — для оккупации.

Венгрия: одна горная бригада — на левом фланге; остальные три бригады — резерв.

Изъятие сил без ущерба для операции «Барбаросса» невозможно.

Противник: 100 стрелковых дивизий, 25 кавалерийских дивизий, 30 моторизованных соединений. Итого — 155 дивизий.

Mw — 101 пехотная дивизия, 1 кавалерийская дивизия, 32 подвижные дивизии. Итого — 134 дивизии (973 — Это соотношение сил записано на полях и подчеркнуто красным карандашом. О фактической группировке сил в период стратегического развертывания см.: Philippi, A. und Heim, G. (ibid.),

S. 52; Erickson; J. (ibid.), S. 589. — Прим. нем. изд.)

4. Резервы ОКХ: Всего 21 дивизия (включая две танковые дивизии + одну моторизованную дивизию): из них девять дивизий участвуют в операции «Марита». Следовательно, гарантировано участие только 12 дивизий. Очень мало! Еще пять дивизий с Запада (из 12)».

Реально соотношение после окончания войны на Балканах оказывалось вполне сопоставимым: слишком большого превосходства СССР в войсках немцами на границе пока не наблюдается.

За 17 марта:

«Фюрер:

1. Операция «Марита»: Операцию следует проводить до тех пор, пока не будет захвачен плацдарм для обеспечения господства в воздухе над Восточным Средиземноморьем. Это, следовательно, обусловливает необходимость овладения Аттикой, а возможно, даже и Пелопоннесом. Провести операцию следует возможно скорее.

<…>

Вывод (начальника генерального штаба): Нельзя рассчитывать на использование в операции «Барбаросса» тех войск, которые предназначены для операции «Марита».

2. (Высказывания Гитлера по поводу) операции «Барбаросса»:

а. Мы должны с самого начала одержать успех. Никакие неудачи недопустимы.

б. Нецелесообразно включать в план операции те силы, на которые мы не можем определенно рассчитывать. Что касается сухопутных войск, то мы можем с уверенностью рассчитывать только на немецкие войска.

Финские войска: От них можно лишь ожидать, что они атакуют Ханко и лишат русских (русский флот) возможности отхода в район Прибалтики.

На Румынию рассчитывать нельзя. Румынские соединения не имеют наступательной силы.

От Швеции ожидать нечего, так как мы ей не можем ничего предложить.

Венгрия ненадежна. Она не имеет никаких причин для выступления против России. Ее цели ограничиваются Югославией, и здесь ей будет кое-что предложено.

Словаки — славяне. Речь об их использовании, вероятно, пойдет позже (в качестве оккупационных войск).

в. Болота в районе Рокитно, по-видимому, не являются труднопроходимым районом (!). Очевидно, армии смогут здесь передвигаться (!) (985. Восклицательным знаком Гальдер отмечал места, которые считал преувеличением в речи Гитлера. См.: Philippi, A. (ibid.), S. 19. — Прим. нем. изд.).

г. Группы армий «Север» и «Центр» должны продвинуться до р. Днепр, а затем под прикрытием Днепра развернуть свои силы на север. Захват Москвы не имеет никакого значения! (986. После выхода наступающих немецких войск к Днепру Гитлер намеревался повернуть главные силы группы армий «Центр» на север для быстрейшего захвата Прибалтики. По другому его варианту предполагалось повернуть силы от Днепра на юг для захвата Украины, Донбасса и Кавказа. ОКХ, однако, считало, что всех целей, в том числе и тех, о которых говорил Гитлер, можно будет достигнуть, если удастся занять Москву. Поэтому ОКХ настаивало на том, чтобы после выхода к Днепру продолжать наступление на московском направлении. — Прим. ред.).

д. Группа армий «Юг»: «Наступать повсюду — в принципе ошибочно» (987. Дословная запись высказываний Гитлера. — Прим. нем. изд.). Реки Прут и Днестр — такие преграды, на которых задержится любое наступление. Оборона на Днестре гораздо прочнее, чем оборона на Рейне. Поэтому не следует наступать через Прут. «Этим мы только отгоним здесь русских, тогда как нам нужно сделать так, чтобы они остались».

е. Вывод: В районах, прилегающих к Румынии, следует задействовать ровно столько войск, сколько будет необходимо для ее обороны. Все остальное должно быть использовано севернее Карпат: фронтально, с дальнейшим усилением ударной группировки на северном фланге путем подтягивания новых подвижных соединений. По возможности скорее вывести танковые части из Румынии! <…>»

Необходимости держать в Румынии слишком большую наступательную группировку не было, так как в случае успеха вермахта в Прибалтике, Белоруссии и на Украине советские войска на этом участке просто отойдут сами. А надо было, чтобы они остались на месте… В реальности ОдВО-ЮФ стал отводиться уже в первых числах июля. После того как КОВО-ЮЗФ стал разваливаться вслед за Западным фронтом Павлова….

«в. На Западе опасности нет. Налеты днем невозможны; возможность высадки десантов на Западе исключена. Отсюда можно выделить дополнительные силы для Норвегии (две-три дивизии).

<…>

д. Таким образом (переброской по морю} следует заменить одну горную дивизию. Другую дивизию можно попытаться подвезти морем в порты Ботнического залива незадолго до начала войны. Эти две дивизии не должны допустить высадки и закрепления англичан в Мурманске, а также использования противником пролива, ведущего в Белое море.

<…>

5. (Высказывания Гитлера) о тыловых районах: В Северной России, которая будет передана Финляндии, никаких трудностей. Прибалтийские государства отойдут к нам со своим местным самоуправлением. Русины будут нас приветствовать (Франк); Украина — неизвестно; донские казаки — неизвестно. Мы должны создать свободные от коммунизма республики. Насажденная Сталиным интеллигенция должна быть уничтожена. Руководящий аппарат русского государства должен быть сломан.

В Великороссии необходимо применить жесточайший террор. Специалисты по идеологии считают русский народ недостаточно прочным. После ликвидации активистов он расслоится. Кавказ позже будет отдан Турции (при условии его использования нами)…»

За 18 марта:

«Хойзингер: Обсуждение оперативных возможностей на основе изменений, касающихся операций «Барбаросса» и «Марита» (994. Так как Гитлер 17 марта намекнул на необходимость захвата всей Греции, соединения 12-й армии не могли быть использованы на Востоке ни в середине, ни в конце мая. Следовательно, ее задачи нужно было передать другой, 11-й армии. — Прим. нем. изд.).

Отвод 16-й танковой дивизии можно начать 25.3.

К 16.5 можно будет сосредоточить все подвижные соединения групп армий «Юг» в районе севернее Карпат; кроме того — туда же и дивизию СС «Викинг». Тогда танковая группа Клейста будет иметь в своем составе пять танковых дивизий, три моторизованные дивизии и лейбштандарт «Адольф Гитлер». Девять дивизий резерва ОКХ составят 2-й эшелон (группы армий) «А» (то есть группы армий «Юг» в Восточной кампании) и прибудут туда между 16.5 и 5.6.»

То есть уже в эти дни руководству Германии было ясно, что нападать «15 мая» Германия никак не сможет. Так 18 марта срок нападения переносился уже на июнь. И не из-за переворота в Югославии, который еще не произошел — он произойдет только 27 марта.

За 22 марта:

«Хойзингер и Грольман: Обсуждение оперативного плана Листа. Офицеры связи. Румыния. Оборона на Востоке. Вопрос об оборонительных мероприятиях на Востоке на случай русского превентивного наступления выходит на первый план. Однако мы не должны допустить принятия каких-то слишком поспешных мер. Я не думаю о том, что русские проявят инициативу…»

Как видим, сам Гальдер никакой опасности в концентрации советский войск на границе не видел. То есть меры, конечно, принять оборонительные можно, но увлекаться ими не стоит.

Однако 24 марта Гальдер вроде как обеспокоился некой «опасностью»:

«Паулюс, Хойзингер, Борк:

а. Ускорить подтягивание подвижных войск после ухода 14-го корпуса, а также 13-й и 16-й танковых дивизий из Румынии. Нельзя недооценивать опасности недостатка здесь немецких войск.

<…>

в. Требуется скорейшее извещение Румынии о необходимости создания сильной обороны на р. Прут (998. О политике Гитлера, державшего Румынию в неведении относительно готовящейся операции «Барбаросса», см.; Hillgruber, A. (ibid.), S. 131, 134. — Прим. нем. изд. — Румыния не находилась в неведении относительно планов Гитлера. Еще в середине января 1941 года Антонеску заявил Гитлеру о своей готовности участвовать в войне против СССР. Вскоре был подготовлен специальный документ, в котором говорилось, что «Румыния хочет участвовать всеми своими силами в военных действиях». — Прим. ред.).

г. 5.4 начинается отправка пяти дивизионов береговой обороны в Румынию…»

За 25 марта:

«Хойзингер:

а. Изменение в директиве по стратегическому развертыванию («Барбаросса») в связи с новым положением на южном крыле (на Балканах. — O.K.). Изменения в требованиях к ВВС.

б. Сравнение русских и германских сил в отношении готовности. До 20.4 мы гораздо слабее русских (1001. На Востоке в апреле и мае 1941 года имелось только 75 немецких дивизий. — Прим. нем. изд.). После 20.4 дивизии начнут поступать в таком количестве, что эта опасность будет полностью устранена. Наши базы снабжения, естественно, находятся под угрозой. Я думаю, однако, что, несмотря на это, не следует допускать заметного скопления войск в 1-м эшелоне…»

За 27 марта:

«12.00 — Вызов в имперскую канцелярию для совещания в связи с государственным переворотом в Югославии (1007. В ночь на 25 марта югославский премьер Цветкович и министр иностранных дел Маркович тайно выехали в Вену и там подписали Тройственный пакт. Когда об этом стало известно в стране, югославский народ выступил против правительства Цветковича. Массовые митинги, забастовки и демонстрации показали ненависть народов Югославии к фашизму. Радикальные круги югославской буржуазии, воспользовавшись ситуацией, совершили государственный переворот. Вместо прежнего кабинета был сформирован кабинет во главе с командующим военно-воздушными силами генералом Симовичем. Коммунисты Югославии после переворота активизировали антифашистскую деятельность. 5 апреля был заключен договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией. — Прим. ред.).

13.00–14.30— Совещание в имперской канцелярии: Фюрер требует возможно быстрейшего вступления в Югославию…»

Часто историки заявляют, что переворот в Югославии 27 марта привел к тому, что Гитлеру пришлось отложить нападение на СССР с 15 мая на середину июня. Как видите, это не так. Решение напасть на СССР не в мае, а в июне сложилось еще до этого переворота в связи с начавшимися ранее боевыми действиями в Средиземноморье, на Балканах. То есть Гитлер планировал нападение на СССР только после решения вопроса с Грецией и островами в Средиземном море. А переворот в Югославии, за которым стояли спецслужбы Англии, должен был сорвать, по замыслу англичан, продвижение Гитлера через Грецию далее в Турцию и Иран с Ираком. Нацелить того на именно нападение на СССР. Однако организованное коммунистами Югославии военное сопротивление Германии отвлекало на себя до 20 дивизий вермахта, которых как раз потом и не хватало Гитлеру в России. Но это было уже позже. Хотя некоторую обеспокоенность этот переворот и ввод в Югославию немецких войск вызвал:

«Я вел переговоры с оперативным отделом относительно возможностей проведения операции против Югославии и ее последствий для операции «Барбаросса»…»

За 29 марта опять появляется некая обеспокоенность, которую при этом сложно назвать существенной, и оценка штатов «танковых корпусов» РККА неверная:

«Кинцель: Сведения из Финляндии:

а. В европейской части России имеется на 15 дивизий больше, чем мы до сих пор предполагали.

б. Русский танковый корпус, расположенный в районе Пскова, состоит из двух танковых дивизий (по два танковых полка и одному мотострелковому полку в каждой).

в. Русские парашютно-десантные части: 10 бригад трехбатальонного состава.

<…>

Приказ об операции против Югославии отдан.

Из плана перевозок на Восток («Барбаросса») выпали две маршрутные переброски (1017. То есть была задержана переброска двух дивизий 2-го эшелона по плану стратегического сосредоточения. — Прим. нем. изд.).»

А далее интересная информация по Японии и о том, что 29 марта срок нападения на СССР ориентировочно уже был установлен — на 22 июня:

«Этцдорф: Переговоры с Мацуокой, по-видимому, идут успешно (1020 — Гитлеровское руководство пыталось склонить Японию к наступлению в южном направлении, то есть на Юго-Восточную Азию, чтобы связать там силы Англии, а в дальнейшем и США. По замыслу Гитлера, первым объектом усилий Японии должна была стать ключевая позиция англичан — Сингапур. Кроме того, в Берлине надеялись привлечь японский флот к борьбе против британского судоходства и, воспользовавшись успехами своего союзника, получать с Дальнего Востока стратегическое сырье, в частности каучук. Эти вопросы стояли в центре дипломатических переговоров Японии и Германии весной 1941 года. 26 марта японский министр иностранных дел Мацуока прибыл в Берлин. Его беседы с Риббентропом с 27 марта по 5 апреля охватывали широкий круг вопросов предстоящей агрессии Японии на Дальнем Востоке, и в частности вопрос о нападении на Сингапур. — Прим. ред.). Очевидно, намечено наступление на Сингапур. Сроки, однако, не установлены. Мацуоке было сообщено, что мы не заинтересованы в заключении русско-японского пакта о ненападении; достаточно заключения рыболовной конвенции и т. п. Статс-секретарь министерства иностранных дел уведомлен о сроке наступления против Югославии и сроке начала операции «Барбаросса» (1021. Это обстоятельство учитывалось в связи с запланированным воздушным налетом немцев на столицу Югославии. — Прим. нем. изд.)…»

Как видите, к 29 марта срок начала операции «Барбаросса» уже установлен, об этом поставлено в известность министерство иностранных дел Германии, и это точно не «15 мая».

После визита в Берлин японцы все же посетили Москву в апреле 1941 года и подписали с Москвой договор не о ненападении, а о нейтралитете. С одной стороны, Япония Гитлера «не обидела» — Договор о ненападении не подписала с Кремлем. А с другой — Сталин добился самого важного — в случае нападения Германии на СССР, СССР становится жертвой агрессии и Японии, «верной союзническому долгу» перед Гитлером, не придется нападать на СССР. Вот почему Гитлер настаивал, чтобы Япония не заключала подобные договоры о ненападении или нейтралитете с СССР. Ведь по «Берлинскому пакту» от 27 сентября 1940 года Япония обязана была напасть на того, кто нападет на Германию. А если Япония заключит с СССР подобный договор, то в случае нападения на СССР Гитлеру будет намного сложнее «убедить» Японию ударить по Советскому Дальнему Востоку (подробнее об этом пакте и о том, почему Япония в июне 41-го так и не напала на СССР, говорилось в предыдущей главе).

Также из этой записи Гальдера видно, что срок нападения на СССР установлен был уже 29 марта. Историк A. Мартиросян пишет, что сам Гитлер озвучил эту дату уже 30 марта на большом совещании и об этом стало известно в Кремле Сталину. Также Гитлер озвучивал дату нападения на СССР 22 июня на некоем банкете 30 апреля, и об этом также стало известно в Кремле.

В «Соображениях» по стратегическому развертыванию немецких войск по плану «Барбаросса», подписанному 31.01.1941 года, первоначально на месте даты окончания развертывания (срока нападения) стоял прочерк. И в январе этот «прочерк» заполнен не был. Это установил в своей книге «Досье Барбаросса» (М.: Рейтар, 2011) исследователь B. Голицын. Но получается, что окончательную дату нападения на СССР вписали в эти «Соображения…» именно в конце марта 1941 года: «Подготовительные работы нужно провести таким образом, чтобы наступление (день «Б») могло быть начато 21.6». А скорее всего даже в апреле 1941 года, когда этот самый день «Б» был окончательно узаконен.

За 30 марта. Как раз показано то самое совещание, на котором, возможно, Гитлер и озвучил вероятную и достаточно окончательную дату нападения на СССР — 22 июня. Эта запись очень интересна, и стоит ее привести достаточно полно:

«11.00 — Большое совещание у фюрера (1027. См. высказывание Гитлера от 30 марта 1941 года, которое приводится в тексте, но не содержит того, о чем уже говорилось в записях Гальдера от 27 сентября 1939 года. См.: Гальдер Ф. Военный дневник. Т. I, запись от 27.9 1939 г., а также: Greiner, А. (ibid.), S. 370; Hillgruber, A. (ibid.), S. 130; Von Bocks Tagebuch, vom 30. 3 1941 r. (Bundesarchiv Koblenz). — Прим. нем. изд.). Почти 2,5-часовая речь следующего содержания. Обзор положения после допущенной Англией 30 июня 1940 года ошибки, заключавшейся в отказе от представившейся возможности заключить мир. Описание дальнейших событий. Острая критика итальянской дипломатии и военного руководства. От неудач Италии выигрывает Англия.

Англия возлагает свои надежды на Америку и Россию.

Максимальный уровень производства в США будет достигнут только через четыре года (1028. Наивысшего уровня производство во всех отраслях экономики в Соединенных Штатах и Советском Союзе, по мнению Гитлера, могло достигнуть не раньше чем через четыре года. — Прим. нем. изд.). Транспортная проблема (1029. Видимо, имеется в виду проблема перевозки живой силы и техники из США на Европейский театр военных действий. См.: Мэтлофф, М. и Снэлл, Е. Стратегическое планирование в коалиционной войне 1941–1942 гг. М., Изд-во иностранной лит-ры, 1956. — Прим. ред.)

Роль и возможности России: Обоснование необходимости (военного) разрешения русской проблемы. Только при условии окончательного и полного решения всех сухопутных проблем мы сможем выполнить стоящие перед нами задачи (в отношении техники и личного состава) в воздухе и на море в течение ближайших двух лет.

Наши задачи в отношении России — разгромить ее вооруженные силы, уничтожить государство (1030. Эти высказывания Гитлера отражают планы германского фашизма, монополий и военщины, направленные на уничтожение Советского Союза. В общих чертах они были сформулированы Гитлером еще в 20-х годах и стали основным содержанием внешнеполитической программы нацизма. — Прим. ред.).

Высказывание о русских танках (заслуживают уважения). 47-мм пушка, неплохие тяжелые танки, но в своей массе — устаревшие типы. По численности танков русские сильнее всех в мире, однако они имеют лишь небольшое количество новых гигантских танков с длинноствольной 105-мм пушкой (танки-колоссы весом в 42–45 тонн)».

Тут стоит прерваться — данная запись от 30 марта ясно показывает — немцы уже знали о существовании наших тяжелых танков типа «КВ» («танки-колоссы весом в 42–45 тонн»). Так как опытные образцы СССР уже применял в финскую кампанию. Немцы ошиблись с калибром танка? Да нет. Именно в это время замнаркома по вооружению РККА маршал Кулик и начал носиться с идеей вооружить КВ подобным орудием. В это же время создавался «КВ-2», танк с орудием в 152 мм. И на самом деле этих танков на апрель 1941 года было очень немного… Несколько сотен всего. О существовании «КВ» немцы знали — его испытывали на «линии Маннергейма», однако о существовании «Т-34» немцы так и не узнали, пока не столкнулись с ними на поле боя.

«Русская авиация велика по количеству, но многие ее самолеты — устаревших типов, и лишь незначительное число — современные машины».

Тут как раз немцы «прошляпили», что в СССР в это время на вооружение активно поступали новые МиГ-1, МиГ-3, Як-1, Пе-2, Ер-2 и прочие. И счет шел на сотни и тысячи машин нового образца. Другое дело, что не все летчики успевали освоить новые машины к 22 июня.

«Проблема русской территории: Бескрайние просторы делают необходимой концентрацию сил на решающих участках. Массированное использование авиации и танков на решающих направлениях. Авиация не сможет одновременно обработать этот гигантский район. В начале войны она должна установить господство лишь на отдельных участках этого колоссального фронта. Поэтому использовать ее нужно в тесной связи с операциями сухопутных войск. Русские не выдержат массированного удара танков и авиации.

Никаких иллюзий по отношению к союзникам! Финны будут храбро сражаться, но их мало, и они еще не оправились от поражения (зимняя война 1939–1940 гг.). От румын вообще ничего нельзя ожидать. Возможно, они будут в состоянии лишь обороняться под прикрытием сильной преграды (реки), да и то только там, где противник не будет атаковать (1031. Эта точка зрения Гитлера нашла выражение в тех коррективах к директиве № 21, внести которые он распорядился после совещания 17 марта 1941 года. См.: Greiner, А. (ibid.), S. 365. — Прим. нем. изд.). Антонеску увеличил свою сухопутную армию вместо того, чтобы уменьшить ее и улучшить. Судьба крупных германских соединений не может быть поставлена в зависимость от стойкости румын.

Проблемы, связанные с Пинскими болотами: охранение, оборона, минирование. Мины!

Вопрос об отходе русских войск: Отвод (в Белоруссии? — O.K.) маловероятен, так как иначе теряется связь с Прибалтикой и Украиной. Если русские намереваются отойти, то они сделают это заблаговременно, иначе уже не смогут привести себя в порядок».

Стоит напомнить — основным фактором успеха по варианту «Барбаросса» было именно окружение и уничтожение советских войск, сконцентрированных на границе. В тех самых «выступах», Львовском и Белостокском…

«После разрешения задач на Востоке будет достаточно оставить там 50–60 дивизий (танки) (1032. См. докладную записку оперативного отдела генштаба от 15 июля 1941 года об оккупации и обеспечении русской территории: 56 дивизий, включая оперативную группу, предназначенную для операции на направлении Кавказ — Иран, считалось вполне достаточно для выполнения этой задачи. См. микрофильм Национального архива в Вашингтоне: ОКХ. Документы оперативного отдела, 1941 г. — Прим. нем. изд.). Часть сухопутных войск можно будет расформировать для перевода личного состава в авиационную промышленность и на военно-морские верфи; другая часть потребуется для новых военных задач, например для Испании (1033. Имелась в виду операция против Гибралтара, от проведения которой полностью еще не отказались. Последующая запись в дневнике, вынесенная на поля («Колониальные задачи!»), относится к замечанию Гитлера по поводу той политики, которую он хотел проводить на оккупированных территориях России и которая бы в смысле организации и обращения с населением этих территорий ничем не отличалась от старой колониальной политики Германии. — Прим. нем. изд.). Колониальные задачи!

Борьба двух идеологий: Уничтожающий приговор большевизму не означает социального преступления. Огромная опасность коммунизма для будущего. Мы должны исходить из принципа солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и никогда не станет нашим товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника.

Будущая картина политической карты России: Северная Россия отойдет к Финляндии; протектораты в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии (1034. О планах территориального расчленения СССР см.: Поражение германского империализма во второй мировой войне. М., I960, стр. 225–240. — Прим. ред.).

Борьба против России: Уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции.

Новые государства должны быть социалистическими государствами, но без собственной интеллигенции. Не следует допускать, чтобы у них образовалась новая интеллигенция. Здесь будет достаточно лишь примитивной социалистической интеллигенции. Следует вести борьбу против яда деморализации. Это далеко не военно-судебный вопрос. Командиры частей и подразделений должны знать цели войны. Они обязаны руководить этой борьбой. Войска должны защищаться теми же средствами, какими на них нападают. Комиссары и лица, принадлежащие к ГПУ, являются преступниками, и с ними следует поступать как с преступниками. Поэтому командиры должны прочно держать в руках свои войска. Командир обязан отдавать свои приказы, учитывая настроения войск (1035. Это лишь краткое содержание отданного перед началом агрессии против Советского Союза чудовищного «приказа о комиссарах». Его полный текст см.: Нюрнбергский процесс. Документы и материалы. Т. 1. М.: Госюриздат, 1960. — Прим. ред.).

Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего. Командиры должны пожертвовать многим, чтобы преодолеть свои колебания.

Приказ главкома сухопутных войск (1036 — Гальдер хотел предложить Браухичу отдать приказ о соблюдении дисциплины в качестве противовеса «приказу о комиссарах». Такой приказ был отдан 24 мая 1941 года. — Прим. нем. изд. — Это замечание западногерманских издателей можно рассматривать лишь как неудачную попытку снять хотя бы часть ответственности с высших генералов вермахта. Никакие приказы «о соблюдении дисциплины» не могли даже в малой степени стать «противовесом» той идеологической обработке, которой подвергся вермахт перед нападением на СССР и в которой пресловутый «приказ о комиссарах» был лишь последней каплей. — Прим. ред.).

В середине дня — общий завтрак.

<…>

б. Операция «Барбаросса»: Доклад командующих группами армий и отдельных нижестоящих командующих (Гудериан). Ничего нового. За идею использования венгерских войск для наступления через Карпаты и за наступление с форсированием р. Прут выступил только Рундштедт, и притом очень умело»[60].

Обеспокоенность Гальдера о количестве советских войск проявилась не в марте, а в апреле:

4 апреля:

«Доклад о положении в России: Отдел «Иностранные армии — Восток» теперь признает, что численность русских сухопутных войск в европейской части России следует считать большей, чем предполагалось до сих пор. (Это уже давно утверждали финны и японцы.) Предполагается, что войска русских насчитывают 171 стрелковую дивизию, 36 кавалерийских дивизий и 40 мотомеханизированных бригад (1068. Приведенные здесь данные свидетельствуют о том, насколько неполными были сведения гитлеровской разведки о численности советских войск в приграничной зоне. В данном случае (на начало апреля. — O.K.) количество стрелковых и кавалерийских дивизий указано неверно. Что же касается «мотомеханизированных бригад», то таковых приграничные округа вообще не имели. У западных военных округов были не бригады, а моторизованные корпуса в составе двух танковых и одной моторизованной дивизий каждый. — Прим. ред.)

Вновь сформированный танковый корпус в составе трех дивизий дислоцируется, очевидно, в районе Ленинграда…

После окончания операции «Марита» будет произведена перегруппировка» (в целях обеспечения базы снабжения в Молдове».

То есть подготовку к нападению на СССР прямо увязали с захватом Греции…

«Гальдер позаботился о том, чтобы его дневник не попал в руки гестапо. Вскоре после окончания войны, 5 июня 1945 года, дневник был передан американцам, которые направили его в центральный архив документов Нюрнбергского суда. Дешифровка дневника была поручена группе специалистов. Пользуясь консультациями Гальдера, они полностью воспроизвели текст дневника на немецком языке к 1947 году. В этом же году исторический отдел армии США в Европе размножил дневник на ротаторе на немецком и английском языках и разослал его во многие военные инстанции союзников. Семь тетрадей дневника охватывают период с 14 августа 1939 г. по 24 сентября 1942 года. Судьба же остальных тетрадей, относящихся к довоенному времени, пока неизвестна.

Подлинник дневника до настоящего времени хранится в архиве исторического отдела министерства армии США в Вашингтоне.

В 1956 году в распоряжение Гальдера была предоставлена полная фотокопия дневника (семь тетрадей). Сличив копию с размноженным на ротаторе текстом, Гальдер сделал заключение, что работа выполнена хорошо, но в некоторых местах требуются исправления.

В 1962–1964 гг. в ФРГ издан полный выверенный текст дневника Гальдера в трех томах. Редактировал и комментировал издание Г. А. Якобсен, причем над первым томом он работал совместно с бывшим офицером оперативного отдела генерального штаба сухопутных войск А. Филиппи. В подготовке дневника к публикации принимал участие и сам Гальдер. Он внес в дневник некоторые дополнения и пояснения, а также отдельные новые замечания» (предисловие к «Дневнику»).

Как указал «Patriot», «Немецкие генералы вели такие Kriegstagebuch с 1850 года в обязательном порядке, как от своего имени, так и от имени боевых частей. Они предназначались для служебною пользования (из предисловия к немецкому изданию дневника Гальдера: «…состоит из семи книг с собственноручными, преимущественно стенографическими (габельсбергский шрифт), записями, предназначавшимися для текущего служебного пользования». Кстати, нечто подобное, некие служебные дневники вели и наши Жуковы…

Последняя запись за март — от 31 марта. Как водите, в ней нет ничего касающегося «страха» немецких генералов или Гитлера перед «концентрацией» советских войск на западных рубежах СССР и того, что они ожидали удара от СССР в те дни. Но смотрим дальше, что рассказывал Гальдер американцам в 1948 году, вернемся к протоколу допроса Гальдера…

«Вопрос: Что Россия предпринимала в мае?

Ответ: Основываясь на большом количестве данных, русские войска перебрасывались на запад и концентрировались в непосредственной близости от нашей восточной границы. Небольшой военный контингент концентрировался на румынской и финской границах».

Тут Гальдер не врет — войска советские действительно в мае начали выдвижение из внутренних округов в западные, но все же в противовес выдвижению немецких войск, а не наоборот. Так что разведка немецкая вполне не зря свой хлеб ела. Однако стоит учитывать, что немцы часто принимали наши кавалерийские части по такой радиоразведке за танковые. Опять же, они смогли достаточно точно вычислить общее количество наших войск, но вот как раз в определении состава и структуры ошиблись…

«Вопрос: Я хочу показать вам схему, которую вы уже видели, это схема расположения советских войск в зоне действий 3-й танковой группы. Могу я попросить вас высказать свое мнение относительно этой схемы, имеет ли расположение советских войск оборонительный или наступательный характер, и если я могу попросить уточнить, на основе какой информации была эта карта составлена и насколько надежной была эта информация.

Ответ: Сбор данных осуществлялся с помощью радио-разведки, которая позволяла нам определять местоположение радиотехнических средств командных подразделений противоположной стороны, как это делали и другие армии. Анализируя этот радиообмен, можно определить, кто кому был подчинен, а также некоторые сведения о количестве командных пунктов. Другая часть этой информации о численности войск противоположной стороны была собрана с помощью агентуры, которой располагало верховное командование вермахта.

Вопрос: А теперь перейдем к характеру сосредоточения советских войск — было ли это наступательное или оборонительное развертывание?

Ответ: Я считаю, что никакой военный специалист не сможет охарактеризовать это развертывание как оборонительное. Я, может быть, смогу кратко объяснить почему: немецко-русская демаркационная линия такова, что оккупированные Россией территории вклинивались на территорию Германии в западном направлении, и такие «балконы», например, как Белостокский, или недалеко от Лемберга (Львов. — O.K.) — особенно характерны. Есть также «выступы» и в других местах. Эта схема показывает хорошо выраженное сосредоточение русских войск в этих «выступах», вклинивающихся на запад. Никакие оборонительные силы не были бы сосредоточены в таких районах, вдающихся на территорию противника, где особенно высок риск оказаться отрезанным. Я хотел бы отметить, что взгляды русского командования, с которыми мы знакомы из русских руководств и уставов, полностью соответствуют немецким взглядам. Кроме того, характерно, что именно в этих областях на западе располагалась масса русских кавалерийских частей. Это можно объяснить характером использования «балконов» и только тем, что кавалерия должна была быть готова двинуться на запад. В случае обороны никто не будет располагать кавалерию в непосредственной близости от линии фронта. Характерно также и то, что моторизованные части также находились на этих выступах в непосредственной близости от линии фронта. В случае обороны моторизованные части следует держать гораздо дальше от линии фронта для того, чтобы использовать их в том месте, где возникнет кризис. На этой схеме не все отражено, а именно, что русские строили и расширяли свои имеющиеся аэродромы в этих районах».

Тут Гальдер почти прав. Именно для наступления (не путать с нападением) и концентрировали наши генералы наши войска в этих «выступах» («балконах»). Для наступления после того, как враг нападет. Планировали и превентивный удар, но в итоге от него отказались. Но подготовку и концентрацию войск для немедленного ответного наступления готовили действительно.

«Вопрос: Возвращаясь к этим «балконам», как вы их назвали, могу я вас попросить разъяснить, были ли там сконцентрированы только кавалерийские и моторизованные части, или имело место массовое сосредоточение других частей?

Ответ: Крупнейшее сосредоточение войск наблюдалось на всей территории этих выступов, замечу, что эта карта показывает ситуацию с размещением советских войск на 23 апреля и на 1 июня, и при сравнении видно, что больше всего растет число войск именно в этих, вдающихся на запад районах (стр. 20539f).

Вопрос: Учитывая важность вопроса, я должен снова задать вопрос. Можно ли сбрасывать со счетов возможность, что сосредоточение имело своей целью подготовку русских не к нападению, а для целей обороны? Не было ли у вас другой информации о намерениях русских кроме сведений о характере их сосредоточения?

Ответ: Я полагаю, уже сказал, что развертывание русских войск в случае их оборонительных намерений должно было быть структурировано совершенно по-другому. В любом случае это технический вопрос, который потребует длительной лекции. Я не думаю, что вы хотели бы услышать такую лекцию сейчас. Помимо этой концентрации, которая в соответствии с нашими взглядами — и это мнение не только мое личное, но и моих сотрудников — была совершенно ясна, в нашем распоряжении были и несколько других источников информации, важной для оценки фактов, которые проливали свет на уточненные оперативные планы русского нападения.

Вопрос: Что это были за источники?

Ответ: Эти сообщения поступали из разведслужбы верховного командования.

Вопрос: И в какой степени донесения об оперативных планах русских и информация о сосредоточении русских войск соответствовали друг другу, они полностью соответствовали друг другу, или давали повод для сомнений?

Ответ: Их согласованность поражает.

Вопрос: Знаете ли вы, откуда поступала эта информация?

Ответ: Насколько я помню, эта информация поступила из Финляндии, и она давала действительно очень хорошее представление о русских, частично из Турции, — то есть, конечно, из наших источников в этих странах».

На самом деле грань между подготовкой нападения первыми и подготовкой наступления встречного, но после того, как враг границу перейдет, практически незаметна. В книге «Адвокаты Гитлера» суть такого наступления силами приграничных округов была показана — она при общей объективной неготовности главных сил РККА в тылах на момент вражеского нападения должна была привести именно к тому, что и произошло — к разгрому Красной армии в первые же недели войны.

По замыслу «Соображений по стратегическому развертыванию РККА…» от августа-сентября 1940 года — марта 1941 года и разработанных на их основе «Планах прикрытия» госграницы предусматривалось следующее. В случае нападения находящиеся загодя в повышенной боевой готовности приграничные дивизии по боевой тревоге (или отдельным приказом, отданным заранее) приводятся в полную б/г и выводятся на свои рубежи обороны. Срок — до 30 часов для полной готовности этих дивизий умереть геройски на границе на своих рубежах обороны. В помощь им в мае создали противотанковые бригады (около 10 бригад), которые выдвинули к границе к середине июня, и 19–20 июня их уже поднимали по тревоге и отправляли на их рубежи обороны для выбивания танков вермахта на танкоопасных направлениях. И некоторые из них действительно 22 июня уже принимали бой, находясь именно на отведенных им по Планам прикрытия рубежах, на своих рубежах в обороне.

Еще до развертывания приграничных дивизий дивизии второго эшелона и резервы в составе мехкорпусов второй линии должны были приводиться в повышенную боевую готовность и выдвигаться в районы сосредоточения, и эти районы были определены от границы до 100 км. Как верно сказал Гальдер — «моторизованные части следует держать гораздо дальше от линии фронта для того, чтобы использовать их в том месте, где возникнет кризис».

В реальности дивизии второго эшелона западных округов получили приказ Генштаба и начали выдвигаться в свои районы сосредоточения задолго до 22 июня.

ЗапОВО (Белоруссия) — 11 июня 1941 года, директивой НКО и ГШ, подписанной 11 июня, в которой было указано: «Для повышения боевой готовности войск округа все глубинные стрелковые дивизии и управления стр. корпусов с корпусными частями вывести в лагерь в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (директива НКО за № 503859/сс/ ов)». Директива НКО за № 503859/сс/ов — это директива НКО от 5 мая на разработку новых (уточненных) планов прикрытия ЗапОВО.

КОВО (Украина) — 15 июня 1941 года, директивой НКО и ГШ № 504205 от 12 июня. В данной директиве указывалось несколько другое — касающееся не только стрелковых дивизий и корпусов как для ЗапОВО: «Для повышения боевой готовности войск округа к 1 июля 1941 г. все глубинные дивизии и управления корпусов с корпусными частями перевести ближе к государственной границе в новые лагеря, согласно прилагаемой карты».

ПрибОВО (Прибалтика) также 14–15 июня получил свою директиву НКО и ГШ от 12 июня на выдвижение «глубинных дивизий и корпусов» в сторону границы (она пока не опубликована).

При этом по директиве для ЗапОВО видно, что округ готовят для обороны — выводят дивизии в районы, предусмотренные Планом прикрытия госграницы. ПрибОВО, скорее всего, также выводили «в районы, предусмотренные ПП». А вот КОВО точно выводили для нанесения наступательного удара. Как только враг границу перейдет.

В директиве для ЗапОВО указали: «Приграничные дивизии оставить на месте, имея вывод их на границу в назначенные им районы, в случае необходимости будет произведен по особому моему приказу». То есть приграничные дивизии ЗапОВО должны были выводиться для обороны в районы, предусмотренные для них в Плане прикрытия, «в назначенные им районы». А вот для приграничных дивизий КОВО было указано: «Приграничные дивизии оставить на месте, имея в виду, что вывод их к госгранице, в случае необходимости, может быть произведен по моему особому приказу». Приграничные дивизии КОВО также должны были участвовать в наступлении сил округа на врага. И это было самым дурным в идеях Тимошенко — Жукова — оставить на границе слабое прикрытие из стрелковых батальонов с отдельными артдивизионами для усиления против возможных танковых клиньев вермахта. А все силы округов готовить именно для встречного наступления!

Достаточно подробно данные директивы — о чем они и в чем их суть — разобраны в книгах «Кто проспал начало войны?», «Адвокаты Гитлера» и «Сталин. Кто предал вождя накануне войны?», и поэтому отдельно останавливаться на них не будем.

Готовили ли эти дивизии для превентивного нападения? Нет. Дело в том, что если до 10–11 июня о дате нападения знали в Кремле как о возможном сроке, не подтвержденном документами (приказами Гитлера), и таких сроков до 10 июня Москва получала с разными датами нападения, то начиная с 11 июня точную дату нападения Германии уже знали как подписанный приказ, факт. Ведь Гитлер 10 июня приказ о нападении на СССР подписал, и 11–12 июня он пошел в вермахт. И это стало известно в Москве. И времени подготовить превентивное нападение у Сталина просто технически не оставалось после 11 июня.

После того как Берлин промолчал на «Сообщение ТАСС» от 13–14 июня, подписанные 12 июня директивы НКО и ГШ о выдвижении дивизий второго эшелона западных округов в сторону госграницы были вечером 14 июня отправлены в Киев и Ригу. Согласно дневниковым записям Гальдера же от 20 июня Молотов 18 июня напрашивался на встречу с Гитлером — для выяснения ситуации: «г. Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером». То же самое о Молотове указал в своих дневниках и Геббельс: «21 июня 1941 г. Суббота. Вопрос о России с каждым часом становится все драматичнее. Молотов (вчера) попросил визита в Берлин, но получил резкий отказ…» Геббельс указал другую дату запроса Молотова (наркома иностранных дел СССР), и либо Геббельс ошибся с датой, либо Молотов не один раз пытался встретиться с Гитлером по команде Сталина, что вполне возможно. Хотя официальные немецкие источники подтверждают только один запрос от Молотова на эту встречу.

11—15 июня приводились в повышенную боевую готовность дивизии второго эшелона западных округов, и в эти же дни привели в повышенную б/г и флот СССР. И Геббельс это также отметил в своем дневнике: «15 июня 1941 г. (воскресенье). (…) Из перехваченной радиограммы мы, напротив, можем узнать, что Москва приводит в боевую готовность русский военно-морской флот. Значит, дело там обстоит уже не так безобидно, как это хотят показать. Но подготовка проводится крайне дилетантски. За настоящую акцию ее всерьез принимать нельзя…» (Приведение в повышенную б/г на флоте началось примерно с 14 июня для проведения «учений», а 18 июня всем флотам, кроме ТОФ, дали команду перейти в готовность № 2.)

Однако у Гальдера практически ничего не указано о том, что в западных округах шло повышение боеготовности войск РККА и выдвижение войск из глубины округов в сторону границы. 8 июня он отписал:

«8 июня 1941 года (воскресенье).

Английские войска вступили в Сирию.

Берлин. Визит к Лейхеррам. Съемки на цветную пленку.

Полет на самолете вдоль восточной границы через Варшаву (фон Хобе), Бяла-Подляска, Брест-Литовск до Тильзита. Обратный полет через Фришес Хафф, Данциг, Гдыню.

Совещания с начальниками штабов 12-го армейского корпуса (Вальденбург), 47-го армейского корпуса (Бамлер) и офицерами службы генштаба в этих дивизиях. Все хорошо проинструктированы, у всех превосходное настроение. Подготовка будет закончена к 22.6…»

То есть приказ на нападение Гитлером на 8 июня еще не подписан, но, как планировали в «Соображениях» к «Барбароссе» 29–30 марта, подготовка должна закончиться именно к 22 июня, и немцы сроки выдержали.

Впрочем, о повышении боеготовности советских войск Гальдер также отписал:

«13 июня 1941 года.

Обсуждение обстановки:

<…>

Из Румынии сообщают о скоплении кораблей, которые находятся в боевой готовности. юго-западнее Одессы. С железнодорожного моста (у Чернавода) сняты рельсы…»

Маленькое примечание — немцы рельсы с мостов не снимали, планируя нападать. А мы снимали… Читаем далее за 13 июня:

«Совещание с главкомом после его возвращения с Востока:

а. Общее впечатление отрадное. Войска в хорошем состоянии. Все вопросы, связанные с подготовкой операции, в общем продуманы хорошо.

Нерешенный вопрос — время начала наступления. Часть командиров корпусов предлагает начать наступление на рассвете, а не в 3.30. Действия в случае наступления противника до того, как мы нападем сами.

Обращение к войскам в связи с наступлением на Россию.

Причины! (1331. В обоснование начинавшейся 22.6 1941 г. войны против Советского Союза Гитлер издал приказ (известен как «Обращение к немецкому народу»). Текст его см.: Der grofideutsche Freiheitskampf, Bd. III. Hrsg, v. P. Bochler, Miinchen, 1944, S. 51, а также записи от 21 июня 1941 года. — Прим. нем. изд.)»

Начало выдвижения войск в Белоруссии с 11 июня немцами пока не замечено.

«14 июня 1941 года.

<…>

После обеда фюрер произнес большую политическую речь, в которой мотивировал причины своего решения напасть на

Россию и обосновал то положение, что разгром России вынудит Англию прекратить борьбу.

<…> При этом было решено, что начало наступления переносится с 3.30 на 3.00».

Время указано берлинское, то есть — на границе будет 4.00. Так что когда говорят, что война началась в «4 часа утра», то это совершенно верно — война началась по приграничному, советскому времени, в 4 часа утра и в 4 часа утра по Москве. Но первые авианалеты начались даже в 3.30 утра. А боестолкновения с пограничниками, те самые «провокации», на которые нельзя было поддаваться, начались и в 2.00 ночи.

«16 июня 1941 года.

Донесения об обстановке:

<…>

б. Оперативная зона русского флота. Деятельность русских сторожевых кораблей в районе Ханко и у западного выхода из Финского залива.

<…>

Буле: Подготовить 900-ю бригаду (1339. О 900-й учебной моторизованной бригаде см.: Мйller-Hillebrand, В. Das Hear. Bd. II, S. 181. — Прим. нем. изд.)

Использовать ее в районе Остроленки в интересах группы армий «Б» с задачей не допустить прорыва русских войск из «мешка» под Белостоком. В дальнейшем использовать как резерв ОКХ».

«20 июня 1941 года.

<…>

Вечером поступило воззвание фюрера к войскам по поводу «Барбароссы». Нарочито политический тон воззвания, слишком многословного для призыва!

<…>

Совещание с разбором обстановки:

а. Условный сигнал «Дортмунд!» (приказ о начале наступления), означающий проведение операции, передан.

<…>

Сведения о противнике: На отдельных участках замечена повышенная внимательность русских. (Перед фронтом 8-го армейского корпуса противник занимает позиции.) В Финляндии официально объявлена мобилизация».

«VIII АК» располагался в аккурат напротив 86 сд и 113 сд 5 ск 10 Армии юго-западнее Белостока!

Далее Гальдер приводит соотношение сторон на 20 июня:

Как видите — ничего о повышении б/г РККА запокругов нет. Впрочем, в датах большие пропуски между числами. По несколько дней Гальдер ничего не писал. В это время он либо разъезжал с проверками готовности войск к нападению, либо эти дни в свое время изъяты при публикации — «М.: Воениздат, 1968–1971».

Возвращаемся к протоколу допроса Гальдера:

«Вопрос: Мы уже довольно подробно поговорили о характере сосредоточения русских войск, я хочу теперь, чтобы мы перешли к вопросу о времени. В какой момент противник, учитывая его ситуацию, мог бы начать нападение, и, воз-можно, вы примете во внимание не только самый последний момент, который мы только что обсуждали, но посмотрите на весь период времени начиная с 1939 года.

Ответ: С чисто военной точки зрения атака была возможна в любое время. Нападение русских было бы возможно в 1939 году, было возможным в 1940 году и было бы все еще возможно после завершения нашего развертывания, потому что была также обеспокоенность относительно того, что русские могли бы захватить инициативу и наше развертывание должно это предусматривать».

Судя по дневниковым записям Гальдера, по горячим следам видно — в июне 41-го немцы не ждали нападения РККА. Также они даже теоретически не ждали нападения ни в 1939-м, ни в 1940-м. Что и писал Гальдер в то время…

«Вопрос: Знаете ли вы, разделял ли Гитлер эту точку зрения?

Ответ: Да, я знаю, что он ее разделял, потому что один раз он даже потребовал изменить наше сосредоточение, потому что оно, как ему показалось, не обеспечивает достаточную защиту от атаки русских на запад с территории Белостокского выступа.

Вопрос: Если я правильно понимаю, он боялся нападения русской стороны во время продолжающегося сосредоточения немецких войск?

Ответ: Да, это так».

Для подобных утверждений желательно иметь какие-то факты. Хотя если рассматривать «с чисто военной точки зрения», то это нормально — опасаться удара с нашей стороны, пока идет только сосредоточение немецких войск на границе. Ведь в этот момент войска наиболее уязвимы. Как оказались потом уязвимы наши войска, которые после 22 июня продолжали сосредотачиваться в то время, когда немцы вовсю атаковали.

Но самое интересное, что даже Гитлер говорил такие слова насчет того, что он ждет от России. В беседе с Муссолини еще 20 января 1941 г. Гитлер заявил:

«…Самая большая угроза — огромный колосс Россия. Хотя Германия подписала с Россией весьма выгодные политические и экономические договоры, все же лучше полагаться на свои силовые средства. Но при этом весьма значительные силы связаны на русской границе, не позволяя направить достаточное число людей в военную промышленность, чтобы до предела усилить производство вооружения для авиации и военно-морского флота. Пока жив умный и осторожный Сталин, никакой опасности нет. Но когда его не станет, евреи, которые сейчас отошли на задний план, могут вновь выдвинуться на первый план…»[61].

Как видите — «с чисто военной точки зрения» опасения, конечно, были, и это нормально. Но с политической точки зрения — нет.

Далее «Patriot» приводит показания генерала Германа Гота, сделанные 10 июля 1948 года, и карту расположения советских войск, которую показывали ему и Гальдеру. В этих показаниях Гот более точен в оценке того, к чему готовились, по мнению немцев, РККА и СССР:

«Показания генерал-полковника Гота.

Я, нижеподписавшийся Герман Гот, родившийся 04/12/1885, в настоящее время находящийся в тюрьме Нюрнбергского трибунала, поставлен в известность, что я буду привлечен к ответственности, если я сделаю ложное показание под присягой. Я заявляю под страхом наказания за лжесвидетельство, что я убежден в справедливости моей экспертной оценки относительно предъявленных мне материалов. Я осознаю, что мое мнение будет использовано в качестве свидетельства на заседаниях трибунала IV, проходящего во Дворце правосудия в Нюрнберге, Германия, заслушивающего дело 11.

I.

В 1940 году в звании генерала от инфантерии я занимал должность командующего XV армейским корпусом, и в 1941 году в звании генерал-полковника я занимал должность командира 3-й танковой группы.

II.

Первое. Прилагается приложение к подписанному мной докладу, а именно фотокопия карты «Оперативная карта расположения частей Красной Армии», составленная отделом 1с 3-й танковой группы. Этот отдел занимался сбором всех сведений о противнике. Информация была рассортирована по папкам, которые были запрошены представителями обвиняемых военным судом V по делу номер 12 и доступны для рассмотрения. Доклад содержит сообщения, которые поступили с начала 1941 года относительно танковых частей Красной Армии, противостоящих 3-й танковой группе. Карта была направлена нам верховным командованием вермахта и отображает состояние Красной Армии на 23 апреля 1941 и 1 июня 1941 года. Карта была составлена на основе данных радиоразведки.

Второе. 23 апреля 1941 на западной границе России от Арктики до Черного моря на глубину до примерно 300 км были идентифицированы: 106 пехотных дивизий, 20 кавалерийских дивизий, 22 моторизованные бригады (в составе бронетанковых войск, находящихся на стадии реорганизации). Эти силы были в это время довольно равномерно распределены по всей линии фронта. Исходя из характера развертывания. установить их конкретные оперативные цели не представлялось возможным. В то же время в Польше и Восточной Пруссии немецкие войска были слабее по сравнению с силами Красной Армии, находящимися в глубине русских позиций.

Третье. На 1 июня 1941 года русские войска насчитывали 132 пехотные дивизии, 21 кавалерийские дивизии, 36 моторизованных бригад (см. выше). Даже на этот момент было обнаружено всего пять танковых дивизий».

Гальдер тоже показал соотношение сторон на 20 июня в своем дневнике, но он 20 июня хотя бы указал — немецкие войска на границе или непосредственно на ней и для действий по «Барбароссе», а советские — на всей европейской территории СССР. То есть можно считать — от Бреста до Москвы…

«Сейчас уже видно сосредоточение русских войск за линией Черновиц — Вильно. Здесь находились: 76 пехотных дивизий, 15 кавалерийских дивизий, 21 моторизованных бригад, почти две трети от общего количества выявленных частей. Единственная возможная интерпретация — подготовка Россией нападения на генерал-губернаторство. Степень и характер сосредоточения этих сил позволяет предположить, что это нападение нельзя было ожидать ранее, чем через две недели.

На Белостокском выступе в очень ограниченном пространстве находились 32 пехотные дивизии, 6 кавалерийских дивизий, 10 моторизованных бригад, некоторое количество танковых дивизий. Они составляли сильную угрозу вторжения в южную Восточную Пруссию, вследствие этого нападения восточная часть Пруссии была бы отрезана».

Не совсем понятно — это Готу «сейчас уже видно», в июле 1948 года, или было «видно» и в июне 1941-го?

«Четвертое. Большая часть немецких войск прибыла на восточную границу до 20 апреля 1941 года. Танковые дивизии были переброшены только в последние недели перед атакой.

Нюрнберг, 10 июля 1948 года.

Подпись генерал-полковника Германа Гота в связи с вышеизложенным мнением и прилагаемой картой настоящим удостоверяется.

Подпись: д-р Юстус Кох».

Далее «Patriot» ответил на вопросы:

«— Почему документ датирован 1948, а не 45–46?

— После процесса 1945–1946 американцы провели еще 12 судов в своей оккупационной зоне, которые также прошли в Нюрнберге. Дело 11 называется неофициально «Ministries Trial» или официально «The United States of America vs. Ernst von Weizsacker, et al». Слушания начались 6 января 1948, и приговор был оглашен 13 апреля 1949. Наиболее известный подсудимый по этому делу — Вальтер Шелленберг.

— А когда и где американцы все это опубликовали?

— Это не американцы. Это из Серафима (нет, не ангела, скорее наоборот). Вот такой вот источник: «Hans-Gunther Seraphim. Die Deutsch-Russischen Bezei-hungen 1939–1941, Hamburg 1949». Допрос Гальдера, например, приведен на стр. 62–68.

Но на самом деле американские протоколы в архивах тоже существуют, конечно. Только вряд ли они опубликованы полностью. Там, наверное, тонны этого добра — говорили долго и много. И на самом суде, и на предварительных допросах. Я поищу оригиналы, если попадется, посмотрим, кто и что говорил про 22 июня. Серафим мог действовать и так: все, что ему понравилось — упомянул, а что нет — забыл. Я бы и материалы суда над Манштейном с интересом посмотрел бы, по слухам, он рассказывал там, как заступался за русских военнопленных. Но что-то ему не сильно поверили. Тоже все в архивах пока, кроме выдержек. А архивы в Лондоне, потому что его англичане судили. Но это уже другая тема.

И наконец, на закуску выписка из показаний под присягой бывшего группенфюрера СС Рихарда Хильдебрандта (Нюрнбергский военный трибунал IV, дело 11):

«…В 1942 году в Берлине в частной квартире состоялось заседание, на котором присутствовало кроме меня и русского генерала Власова несколько других людей, в том числе бывший советник нашего посольства в Москве, г-н Хильгер.

По этому поводу я задал вопрос Власову, собирался ли Сталин атаковать Германию и когда такая атака должны была начаться. Власов ответил, что нападение было запланировано на август / сентябрь 1941 года. Русских сильно задерживало плохое состояние их железнодорожной сети. Гитлер видел ситуацию совершенно правильно и ударил прямо в центр русского развертывания. Власов также видел в этом причину первоначальных немецких успехов. Это заявление Власова было настолько конкретным и точным, что я ни тогда, ни сейчас не имел ни малейшего сомнения, что это соответствовало действительности.

Власов добавил, что нападение на Германию было частью программы большевизма, а затем продолжил, и я передаю его слова как можно точнее: «Будьте уверены, г-н Хильдебрандт, эта программа была и остается программой России. Советский Союз может менять, исходя из соображений целесообразности, свою точку зрения, но цель остается той же самой».

Затем он описал русский менталитет как смесь имперских и мессианских целей, заявив, что «Россия действительно уверена в том, что мир может быть спасен посредством его завоевания…»

— Да, это явно посильнее, чем Фауст Гете. «Мир может быть спасен посредством его завоевания»….

— До начала войны Власов был командиром не того уровня, которому бы довели план войны, если бы такой был разработан — так что здесь он явно набивал себе цену». (Форум «Милитера», 17.10.2011 г.)

Также некто «К. Закорецкий» на своем сайте http:// zhistory. org.ua/keitel. htm выложил «ФРАГМЕНТЫ МАТЕРИАЛОВ ДОПРОСА ФЕЛЬДМАРШАЛА КЕЙТЕЛЯ 17.06.1945 (Опубликовано в газете «Киевские новости», № 21 за 15.05.1998)», в которых показан допрос Кейтеля, но уже советскими следователями (выделено мною. — O.K.):

«Совершенно секретно.

Заместителю народного комиссара внутренних дел Союза ССР

Комиссару Государственной Безопасности 2 ранга

Товарищу И.А. Серову.

Согласно Вашего указания, 16-го июня с. г. я прибыл в г. Франкфурт-на-Майне для переговоров с начальником штаба Эйзенхауэра о допросе находящихся в плену у союзного командования членов германского правительства и военных руководителей гитлеровской армии.

Мне было дано письмо генерал-полковника тов. Малинина на имя начальника штаба Эйзенхауэра генерал-лейтенанта Митта и удостоверение, уполномочивающее на ведение переговоров. В качестве переводчицы при мне находилась майор госбезопасности Френкина. Одновременно, по указанию тов. Малинина, со мной во Франкфурт выехали полковник разведотдела штаба маршала Жукова Смыслов, капитан Безыменский и полковник разведотдела военно-морского флота Фрумкин.

В тот же день я был принят генерал-лейтенантом Смиттом и, передав ему письмо, изложил цель своего приезда…

На второй день нас принял генерал-лейтенант Стронг…

После этого мы в сопровождении майора Мак-Каски и лейтенанта Бертолиуса выехали в Люксембург, к месту содержания военнопленных, где были встречены начальником специального лагеря полковником Эндриусом.

Оказалось, что пленные — члены гитлеровского правительства и военные руководители Германии — содержатся в одном из лучших отелей курорта Мондорф, что в 15 километрах от Люксембурга. Прекрасно оборудованное четырехэтажное здание с окнами, заделанными легкими решетками, огорожено колючей проволокой. В этом здании каждый заключенный имеет отдельную комнату с хорошими постелями и другими бытовыми удобствами. Изоляция друг от друга условная, так как в течение дня они имеют возможность несколько раз встречаться друг с другом во время приема пищи, а также во время игры в шахматы.

…Созданная нам обстановка и условия для работы были такие, что ожидать серьезных признаний от арестованных было нельзя. Постоянное присутствие на допросах англо-американских офицеров дало возможность арестованным держать себя независимо и от правдивых ответов уклоняться.

Все они дают показания военно-исторического характера, но совершенно уклоняются от дачи показаний по конкретным вопросам, связанным с местопребыванием военно-политических преступников Германии, а также относительно злодеяний, которые осуществлялись немецкими солдатами и офицерами по отношению к советским гражданам.

…Свою преданность Гитлеру и активное участие в войне они объясняют, с одной стороны, принятием на себя присяги, с другой — якобы тем фактом, что Гитлер сумел внушить не только народу, но и им — высшим генералам — уверенность, что к войне Германию вынудил Советский Союз, готовивший на границах военные мероприятия в широких масштабах.

Геринг, безусловно, много знает, но показаний при такой обстановке не дает. Он улучил момент и шепнул переводчику, что хотел бы, чтобы его допросили без представителей союзников, так как может сообщить кое-что важное. Однако такой возможности у нас не было.

Начальник 5 отдела 3 управления НКГБ СССР, полковник Госбезопасности Поташев.

24 июня 1945 года. (Из докладной записки.)

Краткая запись результатов допроса германского генерал-фельдмаршала Кейтеля Вильгельма.

От 17 июня 1945 года.

Кейтель Вильгельм — генерал-фельдмаршал, 62 лет, начальник генерального штаба Вооруженных сил Германии.

— Когда вас назначили на пост начальника генерального штаба Вооруженных сил Германии?

— Я являюсь начальником генштаба Вооруженных сил Германии с 1935 года и, исполняя эти обязанности, руководил разработкой, организацией и проведением операций Вооруженных сил страны — сухопутной армией, ВВС и ВМФ…

— С какого времени Германия начала подготовку к войне против Советского Союза и какое участие вы принимали в этой подготовке?

— Вопрос о возможности войны с Советским Союзом впервые встал с некоторой определенностью к концу 1940 года. В период осень 1940 — зима 1940/41 года никаких конкретных мероприятий генштабом не предпринималось. В период зимы 1941 — весны 1941 года война на Востоке считалась почти неизбежной, и генштаб начал подготовительные мероприятия и разработку планов войны.

Генштаб располагал данными, что с ранней весны 1941 года Советский Союз приступил к массовому сосредоточению своих сил в приграничных районах, что свидетельствовало о подготовке СССР если не к открытию военных действий, то, по крайней мере, к оказанию открытого военного давления на внешнюю политику Германии.

Для нас было очевидно, что аналогичная подготовка ведется Советским Союзом и по дипломатическим каналам. Я считаю, что решающим событием в этом отношении явился визит Молотова в Берлин и его переговоры с руководителями германского правительства (ноябрь 1940 г. — O.K.). После этих переговоров я был информирован, что Советский Союз поставил ряд абсолютно невыполнимых условий по отношению к Румынии, Финляндии и Прибалтике. С этого времени можно считать, что вопрос о войне с СССР был решен.

Под этим следует понимать, что для Германии стала ясной угроза нападения Красной Армии.

Я утверждаю, что все подготовительные мероприятия, которые проводились нами до весны 1941 года, носили характер оборонительных приготовлений на случай возможного нападения Красной Армии. Конечно, при подготовке этих мероприятий мы решили избрать более эффективный способ. А именно — предупредить нападение Советской России и неожиданным ударом разгромить ее вооруженные силы.

К весне 1941 года у меня сложилось определенное мнение, что сильное сосредоточение русских войск и их последующее нападение на Германию может поставить нас в исключительно критическое положение в стратегическом и экономическом отношении. В первые же недели нападение со стороны России поставило бы Германию в крайне невыгодные условия. Наше нападение явилось непосредственным следствием этой угрозы.

— Осветите общий оперативно-стратегический замысел немецкого Верховного командования в войне против СССР.

— При разработке оперативно-стратегического плана войны на Востоке я исходил из следующих предпосылок:

а) исключительный размер территории России делает абсолютно невозможным ее полное завоевание;

б) для достижения победы в войне против СССР достаточно достигнуть важнейшего оперативно-стратегического рубежа, а именно — линии Ленинград — Москва — Сталинград — Кавказ, что исключит для России практическую возможность оказывать военное сопротивление, так как армия будет отрезана от своих важнейших баз, в первую очередь — от нефти.

Я должен подчеркнуть, что в наши расчеты не входило полное завоевание России. Мероприятия в отношении России после разгрома Красной Армии намечались только в форме создания военной администрации, так называемых рейхскомиссариатов.

— Какие основания у вас были рассчитывать на «молниеносный разгром» Красной Армии?

— Безусловно, мы надеялись на успех. Ни один полководец не начинает войну, если не уверен, что ее выиграет, и плох тот солдат, который не верит в победу».

Не стал Кейтель говорить, почему они были так уверены в легкой победе… а жаль.

«Мне трудно указать точно сроки, в которые планировалось проведение кампании, однако приблизительно можно сказать, что мы рассчитывали закончить операции на Востоке до наступления зимы 1941 года.

— Когда вам как начальнику штаба стало ясно, что война для Германии проиграна?

— Оценивая обстановку самым грубым образом, я могу сказать, что этот факт стал для меня ясным к лету 1944 года. С лета 1944 года я понял, что военные уже сказали свое слово и не могут оказать решающего воздействия — дело оставалось за политиками. Необходимо учитывать, что даже в 1944–1945 годах военно-экономическое положение Германии и положение с людскими резервами не было катастрофическим. Производство вооружения, танков, самолетов сохранялось на достаточном уровне, который позволял поддерживать армию в нормальном состоянии.

Можно сказать, что военно-экономическое положение Германии стало безнадежно только к концу 1944 года, а положение с людскими ресурсами — к концу января 1945 года…

— Где находятся в настоящее время государственные и военные архивы Германии?

— Местонахождение государственных архивов мне неизвестно. Военный архив располагался ранее в г. Потсдам. В феврале-марте 1945 г. я отдал приказ о вывозе архива в Тюрингию, в район Ордруф. Были ли они вывезены куда-ни-будь дальше, мне неизвестно.

Допросил

Начальник 5 отдела 3 Управления НКГБ СССР

полковник Госбезопасности Поташев.

В допросе принимали участие Пом. нач. разведуправления ВМФ

полковник Фрумкин.

Начальник Отделения разведотдела штаба 1 Белорусского фронта

полковник Смыслов.

Переводили и вели запись

Майор Госбезопасности Френкина.

капитан Беземенский.»

Комментарий к мнению Кейтеля насчет советских «абсолютно невыполнимых условий по отношению к Румынии, Финляндии и Прибалтике», выдвинутых в ноябре 1940 г.: после возвращения Молотова в Москву 25 ноября 1940 г. он изложил принципиальную позицию советского руководства немецкому послу графу Шуленбургу, которую Шуленбург на следующий день отправил телеграммой в Берлин Риббентропу. Впервые она была опубликована в 1948 г. департаментом США в сборнике «Национал-социалистская Германия и Советский Союз. 1939–1941. Документы из архива германского министерства иностранных дел». На русском языке они были изданы в 1991 г. издательством «Московский рабочий» под заголовком «ОГЛАШЕНИЮ ПОДЛЕЖИТ (СССР — ГЕРМАНИЯ, 1939–1941)». Причем текст многих документов первой половины 1941 года говорит о том, что актуальность «заявления от 25 ноября» оставалась вплоть до 22.06.41. (Замечание: в текст добавлены пояснительные слова в квадратных скобках — К. Закорецкий):

«Посол Шуленбург — Риббентропу

Москва, 26.11.1940 — 5,34

телеграмма № 2362 от 25 ноября

Срочно!

Совершенно секретно!

Имперскому министру иностранных дел лично!

Молотов пригласил меня к себе сегодня вечером и в присутствии Деканозова (посол СССР в Берлине) заявил следующее:

Советское правительство изучило содержание заявления имперского министра иностранных дел (т. е. Риббентропа), сделанное имперским министром иностранных дел во время заключительной беседы 13 ноября (на переговорах в Берлине), и заняло следующую позицию:

Советское правительство готово принять проект пакта четырех держав (Германии, Италии, Японии (т. е. Оси) и СССР) о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи, схематично изложенный имперским министром иностранных дел во время беседы 13 ноября 1940 г., на следующих условиях:

1. Предусматривается, что германские войска немедленно покинут Финляндию, которая по (советско-германскому) договору 1939 г. входит в советскую зону влияния. В то же время Советский Союз гарантирует мирные отношения с Финляндией и защиту германских экономических интересов в Финляндии (экспорт леса и никеля).

2. Предусматривается, что в течение ближайших месяцев безопасность Советского Союза со стороны (черноморских) Проливов гарантируется заключением пакта о взаимопомощи между Советским Союзом и Болгарией, которая географически находится внутри зоны безопасности черноморских границ Советского Союза, а также строительством базы для сухопутных и военно-морских сил СССР в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды.

3. Предусматривается, что зона к югу от Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива признается центром территориальных устремлений Советского Союза.

4. Предусматривается, что Япония откажется от своих прав на угольные и нефтяные концессии на Северном Сахалине.

В соответствии с вышеупомянутым проект протокола о разграничении сфер интересов, схематично изложенный имперским министром иностранных дел, должен быть изменен таким образом, чтобы центр территориальных устремлений Советского Союза был перемещен южнее Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива.

Точно так же проект протокола или соглашения между Германией, Италией и Советским Союзом в отношении Турции должен быть дополнен таким образом, чтобы гарантировать базу для некоторого количества военно-морских и сухопутных сил СССР в Босфоре и Дарданеллах на условиях долгосрочной аренды. Предлагается, что в случае заявления Турции о ее желании присоединиться к Пакту четырех держав три державы (Германия, Италия и СССР) гарантируют независимость и территориальную целостность Турции.

В протоколе должно быть указано, что в случае, если Турция откажется присоединиться к пакту четырех держав, Италия и СССР совместно выработают и практически применят военные и дипломатические санкции. Относительно этого должно быть заключено отдельное соглашение.

Кроме того, необходимо согласовать:

а) третий секретный протокол между Германией и Советским Союзом относительно Финляндии (см. пункт 1);

б) четвертый секретный протокол между Японией и Советским Союзом об отказе Японии от нефтяных и угольных концессий на Северном Сахалине (в обмен на соответствующие компенсации);

в) пятый секретный протокол между Германией, Советским Союзом и Италией, с признанием того факта, что Болгария географически расположена внутри зоны безопасности черноморских границ СССР и что заключение советско-болгарского договора о взаимопомощи, который ни в коем случае не затронет внутреннего режима Болгарии, ее суверенитета и независимости, является политически необходимым.

В заключение Молотов заявил, что советское предложение предусматривает пять (секретных) протоколов вместо двух, намеченных имперским министром иностранных дел. Он (Молотов) будет очень признателен германской стороне за ответное заявление.

Шуленбург…»[62]

Как видите, СССР ставил заведомо неприемлемые для Германии условия «вхождения СССР в Тройственный союз». Проще говоря, Сталин с Молотовым просто тянули время. Но, похоже, немцев убеждали (или они сами себя), что СССР готовится нападать первым. Особенно им хотелось в это «верить» в 1948 году, после войны. При этом сам Гитлер как раз считал иначе (см. слова Гитлера в письме к Муссолини), хотя, судя по всему, его убеждали постоянно в обратном.

Но можно и другое высказывание одного генерала привести насчет того, насколько СССР был, по оценкам немецких генералов, готов к войне с Германией. На самом деле немецкие генералы были уверены, что СССР не сможет в короткий срок увеличить свою армию на миллион за несколько месяцев осени 1940 года — весны-лета 1941-го. И записал это 3 сентября 1940 года в своем дневнике все тот же генерал Гальдер. Слова военного атташе в Москве, разведчика в посольстве Германии:

«Кестринг представил оценку русской армии: Армия увеличивается, однако для достижения ею прежней численности потребуется четыре года. Трудности в получении данных об армии ввиду бдительного наблюдения органов ГПУ. Роль Баку (основной район нефтедобычи).

Я проинформировал его о наших планах. Состоялся разговор об условиях местности и путях снабжения в различных частях России. Кестринг подчеркнул трудность условий для передвижения моторизованных соединений».

То есть Гитлер и его окружение, имевшие в вермахте свыше 5,7 млн человек, уже планируя «31 июля 1940 года» нападать на Россию-СССР, в сентябре 1940 года рассчитывали, что СССР не сможет довести свою армию до численности в 4–5 миллионов в ближайшее время. Просто не успеет. Ведь к началу сентября 1940 года в РККА было всего около 3,5 млн человек. Но уже к маю-июню 1941 года РККА выросла до свыше 5 млн человек.

Ведь не только концентрация советских войск определяла готовность СССР воевать и тем более агрессивно. Но и общее количество войск и возможности экономики на самом деле немецкие генералы учитывали. Они, конечно, ошиблись в оценке возможностей Советской власти и Сталина, но на тот момент они как раз были уверены, что СССР не способен подготовиться к войне и тем более напасть сам за каких-то два года. Так что, похоже, Гальдер исполнял заказ в 1948 году, давая такие показания, которые нужны были скорее не ему, а новым хозяевам (Гальдер потом преподавал в США). Ведь в 41-м 24 июня он писал вполне уверенно:

«Однако наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения».

Иначе говоря, подготовки нападения и даже наступления Гальдер в отличие от «резунов» в расположении советских складов не видел. Так что, скорее всего, американцы готовили данные протоколы и показания на будущее, «на всякий случай». Вдруг понадобится начать обвинять СССР в развязывании войны.

Также Гальдер в 1948 году упорно называет наши танковые части «танковыми бригадами». Таковые были до создания мехкорпусов с тысячей танков по штату, массово появившихся зимой-весной 41-го, состоящих из двух танковых дивизий и 1-й механизированной. Реально большинство из 29 (!) новоявленных мк имели дай бог по несколько сотен танков к 22 июня, а к осени из-за нехватки танков снова вернулись к системе танковых бригад, по полсотни машин дай бог. Однако уже 29 июня 1941 года он записал в дневник: «На стороне противника действует 8-й механизированный корпус», а значит, уже в первые дни войны прекрасно разобрался, что воюют против немецких танковых групп советские мехкорпуса…(8-й мк Рябышева воевал на Украине).

Но бог с ними, разбитыми и оправдывающимися немецкими генералами с их показаниями после войны. Проще глянуть, что докладывала их разведка весной-летом 1941 года. Вот что выложил некто под «ником» «Раскольников» на сайте http://militera. borda.ru/?l-10-0—00000003—000—0–0— 1278501096 03.07.10., 21:19. (перевод выполнен им самим, выделено мною. — O.K.):

«Документы немецкой разведки. Из сборника Г. Убершера «Немецкое нападение на СССР». Оценка концентрации советских войск немецким Генштабом. 15 марта до 13 июня — доклады обстановки и оценка противника отделом «зарубежные армии восток» немецкого Генштаба («Abteilung Fremde Нееге Ost»). Отдел «зарубежные армии восток», он же 12-й отдел Генштаба. Это военная разведка вермахта, которая отвечала за восточное направление. За западным направлением следил другой отдел, 1-й. Март 1939 — 41. Март 1942 — этой организацией руководил Эберхард Кинцель, после него Райнхард Гелен. Доклады разведки отправлял и подписывал Кинцель, принимал начальник оперативного отдела ОКН Адольф Хойзингер:

«Секретно

Верховное командование сухопутных войск

15.3.41

GenStdH О Qu 4 Abt Fr Н Ost (2)

35 копий копия 9 доклад 1.

Разведотдел Генштаба сухопутных войск отдел восток будет время от времени посылать доклады о положении в СССР.

Начиная с заметного усиления наших сил на востоке мы наблюдали и подтвердили следующие мероприятия русских:

1. Проведение частичной мобилизации, в ходе которой вероятно были призваны 4 года. Это мероприятие нельзя не заметить, так как РККА уже (в течение) 1,5 лет частично мобилизована. Невозможно распознать, наращивают ли советы уже войсковые части, которые уже есть, до штатов военного времени или развертывают новые.

2. Перемещения частей всех родов войск из московского военного округа в направлении Минск, Смоленск, а также передвижение маршем в Балтике по направлению к немецкой границе показывают, что русские войска в данное время про-двигаются к западной границе.

3. В больших городах проводятся учебная воздушная тревога и учения по затемнению. Кроме того в некоторые города поступил приказ по полному затемнению.

4. Растет «военный психоз». Общественное мнение часто говорит о грядущей войне, иногда самоуверенно, иногда с тревогой. Семьи офицеров из приграничной полосы эвакуируются в глубь страны.

Оценка: частичная мобилизация и передвижения русских войск к границе являются оборонительными мероприятиями и служат только усилению безопасности границ.

подпись Кинцель ВА-МА Freiburg RH 19III/722.

Оценка противника.

20.5.41.

Подозреваемые планы в общем.

1. При нападении с запада отступление массы сил и более-менее «бегство» без боя в глубину территории, как это было в 1812 году, являются маловероятными.

Причины:

a. Сильная привязанность всего русского военного управления к флоту и аэродромам в Балтике и необходимость опоры южного фаса на Черное море.

b. Большая зависимость военной промышленности от Украины, Москвы и Ленинграда.

c. Если они намереваются сдавать территорию без боя, то тогда выдвижение, которое настолько сильно привязано к границе, имеет только цель отвлекающего маневра и тем самым политического давления.

d. Если политическое давление останется без эффекта, то тогда отступление большинства сил в ограниченное время является невозможным, если принять во внимание положение с железными дорогами в СССР, медлительность военного руководства и дефицит организаторских способностей. Все это должно привести к полному провалу передвижений и сделать организованное оперативное управление невозможным. Если принять во внимание эти условия, то уже сейчас должны наблюдаться эти намерения в виде транспортов назад, так как проведение эвакуации опоздает. Однако подобное не наблюдается.

II — сегодняшнее расположение сил у границы (130—21—5— 36) допускает следующие возможности их применения.

1. Превентивное наступление.

Это возможно с основой на военное выдвижение, а именно с сильным ударом из района Черновитц — Лемберг в Румынию, Венгрию или в восточную Галицию, с дальнейшей сильной наступательной группировкой из Белоруссии в направлении Варшавы или Восточной Пруссии. Но превентивное наступление является маловероятным по следующим причинам.

a. Военные причины.

Несмотря на частые надменные заявления русских и соответствующие высказывания о намеренном наступлении, можно предположить, что верховное военное командование знает, какой низкий уровень обучения господствует в РККА, и также знает внутреннюю слабость армии. К этому прибавляются сегодняшний переход к другим методам обучения, который вызывает неуверенность и который не создает подходящую основу для наступлений, а скорее слабость.

b. Политические причины.

Тот факт, что СССР не использовал гораздо более подходящие возможности для превентивного удара (слабые силы на востоке, война на Балканах), а также в последнее время СССР политически идет навстречу и старается избегать политических трений, заставляет выглядеть маловероятными намерения СССР к нападению.

2. Далее маловероятным выглядит применение русских сил в продолжительных боях.

Для этого необходимо своевременное отступление массы сил от границы и потом полная перегруппировка выдвижения, а также сдана важных территорий. Это затрудняется неповоротливостью верховного и среднего военного командования, плохой работой разведки, а также слабостью транспортной сети. Дальнейшим затруднением является напряженное внутреннеполитическое положение в захваченных Россией территориях, особенно в Балтике.

3. Жесткая оборона у границы, с частичными наступлениями в начале войны и во время операций как контрнаступления против прорвавшегося противника. Эти планы выглядят самыми вероятными по причине политической обстановки и выдвижения, которое наблюдалось до сих пор.

Продолжительность границы (Черное море — Балт. море примерно 2000 км) вынуждает обороняющегося к созданию основных точек обороны и избеганию распыления его сил. Эти основные точки обороны определяются особенностями местности, путями сообщения.

a. Украина с обоих сторон от линии Лемберг — Бердичев — Киев.

b. Белоруссия с обоих сторон от линии Белосток — Минск — Москва.

c. Балтийский хребет.

Они будут обороняться, опираясь на УРы на глубине до 30 км от границы, но на основных точках обороны можно рассчитывать на наступательные удары с ограниченной целью (местная наступательно проводимая оборона) для срыва наступательных операций противника и переноса боевых действий на территорию противника, там, где русские чувствуют себя превосходящими. Далее нужно рассчитывать на наступления многочисленных подвижных тыловых частей против флангов прорвавшихся танковых клиньев. Похоже, что для этой цели у них эти группы систематически распределены за линией фронта (южная Бессарабия, Проскуров, Барановичи, Вильнюс, Псков).

Сомнительно, удастся ли им использовать для этой цели подвижные подразделения, которые заняты на фронте (кав. див. танковые и мот. мех. бригады, некоторые из них, возможно, будут использоваться для работ над укреплениями).

В случае нападения превосходящих сил противника (на СССР) нужно рассчитывать на то, что они будут отступать шаг за шагом до линии Днепр — Двина, но им нужно будет окончательно удерживать эту линию, так как в обратном случае они потеряют жизненно важные территории. В этом случае русские будут использовать тыловые УРы для создания новой линии обороны.

BA МА Freiburg RH 2/1983»

Как видно из анализа немецких разведчиков и военных, на май 1941 года они предполагали возможные единственно разумные действия РККА грамотно и верно — так и было примерно расписано в единственно утвержденных «Соображениях» Шапошникова — Мерецкова от августа-сентября 1940-го и «вариантов» Жукова от марта 1941 года. И так примерно расписывались действия РККА в Планах прикрытия и обороны госграницы, разрабатываемых на основе этих «Соображений». При этом никакой подготовки агрессии со стороны СССР в данных докладах на март и май 1941 года не отмечено. Но, может, они увидели подготовку агрессии со стороны СССР позже?

«Секретно

Верховное командование сухопутных войск

13.6.41

GenStdH О Qu 4 Abt Fr Н Ost (2)

40 копий 18-ая копия доклад 5.

2. С 20.5 в основном имели место следующие изменения: общие силы красной армии в европейской части СССР повысились на 5 стрелковых дивизий, 2 танковые дивизии и 1 мот мех бригаду до в общем 150—25,5–7—38.

Внутри отдельных группировок сил имели место перегруппировки, а также обмен войсковыми частями. Сильные подвижные группы в южной Бессарабии и Черновице непосредственно на границе и доклады о дальнейшем выдвижении к нижнему Пруту и наличие переправочного материала заставляют выглядеть местные наступательные удары русских не невозможными. Имеет место дальнейшее уплотнение на границе в Литве. В остальном, общем, как и ранее, ожидается оборонительное поведение.

ВА-МА Freiburg RH 19111/722»

То есть немцы на 13 июня «вскрыли» некую подготовку некоего возможного наступления на Юге, в полосе Одесского ОВО. И на самом деле выдвижение дивизий 2-го эшелона в ОдВО началось уже с 8 июня. В КОВО свою директиву НКО и ГШ от 12 июня 13 июня еще не получали. Выдвижение также началось в ЗапОВО 11 июня, но его в этом донесении не показали — видимо, еще не вскрыли, а выдвижение войск в ПрибОВО и КОВО начнется только 15 июня. Кстати, разведсводка за 13 июня была последней перед 22 июня, а начавшийся вывод войск после 15 июня в ПрибОВО и КОВО немцы действительно не увидели.

А вот какие еще приказы отдавались в вермахте в июне для армии, стоящей «напротив» Бреста:

«RH 20-4/1182

Секретно, только для командования!

Штаб 4-й Армии, Оперативный отдел, 0355/41

Штаб-квартира армии

5 июня 1941

На Исх. Приказ 1а № 0160/41

Относительно операции «Ахтунг Берта»

Настоящий приказ (в новой редакции) отдан об окончательном порядке расположения войск в приграничном районе с 4.6.41 и относительно ранее отданного приказа (по армии) № 17п. 1., с выходом настоящего приказа, утратившего силу.

1. Положение противника:

По совпадающим данным (разведки, других источников), русские и далее продолжают выдвигать свои войска в приграничную полосу. Несмотря на усиление находящихся вблизи границы русских соединений, нападение (русских) представляется маловероятным.

Если же оно и произойдет, то следует ожидать внезапной атаки русских с применением ВВС, парашютных десантов и десантов на планерах.

2. В связи с этим, по приказу Верховного командования сухопутных войск, должны быть предприняты все меры для безусловного прикрытия приграничной полосы и, прежде всего, армейских складов (обеспечения).

Следует избегать любого беспокойства (так в тексте. — М. Солонин) войск.

3. Задачи:

24-й танковый корпус (из состава 2-й ТГр Гудериана. — М.С.), а также 13-й, 43-й, 9-й, 7-й Армейские корпуса обороняются на немецко-русской границе и немедленной контратакой отбрасывают вторгшегося противника назад за р. Буг или за «сухопутную границу» (на левом фланге 4-й Армии вермахта, в междуречье Буга и Нарева граница проходила по суше. — М. С.). Границы участков (обороны, прикрытия) совпадают с окончательными границами (корпусных) районов дислокации.

Основная линия (центр сосредоточения усилий) обороны находится по обе стороны основных автомобильных и железных дорог, проходящих через р. Буг, и по сухопутной границе, а также в районах складов, находящихся вблизи границы. Боевой порядок частей — исходя из тактических соображений, однако таким образом, чтобы избегать любого ненужного скопления сил непосредственно на границе.

<…>

6. Время приведения в боевую готовность командование 4-й Армии не устанавливает. Полная готовность к обороне или готовность к выступлению — в случае атаки русских или, соответственно, по условному сигналу «Ахтунг Берта» — так быстро, насколько это возможно.

9. Земляные работы

а) Земляные работы повсюду продолжать вести следующим образом:

Сооружение простых (полевых) укреплений в близкорасположенных к границе местах (производить только) там, где ожидается наступление русских, в особенности вдоль проходящих (через границу) дорог и ж/д путей.

Основные оборонительные районы:

— севернее Кодень,

— от района южнее Тересполя до района севернее Янув Подляский,

— с обеих сторон железнодорожной линии Седльце, Бельск,

— с обеих сторон шоссейной дороги Соколув, Дрохичин,

— южнее н.п. Нур,

— по обе стороны Острув Мазовецкий.

6) Исполнение:

оборудовать вспомогательными средствами стрелковые ячейки, оборудовать огневые позиции для тяжелого оружия (пехоты), наблюдательные пункты, блиндажи, ниши для боеприпасов, места для наблюдения с деревьев и т. д.

10. Доклады:

До 10.6.41 (к совещанию у командующего Армией) командующие корпусов докладывают по п. 3 настоящего приказа по карте 1:100000, а также о том, что еще не выполнено.

а) окончательное распределение участков.

б) пути отхода отступающих сражающихся войск.

в) положение главной линии обороны исходя из уже проведенных оборонительных мероприятий на основных дорогах, железнодорожных линиях и в районах складов обеспечения, расположенных в непосредственной близости к границе.

г) о предусмотренных планом «Берта» командных пунктах.

д) состояние и ход земляных работ.

За командование армии

Начальник штаба (генерал-майор Блюментритт)».

То есть в начале июня никаких опасений у немцев, что СССР собирается нападать первым, нет. Но по мере готовности своих войск к нападению, а именно в этот момент вермахт действительно был уязвим — находился в неустойчивом состоянии выдвижения своих дивизий к границе для вторжения, пошли совершенно обоснованные опасения, что СССР вполне может нанести превентивные авиаудары по концентрируемым войскам вермахта на границе и по складам снабжения, что в тот момент вообще были размещены прямо «на фунте». Кстати, Солонин пытается данными приказами показать, что в вермахте были «Планы прикрытия». Мол, вермахт опасался нападения СССР и имел на этот случай «Планы прикрытия», подобные тем, что были в приграничных округах СССР.

Чтобы опровергнуть «резунов», их оппоненты часто и говорят — у СССР были «Планы прикрытия» госграницы и, таким образом, СССР не готовил агрессию. А у вермахта, что готовился именно к агрессии, таких «Планов» не было.

Солонин же, найдя эти приказы, пытается «доказать», что наличие «Планов прикрытия» и обороны ничего не доказывает — мол, видите, у вермахта тоже были свои «Планы прикрытия», а Гитлер собирался именно нападать. То есть наличие «ПП» не доказывает подготовку только обороны.

Но приведя эти приказы, он опять показал не более чем свою безграмотность… Это не более чем предупредительные меры на случай, если СССР в последний момент вскроет намерения Германии и нанесет вполне «разумные» отдельные превентивные удары и в основном силами авиации и десанта.

Выдавать за «Планы прикрытия» подобные мероприятия — верх безграмотности. Это все равно, что сравнивать «овощ» с пальцем.

«NARA, Т 314, R 1138, ff. 615-617

Командование 48-го Танкового корпуса

10.06.1941

5 экземпляров

4-й экземпляр

Вариант (план) «Берта»

Постоянно усиливающиеся приготовления по плану «Барбаросса» с течением времени не могут остаться не замеченными русскими. В связи с тем, что у русских есть обычай упреждать наступательные намерения противника, следует считаться с возможностью внезапного русского нападения.

В связи с этим 75 пд с 12 июня усиливает свою оборону следующими мероприятиями:

а) Оборону вдоль Буга необходимо уплотнить, особенно ночью. В тех местах, в которых внезапный переход русских наиболее вероятен, поставить часовых. Быстрое занятие всех предусмотренных для обороны позиций должно быть гарантировано. Для этого обеспечить быструю передачу донесений и приказов.

б) Две трети артиллерии, предусмотренной для варианта «Берта», поставить на предусмотренные позиции. Определить территории заградительного огня, если это еще не сделано, обеспечить открытие заградительного огня.

в) Резерв дивизии подвести как можно дальше вперед, чтобы в любое время было возможно нанести контрудар.

После смены частями 57-й дивизии она на своем участке должна провести такие же мероприятия.

Перечень рассылки…»

«Секретно, только для командования!

Штаб 4-й Армии, Оперативный отдел, 0450/41

Штаб-квартира армии

15 июня 1941

О мероприятиях против возможного наступления русских

Общее положение, наши собственные приготовления и возрастающая (в связи) с этим напряженность не позволяют считать невозможным, что русские, имея в первом эшелоне авиацию (а также парашютно-десантные войска), а отчасти наземными атаками и внезапными диверсиями смогут помешать нашим приготовлениям и сорвать развертывание.

В этом, все же возможном случае усилия противника в наступлении будут направлены, в первую очередь, против крупных мостов через Вислу, Буг, Нарев, а также против (армейских) складов обеспечения. Предполагаемые атаки могут быть проведены не только днем, но прежде всего ночью.

В связи с этим я приказываю:

I. Общая подготовка.

2-я Танковая группа, 43-й, 9-й, 7-й и 13-й Армейские корпуса ориентируются на то, что при возможном, но маловероятном общем наступлении русских им предстоит перейти в контрнаступление всеми силами и отбросить противника назад за линию границы. В этом случае последуют дальнейшие приказы по армии.

II. Защита мостов через Вислу, Буг и Нарев.

1. 2-я Танковая группа в своем районе является ответственной за оборону следующих мостов через Вислу:

<…>

2. (командование 4А) обратилось к коменданту Варшавы с просьбой взять под охрану автомобильные и железнодорожные мосты в Варшаве собственными силами.

<…>

III. Охранение складов обеспечения.

Ответственными в своих районах являются:

1. 2-я Танковая группа — за склады Deblin, Margarethe, Berta, Veronika, Marie, Vineta, Martha, Brigitte, Brunhild.

<…>

Исполнение:

1. В распоряжение ответственных комендантов складов должны быть (выделены) такие силы охранения смешанных родов войск, чтобы любые попытки воздушных и наземных атак (с частными целями), а также попытки диверсий были предотвращены.

Для этого склады должны охраняться не только внутри, но и вдоль ограды неподвижными постами…

<…>

V. Разрешение на открытие огня по русским самолетам.

1. Зенитной артиллерии разрешается открывать огонь по русским самолетам, если они однозначно находятся над немецкой территорией. Таким же образом, в этом особом случае, нашим истребителям разрешается атаковать русские самолеты. Зенитная артиллерия и люфтваффе получили на этот счет особые распоряжения.

2. Противовоздушная оборона сухопутных войск имеет право открывать огонь только в следующих исключительных случаях:

а) против воздушно-десантных частей, которые в районе (нашего) развертывания могут быть только русскими, а также

б) против самолетов, которые атакуют охраняемые мосты или склады, то есть сбрасывают бомбы или обстреливают пулеметами.

<…>

Перечень рассылки: (16 экз.)…

Подписано:

командующий (4-й Армии) фон Клюге

с подлинным верно полковник ГШ

перевел Рихард Лехманн».

Также на случай наших возможных вполне ударов были и такие приказы:

«Секретно. Только для командования

Штаб 4 авиакорпуса

командный пункт, 18.6.41

Оперативный отдел штаба, № 475/41

20 экземпляров, экз. № 11

Приказ на контрудар

1).В случае, если русские вооруженные силы внезапно начнут боевые действия силами сухопутных войск или авиации, (бомбардировочная эскадра) KG-27 совместно с (истребительной эскадрой) JG-77 действуют по приказу «контрудар» наступательными действиями против русских ВВС…»

«Секретно. Только для командования

Штаб 4 авиакорпуса

командный пункт, 18.6.41

Оперативный отдел штаба, № 477/41

20 экземпляров, экз. № 11

Боевой приказ на День-Б

1). Предполагается, что воздушный противник силами истребительной и штурмовой авиации с отдаленных многочисленных аэродромов с севера и северо-востока внимательно разведывает район нахождения наших войск с тем, чтобы напасть на наши аэродромы и наземные войска…»

Эти приказы привел на своем сайте М. Солонин 3.08.2012 года в статье «План прикрытия по-немецки. NB!!!» в рубрике «Документы», а часть приказов он выложил в январе 2013 года. Надеюсь, читатель и сам сравнит данные мероприятия немцев с нашими «ПП», чтобы увидеть «две большие разницы». В конце концов, у нас войска выводились в районы по Плану прикрытия отдельными директивами НКО и ГШ от 11–12 июня, а немцы имели на случай нашего возможного внезапного превентивного удара (нашей авиацией прежде всего или десантом) отдельные приказы для своих войск. Опять же План прикрытия — это не только приказы для частей на случай нападения противника, но и огромные мероприятия — строительство укрепрайонов, установка ДОТов и ДЗОТов в больших количествах на границе. И ничего этого немцы в таких масштабах, как СССР, не строили. Ну и не было у вермахта самих «Планов прикрытия и обороны госграницы» как таковых — по крайней мере никто их еще не нашел из адвокатов Гитлера. То есть наличие в СССР таких «ПП» действительно лишний раз показывает, что СССР нападать первым не собирался. Тем более что «на сегодня» на сайте «Подвиг народа» совершенно случайно выложили карты от 17 мая 1941 года о строительстве УРов… под Москвой, подо Ржевом (все документы этого сайта датированы только с середины июня 1941 года, а эти карты от мая). С рассчитанной в деньгах сметой строительства и срока сдачи объектов.

Также можно привести слова Манштейна — ждали ли немцы именно нападения СССР первым — из его мемуаров «Утерянные победы» (есть в Интернете):

«Общее впечатление от противника было такое, что он во фронтовой полосе не был захвачен врасплох нашим наступлением, но что советское командование не рассчитывало — или еще не рассчитывало — на него и поэтому не сумело быстро подтянуть вперед имевшиеся в его распоряжении крупные силы.

Много спорили о том, носило ли развертывание сил Советской Армии оборонительный или наступательный характер. По числу сосредоточенных в западных областях Советского Союза сил и на основе сосредоточения больших масс танков как в районе Белостока, так и в районе Львова можно было вполне предполагать — во всяком случае, Гитлер так мотивировал принятие им решения о наступлении, что рано или поздно Советский Союз перейдет в наступление. С другой стороны, группировка советских сил на 22 июня не говорила в пользу намерения в ближайшее время начать наступление.

Группа армий Ворошилова, противостоявшая нашей группе армий «Север», имела на границе только 7 дивизий, хотя в ее составе действовали 29 сд, 2 тд и 6 мех. бригад (по фон Типпельскирху), расположенные в тылу, у Шауляя, Ковно (Каунас) и Вильно (Вильнюс), а частично даже в районе Псков — Опочка (следовательно, на линии Сталина). Обе другие советские группы армий (Тимошенко и Буденного) также были глубоко эшелонированы, хотя в них части, действовавшие в пограничной полосе, были значительно сильнее.

Более всего будет соответствовать правде утверждение о том, что развертывание советских войск, начавшееся уже с развертывания крупных сил еще в период занятия восточной Польши, Бессарабии и Прибалтики, было «развертыванием на любой случай». 22 июня 1941 г. советские войска были, бесспорно, так глубоко эшелонированы, что при таком их расположении они были готовы только для ведения обороны. Но картина могла в зависимости от развития политического и военного положения Германии быстро измениться. Красная Армия, по составу своих групп армий численно, но не в качественном отношении превосходившая немецкие войска, могла быть в течение короткого времени сосредоточена так, что она была бы способна начать наступление.

Развертывание советских войск, которое до 22 июня и могло быть подготовкой к обороне, представляло собой скрытую угрозу. Как только Советскому Союзу представился бы политический или военный шанс, он превратился бы в непосредственную угрозу для Германии.

Конечно, летом 1941 г. Сталин не стал бы еще воевать с Германией. Но если правительство Советского Союза, смотря по развитию обстановки, полагало перейти к политическому давлению на Германию или даже к угрозе военного вмешательства, то, безусловно, подготовка сил для обороны могла быть в короткое время превращена в подготовку к наступлению. Речь шла именно «о развертывании сил на любой случай»…»

Но в любом случае на момент принятия решения Гитлером о нападении на СССР 22 июня, озвученного им 29 марта, и на момент подписания Гитлером 10 июня приказа о нападении «Дортмунд» на 22 июня реально никто в Германии всерьез не считал, что Сталин собирается нападать первым! Так что те, кто вслед за В. Резуном вопят, что Гитлер всего лишь «на самом деле» (как он сам и уверял в меморандумах 22 июня) защищался, нападая на СССР, который готовится сам напасть в ближайшие дни («6» или «15 июля»), останутся не более чем пошлыми «Адвокатами Гитлера»!

На тему «превентивного нападения» Сталина на Гитлера можно долго «растекаться мыслью по древу». Но нет никакого смысла дальше разбирать «оправдания» проигравших немецких генералов после войны. Хотя тот же Гудериан также после войны пытался нечто такое в адрес СССР и выдумывать — после тесного сотрудничества с американцами «быстроходный Гейнц» был в 1948 году выпущен на свободу… (В Интернете есть книга о Гудериане: Владимов Г. Генерал и его армия. М.: Книжная палата, 1997, в «Примечании» которой — неплохая статья о Гудериане от писателя В. Богомолова, автора книги «В августе сорок четвертого… («Момент истины»)». Почитайте, не пожалеете.)

На самом деле, для понимания того, почему случилась «трагедия 22 июня», важно разобрать то, что происходило непосредственно в последние предвоенные дни перед 22 июня, то, как выполнялись приказы Москвы на повышение боевой готовности, на вывод войск на рубежи обороны. Ведь Гальдер и написал 20 июня, что «на отдельных участках замечена повышенная внимательность русских. (Перед фронтом 8-го армейского корпуса противник занимает позиции.)». 8-й армейский корпус вермахта наступал в полосе обороны ЗапОВО, и, выходит, там отдельные части 3-й армии 20 июня активно «пасли» немцев? Похоже, так. Судя по ответам генералов на вопросы Покровского, в 10-й армии действительно часть дивизий начала в эти дни выводиться на рубежи обороны.

Приказы НКО и ГШ о приведении в боевую готовность и на занятие рубежей обороны поступали в западные округа. Но эти вопросы уже разбирались в книгах «Кто проспал начало войны?», «Адвокаты Гитлера» и «Сталин. Кто предал вождя накануне войны?». А ответы генералов Покровскому требуют вообще отдельного исследования… Но пока подведем некоторые итоги перед тем, как попробуем ответить на «простой» вопрос — почему Сталин вместе с Павловыми не расстрелял и Жукова с Тимошенко?