Поедем обратно, Кай

Глава 8

Эх, ляпнула ерунду какую-то, надо было что-то посущественнее просить. Лихорадочно прокручиваю в голове возможные способы спасения.

— Розы — вообще не проблема, — Кай отходит от меня на несколько секунду в коридор и возвращается с шикарным букетом в руках, — собирался тебе делать предложение, подготовил вот.

Он с улыбкой протягивает мне цветы.

— Нееет, не такииие, — капризно дую губки, — хочу живую розу, чтоб в горшочке.

Кай задумчиво смотрит на наручные часы, потом пялится в окно, за которым не видно ни зги. Плотная снежная пелена, похожая на штору, закрыла от нас мир.

Хмурится и разводит руками:

— Сейчас не получится ни доставку заказать, ни выехать отсюда.

В уме злорадно хихикаю, потирая ручки.

— А пообещал, — роняю обиженно, — слушай, а в твоём саду нет роз?

— Есть, — ведётся он, — но сейчас зима, они укрыты и под снегом.

— Ну, может, где-то в этом доме есть лопата? И горшочек цветочный, — скромно себе под нос заканчиваю я, уставившись в пол.

Кай импульсивно срывается с места. Отбросив уголок ковра, поднимает дверцу, ведущую в подвал, по всей видимости. Спускается по лестнице, вытаскивает оттуда лопату и валенки. Понятия не имею, обижается ли он, злится ли. Я не смотрю ему в лицо, боюсь, что заметит чересчур довольное выражение. И всё-таки вздрагиваю от того, как захлопывается дверь. Кидаюсь в коридор, где уже была. Когда ходила мыть руки, заметила ещё одну комнату. Дверь была приоткрыта, изнутри виднелся замок. Влетаю туда, запираюсь и с выдохом облегчения сползаю на корточки.

Нееет, дорогой женишок, не стать тебе моим мужем. Ну, в ближайшее время точно. Да, конечно, нет смысла обманывать себя, что мне всё равно. И отрицать то, что меня от его близости не хило так колбасит. Позор мне, бесстыжей развратнице. Но это так, меня вштыривает по-серьёзному, когда он касается меня. Между нами есть химия. Это странно. И, раз я теперь даже собственному телу доверять не могу, лучше просто тихо притаиться и пересидеть до времени, когда метель закончится. А потом я потребую отвезти меня домой.

Глаза постепенно привыкают к темноте, осматриваюсь. У стены стоит двуспальная кровать, накрытая белоснежным покрывалом. В углу рядом с ней зеркальный шкаф под потолок, на поверхности которого отражаются блики от уличного фонаря. На стенах висит несколько картин в тёмных рамах, но я не могу рассмотреть, что на них изображено. Свет включать не буду, вдруг Кай заметит. Возле окна замечаю письменный стол, а рядом стул, самый обычный, без наворотов и изысков. Ни подголовника, ни колёс, ни крутящегося сиденья. Надо подарить нормальный, пожалуй. На День защитника Отечества.

Подхожу к окну, осторожно выглядываю из-за плотной серой шторы. Кай в валенках, в телогрейке и чёрной вязаной шапке упорно борется со снегом, делает подкоп под сугроб высотой ему по пояс.

Не знаю, смеяться или плакать. Так-то выглядит забавно. Но мне становится жаль его. Погода дурацкая: холодно, сыро, снег лепит сплошной стеной, ветер качает деревья, кружит с разноголосым завыванием то в одну сторону, то в другую. А Кайрат наяривает, копает. Но если глубже разбираться, то сам виноват. Нечего так девушек кошмарить, что охота срочно спрятаться куда-то.

И всё равно на душе гаденько. Мне же эта злосчастная роза ни капельки не нужна.

Понаблюдав минут пятнадцать, не выдерживаю. Кайрат же весь замёрз, наверное. И заболеть может… Из-за меня.

Быстренько возвращаюсь в гостиную, включаю электрический чайник. Торопливо ищу по шкафчикам заварку. Выбираю на полке, где стоят кружки, самую объёмную. Засыпаю чай, заливаю кипятком, ставлю на стол, где накрыт ужин. Рядом с его тарелкой. Пусть погреется, когда закончит.

Слышу шаги за дверью. Кай перетаптывается с ноги на ногу, сбивая снег с валенок. Юркой мышкой сбегаю обратно в комнату и запираюсь снова. И тишина. Сижу под дверью, притаившись в темноте. Кай будто и не ищет меня: ни шагов, ни голоса не слышно. Только часы на стене тикают, так ровно, мирно. Я даже немного разочарована. Старалась тут, планы хитроумные выдумывала, и всё бесполезно? Никто не оценил. Вот и верь после этого мужчинам. Женюсь, с пошлостями приставать буду целыми днями. А сам…

Хочу спать. Сладко зеваю. Поднимаюсь, на ощупь двигаюсь в сторону кровати. Хоть бы просто полежать, устала. Вдруг в темноте задеваю ногой стул, он с грохотом падает. И в ту же секунду распахивается дверь. Не та, что я закрыла на замок, а ещё одна, которую я не заметила сразу, в стене справа от окна.

— Ой, — вздрагиваю я.

Кай стоит в проёме тёмной массивной тенью. Опустив голову, понимаю, что проиграла и покорно топаю в его сторону сдаваться. Замираю, как нашкодивший ребёнок, не в силах поднять глаза. А он больше руки не распускает, стоит неподвижно на расстоянии. И мне становится холодно.

— Спасибо за чай, — слышу в его голосе улыбку, — вкусно.

— Я просто залила его кипятком, — слабо отмахиваюсь я.

Молчим несколько долгих, невыносимо тягостных минут. Мне трудно дышать, прикрываю глаза и поглаживаю шею, чтобы избавиться от странного ощущения. Не знаю, что сказать.

Кай начинает сам:

— Прости. Понял, что слишком давлю. Когда ты рядом, превращаюсь в избалованного мальчишку, который знает только одно слово — «хочу». Это неправильно.

Сразу становится хорошо. Вздыхаю с облегчением. Кажется, сегодня никто не поставит меня в угол за плохое поведение.

— Переоденься, в шкафу есть новая футболка. В заводском пакете. И ложись спать. Только закрой эту дверь тоже. Держусь из последних сил.

И он резко разворачивается и быстро уходит по коридору, а потом и по лестнице вверх.