Политические проекты поздних славянофилов

Вместо предисловия

В основе этой книги лежит сильно доработанный текст магистерской диссертации, написанной мной под руководством Кирилла Андреевича Соловьева в магистратуре НИУ ВШЭ по истории, теории и философии права. Однажды, придя к нему на очередную консультацию, я посетовала, что по теме, которая меня больше всего интересует, источников-то достаточно, а вот исследовательской литературы, особенно хороших монографий, почти нет. Кирилл Андреевич мягко улыбнулся, покачал головой и сказал: «Вы знаете, Мария, у нас вообще очень много о чем нет хороших книг».

С тех прошло почти семь лет, но ситуация не сильно изменилась и если первое поколение славянофилов все-таки довольно неплохо изучено и о них написано много хороших книг (и дальше я их обязательно упомяну), то о тех, кого принято называть «поздними славянофилами» или неославянофилами, пишут довольно мало. Да и о том, есть ли вообще это самое позднее славянофильство и кого мы так называем, идут споры.

Эта небольшая работа не претендует на полноту исследования позднего славянофильства — этот масштабный проект еще ждет своего автора. Я постаралась рассказать о нескольких персонажах, которые сами определяли себя как последователей славянофильства и были признаны современниками в качестве таковых. Поскольку они были людьми поколения, следующего за отцами-основателями славянофильства (их интеллектуальная зрелость пришлась на вторую половину XIX — начало XX века), то практические задачи, которые перед ними стояли, отличались от тех, которые были важны для их предшественников. Это была другая эпоха: после Великих реформ и отмены крепостного права, это время одновременно и консервативной реакции, и надежды на перемены. Это было время и развития земств и местного самоуправления, но и принятия законов, ограничивающих их деятельность; время расширения публичной сферы и ужесточения цензуры; время появления массовых общественных движений, политических партий, Государственной Думы, а также — время террора, революций и смены политического режима.

Да, время могло «славянофильствовать», но для того, чтобы быть искренним славянофилом в конце XIX века, необходимо было прилагать некоторые интеллектуальные усилия, чтобы показать, что обращение к идеям «отцов-основателей» — это не просто дань уважения, а методологически обоснованный выбор.

О том, как у них это получилось, мы и поговорим далее. Но сначала необходимо определиться с понятиями: сказать, что же это такое — позднее славянофильство.

Эта книга не была бы ни начата, ни закончена без поддержки и участия со стороны Александра Марея — моего мужа, коллеги и главного слушателя всех возникающих у меня идей.