Поехавшие

Глава 27 - Грибник, дурак и помирающий дедуля

Каждое лето с самого детства Марк с Елисеем проводили в лагере для детей сотрудников полиции в Подмосковье. Подъем в семь утра, пробежка, тренировка, игры, в обед уборка домиков и полуденные игры с вечерним купанием на речке. Ничего особенного, пока однажды они вдвоём не подбили целую группу сбежать в лес и там спрятаться. За это им, конечно, знатно прилетело, но ощущения были просто незабываемые.

Сам Марк никакого желания отправится служить не выказывал. Подчиняться ему не нравилось никогда, жизнь по расписанию для вольного художника – настоящая пытка. Полезть в горы? Пожалуйста. Спустится под воды? За милую душу. Отправиться с дедом в лес на охоту, или пройти курс «молодого бойца» с настоящим травматом? Всеми руками за. А дедушка, счастливый от того, что любимый и единственный внук уже разделяет его интересы, особо не настаивал. Ходит в лес и хорошо. Не то что его отец. Ярослав один раз пошел с ними в поход, потом неделю стенал, что его едва не разорвали медведи и саблезубые тигры.

Елисей тоже не горел желанием болтаться по грязи для изучения тактики боя с ориентированием, а от Антона в этом плане толку было чуть больше, чем ничего. Потому и играл в рэмбо Марк один, весь в листьях да ветках, натянув на себя специально пошитую для него военную форму. Сжимал в руках игрушечный автомат, упрямо переползая канаву за канавой и взбираясь на стену, несмотря на многочисленные падения, синяки да ссадины.

- Упрямый в папашу, - радовался Степан Ерофеич, потирая руки. – Жаль только, что второй совершенно неприспособленный. И как моя дочь могла за такого рохлю выйти замуж. Он же в лесу потеряется, помрет через час. Тьфу, гиена ленивая, алоэ комнатное.

В общем, хорошо было, Марку очень нравилось. И стрелять из оружия нравилось, и заниматься спортом, а дома можно было расслабиться под чутким родительским оком, изображая беспомощность. Там накормят, напоят, обогреют и дедушке за каждый синяк выговор сделают. Красота.

- Домой хочу, - буркнул Тасманов, прерывая собственные воспоминания, отодвигая очередную ветку на своем пути, шелестя под ногами золотистыми листьями.

После такого ударного забега на адреналине наступила ожидаемая усталость. Сколько он пробежал, не знал сам, но судя по тому, что его преследователи отставали – довольно далеко. Стоял довольно пасмурный серый день с неприятным ветром, пробирающимся под куртку. В ботинках хлюпало после перехода через реку, ноги гудели, голова была тяжелой, в волосах запуталась паутина с маленькими листочками, а вся его одежда была в такой грязи, что, глянув сейчас в зеркало, в жизни бы себя не признал.

- Гав!

- Тихо ты, - шикнул на Шницеля, высунувшего язык, следующего рядом.

Серый хаски перебирал лапами. Для него все происходящее было какой-то игрой, или приключением, кто знает Правда. Он тоже начал уставать. Ему ведь пришлось сделать крюк, чтобы найти своего хозяина, дабы последовать за ним по лесу в сторону деревни.

От дороги парень старался держаться подальше. Несмотря на наличие там фиксирующих камер и дорожных дронов, не было никакой гарантии, что преследователи не попытаются перехватить его там. К тому же в самом лесу тоже, нет-нет, да пролетали подобные штуки, а на некоторых деревьях были установлены специальные камеры, фиксирующие передвижение местной фауны, передавая информацию на сервер местной природоохранной службе.

Остановившись у очередной сосны, Марк устало прислонился спиной, сползая по твердой коре, прикрывая глаза. Хаски покопошился рядом, заскулив тихо и подошел ближе, ткнувшись носом в поставленную ладонь парня, облизывая ее, выражая свое собачье сочувствие. Он тоже устал, и тоже хотел домой.

- Знаешь, наверное, надо найти что-нибудь для остановки, еды там, то, се, - пробормотал задумчиво, утыкаясь носом в густую серебристую шерсть, не делая попыток встать.

Засыпал буквально на ходу, хотя знал, что так делать нельзя. Возможно, ему стоило еще тогда вернуться в дом и вызвать охрану, но в тот момент этого сделать ему не позволил инстинкт защитника. Прежде всего из-за Насти – до нее они не доберутся, сейчас их волновала его поимка. Привлекать лишнее внимание к своей девушке Марк точно не собирался, да и в самой Канарейкиной не сомневался.

Она умная, все поймет сразу. А если не сразу, то через некоторое время.

Шницель улегся поперек его ног, согревая своей влажной шерстью его ноги, отчего Тасманов вздохнул, приподняв голову к небу. Где-то в лесу распевали песенки птицы, стрекотали какие-то насекомые, а вперед виднелась яркая шляпка мухомора, что не могло ни радовать. Наличие грибов и ягод могло спасти жизнь при необходимости, вот только ходить в поисках съестного у него не было ни сил, ни желания.

- Вернемся домой, неделю буду спать. Нет, две, - заворчал, кутаясь в свою куртку, жалея, что надел легкий джемпер вместо свитера. Кто же знал, что все так обернётся. Наверняка родители на уши уже все село поставили, если не всю полицию города Москвы и Подмосковья. Оставалось надеяться, что найдут его раньше, чем до него доберется Заборов.

Всего на секунду прикрыл глаза, и сознание поплыло мгновенно. Не слышал, как Шницель поднялся, тявкнув что-то кому-то. Однако стоило человеческой тени накрыть его, как мгновенно подорвался, повинуясь инстинктам, ударяя невидимого противника по ногам, свалив его прямо на землю прямо на хвойный ковер, нависнув сверху и занеся кулак над ошарашенным лицом мужчины.

- Эй, пацан, ты чего? – выдохнул седовласый мужчина, подняв руки. Рядом валялась наполовину опустошенная корзинка с грибами, часть из которых оказалась разбросана по земле и небольшая сумка для походов на не очень далекие расстояния. Шницель с интересом принялся обнюхивать подберезовик, трогая тот лапой, недовольно урча.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Карие глаза, круглое, побледневшее лицо с изрезавшими его морщинами намекали на возраст грибника ближе к пятидесяти. Сжимая в руке ткань его куртки цвета хаки, Марк прищурился, оглядывая наряд, заметив небольшой ножик, торчащий из кармана и медленно убрал руки, поднимаясь.

- Извини, подумал не то, - неопределенно отозвался, помогая невысокому мужчине подняться. Тот опасливо оглядел его, обратив внимание на внешний вид, качая головой.

- Ну и псих же ты. Такой молодой, а уже бросаешься. Не спецназовец, не?

- Художник, - мужчина выпучил глаза, вновь покосившись на Тасманова, прищурив взор.

- И все художники одним ударом с ног сбивают? – съязвил, оттряхивая штаны и принимаясь собирать грибы обратно в корзину.

- Бывает всякое. Мы – народ нервный, творческий. Всякий нашу самооценку нестабильную занизить пытается, - невозмутимо отозвался Марк, прикидывая, что теперь делать.

Если этот грибник пойдет дальше, может наткнуться на людей Заборова и сказать им где он. Или сам оказаться из его людей, хотя конечно это уже его паранойя давала о себе знать. Не будут же они ради него профессионального киллера нанимать, который за ним по лесу с корзинкой грибов бегать станет.

Может его отправить в другую сторону? Сказать, что тут грибов нет, сам искал. Хотя какой с него грибник. Ни компаса, ни смартфона, ни спичек, ничего такого. Даже пистолет пришлось в реку выбросить, когда патроны кончились. Зато тот помог ему в побеге.

Шницель тявкнул, заскулив, прикрывая лапой морду. Он тоже хотел есть, домой и спать.

- Можно? – опасливо покосился на пса мужчина, порывшись в своем уроненном небольшом рюкзаке. – Он, кажется, голодный.

- Ага, это хаски. Они безобидны, - ляпнул прежде, чем подумал. Правда. Судя по недоверчивому взгляду, мужчина не поверил, но кусочек хлеба все равно достал. Пока Шницель озадаченно присматривался к тому, что вроде как еда, Марк опасливо прислушивался к звукам леса, пытаясь услышать хоть что-то подозрительное. Ничего. Не могли же они его в покое оставить.

- Ты тут больше никого не видел? – спросил, повернувшись к мужчине.

- А ты совсем невежливый, да? – хохотнул грибник, позволив хаски взять хлеб из рук. – К человеку в два раза старше обращаешься на «ты». Меня Владимир зовут, Окунев. – протянул руку, ощутив довольно сильное рукопожатие в ответ и усмехнулся. – Я сначала не понял, а теперь твое лицо мне знакомо. Золотой мальчик семьи Тасмановых, верно?

От этого определения скривился, громко фыркая, вызвав у Владимира очередной приступ смеха.

- Никого не видел, - помотал головой, отсмеявшись. – Только лес вокруг, да пара грибников еще шастает где-то подальше, встретил их утром.

- Эпоха техногенного развития, а вы все грибы в лесу собираете, - потянул Тасманов, оттряхивая сухие комья грязь с джинсов, потрепав Шницеля по ушам, выпрямляясь. Окунев развел руками, пожав плечами.

- Я стар уже, для всех этих технологий. Пусть вон, внуки учатся, а мне незачем, - подмигнул, взяв свои вещи. – Пошли, маленький принц. Тебя явно пора выводить из леса, хоть для него ты достаточно долго продержался. У меня машина недалеко, поедем в село родное, оттуда своим позвонишь. Эх, молодёжь золотая. Сначала вляпаетесь по самые уши, потом выход найти не можете. Поди из дома свалил или на спор чего учудил? - сделал шаг, и недоуменно обернулся, заметив, что Марк за ним не следует.

- Ты чего?

- Меня преследуют, - просто отозвался, оглядываясь по сторонам. – Московский бизнесмен с пистолетом и людьми.

Владимир вновь заржал, а затем внезапно прервался, поняв, что он не шутит. Первое мелькнувшая в глазах эмоция – страх. Помогать человеку, пусть даже совсем мальчишке, стало опасно и от этого Владимир поежился. Он человек простой, из небольшого села, а все эти богатые и большие люди не его полета птицы.

Опасно, глупо встревать в разборки сильных мира сего.

- Тогда шевелим ластами. Грибочки я уже набрал, нечего болтаться по лесу, тут медведи ходют, - буркнул, спеша вперед, на всякий случай оглядываясь. Услышал шорох, вздрогнул, обернулся, поняв, что Тасманов следует за ним вместе с собакой.

- Кстати говоря, это правда, что у вас там целая шведская семья?

- Дяденька, вы что, интервьюер программы «Пусть говорят»?

- Интересно же, вас вся страна обсуждает. У меня жена от экрана не отлипает, когда твой отец выступает на очередном шоу. Ой, бабы, лишь бы попялиться.

- Нечего смотреть, там все мамино.

- Спору нет, - гоготнул Владимир, ощущая, как страх отпускает его. – Но, если скажу, что сына его спас, в жизни не поверит.

- Автограф дам, - ехидно хмыкнул Марк, вышагивая рядом. – Могу видеопослание записать.

- Стану героем страны?

- А то ж. Я же любимое папино дитя. И Мамино. Вообще всеобщий любимец.

- Ой, самомнение какое.

- Мне можно, я красивый и умный.

Они выбрались к машине спустя каких-то сорок минут. Благо сам Марк старался далеко вглубь леса не удаляться, потому едва раздвинув ветви, добрались до трассы, он облегченно выдохнул. Синий старенький Камаро, бог весть какого года выпуска, без нормального бортового компьютера, лишь с его подобием, способным едва ли не с час прогружать карту местности да подать сигнал бедствия в случае чего. Владимир и правда был не любителем всего нового. Ни супертонкого смартфона с датчиками, ни смарт-часов. Все по старинке, как тридцать лет назад.

Едва добравшись, Владимир поспешил к машине, открывая дверь ключом, забрасывая корзинку и выдыхая, усевшись за руль, пока Шницель забирался следом за корзинкой, устраиваясь на заднем сидении, а Марк рядом с водителем. Он даже озадаченно покосился на ремень, поняв. Что его придется пристегивать вручную.

- Серьезно? Хоть бы машину поменял, - заворчал, тяня тот на себя, опасливо оглядывая салон и не найдя привычных кнопок на панели. – Господи, какая древность

- Раритет, - гордо погладил по панели свою машину Окунев, погрозив Марку пальцем. – Нечего тут мне любимицу мою обижать.

- Да молчу я, - зевнул, прикрывая глаза. Услышал звук заводимого двигателя, представляя себе, как скоро окажется в родной теплой кровати. Обнимет родителей, встретит друзей, затащит Настю в какой-нибудь укромный угол, возможно даже позволит ее отцу приобнять себя.

Не факт, но всяко может случится.

- Эй, пацан, - хриплый испуганный голос вывел Марка из состояния полусна, отчего тот недовольно открыл глаза, повернувшись к Владимиру, смотрящему куда-то назад в боковое зеркало. – А это часом не за тобой?

Марк резко повернулся, Шницель озадаченно наклони голову набок, тявкнув недоуменно, когда хозяин, приподняв брови, выдохнул:

- Вот это да…

Делегация спасения состояли из пяти патрульных машин, две из которых охраняли личный автотранспорт главного прокурора города Москвы – Стаса Морозова. Еще одна – родительский Хамер, следом автомобиль главы семьи Канарейкиных, машина Елисея, Антона, семьи Радовых и его собственная, несущаяся по автостраде с бешеной скоростью, рулем которой была Настя. Настоящая мини армия. Это уже потом выяснилось, что позади тащился наряд спецназа, просто по дороге у них случилась небольшая поломка.

Комично, но факт. Спасать одного единственного отпрыска семьи Тасмановых приехал целый клан. Если бы Заборов со своими людьми сейчас появился бы в поле зрения, его просто задавили бы массой.

Достаточно было выйти из машины, как первой в его сторону бросилась конечно же Настя. Она резко затормозила, вывернув руль, изобразив петлю, отчего колеса с визгом проехались по асфальту. Сидя в машине, бледный Владимир перекрестился, помолился, вспомнил всех богов, особенно, когда девушка, хлопнув дверью, кинулась вперед и… Обняла выбравшуюся из машины собаку. Причем так крепко, что у Марка буквально челюсть упала на асфальт, не то от возмущения, не то от удивления.

- Бедный песик, - застенала девушка, пока остальные взрослые перекрывали дорогу машинами, а полиция быстро расставляла ограждения. Поглаживая высунувшего язык Шницеля, вздохнула. – Бедняжка, устал, наверное.

- Какого рожна? – аж встрепенулся младший Тасманов, впервые повысив голос до фальцета. – Канарейкина, чего за фигня?

- Чего ты орешь, идиот белобрысый? - огрызнулась Настя, косясь в его сторону. – Тебе говорили дома сидеть? Надо было сидеть! Из-за тем, бедный пес все лапы сбил! – в подтверждение ее слов, Шницель улегся, заскулил и потребовал ласки.

К нему уже спешили остальные родственники и друзья. Первыми родители. Отец так крепко обнял его, что Марк едва не задохнулся. А потом вздохнул, вдыхая аромат знакомой туалетной воды, невольно утробно урча от удовольствия, перетекая из объятий отца к матери. Раиса громко всхлипнула, поглаживая его то по щекам, то по грязным слипшимся волосам, стирая грязь с кожи. Прижалась лбом к его лбу. Слыша заверяющий шепот, что с ним все в порядке, он не пострадал, нисколько не испугался и все будет хорошо. Слушала, но не реагировала.

- Мальчик мой, - выдохнула, снова обняв крепко. Марк вздохнул, уткнувшись в материнские волосы, прикрывая глаза, покачиваясь на месте, ощущая теплоту в душе и невольную радость от того, что все так благополучно закончилось. А где там гуляет Заборов, его волновало меньше всего.

- Гаденыш, - потянул Паша, едва Раиса отпустила его, прижавшись к мужу, все еще всхлипывая. Канарейкин больше ничего не сказал, молча раскинул руки и обнял крестника крепко, похлопывая по плечу, задав всего один вопрос:

- Ты в порядке?

- Да, - выдохнул, перебираясь в объятия Киры, которая сама не сдержав слез, погладила парня по груди, шепнув:

- Больше так не делай. Мы очень волновались.

Затем Сергей и Кристина Радовы, не скупившиеся на эмоции, крепкие короткие дружеские объятия друзей. Елисею понадобилось даже несколько раз его потрогать, чтобы убедится, что с ним правда все хорошо. Марк прямо расплылся от всеобщей любви, особенно, когда суровый с виду главный прокурор, крепко сжал его руку, а затем ойкнул, получив ощутимый удар по голени от деда, стоило подойти к стоящему чуть дальше Степану Ерофеичу, дожидающемуся своей очереди.

- Дедушка!

- Внук! – гаркнул бывший полковник разъярённо, потрясая кулаком. – Чего творишь, поросенок?! Бабка с дивана упала, когда новости узнала, - снова замахнулся, отчего Марк, защищаясь, отскочил, возмущенно сопя. – Она аж сериал не досмотрела!

- Чего опять я? Меня вообще похитили!

- Надо было быстрее бегать! Я тебе что говорил? Стометровку за тридцать секунд, надо слушать дедушку, бездельник, - рявкнул, а затем прижав ладонь к груди, громко застонал под всеобщие ахи и охи. – Ой, не могу. Все, довел старого человека, умираю. Раечка, Раечка-а-а, - протянул дрожащую руку, хватаясь за руку подскочившей к нему дочери, мгновенно прекратившей плакать. Позволил себе опереться на зятя, едва Ярослав оказался рядом и заскулил:

- Внемлите моим последним словам, дети мои, помру скоро. Потому гараж мой, ну где банки с огурцами лежат, обязательно охраняйте, у меня сосед пронырливый…

- Дедушка. Ты не умираешь, - раздраженно потянул Марк, на всякий случай отодвигаясь, едва Степан Ерофеич поднял ногу, чтобы пнуть его в голень. Пока полиция брала показания у Владимира, все остальные сконцентрировались подле стонавшего громко дедушки Марка, натурально захрипевшего в предсмертных муках.

- Монетки мои, ценные, что в сейфе лежат, - заунывно продолжил, прикрыв глаза, - заройте со мной в могилу.

- Степан Ерофеич, прекратите ломать комедию, - буркнул Ярик, слыша, как рядом ржет Паша.

- Ой, не могу. Можно я в старости такой же буду? – захихикал, пока всеобщее напряжение медленно рассеивалось.

- Нет, с тобой и так невозможно, - поджала губы Кира.

- Чего?!

- Так, а ну замолчи, муж моей дочери, - гаркнул на Ярослава Степан Ерофеич, не обращая внимания на Канарейкиных. – Единственный толк от тебя – внука родил боле-менее приличного.

- Папа, - вздохнула Раиса.

- Что папа? Правда же. Хороший пацан вышел. Туповат, но оно лечится. Лучше, чем у этих птичьих. Ты вот на друга своего посмотри, Ярослав, а не на меня сопи. Дураки же дураками, наш хоть ничего получился. Девка у него приличная, умная. Идеально же. Он красивый, она умная. Баланс.

- Это у кого тут дети тупые, а?!

- А что ты орешь на старика вообще? Нет, вы только послушайте, всегда говорил, Тасманов. Сам ты странный, и друг у тебя тоже того.

- Папа!

- Степан Ерофеич!

- Почему это мы тупые, а Марк нет?! Че за дискриминация?

- Елисей, он сказал, что наша сестра умная.

- Так все, дедуля, я вас сейчас прямо тут похороню.

- Паша, прекрати!

- Эй, я вас сейчас всех по бобикам рассажу, будете в управлении отношения выяснять, семейка Дурковых!

- Ой, все. Закончен мой путь земной. Помирает дедушка. Белый свет вижу. Бабке моей скажите, что любил ее безмерно. Пусть сильно не рыдает. Ох, вот щас. Почти. Да, уже... Зять, что ты стоишь как баран у новых ворот, помоги дедушке.

- Нет, умирайте. Вы меня достали.

- Ярик!

- Да что Ярик опять?!

Марк почувствовал, как кто-то дернул его за рукав, оттаскивая в сторону одной из патрульных машин. Едва они оказались вне поле зрения ругающейся семьи, пока спецназ прочесывал территорию леса. Прижался спиной к крылу автомобиля, обнимая руками тонкую талию, почувствовав, как Канарейкина обвила его шею, приподнимаясь на носочках.

- Нагулялся? – мурлыкнула озорно. Судя по покрасневшим немного припухшим глазам, она успела пережить многое. Возможно надумать кучу кучную страстей, пока добиралась сюда. И этот ее взгляд сказал гораздо больше, чем все слова на свете взятые.

- На годы вперед, - вздохнул Тасманов, утыкаясь носом в ее шею, вдыхая аромат духов. – Домой хочу, в душ и в кровать.

- Спать?

- Спать, - подтвердил, прижавшись губами к уху девушки, слыша тихий вздох удовольствия. – Хотя может и не спать.

- Тасманов?

Настя прикрыла глаза, едва его губы вновь заскользили по шее. Неожиданно все накопившееся внутри напряжение спало. Будто пружина исчезла, позволяя без опасения задать самый важный в мире вопрос, который она так долго не решалась озвучить вслух. Обхватила ладонями лицо, почувствовав царапающую пальцы светлую едва заметную щетину, заглядывая в самые красивые в мире посветлевшие от переизбытка эмоций глаза, выдохнув:

- Ты любишь меня?

И едва коварная улыбка коснулась губ, облегченно вздохнула, улыбаясь в ответ.

- Наконец-то. Как же долго ты добиралась, - мурлыкнул Марк, коснувшись кончиком носа ее и опуская ресницы.

- Бывает, немного подзадержалась в дороге. Пробки.

- Да, Канарейкина, - выдохнул ей в губы, крепко обнимая. – Конечно, я люблю тебя, поехавшая.

- Отлично, тогда не стой столбом. Погнали домой, ты мне задолжал прекрасный вечер.

- А родители?

- Всех в сад. У нас с тобой долгое выяснение отношений. Будешь слушать, как сильно я тебя люблю.

- Страшная женщина.

- Еще какая.

Где-то в лесу, тем временем, в очередной раз запнувшись о корягу прямо в грязь рухнул Марат Заборов. Его костюм был перепачкан, куртки тащил усталый охранник, а измученные, заблудившиеся в лесу люди то и дело кричали: «Караул, ау, спасите нас. Есть здесь кто-нибудь?».

В какой-то момент за мелким Тасмановским отпрыском они просто сбились со следа и потеряли его в зарослях. Вроде не лето, большая часть деревьев уже сбросила листья, да и кустарники не пышили обилием зелени, однако стоило отойти дальше от дороги, мгновенно заблудились. Надо было просто ехать в машине с остальной группой, которая прочесывала трассу, но нет же, он ведь лично хотел убедиться в поимке мальчишки!

- Не могу больше, - запыхтел, обливаясь потом, слыша в отдалении какой-то шум и крики.

- Марат Арсеньевич, - заскулил рядом охранник Гоша, падая на землю, пока остальные пытались перевести дух. – Может ну его?

Заборов закряхтел, засопел, сделал пару пробных движений, пытаясь ползти, сжимая в руках хрупкие листья.

- Не-е-е-е-т, мы должны его найти, - пропищал, когда совсем рядом раздался голос:

- Полиция, никому не двигаться!