Глава 3

1

Я была бы раздавлена и опечалена этим известием, но поступила разумно. Не поверила. Чтобы не злить похитителей, предпочла просто молчать. И плыть по течению, а там, как повезёт. Дальнейшие события прошли мимо моего внимания. Я была поглощена переживаниями и гадала, что же делать, если всё сказанное Арленом ранее окажется правдой.


Мы поднялись в гору и вошли в город пешком, отстояв приличную очередь: у ворот два привратника с гладко выбритыми лицами и в одежде, больше подходящей для почтальонов, тщательно досматривали приезжих. Однако никто не возмущался задержкой и не пытался обманом пролезть вперёд.

В толпе мелькали лица фей, красивые и тонкие. Местные женщины украшали себя драгоценностями, в основном с камнями всех оттенков зелёного и красного. Встречались среди фейри и люди. Зачастую одетые на местный манер в просторные рубашки и зауженные к щиколоткам брюки. Мужчины погоняли носильщиков, мелких носатых человечков, согнувшихся под тяжестью тюков, и громче прочих сетовали на нерасторопность привратников.

А вот девушек-чужестранок, таких как я, в толпе не было. Значит, я тут одна «избранная»?


Когда подошла наша очередь, младший помощник протянул одному из них свёрнутую напополам бумагу. Привратник принял её и, пробежав глазами написанное, окинул меня подозрительным взглядом.


– Да, это она! – раздражённо произнес мой спутник, имени которого я до сих пор не знала. – Мы приехали издалека и очень устали. Можно ускорить досмотр?


– Всё можно, господин ищейка. Куда же её теперь? Сразу?..


– Как и всех, к матушке Гайте, – вступил в разговор Арлен. И кажется, привратник посмотрел на меня с жалостью.


Но тем не менее нас быстро пропустили внутрь города. Вопреки моему ожиданию, он был чист и даже по-своему красив. Белокаменные здания смотрелись празднично, повсюду между домами были развешаны разноцветные плакаты с витиеватыми надписями на незнакомом языке и треугольные флажки. Гул голосов перебивал тонкий перезвон, несшийся со всех сторон.


По улицам, вымощенным крупными булыжниками, катили самоходные чёрные повозки, напоминающие экипажи прошлого, только без запряжённых лошадей. Встречались и мои недавние знакомцы каярды.

Я стала свидетельницей любопытной сцены: один из местных остановил коня у небольшой таверны с вывеской, изображавшей золотой сундук, полный сверкающих монет. Снял с горделивой шеи животного уздечку и что-то прошептал на ухо. Зубастый, громко заржав, растаял в воздухе, оставив после себя след из золотистой пыльцы.


– А нам опять пешком идти? – буркнула я, с тоской смотря на широкий тротуар. Надежды, что всё это сон, таяли с каждой секундой. Не бывает таких видений, Даша! И осознание того, что впереди ждёт меня, судя по реакции местных, чего-то не слишком радостного, наполняло тревогой и печалью. Оптимизма заметно поубавилось.


Маркус вместо ответа поднёс к губам свисток, издавший мелодичную трель, и один из чёрных экипажей остановился рядом.


– Кто такая эта матушка Гайте? – спросила я мужчин, усевшихся напротив на мягкой скамейке. – Зачем я вам понадобилась?


– Нам без надобности, мы свою часть договора почти выполнили, – улыбнулся Арлен, и от этой ухмылки и сквозившего в ней равнодушия у меня сердце ушло в пятки. – А матушка Гайте всех Призванных распределяет. И способности твои выявит.


– Не бойся, – приветливо подмигнул первый спутник. В его по-юношески лучезарных глазах сквозила такая радость жизни, что я даже позавидовала. – Первым этапом всегда идёт обучение ремеслу.

– Какому, например? – спросила я, с ужасом понимая, что ни шить, ни вышивать, ни лепить гончарные изделия не обучена. И вообще, больше привыкла работать головой, чем руками.

– А вот это и определяет матушка Гайта, – Арлен ответил мне таким тоном, который должен был показать, что разговор окончен. – Скоро сама всё увидишь. Впереди у тебя много времени. Почти вечность.

Мужчина выудил из заплечной сумки, похожей на рюкзак, небольшую карту, размером с кредитку и обильно посыпал её золотистой пыльцой из холстяного мешочка, возникшего из ниоткуда, стоило Арлену произнести заклинание, состоящее из двух длинных слов.

Мешочек тот сразу передал Маркусу, который в свою очередь очень бережено стянул его тесёмкой и спрятал в нагрудном кармане. Да так хорошо, что тот не оттопырился и вообще выглядел пустым.


Тем временем Арлен приложил карту к прямоугольной выемке на боковой стенке повозки, и та медленно покатилась.

– Считай, твоё путешествие, Дивона, только начинается, – произнёс мужчина, вмиг показавшийся мне гораздо старше, чем привиделось на первый взгляд. – Удачного пути, куда бы тот тебя ни привёл.

– Например, к великому и ужасному Кайдену? – вставила я свои пять копеек и подняла бровь, как всегда делала, когда не желала, чтобы мне с пафосным видом вешали лапшу на уши.

– Особенно, если к нему, – вставил Маркус и, поймав осуждающий взгляд старшего товарища, стушевался и замолчал.

2

Ох, и почему после этих слов у меня всю дорогу было недоброе предчувствие?

Вообще-то я совсем не суеверна, но какое это теперь имело значение? Мир вокруг стал незнакомым, даже смотреть по сторонам не хотелось. Какой толк, если дорогу обратно мне в одиночку ни за какие коврижки не отыскать?

Бежать сейчас очень глупо, надо вначале разобраться, что к чему, а потом уже строить планы.

Мои спутники всю дорогу молчали. Маркус, после полученной молчаливой взбучки, избегал моего взгляда, а Арлен откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, с улыбкой мурлыкал что-то под нос.

Жалеть себя и накручивать я не стала, а так как делать было нечего, уткнулась в окно. Улицы были заполнены местными жителями, спешащими по делам или прогуливающимися мимо уютных кафе, на вывесках которых так и хотелось написать «Гусь жареный». Аппетитные запахи щекотали нос и заставляли молча сглатывать слюну. Я была зверски голодна, но жаловаться похитителям не стала. Почему-то возникла уверенность, что ради перекуса экипаж не остановят даже на пару минут.

Вскоре улицы стали более извилистыми, мы миновали местный рынок с торговыми рядами, похожими на палатки звездочётов-иллюзионистов, и вкатились в чёрные кованые ворота, на створках которых, как настоящие, алели красные гроздья рябины. Присмотревшись, я поняла, что это не ягоды, а рубины, искусно вставленные в кованые гроздья.

Арлен и Маркус тут же вскочили и, открыв двери, выскочили каждый со своей стороны экипажа, который какое-то время продолжал катиться, словно машина, катящаяся к красному сигналу светофора.

Во двор высыпали четыре девушки из местных, одна красивее другой. Их волосы были забраны наверх, а не свободно рассыпались по плечам, как у тех, кого я видела на улицах. Всмотревшись в лица, я поняла, что все они близкие родственницы, может, даже сёстры.

– А ну, за работу! – из глубины двухэтажного дома, похожего на казарму, донёсся повелительный женский голос.

Девушки молча кинулись врассыпную и исчезли в пышном саду, производившем впечатление непроходимой чащи, а не, как полагается приличному дому, парка с декоративными аккуратно подстриженными деревцами и кустарниками.

Маркус галантно подал мне руку и помог спуститься. Арлен нырнул в темноту дома, вероятно, направился навстречу его грозной хозяйке.

– Как мне себя вести? – успела я шепнуть Маркусу, пока мы остались одни.

– Мало говори, больше слушай, а спросят, кивай, – только и успел ответить мой случайный наставник, прежде чем Арлен вернулся. Рядом с ним шла невысокая женщина с крючковатым носом и рыжими, как жидкая бронза, волосами.

– Значит, вот эта? – спросила она мужчину, в удивлении поднимая тонкие брови-ниточки. Пышная грудь красавицы пришла в волнение, а. в ярко-зелёных глазах заплескался не то испуг, не то обидное недоумение.

– Всё правильно. Эта, – Арлен сделался мрачнее тучи. – У нас не бывает ошибок.

– Ох, синие шапки, как же я её до завтра в порядок приведу?! – растерянно проговорила хозяйка, обходя меня вокруг и задумчиво теребя подбородок. Вид у неё был несколько раздосадованный, словно вместо приличного товара привезли чуть подпорченный.

Это меня и разозлило.

– Очень просто, – ответила я. – Дайте только поесть и выспаться, и утром я буду в полном порядке.

– Хм, хорошо, – захохотала хозяйка так громко, что невольно представилось, как на доме образуется трещина, и он обрушивается под собственной тяжестью. – Принимаю как есть. Пойдём, милая. Неужели эти мужланы тебя не покормили? Да с них станется. Ищейки хороши, только когда надо взять след.

Матушка Гайте, доходившая мне до плеча, а я так поняла, это была именно она, цепко схватила за руку и потянула внутрь. Отказывать тому, что обещал харчи, кров и тёплую постель, в моём случае было бы верхом легкомыслия, а я всегда слыла серьёзной вдумчивой девицей.

Оглянувшись на мужчин, которые были единственной связующей нитью между мной и прежним миром, я испытала щемящее чувство потери. Маркус поднял руку и помахал мне, а на лице его блуждала виноватая улыбка. Арлен, скрестив руки на груди, молча поклонился и, дал знак спутнику, что им пора.

Деревянная дверь медленно закрылась, и я почувствовала , как по щекам текут слёзы.

– Ну, давай знакомиться, – хозяйка бодро развернула меня к себе и, хлопнув ладонью по стене, зажгла свет в светильниках, подвешенных к потолку на длинных цепях. – Моё имя Троули. Но ты можешь звать меня матушкой Гайте. Нам предстоит друг друга немного потерпеть, согласна?

И женщина, улыбнувшись, что добавило ей сходства с совой, заглянула мне в глаза, по-матерински, снизу вверх, после чего легонько потрепала по щеке.

– Ну не плачь, Дивона. Сейчас я тебя со всеми познакомлю, мы поедим, а уже с утра отправимся на купание к Зеленозубым камням, – женщина говорила со мной, будто с неразумной или блаженной.

– Озеро Священных рощ и не из такой красавицу сделает, – тихо вздохнула она, словно обращаясь сама к себе.

А вот это уже обидно! Мало того что меня считают дурочкой, так ещё и дурнушкой! Нет, на это я категорически не согласна!

– А зачем из меня красавицу лепить, уважаемая? – спросила я вежливым тоном, но присущее мне ехидство сорвало затею казаться милой и безвредной.

Матушка Гайте смерила меня долгим взглядом и фыркнула:

– А кого из тебя делать? Озёрного монстра? Ладно, завтра разберёмся. Тебе понадобится внешность самой златокудрой Рианнон, богини-матери, чтобы скрасить мужу скверный нрав. У вас, людей, часто дурной характер, а внешность…так себе, – выпустив шпильку, хозяйка повернулась ко мне спиной и, не оглядываясь, пошла прямо по освещённому коридору.

Я заспешила следом, не желая лишиться обещанного ужина. Коридор был настолько длинным, что я уже думала, что мы каким-то образом ходим по кругу. Развешанные по стенам гобелены без рам казались продолжением стен и окнами в соседние миры. Протянешь руку – и один из них затянет тебя на лужайку к прохладному ручью, или в лесную чащу, где среди вековых дубов бродит король-олень. Внезапно я обнаружила, что смотрю на одну из них и, как зачарованная, подхожу всё ближе. Ещё шаг – и он затянет меня в свой мир…

– Не отставай, Дивона! – окрик матушки Гайте выдернул из грёз, и я стряхнула морок. – Во имя Мэб, что мне тебя потом по всем картинам искать? Чувствую, намучаюсь я с тобой. Ну да ладно, ведь не только я.

Улыбка хозяйки стала такой слащавой, что захотелось попить воды, иначе во рту слипнется. Все эти намёки мне порядком надоели, и я уже собиралась спросить матушку Гайте, что она имеет в виду, но та распахнула неведомо откуда взявшуюся в конце коридора дверь и жестом поманила меня.

– Входи, дева, у нас за столом всегда рады приятной компании, – с иронией произнесла хозяйка, вталкивая меня внутрь.

Я очутилась в просторной светлой столовой, заполненной обычными девушками, не из местных. Они сидели за длинным столом, одетые в одинаковую тёмно-зеленую униформу, просторное платье-тунику, доходящую до средины икры, но стоило нам появиться, как стук ложек и звон стаканов разом стих, а воспитанницы матушки Гайте испуганно посмотрели на меня.

– Знакомьтесь, это новенькая. Дивона, – представила меня хозяйка с неизменной улыбкой, играющей ямочками на её пухлых щеках.

Воспитанницы окинули меня оценивающим взглядом и сразу потеряли интерес, вернувшись к прерванному ужину.

– Эй, кто там есть? Несите приборы, – крикнула моя патронесса, и в дальней стене отворилась дверь, в которую мог пройти только семилетний ребёнок или кто-то с него ростом. Так и получилось, зелёное существо, похожее на гоблина и тех носильщиков, которых я видела в порту, пошаркало к столу с пустой глиняной миской и такого же потрёпанного вида чашкой. Вид у него был печальный, а меня существо окатило таким презрением, будто эту зачуханную миску я вырвала из королевского сервиза его бабушки.

– Фолкор, пошевеливайся, а то превращу тебя в крысу!

Оно подняло непропорционально маленькую голову и посмотрело на хозяйку так, будто хотело сказать: «Лучше так, чем как сейчас».

В сердце закралась жалость: одежда Фолкора выцвела и полиняла, длинные пушистые смолянистые волосы давно не видели расчёски. Жизнь беднягу явно потрепала.

– Ничего, я потерплю. Не превращайте его, пожалуйста, – вступилась я за существо, и оно одарило меня внимательным взглядом. В бирюзовых глазах промелькнул интерес, впрочем, вскоре гоблин потерял ко мне интерес, изобразив на лице выражение тупой покорности.

– Не следует водить дружбу с лепреконами, Дивона. Они всё равно будут тебя ненавидеть. Их природа так же уродлива, как и внешность,– хозяйка говорила всё это с таким открытым пренебрежением, ничуть не стесняясь Фолкора, что в глубине души я поняла, с чем связана подобная ненависть угнетённых. Если сто раз сказать в глаза человеку, что он свинья, в конце концов, тот захрюкает. А не человеку и подавно.

Я села на скамью рядом со стройной девушкой низкого роста. Соседка отодвинулась и произнесла шёпотом:

– Места здесь хватит на всех.

Взгляд у незнакомки был диковатый, но ироничный. Широкое квадратное лицо украшали аккуратный маленький нос и пухлые губки бантиком.

– Иона, разве ты уже наелась? Эй, Фолкор, убери у послушницы миску!

Лепрекон криво усмехнулся и с прыткостью, несвойственной ему ранее, исполнил указание хозяйки, одарив нас ненавидящим взглядом.

Иона фыркнула и лишь молча скрестила руки на груди в знак того, что умолять не собирается. Остальные девушки уткнулись в свои миски и с удвоенной силой налегли на золотистую кашу, похожую на пшёнку.

Пока я смотрела на других, передо мной оказалась та же еда, дополненная свежей краюхой хлеба, сводящего с ума ароматом горячей сдобы, а в чашке плескалась белая жидкость, оказавшаяся на вкус молоком с мёдом.

В жизни не ела ничего вкуснее! И хоть в прошлом я мёд не жаловала, теперь он казался мне слаще нектара богов, если тот вдруг существует.

– Всё, трапеза окончена, – подала знак матушка Гайте спустя пятнадцать минут. Иона всё это время просидела молча, не меняя позы. От предложенного втихаря молока девушка категорически отказалась, сверкнув маленькими глазками в сторону хозяйки.

Все встали и застыли на месте, повернувшись лицами к матушке Гайте.

– Завтра у нас будут важные гости, – с пафосом произнесла та, и снова на пухлых щеках заиграли ямочки. – Нас посетят Арт Кайден из рода Келли и наставница новой послушницы Леприка из рода Муррей.

От меня не укрылось, как девушки испуганно переглянулись, но смолчали. Дисциплина здесь была образцовой, не зря этот дом сразу напомнил мне казарму.

– Дриады разведут вас по комнатам, – продолжила хозяйка, и стайка тех самых фей, которых я видела во дворе тут же вошли в столовую и с серьёзными лицами рассыпались по залу. – И проверят, чтобы через четверть часа все спали в своих постелях. А ты, Дивона, иди со мной.

3

Этой же ночью я лежала в тесной, но отдельной комнате и боялась заснуть, прокручивая в памяти события прошедшего дня. Вот с самого утра мы собираемся в тайгу по ягоды, а вот я уже беседую с Троули, она же матушка Гайте, в её личном кабинете, обставленном, как будуар императрицы. Его главную часть занимало напольное зеркало в старинной раме, напоминающее мне о тех временах, когда придворные дамы разглядывали себя перед каждым выходом в свет. Интересно, зачем это настоятельнице, как все её тут называли?

Я повернулась на бок и мысленно вернулась к нашему последнему разговору.

– Почему на меня все так посмотрели? – спросила я Троули, но та лишь загадочно улыбнулась и ответила так, что стало ещё непонятнее:

– Они завидуют тебе, дева. Твой жених очень знатен и влиятелен, обычно такие не берут человеческих женщин в жёны, разве что в прислугу. Как экзотику. Так что большинство послушниц ждёт работа в порту или в качестве горничных, застилающих господские постели. Безусловно, кто-то должен и это делать, – хозяйка села на диван в стиле рококко и обмахнулась веером, казалось, сотканным из тончайшей паутины.

Непонятно только, зачем я, чёрт подери, такому влиятельному синьору?

– Может, он вообще выберет не меня? – спросила я со смутной надеждой. История с нетерпеливым женихом мне не нравилась, больно мутная. С нехорошим душком, вроде скелета в шкафу.

– Конечно, он выберет тебя, Дивона. Предсказанная дева, – улыбка матушки Гайте на миг погасла, и мне достался пронзительный изучающий взгляд, будто она пыталась разгадать, так ли я проста на самом деле, как кажусь.

– Что ещё за предсказание? – спросила я, украдкой оглядываясь на кресло, в которое мне так и не предложили сесть.

– Я не сказитель, дева. У меня нет времени на чужую жизнь. Будь ты хоть трижды благословенной, у меня своя работа, за которую хорошо платят. В том числе в неё входит и поддержание молитвы в Священных рощах, за что я получаю благословение Духов. Остальное мне безразлично, – Троули заговорила отрывисто, нервно и порывисто встала, бросив сложенный веер на пустой письменный стол.

– Так, у нас ускоренный курс, – пробормотала она, стоя у закрытого шкафа. Хозяйка открыла створку, но внутри, против моих ожиданий, оказались не многочисленные наряды и коробки с обувью, а картотека с выдвижными ящиками. Сотнями ящиков. «До верха низкорослой настоятельнице ни за что не дотянуться», – мстительно подумала я, глядя как Троули не находит нужное на нижнем ярусе. Но она просто взмывает вверх, как пёрышко, подхваченное лёгким ветерком, и я стою с раскрытым от удивления ртом и глупо моргаю.

Потом настало время озвучивания планов матушки Гайте. Долгих, тщательно выверенных, начиная от эликсира, способного придать глазам серебряный отблеск далёких звёзд, как у всех фейри, заканчивая кратким экскурсом в историю, обычаи и манеры, необходимые жене отошедшего от дел военачальника. Между делом проскользнула фраза о том, что, мол, слишком много знаний мне не пригодятся, в случае чего наставница растолкует правила.

– И всё же самое необходимое запоминай крепко. Бывший начальник туата уже был женат, поэтому ему есть с кем тебя сравнивать, – произнесла под конец матушка Гайте и пожелала мне целую охапку разноцветных снов.

Дриада проводила меня в комнату, подчеркнув, что подобная привилегия есть только у меня, остальные ютятся с соседками. Должно быть, сейчас обсуждают новенькую. Конечно, только явилась, и сразу отдельная комната. Почему я тогда чувствую себя жертвенной овцой?

Ночь выдалась лунной и безветренной. Из распахнутого окна второго этажа открывался вид на заросший сад, откуда время от времени доносился весёлый женский смех и звучали песни. Мелодичные, грустные, словно певунья плакалась луне о потерянном возлюбленном. Пение сопровождалось негромкой музыкой, но спать мне мешали не она. И даже не жёсткая кровать с таким тонким матрацем, что казалось я лежу на досках, прикрытых простынёй.

Я жалела, что в пылу лесной погони потеряла сотовый. Так и подмывало проверить, ловит ли здесь сеть и есть ли интернет. Глупо, конечно, но я до сих пор не верила, что нахожусь в другом мире. Возможно, где-нибудь на Северном полюсе, в месте, сокрытом от других глаз магнитным полем, или в Гренландии. Да, хоть бы и в Африке! Главное, что всё это знакомо, а значит, где-то есть нормальный, физический проход в привычную реальность, и мне под силу его отыскать.

Я села в кровати и посмотрела на стул, где ждала утра моя новая одежда. Старую дриада, морща точёный носик, обвернула двумя полотнищами, похожими на саван, и унесла прочь. Наверное, её сожгли от греха подальше. Ещё одна оборванная ниточка из прошлого.

Мне стало грустно, подойдя к окну, я облокотилась на подоконник и долго слушала песню на незнакомом, но очень красивом и мелодичном языке. По щекам катились слёзы, капали и мгновенно испарялись. Прямо как я из тайги. Нетрудно представить, как Вика, Стас и остальные ребята искали меня, потом, наверное, привлекли полицию, мои фото развесили по городу, где жила тётя Глаша и её дочь, отряд добровольцев безуспешно прочёсывал тайгу, ожидая обнаружить хотя бы косточки, обглоданные диким зверем. А потом все разом успокоились. Обвинили себя, оплакали, отпели. Забылись, приняв, что не все истории имеют счастливый конец. Иногда навернувшихся надо просто отпустить.

От жалости к себе и матери, наверное, до смерти верившей, что дочь вернётся, я разревелась до головной боли и красных опухших глаз. Они все мертвы. Все! Даже отчим, желавший «попробовать меня на вкус». Я не говорила маме об этом, во-первых, боялась, что та не поверит или, ещё хуже, обвинит меня, во-вторых, мужик не наглел и после пары раз ограничился сальными шуточками и грязными намёками. А она увядала и вряд ли нашла бы другого. Самый большой страх некоторых женщин – одиночество.

И вот именно этого я и не понимала. «Уж лучше будь один, чем вместе с кем попало». А теперь мне предстоит знакомство с будущим мужем. Скорее всего, он окажется красив, как и все местные, но смогу ли я полюбить его? Или это неважно? Главное – уважать?

Голова начала не просто болеть, но ещё и кружиться. Внезапная слабость чуть не помешала мне дойти до кровати, на которую я рухнула как подкошенная и заснула, надеясь открыть глаза уже в привычном мире. Пусть всё окажется затянувшимся кошмаром! Особенно моя так скоро планирующаяся свадьба.

Я разочарованно оглянулась на Иону. Вообще-то мне не терпелось познакомиться с ней поближе. Видимо, она тоже была не прочь пообщаться, потому как, проходя мимо, задела меня плечом и, словно бормоча изменения, прошептала:

– Повезло тебе, нечего сказать. Жениху не терпится на тебя посмотреть. Из такой дали прискачет, – и, подмигнув, заспешила вслед за остальными. Я смотрела на неё, раздумывая о сказанном, пока не потеряла в толпе девушек её макушку с редкими волнистыми волосами цвета ржи, завитыми в причудливую причёску.

– Пойдём, дева. Я проведу тебя по нашему общему дому и всё расскажу, – заботливо произнесла матушка Гайте, которую я называла про себя по имени, Троули. – Не всему можно верить. Даже своим глазам. И ушам.

Загрузка...