. Waldron. The Great Wall. Passim.
. Di Cosmo. Ancient China and Its Enemies. P. 143–158.
См., например: Pulleyblank. The Background to the Rebellion of An Lu-Shan. pp. 33, 128–129.
. Jung Chang and Halliday. Mao. P. 135–173.
Другой вариант перевода – «Канон записей» (или «Шан шу» – «Чтимые записи»). Вероятнее всего, главы этого важнейшего текста китайской традиции были зафиксированы не раньше VIII–VII веков до н. э. на основе более древних, возможно в каком-то виде передававшихся изустно, литургических преданий. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. науч. ред.
. Spence. The Search for Modern China. P. 602–603.
См.: Twitchett. The Writing of Official History. P. 17ff.
Так называемые жили́, первые сведения о которых относятся к IX веку н. э.
Вероятно, автор имеет в виду шилу («правдивые записи»), которые начали составляться в VI веке н. э. Самые старые из сохранившихся шилу относятся к IX веку н. э. Обычно шилу составляли после конца правления монарха.
Возможно, автор подразумевает хуэйяо («собрание важнейшего»), первая из которых была составлена в начале IX века и описывала историю империи Тан от основания до времени составления труда.
Имеются в виду чжэнши – официальные или династические истории. Они обычно писались после конца существования того или иного государства, чей правитель считался достойным претендовать на императорский трон, и утверждались правящим монархом. Существует 24 истории такого типа. Схема историописания, описанная автором, верна, но такой сложный, ступенчатый механизм функционировал далеко не всегда, а только в правление наиболее устойчивых и при этом заинтересованных в историописании империй Средневековья и Нового времени.
К списку стоит добавить Японию.
Находки в Восточном Туркестане относятся далеко не только (и даже не столько) к сокровищам китайской культуры, сколько к наследию других культур этого региона, тесно связанных как с Китаем, так и с Индией, Тибетом и Центральной Азией. До указанных находок про эти богатые и самобытные культуры не было известно практически ничего.
. Zürcher. The Buddhist Conquest of China. P. 280.
Hunan Museum. The Han Tombs of Mawangdui. Hunan People’s Publishing House, Changsha, 1978. P. 1–3; Chen Jianming (ed.). The Exhibition of Mawangdui Han Tombs, Hunan Provincial Museum, n. d. P. 2.
Вернее, на двадцать три провинции (если считать вместе с Тайванем), пять автономных районов, четыре города центрального подчинения и два специальных административных района. Автор объединяет провинции с автономными районами и исключает города центрального подчинения (Пекин, Чунцин, Шанхай и Тяньцзинь) и специальные административные районы (Гонконг / Сянган и Макао / Аомынь).
Хуанхэ, несущая свои крайне богатые илом воды по плоской равнине, зарекомендовала себя как река, крайне склонная к изменению русла.
Происхождение всех местных топонимов см.: Wilkinson. Chinese History: A Manual. P. 137.
Нанкин был столицей империи Мин с 1368 до 1421 г., а затем, с 1927 до 1937 и с 1946 до 1949 г., – столицей Китайской Республики. Более того, с 1940 по 1945 г. город был столицей прояпонского режима Ван Цзинвэя, претендовавшего на место единственного легитимного правительства Китая.
Основным критерием при разделении «внутренних» и «внешних» провинций, конечно, необходимо считать не их населенность или плодородие, а время вхождения в состав китайского государства, и, соответственно, удельную важность некитайских элементов в культуре населения той или иной провинции.
Японскую оккупацию, длившуюся более полувека (которой остров обязан высоким уровнем развития инфраструктуры), далеко не все согласны отождествлять с последовавшим за ней периодом восстановления китайской власти Гоминьдана, пусть зачастую и довольно репрессивной.
Нинся «крошечная» по китайским меркам – по площади (66 400 кв. км.) она чуть меньше Грузии, а по населению (6,5 млн чел.) – больше Ливии и лишь немного уступает Болгарии.
Цинхай (тиб. Амдо) известен не только болотами, но и огромным эпонимным соленым озером Кукунор (кит. Цинхай) и суровыми высокогорьями, характерными для Тибетского плато, северной частью которого является этот регион.
Формально Тибет, Синьцзян, Нинся, Гуанси и Внутренняя Монголия – не провинции, а автономные районы.
Так принято называть зависимое от Японии государство, созданное в 1932 г. и уничтоженное в 1945 г. Это редкий случай буквальной фонетической передачи китайского (а не японского) топонима «Маньчжурия».
Маньчжурское «Гирин ула» переводится как «вдоль реки»: под рекой подразумевается Сунгари. Китайское название Цзилинь (букв. «Благовещий лес») является фонетической калькой первой половины маньчжурского слова.
К ним стоит добавить Тяньцзинь – «морские ворота» Пекина, а также Чунцин к востоку от Сычуани.
Время пребывания в Индии Александра Македонского хорошо известно – с 327 по 325 г. до н. э.; достаточно надежно реконструирована и хронология династии Гуптов.
Обилие дат далеко не всегда говорит о точности знаний – часто даже наоборот. К сожалению, большинство дат, содержащихся в древнекитайских летописях, верификации не поддаются.
Стоит указать, что многие «династии» могли состоять из одного правителя, бывшего и первым, и последним их представителем.
Царями (ванами) правители древнекитайских княжеств стали именовать себя довольно поздно, не ранее IV века до н. э., до этого титул царя мог носить лишь один правитель – Сын Неба, чжоуский ван, а его вассалы носили разные княжеские титулы низшего ранга.
Важным аспектом этой сложной системы было то, что зачастую «законность» притязаний того или иного правителя на императорский трон определялась только постфактум – в бурные времена на территории Восточной Азии могла одновременно править дюжина «императоров», каждый из которых полагал себя единственным законным Сыном Неба, а остальных – жалкими самозванцами.
Из этого правила есть много исключений. Например, в X веке последовательно правили три государства – Поздняя Тан, Поздняя Цзинь и Поздняя Хань, каждое из которых правило всего несколько лет, контролировало не слишком большую часть Северного Китая, и, более того, правители их были тюрками-шато. Тем не менее именно эти малореспектабельные правители были признаны единственными законными «императорами» того времени, несмотря на наличие современных им более сильных китайских государств.
Нередко наименования государств также были связаны с наименованием областей, из которых началось восхождение к власти их правящего дома.
Крестовые походы начались в конце XI века. Возникновение империи Сун почти совпало с провозглашением Священной Римской империи германской нации Оттоном I в 962 г.
Этот титул, в дальнейшем ставший привычным обозначением императора, во времена его создания явно отсылал к божественной сфере и означал что-то вроде «августейший божественный правитель-первопредок».
Это одно из многих наследий, полученных современным китаеведением от традиционного: старые авторы не считали возможным именовать правителей их личным именем, которое было настолько строго запрещено к использованию при их жизни, что даже входившие в него знаки были табуированы.
Храмовые имена также выбирались посмертно.
Термин «иероглиф», утвердившийся в русскоязычной литературе для обозначения знаков китайского письма, не слишком удачен, поскольку неинформативен (буквально переводится как «священные письмена») и создан греками для обозначения египетского письма. Точнее термин «фоноидеограмма» – знак, передающий звучание и смысл слова.
Русская транскрипция Палладия (не лишенная недостатков, но в целом довольно удачная), к счастью, сохранилась, и отмеченного автором разнобоя в русскоязычной литературе нет.
«Диалекты» китайского языка делятся на семь (в других классификациях – до 14) групп, и разница между этими группами обычно больше, чем между разными языками иных языковых семейств – например индоевропейской, и они обычно не допускают устного взаимопонимания. Поэтому, в сущности, во многих случаях правильнее говорить о языках, а не о диалектах.
То есть [х], [ж] и [дж] соответственно. – Прим. ред.
Весь китайский язык до недавнего времени состоял из таких «провинциальных меньшинств» из-за отсутствия официального государственного языка или даже какого-либо диалекта, на котором говорило бы большинство населения.
Советские ученые с начала 1930-х гг. принимали активное участие в создании письменности для китайского языка (языков) на базе латинского алфавита. Кириллическая письменность была создана для дунган (хуэй) – живших на территории СССР китайских мусульман.
Переход китайских языков-диалектов на латиницу (а не только на пиньинь, более-менее подходящий для северных диалектов) возможен при отказе от концепции единого китайского языка и единого китайского государства. В сущности, именно это соображение привело китайское руководство к отказу от претворения в жизнь проектов латинизации.
. Fitzgerald. The Empress Wu. P. v.
Надо учитывать, что если статистически население Китая в исторические времена и составляло примерно пятую часть человечества, то потребление ресурсов в абсолютном выражении заметно изменилось даже по сравнению с XIX веком. – Прим. ред.
Крестоносцы двинулись из Европы в Святую землю не потому, что они знали, в чьих руках она находится. Крестовые походы стали средством решения внутриевропейских проблем – борьбы за новые владения, власть, землю, вообще место под солнцем; возрастающей неустойчивости положения отдельных лиц из-за городской революции XI столетия; продолжающегося конфликта светской и духовной власти (спора об инвеституре); стремления к религиозному благочестию и т. д. – Прим. ред.
Имеются в виду плавания экспедиции Чжэн Хэ в первой половине XV века. – Прим. ред.
Если такое порабощение и расхищение представлялось слишком трудным для Китая.
Автор не говорит о вьетах и корейцах, в чьем случае экспансия Китая совершенно бесспорна: при первой же возможности китайские империи завоевывали или пытались захватить земли ближайших соседей. – Прим. ред.
Все же важно, кто при столкновении сохранил свою государственность.
Huainanzi, 3:1a, см. в кн.: De Bary and Bloom. Sources of Chinese Tradition, 1. P. 347.
. Kwang-chih Chang. China on the eve of the Historical Period // CHAC. P. 66.
. Li Ling and Constance A. Cook. Translation of the Chu silk manuscript // Defining Chu. Cook and Major. P. 171–173.
Из них, согласно традиционному воззрению на мир, состояла Поднебесная (Китай).
. Kwang-chih Chang. China on the eve of the Historical Period // CHAC. P. 66–67.
Большинство склонно считать «предками» людей паразитов, живших на коже Пань-гу, что логичнее, ведь они населили поверхность земли, в которую превратилось тело гиганта. Вряд ли этот фрагмент можно считать обоснованием социальной стратификации в китайском обществе: согласно данной концепции, китайские аристократы считались точно такими же потомками кожных паразитов, как и простолюдины.
В эти мифологические времена термин «ди», впоследствии использовавшийся для обозначения правителей, относился скорее к божеству или первопредку.
Согласно большинству текстов, перед легендарными Пятью императорами (У ди) правили легендарные «Три августейших» (Сань хуан).
Большинство авторов не относят Великого Юя к числу Пяти императоров.
Считается, что наследственная передача существовала уже при Пяти императорах: Чжуань-сюй был внуком Хуанди, ему наследовал его сын – Ди Ку, а тому – его сын Яо.
Pron. ‘Shia’; Wade-Giles (далее – W-G)‘Hsia’.
Следов синхронной Ся письменности пока не найдено.
Образы этих государств, которые реконструируются по данным археологии, заметно отличаются от весьма детальной, но в основном выдуманной картины, содержащейся в традиционных письменных источниках.
Pron. ‘Joe’; W-G ‘Chou’.
Точные датировки столь давних событий вряд ли возможны. Существование государства Ся в разных изданиях может датироваться 2205–1766, 1998–1558 или 2205–1600 гг. до н. э.; последний вариант, «установленный» в рамках работы амбициозного китайского проекта «Хронология Ся, Шан и Чжоу» (1996–2000), встречается чаще всего, но с точки зрения точности и историчности ничем не отличается от двух других или подсчетов даты сотворения мира. Датировки Шан колеблются от 1765–1122 до 1600–1027 гг. до н. э., а наиболее распространен вариант 1600–1046 гг. до н. э. Он также предложен указанным проектом хронологии. В случае с датой падения Шан, вероятно, действительно уместно говорить о середине XI века до н. э., но информации, позволяющей установить время конца существования этого государства с точностью до года, пока нет.
Царства Великой Китайской равнины также соседствовали с множеством иных государственных и протогосударственных образований, зачастую находившихся на схожих стадиях развития.
Общность хуася («цветущих ся») или чжуся («всех ся») была в значительной мере воображаемой и конструировалась в гораздо большей степени на основе противопоставления себя соседям, нежели на базе общих особенностей ее носителей.
Судя по всему, сам знак ся в текстах появляется не раньше середины 1-го тысячелетия до н. э., примерно в годы складывания концепции этническо-культурной общности ся; это один из доводов в пользу скептического отношения к действительному существованию государства Ся.
Один из основателей критического отношения к традиционным источникам по древней истории Китая – Гу Цзеган (1893–1980) всю жизнь проработал в Китае, но верность научным принципам сделала его мишенью всех многочисленных политических кампаний – от борьбы с «правоуклонистами» в 1950-е гг. до шельмования «контрреволюционеров» во времена Культурной революции.
Говоря о вкладе юга в развитие Восточной Азии, нельзя не упомянуть культуру Лянчжу, в 3300–2200 гг. до н. э. занимавшую земли вокруг озера Тайху в низовьях Янцзы. Для этой рисоводческой культуры характерен крайне высокий уровень развития земледелия и ремесла (особенно стоит отметить многочисленные изделия из нефрита крайне тонкой работы), а эпонимный памятник представляет собой сравнительно крупный городской центр с храмовыми и дворцовыми комплексами. Все эти данные в совокупности позволяют считать Лянчжу древнейшим в Восточной Азии ранним государством.
Пекинский синантроп (Homo erectus pekinensis) был хронологически первой находкой, связанной с древними людьми в Китае, затем были сделаны другие. На данный момент самым древним считается обнаруженный в 1965 г. юаньмоуский человек, живший примерно 1,7 млн лет назад (некоторые полагают, что заметно позже) в самой юго-западной провинции Китая – Юньнани. Впрочем, этого южанина также вписали в китаецентристскую концепцию, сделав аргументом в пользу гипотезы независимого очага сапиентации (формирования человека разумного) на территории Китая. Даже сейчас реликты этой версии порой встречаются в китайской литературе.
Луншань – крайне неоднородная культура; ее классический шаньдунский вариант, выросший на базе местной культуры Давэнькоу (4300–2500 гг. до н. э.), заметно отличается от хэнаньского варианта, наследовавшего Яншао. Возможно, различия между племенами, ныне объединяемыми в эту культуру, на деле были гораздо заметнее, чем общие черты.
В более позднее время у правящего дома были исключительные возможности для почитания предков: многие церемонии простолюдинам были запрещены, как и строительство отдельных храмов для своих пращуров, но даже тогда это не могло лишить простонародье общения с предками, которое, пусть и в чуть менее пышной форме, было главным наполнением религиозной практики любой семьи, и на посредничество предков перед богами рассчитывать могли все. Более того, не исключено, что строгая иерархичность существовала прежде всего в стремившихся к порядку сводах конфуцианских правил, а в жизни возможностей ограничить людей в почитании предков у властей было не так уж много.
Скорее Эрлитоу – археологическое отражение существовавшего в среднем течении Хуанхэ государства (или протогосударства) раннего бронзового века, которое, возможно, стало основой для содержащихся в более поздних источниках рассказов о Ся.
Археологические находки являются основным источником для изучения истории Восточной Азии 2-го, а также (в несколько меньшей степени) 1-го тысячелетия до н. э., но обнаруживают их, к счастью, не только на месте поселения Эрлитоу. Ярким примером этого, а также очередным доводом в пользу крайнего разнообразия линий цивилизационного развития в Восточной Азии раннего бронзового века служат недавние находки в городище Шимао на юге Ордоса, на границе между земледельческими областями средней Хуанхэ и степью, довольно далеко от колыбели китайской цивилизации. Памятник, датируемый 2300–1800 гг. до н. э., представляет собой огромное, обнесенное стенами городище, самое большое в Восточной Азии. В центре двух обводов стен из утрамбованной земли (толщиной 2,5 м, периметры обводов 5700 и 4200 м) высится огромная дворцовая цитадель (300 м в диаметре, 70 м высотой), вырезанная из природного лессового холма, обложенного камнем. Холм превращен в ступенчатую пирамиду с одиннадцатью террасами. В стенах цитадели – резные каменные личины, вмурованы кусочки нефрита, вероятно призванные защищать правителя (чей дворец находился на вершине) не только от врагов из плоти и крови. Для культуры в целом характерен крайне высокий уровень развития скотоводства и земледелия, обработки бронзы. Этническая принадлежность жителей городища и их дальнейшая судьба пока остаются загадкой.
. Robert Bagley. Shang Archaeology // CHAC. P. 125.
Ibid. P. 137.
Факт находки первых медных изделий на территории Ганьсу, неолитические культуры которой заметно отставали от соседей в долине среднего и нижнего течения Хуанхэ (например, там гораздо позже стал известен гончарный круг), но зато находились в гораздо более тесном контакте с Центральной Азией и Южной Сибирью, дает основание предположить, что технология выплавки меди могла прийти в Восточную Азию извне. Очень скоро (как это позже случилось и с железом) древнекитайские мастера превзошли своих учителей по очень многим параметрам, достигнув чрезвычайно высоких результатов как в качестве, так и, особенно, в количестве производимой продукции.
В истории Китая немало примеров, когда предметы, относящиеся к элитарному потреблению, а также связанные с ними культурные и религиозные представления и технологии распространялись значительно быстрее, чем политическая или военная власть породившей их культуры. Это характерно для стадии древних, архаических государств, чьи возможности по организации военного вторжения были невелики – в отличие от привлекательности их культурных достижений для ближних и дальних соседей.
Ibid. P. 165.
См.: Кузнецова-Фетисова М.Е. «Великий город Шан» (XIV–XI вв. до н. э.) и его значение в древней истории Китая. М.: Наука – Восточная литература, 2015. 190 с. – Прим. ред.
Согласно шанским источникам, Фу Хао регулярно возглавляла войска в завоевательных походах и даже имела собственную армию. Это было редкостью для шанских цариц и вовсе невообразимо для Китая более поздних времен.
Ibid. P. 197.
Не всегда легко определить по обнаруженным у царской могилы скелетам, кто был принесен в жертву, а кто скончался во время постройки гробницы и был похоронен поблизости.
Большинство шанских сообщений о человеческих жертвах называют их военнопленными.
. Chang. Early Chinese Civilisation. P. 57.
Термин «черноголовые» засвидетельствован гораздо позже эпохи Шан.
Не вполне понятно, откуда брались ресурсы для шанской роскоши – кроме населенности государство Шан ничем особенно не отличалось от других древних цивилизаций схожей степени развития. Богаче шанские правители жили явно не только потому, что больше угнетали свой народ.
Exploring Chinese history // www.ibiblio.org.
Культура Саньсиндуй демонстрирует гораздо больше отличий от Шан, чем сходств с ним.
. Mallory and Mair. The Tarim Mummies. P. 8
Автор, британец шотландского происхождения, явно иронизирует. – Прим. ред.
Река Тарим течет и сейчас; ее длина 2137 км, а средний сток превышает этот показатель у реки Москвы. Другое дело, что бо́льшую часть года, когда ее не подпитывают тающие ледники соседних горных хребтов, обнаружить эту реку практически невозможно.
См.: Грязнов М. П. Афанасьевская культура на Енисее. СПб.: Дмитрий Буланин, 1999. — Прим. ред.
. A. P. Okladnikov. Inner Asia at the dawn of history // CHEIA. P. 7, 9.
Честь первых открытий, связанных с определением времени создания текстов и их жанра, принадлежит китайским ученым и коллекционерам.
. H. G. Creel. Dragon bones // Asia, 35. P. 182, цит. в кн.: Keightley. Sources of Shang History. P. 140–141.
Большинство шанских гадательных костей – лопатки крупного и мелкого рогатого скота; но черепашьи пластроны, очевидно, считались более ценным материалом, и их старались использовать при особо важных гаданиях. Некоторые ученые считают, что структура пластронов, самой природой размеченная на квадраты, повлияла на технологию шанского гадания.
Обычно считается, что трещины образовывались при прикладывании к просверленным в кости отверстиям раскаленного металлического прута.
. Keightley. Sources of Shang History. P. 21.
Ibid. P. 154–155.
. William G. Boltz. Language and writing // CHAC. P. 88.
Специалисты полагают, что большинство шанских знаков как раз передают звучание слов. Пиктограммы и идеограммы, изображающие передаваемое понятие, составляют не столь значительную часть.
Ученые обнаружили довольно много знаков (прежде всего на керамике), относящихся к временам культур Яншао, Луншань, а также культур бассейна Янцзы (например, Лянчжу). Однако все они, вероятно, могут считаться только протописьменностью: ими можно было обозначать имя мастера или владельца сосуда, какие-то объекты, но передать звучащую речь со всеми ее грамматическими тонкостями эти знаки (обычно встречающиеся по два-три или вовсе в одиночестве) не могли. Скачок от протописьменности к собственно письменности Шан пока проследить не удается.
В шанском языке не было маркеров вопроса. Возможно, он выражался интонационно.
Переводы надписей на гадательных костях цит. по изд.: De Bary and Bloom. Sources of Chinese Tradition. P. 7–19.
. Keightley. The Ancestral Landscape. P. 119.
Ibid. P. 101.
В Египте и Месопотамии дожди шли редко. В Двуречье боялись града: «Если Адад побил поле…» (Законы Хаммурапи, § 45, 47). – Прим. ред.
Мясо как диких, так и домашних животных регулярно попадало лишь на стол знати: у крестьян не было ни досуга для охоты (к тому же даже в те времена мест, где могли бы жить дикие животные, в весьма населенной долине Хуанхэ, было совсем немного), ни лишних пастбищ для разведения большого числа скота. Основой рациона шанцев были выращенные ими злаки и овощи.
Раньше такую структуру называли феодальной, но ныне это слово вышло из научной моды.
Данных о родстве шанских ванов и подвластных им князей хоу почти нет.
Инь – это термин (возможно, довольно нелицеприятный), использовавшийся соседями шанцев. Что касается склонности к частому переносу столицы, то этот вопрос, хоть и имеет довольно солидную историографию, по-прежнему неясен. Возможно, немалая часть облика «бродячего» государства базируется на летописях, написанных спустя столетия после падения Шан и решавших задачи совершенно иной эпохи. Стоит отметить, что мы не знаем, как шанцы называли свои первые столицы: все гадательные надписи относятся лишь ко времени существования последней из них.
. Keightley. Sources of Shang History. P. 55ff.
. David N. Keightley. The Shang // CHAC. P. 256.
Не стоит забывать про династию японских императоров, согласно традиции правящую уже более двух с половиной тысяч лет (из которых полторы тысячи подтверждены письменными источниками).
Все эти постройки, хотя, конечно, в гораздо меньшем масштабе, появились еще во времена неолита.
. Fairbank and Goldman. China: A New History.
Цит. по: Waley. Three Ways of Thought in Ancient China. P. 35.
Отсылка к классическому труду Э. Гиббона «Упадок и разрушение Римской империи» (1776–1788), в котором начало повествования идет от династии Антонинов (II век н. э.) до XVI столетия. – Прим. ред.
Мы слишком мало знаем о цянах, чтобы уверенно говорить об их родстве с тибетцами. Некоторые ученые связывают этих врагов Шан (и излюбленных объектов их жертвоприношений) с упомянутой выше гансуской культурой Цицзя. Видимо, на северо-западных границах Шан обитал целый конгломерат народов, связанных культурно и лингвистически как с будущим Китаем, так и с Центральной Азией. Возможно, они участвовали в этногенезе тибетцев (как, впро- чем, и китайцев), на которых затем китайские авторы перенесли их название.
. Creel. The Origins of Statecraft in China. Vol. 1. P. 83, 93.
. Edward L. Shaughnessy. Western Zhou history // CHAC. P. 310–311.
Shangshu zhengyi, 13, 24a, цит. по: Shaughnessy // CHAC. P. 314.
Гипотеза о цянских корнях Тай-гун Вана (Цзян Шана) выдвинута достаточно давно, но данных для ее верификации недостаточно.
В большинстве случаев заимствование шло довольно сложным путем: имена чжоуских уделов вошли в привычную топонимику, дав наименования многим областям Северного и Центрального Китая (даже сейчас на номерах автомобилей из Шаньдуна стоит знак ци, а из Шаньси – цзинь, и т. п.). Названия средневековых империй обычно базировались на первых титулах, полученных их основателями еще до прихода к власти. Так, например, основатель империи Сун Чжао Куанъинь выбрал это название, поскольку до того был губернатором области Гуйдэ, также именуемой Сунчжоу («Сунская область»), поскольку примерно там размещалось в XI–III веках до н. э. одноименное чжоуское княжество.
Циньцы, веками служившие чжоуским царям, были в числе немногих верных, в эту грозную пору сохранивших лояльность царскому дому, за что получили право на управление исконными чжоускими землями на юге Шэньси, только что оставленными их хозяевами. Представление о циньцах как о коневодах базируется прежде всего на летописной традиции восточных царств, на которую сильно повлияла антициньская пропаганда последних веков Чжоу, пытавшаяся выставить циньцев, неостановимо продвигавшихся на восток, в виде варваров и дикарей. По последним данным, как минимум циньский правящий дом происходил вовсе не из степи, а был переселен чжоусцами из окрестностей столицы государства Шан, где циньцы жили до этого. Ничего «варварского» в Цинь не обнаружили и археологи. Более того, похоронный обряд циньской знати в первые века истории княжества более консервативен, чем на востоке, и сохранил больше исконно чжоуских черт, чем можно видеть даже в синхронных гробницах Восточного Чжоу.
Ранним Цинь называлась ненадолго объединившая Северный Китай империя, которой правила прототибетская (ди) династия Фу (351–394); Поздним Цинь – одно из государств, появившихся на обломках Раннего Цинь, под управлением также прототибетской (цянской) династии Яо (384–417). Наконец, тогда же появилось Западное Цинь, в котором правили сяньбийцы (прототюрки или протомонголы) из рода Цифу – оно существовало в 385–400 и 409–431 гг. Во всех случаях наименование было выбрано не для того, чтобы показать связь с первой империей, а потому, что центром всех этих государств была территория современной Шэньси, сокращенно именуемой Цинь. Великой Цинь китайцы как минимум с I века н. э. именовали малоизвестную им Римскую империю (точнее, ее восточную, азиатскую часть), и в данном случае слово, видимо, указывало как на западное положение этой страны, так и на то, что Рим – настоящая империя ничуть не хуже Цинь – в отличие от других западных стран.
Перевод Л. С. Переломова. См.: Конфуцианское «Четверокнижие» («Сы шу»). Пер. с кит. и коммент. А. И. Кобзева, А. Е. Лукьянова, Л. С. Переломова, П. С. Попова при участии В. М. Майорова; Вступит. ст. Л. С. Переломова; Ин-т Дальнего Востока. М.: Восточная литература, 2004. С. 180. Исключительное место Чжоу-гуна в начале чжоуской истории во многом, вероятно, объясняется тем, что его сын был первым правителем княжества Лу – родины Конфуция, и культ Чжоу-гуна господствовал в этом княжестве. Возможно, если бы Конфуций, творчески интерпретировавший чжоускую традицию и объявивший ее основой основ, родился бы не в Лу, а в другом княжестве, то мы бы знали другого мудрого соратника малолетнего Чэн-вана, выстроившего блестящее здание чжоуской монархии, а Чжоу-гун остался бы в числе второстепенных персонажей.
Confucius. The Analects, vii, 5 // D. C. Lau translation.
. Watson. The Tso-chuan. P. xvi.
Shangshu zhengyi, 18, 16a, цит. по: Shaughnessy // CHAC. P. 318.
Существует несколько вариантов хронологии правлений западночжоуских царей, но для точной датировки событий того времени совершенно недостаточно данных.
Время составления «Книги перемен» – одна из многих загадок китайской древности, однако нет сомнения, что древнейший слой текста восходит к очень давним временам. В основе памятника – 64 фигуры, каждая из которых сформирована из шести черт – сплошных или прерванных. Процедура гадания заключается в выборе той или иной гексаграммы, которая затем толкуется гадателем – таким толкованием, собственно, является и следующий по времени написания – и древнейший текстуальный – слой памятника. Даже сейчас для выбора гексаграммы нередко используется тысячелистник, но способ его использования несколько отличается от описанного автором.
Здесь и далее «Ши цзин» («Книга песен») цит. в пер. А. А. Штукина.
Цит. по: Shaughnessy // CHAC. P. 337.
Цит. по: Ebrey. China: A Political, Cultural and Social History. P. 174–175.
. Jessica Rawson. Western Zhou archaeology // CHAC. P. 388.
Ibid. P. 449.
Цит. по: Shaughnessy // CHAC. P. 149.