Пожар твоего сердца

Глава 7

Я, словно наивная дурочка, спешу с работы быстрее обычного, сердце бешено колотится в надежде увидеть его снова у подъезда. Хочу вновь ощутить его рядом, почувствовать, как он проникает в меня, заставляя задыхаться от его резких и мощных толчков. Каждая клеточка моего тела жаждет этого, словно зависимая от его прикосновений.

Но стоит только подняться на свой этаж, как холод реальности врезается в меня с полной силой. Нет его. И я понимаю — это конец. Он больше не придет. Больше не будет играть со мной в эту изматывающую игру в кошки-мышки, где я всегда была на грани.

Но ведь я и есть эта кошка — хищница, которая не собирается так просто отпускать свою добычу. Я не готова сдаться, не готова позволить ему исчезнуть без боя.

На следующее утро я направляюсь в его часть, решив выяснить правду. И узнаю, что он уже три дня как в отпуске и в городе его точно нет. В этот момент внутри меня разливается смесь отчаяния и злости — игра только начинается, а он уже сделал ход, которого я не ожидала.

Ни с чем приходится возвращаться домой, где снова остаюсь наедине с собой и своим телом. Рука автоматически ищет утешение, скользит по коже, вспоминая каждое мгновение, как его член входил в меня — то страстно, то нежно, в самых разных позах. Я вижу себя, скачущую на нем, словно на диком коне, чувствуя, как каждая клеточка наполняется удовольствием и болью одновременно. Эти воспоминания — единственное, что сейчас держит меня на плаву.

Утро приходит в холодной постели, и я встаю, еле удерживая равновесие. Хочется упасть обратно, спрятаться под одеялом, забыться в тепле и безопасности, но работа не ждет.

Медленно, словно в тумане, передвигаю ноги, поднимаюсь на свой этаж. Внезапно раздается пронзительная тревога — сирены, крики, паника. Люди выбегают из офисов, толпятся у лестниц, глаза полны ужаса.

Похоже, начинается пожар.

Сил почти нет, сердце колотится от страха, и температура от паники поднимается всё выше. Перед глазами всё начинает плыть, и я теряю ориентир. Дым густеет, обволакивает меня, наполняет легкие ядовитой тяжестью. Дышать становится мучительно трудно, каждый вдох режет грудь. Я уже не понимаю, куда иду — лифт не работает, лестницы завалены, а вокруг лишь клубы черного дыма. Паника сковывает движения, но я должна идти, должна выбраться — иначе всё закончится здесь.

И вдруг я ощущаю на себе крепкие, горячие руки — словно пламя, обжигающее кожу. Они рывком поднимают меня с колен, не давая опомниться, и разворачивают лицом к такому знакомому, почти родному взгляду. В этом взгляде — смесь тревоги и решимости, которую я давно привыкла видеть только у него. Не дожидаясь моей реакции, он без лишних слов подхватывает меня на руки и стремительно несется вниз по лестнице, туда, где дым еще не так густ и удушлив. Сердце бьется в унисон с его быстрыми шагами, а легкие впервые за долгое время наполняются спасительным свежим воздухом.

Но если я думала, что теперь меня оставят в покое, позволят отдышаться и прийти в себя, то, похоже, у Михаила были на этот счет совсем другие планы. Его глаза горят каким-то особенным огнем, а губы чуть приоткрыты, словно он вот-вот скажет что-то важное, но вместо слов — молчаливое обещание продолжения этой игры, из которой я уже не могу выбраться.

— Ты больная, скажи мне? — зло прошипел он, не отпуская меня с тех самых рук, что держали крепко, словно боясь потерять. Его глаза горели с такой силой, что я почти смогла почувствовать на себе их жар, словно они прожигали воздух, между нами.

— Я думала, мы больше не увидимся, — глупо улыбнулась я, ощущая жар внутри, как будто пламя бессмысленно разгорается в моем теле. Голова кружилась, и мне казалось, что это всё — лишь какое-то странное видение, игра разума.

— Я тоже так думал, — его голос стал мягче, исчезла злость. — Надеялся, что разлука поможет мне избавиться от тех чувств, что бушуют во мне, — он сделал паузу, и в тишине между нами повисло что-то непередаваемое. — Но я не смог, — вдруг сказал он тихо, как будто говорил это только себе, — так и не сумел выбросить тебя из головы.

Я лишь смогла сладко улыбнуться в ответ, хотя внутри меня словно всё раскалилось до предела. Мне становилось всё хуже, слабость охватывала тело, но вместе с тем я понимала — быть дома и лечиться было бы слишком просто. Тогда я бы никогда не встретила его вновь.

— Пойдем, отвезу тебя домой, — прошептал он, аккуратно поднимаясь на ноги.

— А потом? — хрипло спросила я, стараясь уловить каждую черточку его лица, каждые детали, чтобы сохранить их в памяти навсегда.

— А потом будем тебя лечить, — рассмеялся он, читая мою грусть. — Уж прости, но девушек с температурой я не трахаю. Не та отдача.

Я стукнула его по плечу, а потом удобно устроилась у него на плече, чувствуя, как тепло его тела и его дыхание постепенно возвращают мне спокойствие. Как же хорошо, когда он рядом — несмотря ни на что, несмотря на всю хрупкость момента.

Я слышу его шаги — ровные, уверенные. Сладко потягиваюсь, чувствуя, что температура действительно спала. Его препараты работают лучше, чем мои старые лекарства, и это приносит облегчение, словно тёплый ветер после долгой зимы.

Он останавливается в проходе, и я встречаю его взгляд — глубокий, искренний, полный чего-то невыразимого словами.

— Прости, что сбежал, — серьезно произносит он. Я смотрю на него с непониманием, пытаясь уловить смысл в его словах.

— Я… испугался, — продолжает он, голос дрожит, но в нем слышна правда. — Те чувства, что ты пробудила во мне в тот день… Я привык быть сильным, независимым, а тут ты — вся такая горячая и в то же время нежная. Мне просто снесло голову, и я боялся, что, если останусь, могу просто не выдержать.

Я лишь улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Было приятно понять, что тогда не я одна вела себя словно одержимая.

— Когда понял, что горит твой офис, чуть с ума не сошел, — тихо садится рядом, и его голос становится мягче, словно он делится самым сокровенным. — Думал: если потеряю тебя, жить не смогу. Но я не хочу этого. Наоборот, хочу, чтобы ты всегда была рядом. Если ты, конечно, тоже этого хочешь.

— Правда думаешь, что я смогу тебя отпустить? — спрашиваю, и в ответ он лишь молча смотрит на меня, в его взгляде — вся сила и нежность мира.

В следующий миг его сильное тело прижимает меня к кровати, и я ощущаю, как одна рука упирается в матрас, удерживая меня, а другая скользит под ночнушку, сжимая набухшую от возбуждения грудь. Его движения стремительны и страстны, словно голодный зверь, который не намерен отпускать добычу. Он поднимает ткань выше и одним резким толчком входит в меня.

Я выкрикиваю от неожиданности и резкого наслаждения, отдаваясь этому мгновению без остатка.

— Никому не отдам, слышишь? — шепчет он, будто ставя клеймо на свою собственность, кусая меня по всему телу. — Даже не думай уйти от меня. Не отпущу.

И в этом обещании — вся его сила и вся моя слабость, переплетённые в безумном танце страсти и преданности.

— Сильнее… прошу… — вырываются из меня слова, едва сдерживаемые между тяжёлыми вздохами. Я поднимаю ноги, обвивая его торс, словно пытаюсь слиться с ним воедино. Каждым новым толчком мои слова растворяются в воздухе, уступая место лишь стонам и крикам, которые он бережно ловит губами, словно драгоценный звук, не давая им утихнуть. Его собственные стоны сливаются с моими, наполняя комнату вибрацией страсти.

Он вжимает меня в кровать всем своим телом, словно не желая отпускать ни на миг. Его рычание становится всё громче, когда пик наконец накатывает на него, и с наслаждением он доводит до предела и меня — трясущуюся, охваченную волнами возбуждения.

— Моя! — шепчет он, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствую каждый его вдох и каждое биение сердца.

Я устраиваюсь у него на плече, ощущая его тепло и силу, и отвечаю улыбкой:

— Чья же ещё?

Внизу снова разгорается жар, но теперь я знаю — этот огонь не сожжёт меня, ведь рядом есть тот, кто умеет потушить любой пожар, который вспыхнет во мне. Его руки, его дыхание — моя надежда и моя страсть, сливаются в одно целое, даря чувство безопасности и безграничной любви.