Порочный круг деспотизма, или рассуждения о русских и будущем их страны - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Александр Борисович Кабанов (ч. 4)

Причин формирующих в потоке времени характер народа, его культуру и психологический портрет множество, и неразумно сверх всякой меры выпячивать одну из них. В особенности, если всю их совокупность невозможно даже просто перечислить, а тем более оценить вклад каждой из них в том или ином случае, пытаясь понять происхождение коллективного сознания конкретного народа. Поэтому в следующей книге я займусь рассмотрением и сопоставлением сложившихся к настоящему моменту времени наций и расскажу, что именно определяет происхождение особых культурных типов у современных нам народов, выделенных после обработки огромного массива эмпирического материала Грондоной и Харрисоном.

КНИГА XII

РУССКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ

Технический и социальный интеллект. – Связь между уровнем интеллекта и политическим устройством. – Устойчивость социального интеллекта нации во времени и в пространстве. – Прокрустово ложе. – Общинно-националистический тип сознания. – Его общественные и политические проявления. – Социальный интеллект, экономическое развитие и нравственная система. – Порочный круг деспотизма.

ГЛАВА I

О РАЗЛИЧНЫХ УРОВНЯХ И ВИДАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Каждый человек уникален. Способности отдельных личностей часто в значительной мере отличаются от талантов других людей, принадлежащих той же нации или объединяемых в одном государстве. Одни лучше создают и усовершенствуют разного рода производственные механизмы, другие – торгуют, третьи – пишут законы, четвертые – защищают всех их от нападений соседних государств или иных угроз. Но есть еще более общее и менее явное деление: одни люди обладают гуманитарным складом ума и имеют больше шансов на успех в таких поприщах, как торговля и адвокатская деятельность, занятия литературой и изучение истории и некоторых других. Другие, наделенные техническим умом, добиваются значительных успехов в области естественных наук, создании и обслуживании разного рода механизмов, гражданских, промышленных и военных сооружений. Однако указанные виды и отличительные черты человеческого ума не способны пояснить нам, почему одни народы имеют больше политических свобод и процветают, в то время как множество других, и русские в их числе, навечно зажаты в тисках деспотизма, бедны, грубы и невежественны. Почему в первых господствует личная свобода, творческий труд, честь и общественный долг, а в других – иерархия и пресмыкательство, труд из под палки, ложь, обман и круговая порука.

Попытки понять, почему разные народы весьма отличаются по уровню политических свобод и благосостоянию были предприняты еще в 19-ом столетии в Англии и во Франции. Так Герберт Спенсер делил общества на два типа – промышленные и военные. А Эмиль Дюркгейм, живший в то же самое время по другую сторону Ла-Манша, разделял народы согласно принципам механической и органической солидарности. Но это были весьма грубые способы объяснения культурных различий; сегодня их заменили гораздо более точные, например, уже упоминаемая мною типология Харрисона-Грондоны. С другой стороны развитие социологии и методологии социальных исследований, анкетирование и опросы населения, теперь позволяют сколь угодно точно градировать культуры живущих ныне народов по любым заданным параметрам: склонности к иерархии, совместному или индивидуальному труду и т.д. Создаются целые культурологические карты на манер географических, печатающиеся в таких престижных изданиях как Economist, где различные народы располагаются друг за другом в пространстве нескольких заданных культурологических параметров (координат). Однако эти эмпирические исследования и их результаты, объективно отражая культурологическую действительность, совершенно ничего не говорят нам о причинах ее происхождения. И здесь снова приходится возвращаться к устаревшим и однобоким трудам Монтескье, Гобино или Вебера.

Очень трудно понять причины, от которых происходит культурная дифференциация населения земного шара, доставляющая свободу и процветание одним и беспощадно ввергающая, против их воли, в глубочайшую нищету и власть тирании других. Почему бедные страны, имея возможность заимствовать у Запада современные промышленные технологии или развитую политическую систему далеко не всегда способны перенять и использовать их для блага своих народов. По-видимому, человеческий интеллект имеет несколько уровней. Для решения одних задач и ответов на одни вопросы достаточно самого низкого уровня интеллекта, в то время как для других, более сложных, требуется гораздо более высокий его уровень, которым, к сожалению, не обладают те же русские. Интеллект необходимый индивидууму для решения простых задач, например, приготовление пищи, изготовление мебели, покраски стен и иных простейших домашних хлопот или профессиональных обязанностей, можно условно назвать “техническим интеллектом”. В свою очередь, умственные способности необходимые для успешного решения куда более сложных и многомерных задач, например, построение взаимоотношений в семье или рабочем коллективе, можно наречь “социальным интеллектом”.

Различие между “техническим” и “социальным” видами человеческого интеллекта легко пояснить следующим примером. За последнюю, скажем, тысячу лет процесс строительства общественных зданий и жилых домов в России, их размеры, формы и используемые материалы претерпели огромные перемены в значительной мере по причине смены и усовершенствования строительных технологий. Эти технологии русские очень часто заимствовали из Византии и Европы, когда-то приглашая иностранных мастеров, а сегодня нанимая зарубежные инжиниринговые фирмы. При этом интеллекта русских мастеров часто хватало, чтобы быстро понять сущность и преимущества новейшего способа строительства и затем самостоятельно, уже без всякой помощи из заграницы, использовать их при возведении новых зданий и сооружений.

Но совсем иначе обстояло дело с гражданскими правами, условиями работы журналистов, независимостью судебной власти, избирательным законодательством, ролью общественных организаций. Во-первых, процесс их функционирования в западном мире не мог быть понят и оценен подавляющим большинством русских; они не обладали необходимой для этого силой интеллекта. Во-вторых, механическое копирование европейских институтов по той же причине не могло принести никакой пользы и даже наносило ущерб, создавая множество препятствий нормальному течению общественной жизни, тормозило, уродовало и искажало ее, повсюду сея смуту и раздор. Фактически, ограниченный интеллект русских оказался не способен создать развитую систему общественной морали, которая уже много столетий была создана сильным социальным интеллектом европейцев; только наличие подобной системы позволило бы прижиться большинству чужеземных общественных институтов на российской земле.

Итак, русские не обладают верхним уровнем интеллекта, который подобен оперативной памяти устаревшей вычислительной машины – для решения одних задач ее объема вполне достаточно, в то время как для других нет. Русские патологически неспособны выстраивать сложные социальные связи между отдельными индивидами, группами, личностью и обществом. Единственное, что им остается это приказ и подчинение, даже в семейных отношениях. Последнее было ясно прописано в “Домострое”, в котором указывается, что если жена не слушается мужа, то тот ее должен попробовать запугать, а если она окажется не из пугливых, то ее рекомендуется бить. В сущности, иерархия – это единственно возможные способ организации социальной жизни во всяком безнравственном сообществе человеческих существ.

Уровень социального интеллекта народа передается из поколения в поколение самым простым и естественным образом: посредством повседневного общения. Каждый рожденный индивид, являясь частью группы или нации, должен приобрести господствующий в них уровень интеллекта. Если он его уровень будет ниже, то он будет почитаться глупым и ограниченным, а если его социальный интеллект окажется более совершенным, тогда он будет стараться выстраивать и более сложные социальные отношения, запутывая, охваченных непониманием, окружающих. Русским, в частности, не нравится присущий европейцам и американцам рационализм, который, по своей ограниченности, они воспринимают, то как мелочность, то как скупость или жадность. Они не способны оценить его, а поэтому отвергают. Общественная жизнь нации похожа на прокрустово ложе, на котором социальный интеллект каждого индивида или оглупляют или развивают до строго необходимого уровня, да и сам человек, пожалуй, за исключением гениев, чтобы преуспеть и не оказаться изгоем с радостью и желанием принимает общественные требования и нормы.

Все сказанное объясняет, почему уровень социального интеллекта наций настолько стабилен во времени и пространстве. Поэтому русские всякий раз оказываются менее цивилизованными и грубыми относительно всех европейских народов. Я уже упоминал о многовековой склонности далеких предков русских к преступности (воровскому шатанию), которую мы наблюдаем и сегодня, спустя почти две тысячи лет. Это касается и склонности к автократии, иерархии и беззаконию: еще в конце 12 – начале 13 столетия Даниил Заточник в своем “Молении” повествует о том, что на Руси князь подобен солнцу и только человек находящийся под его покровительством и защитой может относительно спокойно жить, не опасаясь унижений, нападений или грабежа. Иными словами в отсутствии и бездействии закона и нравственности можно положиться исключительно на внушаемый князем страх. То же самые мы видим и при Иване Грозном, разделившим народ на две части, одной из которых, опричникам, дозволено все, а у другой, которая не обладает никакими правами, нет никакой защиты; потом при Петре и последующих царях, а ныне при Путине.

Что важно, национальный уровень социального интеллекта охватывает каждый общественный слой. Конечно, я не отрицаю того, что социальный интеллект юристов или банкиров выше, чем у разнорабочих или певцов и актеров. Однако я утверждаю, что различие уровней социального интеллекта у различных слоев и профессиональных групп какой-нибудь нации значительно меньше, чем, скажем, между конкретными профессиональными группами разных стран: к примеру, между британскими и российскими юристами, хотя, внешние проявления – поведение, привычки, диктуемые образом жизни и характером профессии, казало бы, говорят об обратном. Прекрасный пример этому принудительное заселение Австралии. Первоначально значительная часть населения состояла либо из каторжников, либо сомнительных личностей, бежавших от нищеты, тюрьмы или кредиторов. Но, несмотря на специфические наклонности и привычки этих лиц, они обладали одним важным преимуществом – развитым социальным интеллектом, который передавался их детям и внукам, принеся на эту пустынную и дикую землю в удивительно короткие сроки независимость, свободу, процветание и достаток. И что интересно, австралийский климат, существенно отличающийся от климата Британских островов, придав некоторую вялость манерам переселенцам и их потомкам, никоим образом не повлиял на уровень их социального интеллекта.

Кроме этого, если каждому уровню социального интеллекта соответствует определенный уровень общественной морали и известная степень общественной свободы, тогда любые случайно вносимые историей дисбалансы между тремя этими категориями должны достаточно быстро быть устранены. Например, если в стране с высоким уровнем развития социального интеллекта у населения по какой-либо причине устанавливается авторитарный режим (захват власти местным диктатором, как это было в Испании и Италии в 20-ом столетии или в результате иностранного вмешательства, как это было неоднократно в Польше за последние несколько веков), то он будет непрочен и шаток, так как не соответствует характеру народа. В свою очередь, после его свержения общественная и политическая жизнь очень скоро войдут в свое привычное русло. В России же самая демократическая политическая система будет быстро извращена или заменена на другую более подходящую русскому народу. Проще говоря, инородная система управления не способна изменить национальную ментальность и в лучшем случае способна оставить после себя весьма узкий и короткий шлейф в народном сознании.

Нужно заметить, что степень общественной свободы, вероятно, гораздо в большей мере зависит то уровня социального интеллекта и нравственности нации, нежели от действующего законодательства. Самая ужасная форма деспотии в цивилизованном мире может доставить гораздо больше свободы, достоинства и благополучия по сравнению с самой демократической и безупречной формой правления прописанной в конституции и законах какой-нибудь дикой страны (говорят, сталинская конституция в момент ее принятия была самой совершенной в мире). Прописать на бумаге можно все что угодно, но исполнить написанное – далеко не всегда. У нации с низким интеллектом, примитивной и слаборазвитой системой общественной морали не может быть ни беспристрастного и качественного правосудия, ни ответственной прессы, ни многого другого столь необходимого для спокойной и безопасной жизни граждан.

Тут необходимо заявить что, различая нации по степени или уровню их социального интеллекта, я вовсе не имею в виду никакой генетической или расовой ущербности или же неполноценности одних наций и неоспоримое превосходство других. Когда русская семья попадает на запад, то хотя ее члены и обладают весьма ограниченным и неразвитым социальным интеллектом, однако его вполне достаточно, чтобы копировать социальное поведение коренного населения. Затем в семье рождаются дети, которые при значительном общении с местным населением с самого детства в итоге достигают привычного для данной нации уровня интеллекта. В отличие от своих родителей они уже не просто слепо копируют, а хорошо понимают протекающую вокруг них социальную жизнь.

ГЛАВА II

ОБЩИННО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

Уровень социального интеллекта населения во многом определяет тип сознания или менталитет нации. В России господствует общинно-националистический тип сознания, и хотя это более прогрессивный тип по сравнению типом присущим первобытному обществу в эпоху господства родоплеменного строя, однако же, он является довольно архаичным. Сейчас я попытаюсь его описать.

В 19-веке в Российской империи отменили крепостное право. При этом крепостные крестьяне вовсе не горели желанием получить свободу, как это думали многие в Европе, когда пытались защитить угнетаемых. Дело в том, что крестьяне жили общиной, в которой было строгая дисциплина. За каждой общиной был закреплен определенный земельный участок, который она обрабатывала, и который, как и люди, принадлежал помещику. Причем земля не могла быть продана помещиком без обрабатывающих ее людей. В свою очередь, освобождение крестьян отрывало дорогу более свободному обращению земли и развитию капиталистических отношений в сельском хозяйстве. Все это угрожало существованию общины, которая воспитывала и контролировала своих членов не только в процессе труда, но и в бытовой жизни, платила за них налоги и т.д. Русские не уважают законы, считая, что они созданы для того, чтобы их обобрать и унизить. Распад общины грозил появлением на просторах империи миллионов свободных и нищих бандитов, потерявших контроль и надзор. Для русских индивидуализм и свобода часто стоят в одном ряду с порнографией, педофилией и наркоманией, потому как у них они приводят к не менее плачевным результатам. В итоге отмена рабства сверху ни к чему не привела: в 20-ом столетии общину заменили колхозы, члены которых до 60-х годов не имели даже паспортов.

Но не стоит думать, что общинное сознание связано исключительно с сельской общиной или обработкой земли; в городах этот тип сознания, преломляясь через особые городские условия, всегда существовал и процветает сегодня в несколько иной форме. Там община охватывает не группу людей занятых возделыванием одного участка земли, а некую группу лиц, объединенных по самым различным признакам – родственным, дружеским, совместной работе и другим. Иными словами, общинный тип сознания, не изменяясь в своей сущности, под давлением перемен в производственных условиях или их особенностей предстает в новых внешних формах.

Сущность же и основные его черты – это признание прав каждого члена общины и полное отрицание прав членов других общин и государственной власти. То есть если член одной общины напал на улице на члена другой и избил его, то все остальные члены общины должны встать на его защиту: они могут напасть на кого-то из другой общины. Потом же все члены каждой общины будут давать ложные показания, что они были вместе, и никто ничего не делал, между тем, вопя на всю улицу о необходимости посадить в тюрьму нападшего на их собрата. Если же член общины, находясь на государственной службе или работая в частной компании, пойман на воровстве, то его община будет говорить, что он не виновен, так как украл наворованное и т.д. Ведь украв у чужого, он поделится похищенным с общиной или окажет помощь нуждающемуся ее члену. Вследствие этого у русских нет четкого разделения на лиц занимающихся созидательным трудом и преступников, и это объясняет, почему большинство русских с удовольствием распевает криминальные песни. Русская община – это как бы государство в государстве и общество в обществе. Ее правила (понятия) первичны по отношению к законам и общественной морали. Все население России делится на множество подобных беспрестанно враждующих между собой общин-группировок; именно поэтому развитие страны и ее усиление возможны только при деспотическом образе управления, который только один способен принести хоть какую-то видимость власти закона и нравственности на эту землю.

С другой стороны, как я только что сказал, государство, правительство и законы для русских – враждебные силы, которым они не желают подчиняться и которые всегда готовы обмануть. Поэтому для придания устойчивости государству и власти закона русские философы, политики и писатели видели единственное действенное средство – православие. Последняя должна освящать политику властей, вызывать иррациональное поклонение и подчинение. Отсюда теснейшая связь церкви и государства: так было в 19-ом столетии, так есть и сейчас. Иначе ни правительство, ни государство не удержатся, падут под напором борьбы между различными группировками за власть, собственность и возможность поквитаться со своими врагами, лишь по видимости прикрываемой какой-либо идеологией.

Самостоятельно объединиться вся совокупность существующих группировок может только при нападении внешнего врага и угрозе захваты земли и власти иноземным правительством, как это было в начале 17-го столетия во время польской интервенции. Привыкнув с детства к вражде и агрессии, русские думают, что другие народы в этом похожи на них; отсюда рождаются их знаменитые на весь мир национальные спесь и чванство по отношению к другим, в особенности небольшим и более слабым, государствам. В сущности, русские не уважают ни себя, ни другие народы, а спесь и хвастовство заменяют им национальное достоинство, которого они лишены, так же, как ежедневно совершающие свои злодеяния преступники обыкновенно лишены чувства человеческого достоинства.

Меня всегда поражала наивность Чернышевского видевшего в русской земельной общине некое преимущество России перед Западом. Он абсолютно не понимал, что ее породил особый русский менталитет, который я называю общинно-националистическим типом сознания, и который всегда являлся сильнейшим тормозом всякого прогресса. По всей видимости, он был слишком увлечен социалистическими учениями и ослеплен Фурье, чтобы понять это.

ГЛАВА III

ПОСЛЕДСТВИЯ ОБЩИННО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОГО ТИПА СОЗНАНИЯ

У русских не принято иметь мечту – я имею в виду не желание обогатиться, купить дом и тому подобное, а нравственную (общественную добродетель). Хорошо известна фраза Мартина Лютера Кинга: “Я имею мечту”, смысл которой заключался в стремлении к равноправию и взаимному уважению представителей разных рас. С точки зрения русских он, несомненно, наивный, глупый, непонятный, странный и крайне опасный человек, от которого лучше держаться подальше.

Когда русским говоришь, что так нехорошо делать, ибо это аморально: например, красть, преследовать, угрожать или запугивать, то они начинают тебя оскорблять и говорить, что ты глупый и не знаешь жизни. Однако, как только ты начинаешь говорить об этом громче и многие, особенно за рубежом могут это услышать, тотчас пытаются отговорить тебя от твоих опасных для них мнений, раскрывающих их помыслы, коварную и дикую сущность; они пытаются льстить и успокаивать, отчего становятся еще более ненавистными. Я замечал, что если русские ко мне плохо относятся – это меня раздражает, если хорошо – тоже. И одно и другое делается с каким-то глупым и безразличным выражением лица, а это, как ни крути, неприятно.

Иногда, конечно же, кто-то из русских встает и во всеуслышанье заявляет о необходимости быть приверженцами правды, совести и морали. Однако, за самым редким исключением, это говорится без искренней убежденности и твердости, а с какой–то только русским присущей в таком важном деле улыбкой и наигранной простатой. По–видимому позволяющей в случае неблагоприятного хода событий, - а для подобных достойных и благородных дел он, как правило, у них именно такой, - избежать нежелательных последствий, заявив, что это было сделано по наивности и недомыслию. Если же человек посмеет с убежденностью говорить правду и напоминать о нравственности, тогда от него все вмиг отворачиваются, точно от чумного и странного, так как русские глубочайшим образом убеждены, что добро никогда не восторжествует, а только навлечет на них новые беды. А при их безнравственности и асоциальном поведении иначе и быть не может. Фатализм зла освобождает им руки и оправдывает их злодеяния и пороки. И именно благодаря нему русские, совершая самые разные преступления, часто похожи на грубых, бездумных и бесчувственных роботов.

У русских настолько вошло в привычку клеветать и всячески оскорблять друг друга, что они редко возмущаются этим, а в суд подают не чтобы восстановить свое достоинство, но чтобы досадить обидчику. Если кого-то оклеветали, то его обычная фраза: “пусть говорят”. Ведь он знает, что все окружающие понимают: русские только и делают, что врут и обманывают. Да и какое имеет значение клевета, если все общество поделено на отдельные группировки, члены которых всегда и во всем, согласно принципу круговой поруки, поддерживают друг друга. Однажды, генеральный прокурор г-н Устинов признался: “у нас, куда ни посмотри, везде криминальные группировки”.

Русские верят в грубую силу; если русский видит, что его недруг, оппонент или просто несогласный с ним человек физически слабее его, тогда он непременно на него нападет и изобьет. Причем, что меня всегда поражало, русские воспринимают такое поведение как абсолютно нормальное: местное население признает легитимной грубую силу, и привыкло ей подчиняться. Что примечательно, если посмотреть на русских адвокатов, депутатов или представителей других умственных профессий, то они по внешнему виду очень напоминают бандитов; это связано с тем, что им, в силу публичности и важности, часто угрожают, оскорбляют и нападают, а также с тем, что они при возможности грешат этим и сами. По статистике в России на 1% самообороны с применением травматического оружия приходится 99% нападений с его использованием. Это показывает, как только русские получают преимущество, они его тотчас используют, нападая друг на друга. Когда же русские дипломаты и политики начинают вести подобным образом за пределами России, они получают вместо уважения только гнев и презрение, ибо у цивилизованных народов грубая сила вызывает отвращение и ненависть, причины которых русские варвары не способны понять, а потому они начинают еще и оскорблять униженные ими народы.

Но самые важные и уважаемые бандиты – это чиновники. В особенности, руководители и начальники силовых структур – ФСБ, МВД, прокуратуры. Сегодня Путин отдал им часть власти: они получили вотчину или право на незаконные действия и личное обогащение: коррупция, рейдерские захваты, крышевание нелегального бизнеса. Взамен же они должны обрушивать град ударов дубинками на головы представителей несистемной оппозиции и врагов путинского режима, преследовать и запугивать их. У русских нет закона, а есть дробление власти и распределение лицензий на беззаконие: что-то похожее на систему откупа прав на сбор налогов во Франции в 18–ом веке, только имеющее криминально-политический характер. Тому есть множество примеров и неопровержимых свидетельств, которые невозможно перечислить. Например, однажды генерал Шаманов, прославившийся военными операциями во время чеченской кампании, решил помочь семейному бизнесу: его дочь возглавляла некую принадлежащую ей фирму. Здесь интересно, что она была замужем за человеком, имеющим криминальное прошлое. Пару лет назад в офис фирмы нагрянула налоговая инспекция или экономическая полиция, точно уже не помню, и предъявила какие-то требования. Далее, дочь звонит отцу; Шаманов поднимает по тревоге элитный отряд специального назначения и приказывает бойцам занять офис фирмы и выгнать оттуда всех посторонних. Дело попадает даже в некоторые газеты. Но это не имело никаких политический последствий для генерала – он продолжил руководить войсками.

Однако такая система препятствует экономическому росту, инвестициям и т.д. Ведь руководители силовых структур предоставляют право на беззаконие, конечно, в соответствии с чином и должностью, своим подчиненным, а те далее по цепочке. Контролировать такую массу преступников чрезвычайно сложно – они всякий раз превышают дозволенное. Но простой народ, являясь носителем той же культуры, тоже не отстает. Например, не секрет, что малый и средний бизнес регулярно недоплачивает налоги; и причина этого не в высоте ставок, которые сегодня не выше, чем в среднем по Европе, а в русской ментальности, в общинном сознании, согласно которому государство и муниципалитеты – это чужие и враждебные внешние элементы. Чиновничий грабеж и аморальность частного бизнеса, сталкиваясь друг с другом, приводят к постоянному пересмотру законодательства: волны ужесточения и либерализации наказания за экономические преступления следуют одна за другой: ужесточение приводит к активизации чиновничьих захватов частного бизнеса, а смягчение к пустоте казны и местных бюджетов. Русские уже несколько лет не решаются ужесточить законодательство по инсайдерской биржевой торговле – боятся, что чиновники будут при расследовании дел вымогать у брокерских компаний, листингованных фирм или инвесторов деньги. Между тем инсайд цветет пышным цветом, к радости преступников и либертарианцев, отпугивая многих частных и институциональных инвесторов. Насколько мне известно, за последние несколько лет за незаконную биржевую торговлю акциями российских компаний привлекли к ответственности только одну преступную группировку; правда, это сделали американские власти в Нью-Йорке. Зато Россия заявляет о желании создать в Москве один из крупнейших мировых финансовых центров.

Особенно недоверчивый или чересчур наивный читатель, пожалуй, может возразить мне, что я излишне сгущаю краски или и вовсе умышленно ввожу публику в заблуждение. Конечно же, я совсем не отрицаю того, что у русских есть писатели, музыканты, художники и архитекторы и множество других людей занятых полезной деятельностью. Если бы люди совсем не трудились, тогда, разумеется, не было бы ни коррупции, ни грабежа, либо русским пришлось бы как кочевникам совершать набеги на соседние страны. Люди вынуждены работать, однако часть их труда можно тем или иным образом присвоить, оттого и уровень благосостояния русских находится на невысоком уровне, невзирая на огромную территорию, заключающую в себе значительную часть ресурсной базы человечества. Вообще, мне кажется, у русских нет мотивации хорошо работать – их низкий интеллект не позволяет оценить и достойно вознаградить качественный и профессиональный труд. Возможно, поэтому они часто думают не о том, как повысить качество своей работы, а о том, как отобрать чужое. То же самое и с моралью: зачем быть нравственным, если этого никто не оценит, а могут оскорбить или даже убить. Как справедливо заметил о русских Якоб Ульфельд: “Среди хороших людей и сам будешь хорош, а среди дурных и сам дурен”.

Низкий социальный интеллект русских проявляется еще и в том, что в России крайне неразвиты гуманитарные науки: экономика, политология, социология, юриспруденция. Большинство русских не умеют толком ни читать, ни заключать юридические договоры; по-моему, им легче запустить ракету в космос, нежели грамотно написать юридический договор. В свою очередь, в судопроизводстве полно ошибок. В итоге в делах они часто опираются на доверие, которое распространяется очень на немногих, что, бесспорно, препятствует экономическому, правовому и политическому развитию. В России, например, не существует экономической науки: преподавание экономических дисциплин есть, а науки, как таковой нет. Русские экономисты смотрят на новые теории, признанные несколько десятилетий назад на Западе, а потом говорят: мы не можем больше их игнорировать, и начинают, словно обезьяны повторять те в своих аудиториях. В общем, я думаю так: если вы ученый или у вас есть талант и вы хотите его развивать, то лучше перебираться на Запад, а если вы бандит, тогда вам лучше приехать в Россию, правда нужно быть очень умелым бандитом, так как у русских в этом деле высокая конкуренция и немалое мастерство.

ГЛАВА IV

ПОРОЧНЫЙ КРУГ ДЕСПОТИЗМА

В ходе эволюции человеческий интеллект претерпевает очень медленные изменения. Не вызывает сомнений, что умственные способности древних греков или италиков весьма мало уступали интеллекту нынешних европейцев. В свою очередь, физические возможности человеческого тела также с тех пор не претерпели существенных перемен. Для появления новых качеств, способностей и возможностей требуются десятки или даже сотни тысяч лет. Между тем, социальный интеллект наций, по указанной мною выше причине, также отличается завидным постоянством. Его уровень, вероятно, изменяется только в результате смешения наций в результате завоеваний или массовых миграций, когда завоеватели или пришельцы прибывают в таком числе, что не способны ни ассимилировать местное население, ни сами раствориться в нем и его культуре. Вследствие чего возникает новый культурный тип со своим уникальным уровнем социального интеллекта.

Однако даже в том случае, когда нация многие сотни лет сохраняет свой социальные интеллект, это вовсе не означает, что ее социальные институты, степень личной свободы граждан или политическое устройство кристаллизуются во времени. Не только они, но и даже язык нации под воздействием ряда причин, как правило, последовательно развиваясь, претерпевает метаморфозы. Человечество постоянно увеличивает имеющийся запас знаний о природе, что позволяет создавать все более и более совершенные орудия производства, отличающиеся повышенной производительностью (сокращающие затраты труда) или позволяющие получать новые продукты. Это в свой черед изменяет потоки капитала, прилагаемые в различных отраслях народного хозяйства – земледелии, торговле, производстве металлов, тканей и пр. В результате изменяется численность существующих социальных групп, появляются новые их виды. Обычные последствия этого – революции или массовые выступления, призванные пересмотреть действующее законодательство в интересах развивающихся групп. Социальные столкновения дают новый, часто печальный, опыт; позволяют на деле проверить жизнеспособность социальных теорий и целей. Некоторые из них укореняются, становясь новыми нормами, например, расширение избирательных прав, свободы прессы и т.д., другие же навсегда отвергаются или отгладываются до лучших времен.

На самое непосредственное влияние расширения естественнонаучного знания и следующего за ним по пятам развития производительных сил на социальную жизнь – это смена структуры человеческих потребностей. Рост материального благосостояния рождает новые виды желаний, в особенности, нравственные. Если в 18-ом и 19-ом столетии потребности большей части населения часто ограничивались предметами жизненной необходимости, то по мере роста богатства наций в 20-ом столетии население не только получило возможность приобретать предметы первой необходимости и удовольствия, но после удовлетворения этих нужд у него появились и усилились многочисленные нравственные желания. Люди становятся менее агрессивными и жестокими, они не желают, чтобы безработные и пожилые люди оказывались в нищете, хотят свободно высказывать свои мнения и политические пристрастия, не хотят гибнуть в бессмысленных войнах. И хотя общество становится все более и более атомистичным, происходит, далеко не всегда спокойно и безболезненно, переоценка и слом общественных ценностей прошлый веков, оно, безусловно, становится более свободным, открытым и справедливым, как никогда ранее. Не видеть этого могут только слепые, вроде членов и сторонников франкфуртской философской школы.

Нравственная система многих наций за последнюю сотню лет претерпела переворот, совершив огромный прогресс. Если еще 100 или 200 лет назад основным нравственным началом служила религия с ее наказанием за разного рода грехи; в сущности, она являлась мощнейшим фактором сдерживающим преступность. Например, Бенджамин Франклин в своей автобиографии признается, что в молодости он не понимал общественного значения религиозного страха и только впоследствии осознал его. Сегодня же ее роль взяло на себя общественное мнение, в основе которого лежит гораздо более развитая и совершенная система морали. И хотя системы морали каждой нации, в основном, благодаря материальному прогрессу постоянно усовершенствуются, различия между ними столь же существенны, как сто, двести или четыреста лет назад. Так как степень их развития и совершенства, как я уже говорил, во многом определяется уровнем социального интеллекта нации, который чрезвычайно устойчив во времени. Поэтому как бы ни изменялась нравственная система русских, в глазах каждого поколения европейцев они выглядят такими же грубыми и жестокими, как и в глазах всех предыдущих. А их политическое устройство, которое в каждой стране базируется на нравственном порядке, много столетий вызывает страх, презрение и отторжение ввиду его жесткой иерархии и деспотизма: именно это историческое явление я называю порочным кругом деспотизма, которое и дало заглавие всей книге.

У некоторых интеллектуалов, экономистов и политологов существует иллюзия, что при определенном уровне материального благосостояния, - валовом доходе свыше 6000 долл. на одного человека, - страна неизбежно рано или поздно, скинув оковы тирании или авторитаризма, становится демократической. Например, такого мнения в России придерживался г-н Гайдар. Подобные эмпирические закономерности, не имея фундаментальных оснований неизбежно поверхностны. В силу этого они действуют далеко не везде и не всегда. А, кроме того, как я уже замечал, законодательная форма на бумаге и сущность правления это далеко не одно и то же.

КНИГА XIII

РОССИЯ И МИР

Социальные издержки. – Их размеры и нравственные системы. – Международное законодательство, как цель их снижения. – Его пределы. – Процесс глобализации. – Региональные союзы. – Ошибки цивилизационного подхода. – Конец истории г-н Фукуямы. – Мировой исторический процесс. – Россия в мировом политическом процессе. – Данилевский и Путин. – Отношения России с Эстонией и Латвией. – Политика в отношении Белоруссии. – Стремление к политическому контролю над Украиной. – Отравление г-н Ющенко и оранжевый майдан. – Новые попытки Москвы. – Последствия русской культуры на Украине.

ГЛАВА I

ОСНОВАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

Чуть ранее я разъяснил, почему социальный интеллект народа является некой константой, а, кроме того, пояснил, что он – важнейший компонент в построении моральной системы каждой нации. Однако здесь, вероятно, необходимо осветить еще некоторые связанные с ним аспекты, которые позволят читателю составить себе правильное понимание о принципах развития человеческой цивилизации. Без ясного понимания этих принципов или начальных оснований совершенно невозможно постичь сущность мирового политического процесса, роль и цели России в нем.

В 1938 году Рональд Коуз опубликовал работу под заголовком “Природа фирма”, которая впоследствии принесла ему всемирную известность. Сам Коуз принадлежал к институциональной школе в экономической теории. В своей работе, в частности, он исследовал влияние фактора транзакционных издержек в процессе создания вертикально-интегрированных компаний, например, нефтяных или металлургических, которые обладают активами, занимающимися от разведки и добычи сырья – нефти, коксующихся углей и железной руды, до производства и сбыта населению конечных продуктов – бензина, моторных масел, пищевой фольги и т.д. Под трансакциями понимаются закупки сырья у независимых поставщиков и сбыт полуфабрикатов или материалов сторонним компаниям. Например, если фирма будет заниматься только производством бензина, тогда ей придется закупать сырье у добывающих нефть компаний и продавать его затем бензозаправкам. Эти трансакции, помимо прочего, сопряжены с определенными издержками – риску обмана со стороны поставщика сырья, не выполнившего в срок заказа или продавшего некачественное сырье, сюда можно включить и риски связанные с оплатой за поставленный бензин (к примеру, частная заправка может обанкротиться). Конечно, такие проблемы можно решить в судах или путем страхования рисков, однако это требует некоторых и часто значительных расходов. В связи с этим в конкурентной экономической системе события далеко не все диктуются низкими издержками производства: если нефтеперерабатывающий завод испытывает трудности с поставками сырья, он может приобрести месторождение, даже в том случае, если теперь издержки добычи окажутся несколько выше, чем у прежнего владельца. Ввиду того, что покупка позволит фирме избавиться от ряда транзакционных затрат.

В каждой социальной системе (сообществе людей) – нации, государстве или в человеческой цивилизации существуют разнообразные социальные издержки при обмене информацией, товарами и услугами, военной и дипломатической помощью. Например, в каждом государстве действует уголовное и административное законодательство, препятствующее передачи заведомо ложной информации в полиции или суде при расследовании правонарушений, наказывающее за фальсификацию товаров, подделку торговых марок, за нарушение соглашений и т.д. Главная задача законодательства – понизить уровень социальных издержек в самых различных видах человеческих взаимоотношений, повысить доверие и предсказуемость, тем самым расширить и интенсифицировать человеческое общение на благо каждого. Однако законы не всесильны, а их поле деятельности ограничено. По этой причине в любом сообществе вырабатывается некая система неписаных правил – система морали, которая карает лжецов и коррупционеров, обязывает платить налоги, служить в армии и прочее. Причем подчинятся ей необходимо, чтобы избежать порицания и осуждения, даже в тех случаях, когда нарушивший ее правила человек содействовал общественной пользе, что часто встречается в странах со слаборазвитой нравственной организацией (г-н Херманн в 2008 году назвал это явление антисоциальным наказанием). Почему так происходит? Из-за того, что вследствие низкого развития социального интеллекта общество не понимает своей пользы, оно рассматривает такие поступки как потенциально опасные для его благополучия и нравственного здоровья.

В свою очередь, международные отношения лишь в самой незначительной степени регулируются мировым законодательством – уставом ООН, международным арбитражем и т.д. Да и сами эти нормы далеко не всегда действуют на деле: зачастую попросту нет механизмов наказания и принуждения, способным сообщить им силу и внушить страх потенциальным нарушителям. Соответственно, здесь, казалось бы, должна выйти на сцену международная моральная система, обеспечивающая порядок, мир и безопасность для всех, и в особенности малых, стран. Но складывание такой системы крайне затруднено тем обстоятельством, что населяющие планету народы имеют самые различные уровни социального интеллекта и, следовательно, определяемые им моральные системы. Такое положение вещей, как известно, приводит к тому, что крупные страны ведут себя как бандиты, а малые – как проститутки.

В то же самое время непрерывно возрастает потребность в интенсификации международного обмена практически по всему спектру человеческой деятельности (процесс глобализации). Развитие производительных сил требует развития и расширения системы международного разделения труда, когда даже протяженные, густонаселенные и обладающие ресурсной базой страны уже не в состоянии эффективно производить множество видов необходимых им экономических благ. Между тем издержки международных социальных трансакций, число которых растет в геометрической прогрессии, невозможно устранить посредством объединения стран, в отличие от экономической сферы, где можно действуя путем слияний и поглощений создавать вертикально-интегрированные компании, устраняя транзакционные затраты. Конечно, отчасти проблема социальных издержек устраняется посредством создания региональных союзов – в Европе, Латинской Америке, на постсоветском пространстве. Такие союзы регламентируют различные виды социальных взаимоотношений между входящими в них странами – от военной помощи до туризма и культурного обмена. Однако проблема заключается в том, что такие объединения, как правило, охватывают страны, располагающиеся на одном континенте или граничащие друг с другом, и которые имеют во многих аспектах сходные моральные системы. В отсутствие же сходства последних, союзы, в лучшем случае, регулировали бы либо исключительно экономический обмен, либо были бы непрочны и недолговечны ввиду внутренних раздоров, зависти и обид.

Развитые страны запада и их межгосударственные объединения пытаются снизить социальные издержки, неизбежно возрастающие по мере дифференциации нравственных систем. Они убеждают или угрожают санкциями странам, которые отклоняются от принятых у них социальных норм, – в которых фальсифицируются результаты выборов, оказывается давление на независимую прессу и оппозицию, применяется смертная казнь, а тюремное заключение сродни долгой и мучительной пытке. И хотя многие страны под давлением обстоятельств вынуждаются, часто по видимости, следовать подобным рекомендациям, это, несомненно, в подавляющем большинстве случаев неспособно изменить, определяемую местным уровнем социального интеллекта, действующую систему морали, способствуя только распространению лжи и лицемерия.

Следует понимать, что различия социального интеллекта и моральных систем множества населяющих землю народов неустранимы. Собственно эти различия и обусловленная ими борьба и определяют историю человечества, лежат в основе исторического процесса. Я глубоко убежден, что цивилизационный подход к истории человечества, которого придерживались Данилевский, Шпенглер, Тойнби, Хантингтон и другие, в корне неверен. В сущности, он основан на поверхностных эмпирических наблюдениях, абсолютно не раскрывающих смысл и цели исторического процесса. Считается, что в основе объединения и тесного общения группы наций (цивилизации) лежат разные причины, но, прежде всего – общность религии, языковая и этническая близость, сходство политических систем. Действительно, на первый взгляд, кажется, что именно общность подобных признаков, как правило, наблюдается в каждой отдельной цивилизации и именно они являются истинными причинами (источниками) формирования всех цивилизаций. Однако, это не так; истинным источником является сходство уровней социального интеллекта и моральных систем, позволяющие группе стран или наций вести между собой, по причине более низких социальных издержек, более интенсифицированные и углубленные взаимоотношения, чем со странами входящими в иные цивилизации.

Именно вследствие исторически сложившейся общности нравственных систем и национальных менталитетов и определяемого этими причинами тесного общения соседние народы обладают языковым и культурным сходством, принимают одну и ту же веру, а их политические системы часто так похожи друг на друга. Указанные авторы и многие другие не понимали основания исторического процесса, не видели последовательность социальных событий и путали причины со следствиями. Отсюда и путаница в головах вроде того, что религия или ее догматы способны определять менталитет нации, ее культурное и экономическое развитие.

Только развитостью моральных систем немецкой и японской наций можно объяснить, почему Германия и Япония были обречены стать и, в конечном счете, стали частью Запада, а Россия или Китай никогда не станут таковыми. Германия из-за своей имперской политики, амбиций и некомпетентности своих лидеров первую половину 20-го столетия дистанцировалась от западных демократических идей, уже господствующих к началу века в Англии, Франции и других странах. Она пыталась жить прошлым и как только немцы избавились от собственных комплексов и предубеждений, Германия легко вошла в коалицию демократий, ибо ментально всегда была важнейшей частью западного мира. В сущности тот же путь и ту же историческую катастрофу пришлось пережить и Японии в 20-ом веке. Но ее вхождение в западный мир и принятие его политического устройства долго времени препятствовали искусственная изоляция, территориальная удаленность от Европы, расовые и религиозные предрассудки. Однако даже эти важнейшие для каждой культуры факторы не смогли воспрепятствовать теснейшей политической, экономической и военной интеграции Японии с западным миром, неотъемлемой частью которого сегодня является эта страна.

Широко известна статья Френсиса Фукуямы “Конец истории?”, опубликованная в журнале “National interest” (1989) и его книга “Конец истории и последний человек” (1992). В них автор утверждает, что за распадом советской системы последует повсеместное распространение либеральных демократий, и человечество неизбежно придет к конечной точке социального развития, к концу истории. Вкратце цепь его размышлений такова: вслед за Гегелем он заявляет, человек отличается от остальных животных тем, что помимо материальных благ для него важно мнение окружающих, их уважение. Далее, страсть к признанию и престижу приводит к крови, подавлению и подчинению одних людей другими, вследствие чего появляются два класса – господ и рабов. И только появление демократических стран позволяет преодолеть эту проблему, ибо в либеральной политической системе люди стремятся только к равенству.

Я думаю, что концепция конца истории Фукуямы возможно проста и эффектна, но она скорее более походит на философскую систему, нежели на научную теорию в собственном смысле (кстати, то же самое касается концепции смены общественно-экономических формаций Маркса). Для меня очевидно, что для конца истории необходимы два условия: во-первых, социальные интеллекты всех существующих наций должны быть идентичны; во-вторых, материальный прогресс, всякое экономическое развитие должны полностью остановиться. Но различие уровней социального интеллекта разных наций неустранимо, соответственно неизбежна борьба наций имеющих отличные моральные системы. Но даже если бы уровни интеллекта всех наций были полностью идентичны они, несомненно, имели бы несколько различный уровень материального благосостояния, по причине различия климата или природных ресурсов, что также, правда, в гораздо меньшей степени, но способствовало дифференциации нравственных систем. Поэтому не следует уделять чрезмерное внимание поверхностным явлениям вроде способа производства и производственным отношениям, у Маркса, или формам правления, у Фукуямы. Необходимо познавать причины наблюдаемых социальных явлений, которые доказывают только одно: исторический процесс не имеет конца – он бесконечен.

И тогда не нужно будет давать задний ход, как это, по сути, сделал Фукуяма в своих последующих работах, вероятно опасаясь, что ожидания пресловутого конца истории могут изрядно затянуться. Я имею в виду его признание того факта, что модернизация, глобализация и демократизация приводят в исламском мире, да и не только в нем, к общественной аномии, то есть распаду местных нравственных систем и моральному вакууму, и как следствие этого к росту экстремизма всех мастей, экономическому торможению, эпидемиям и прочим бедам. А единственным действенным лекарством от всех этих общественных напастей является авторитаризм.

ГЛАВА II

РОССИЯ В МИРОВОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

Из сказанного выше нетрудно догадаться, что странам со слаборазвитыми системами морали, невежественным и агрессивным населением будет легче развивать свои отношения, сотрудничая в самых разных областях. Когда народы говорят на одном и том же языке, которым они прекрасно владеют, им всегда легче договориться, чем с другими странами, разговаривающими на незнакомом, пусть даже и более красивом и совершенном, языке да к тому же являющимися носителями чуждой культуры. Россия всегда осмысленно, а в отдельных случаях и инстинктивно, тянулась к деспотиям и диктаторам – Хусейну, Милошевичу, Каддафи и прочим. А свою роль в мировом политическом процессе в 19-ом столетии видела в противостоянии прогрессивной части Европы, а сегодня всему Западу и, прежде всего, ненавистной русским Америке. Каждая нация не в силах изменить свою ментальность и нравственный порядок: единственное, что ей остается это желать и способствовать распространения в мире близких культур, моральных и политических систем.

Отношение России к западу наиболее полно и точно выражает одна цитата из книги Данилевского “Россия и Европа” (напомню, что он принадлежал к “почвенникам”, самому широкому политическому слою и тогда и сейчас): “В продолжение этой книги мы постоянно проводим мысль, что Европа не только нечто нам чуждое, но даже враждебное, что её интересы не только не могут быть нашими интересами, но в большинстве случаев прямо им противоположны. Если невозможно и вредно устранить себя от европейских дел, то весьма возможно, полезно и даже необходимо смотреть на эти дела всегда и постоянно с нашей особой русской точки зрения, применяя к ним как единственный критерий оценки: какое отношение может иметь то или другое событие, направление умов, та или другая деятельность влиятельных личностей к нашим особенным русско-славянским целям; какое они могут оказать препятствие или содействие им? К безразличным в этом отношении лицам и событиям должны мы оставаться совершенно равнодушными, как будто бы они жили и происходили на луне; тем, которые могут приблизить нас к нашей цели, должны всемерно содействовать и всемерно противиться тем, которые могут служить ей препятствием, не обращая при этом ни малейшего внимания на их безотносительное значение — на то, каковы будут их последствия для самой Европы, для человечества, для свободы, для цивилизации”.

Путин с приходом во власть в начале столетия проводит, пусть и не всегда открыто, традиционную русскую политическую линию. Если сравнить цитату Данилевского с мюнхенской речью Путина в 2007 году, то отличия можно обнаружить только в словах, но не в их смысле. После же волнительных для него выборов президента в марте 2012 года Путин окончательно скинул с себя маску: на одном из первых митингов после своей нечестной победы он, вскинув вверх руку, прокричал националистический лозунг: “Слава России”. Затем на митинге 9 мая Путин обвинил Запад в потворстве распространению фашизма в Европе перед мировой войной. Заявил, что западные демократии долго не хотели объединяться с Советским Союзом против Гитлера (о препятствиях в виде коммунизма, тоталитаризма и массовых сталинских репрессиях он почему-то умолчал). Назвал русских солдат солдатами свободы и закончил словами: “слава победителям и слава России”. Если понять о чем я писал до этого, то становится совершенно очевидным, что Путин – это не продукт КГБ и советской эпохи; сам Путин, Советский Союз и пресловутое КГБ – продукты русской культуры. Его закрытость и недоверие типичны для каждого русского, опасающегося всех и вся не входящих в их ближайший круг, что уж говорить о западном мире и носителях другой культуры, которая в понимании всякого русского – враждебная среда. В сущности, русские остаются теми же агрессивными и невежественными варварами, которыми они были на протяжении длинной вереницы веков. Поневоле приходит на ум Чаадаев и его мнение, что русские представляют особую нацию, которую развитие и улучшение нравов обходят стороной.

Существует старинная польская поговорка: “русский или у твоих ног или на твоем горле” (которой, к своему несчастью, не знал г-н Макфол). Она несет в себе глубинный смысл, социальное знание, полученное в результате вынужденного общения с этой нацией в течение нескольких столетий. Русским непонятна идея равенства или партнерства; они признают либо подчинение, либо господство. Поэтому они никогда не станут частью Запада, ибо стать его частью, можно только будучи равным, как другие – это правило, аксиома. Временная коалиция – возможна, а частью – никогда.

После распада советской империи Россия перестала быть одним из основных мировых геополитических центров; однако она осталась, в первую очередь благодаря богатству природных ресурсов, сильным региональным игроком. А сырьевой бум последнего десятилетия развязал русским язык и руки, которые они не преминули пустить вход; в особенности, в отношениях с малыми государствами по западному и южному периметру российской границы – прибалтийскими республиками и, прежде всего, Украиной и Грузией, о чем, несомненно, необходимо рассказать более подробно.

В последние годы эстонцы не раз подвергались нападкам русских. Причиной агрессивных действий России послужил перенос городскими властями Таллинна памятника русским солдатам, который перенесли из центра города на военное кладбище неподалеку. Мало того, что русские не хотят признавать факт пятидесятилетней оккупации этой небольшой нации, так они еще и начинают оскорблять местное население, когда последнее не желает называть оккупантов своими освободителями и стремится перенести насильно воздвигнутые чужаками на их родной земле памятники со всеми почестями и человеческим уважением к павшим солдатам в более подходящие для них места. Попутно обвиняя униженных и ни в чем не повинных людей в фашизме и переписывании истории придуманной советской пропагандой, организуя преследование и травлю эстонского посла в Москве и т.д. В общем, действуя в полном соответствии с доктриной Данилевского и путинским мировоззрением. В свою очередь, отношения с Латвией у России не намного лучше, чем с Эстонией: там так же не склонны называть оккупантов освободителями, что приводит русских в бешенство, как и моральная поддержка местными властями цветных революций на постсоветском пространстве, одобрение интеграции Украины и Грузии в НАТО и т.д.

Однажды в годы своего фиктивного президентства Медведев заявил: “Как только я собираюсь посетить эти страны, они тут же выдумывают какую-нибудь гадость, и приходится снова откладывать визит”. Я совершенно не отрицаю того, что прибалтийские народы испытывают неприязнь к русским и здесь дело далеко не только в интерпретации исторических фактов и причиненных обидах, проблема гораздо сложнее. Я уверен, если бы Эстонию или Латвию оккупировала не Россия, а фашистская Германия на пятьдесят или даже сто лет, осуществляя при этом геноцид местного населения, удушая его в газовых камерах, то после падения преступного режима отношения между оккупантами и их жертвами восстановились бы намного быстрее. Дело в том, что когда вас оккупирует чужой и варварский народ, то вы чувствуете себя вдвойне униженным и оскорбленным. Так уж устроен человек, что от близких по крови и духу людей он готов стерпеть в тысячу раз большую несправедливость, нежели от призираемого и постороннего человека. Различным по менталитету и темпераменту людям и нациям лучше жить порознь, на некотором удалении друг от друга, но, к сожалению, народы соседей не выбирают. Конечно, подобное соседство нервирует малочисленные прибалтийские народы, впрочем, как и поучения со стороны некоторых крупных европейских держав, заинтересованных в русских нефти и газе, которые иногда пытаются объяснить тем же эстонцам, что русские вовсе не так плохи, как они о них думают. На что президент Эстонии г-н Ильверс однажды резонно заметил: “Неправильно, когда те, кто плохо знает русских, говорят нам, которые хорошо их знают, что такое Россия и русские”.

В отношении Белоруссии Россия действует иначе. Как известно, в середине 90-х годов власть в этой бывшей советской республики захватил бесноватый, нервный и интеллектуально ограниченный диктатор Александр Лукашенко. Как и всякий диктатор, он объясняет своему народу, что кругом враги и спасение для страны только в его мудром руководстве. Мне вспоминается, как однажды, году в 2004, один из лидеров российской демократической оппозиции г-н Немцов радостно заявлял, что путинская власть гораздо мягче и человечней, чем сформированный к тому времени в Белоруссии репрессивный режим. Однако это было до появления концепции суверенной демократии; сегодня трудно найти много отличий между авторитарной властью и мировосприятием обоих правителей. Единственное отличие в том, что Западу и в особенности Европейскому Союзу, сильно зависящему от российских энергоносителей, не с руки бороться с Путиным, Лукашенко же во всех отношениях более подходящая кандидатура для распространения принципов демократии.

Тамошний диктатор вообще на удивление наглый и бессовестный тип. Так совсем недавно в ответ на очередную порцию санкций от Евросоюза, а именно запрет на въезд друзей диктатора и его чиновников, он заявил, что запретит выезд из Белоруссии оппозиционным лидерам: для назидательного примера из минского аэропорта не выпустили уже купившего себе билеты бывшего президента страны г-н Шушкевича. Нужно отметить, захват заложников это лишь небольшая часть его политического арсенала, в котором много других инструментов вплоть до прямых оскорблений, позорящих честь белорусского народа: совсем недавно, намекая на министра иностранных дел Германии, Лукашенко заявил: “Лучше быть диктатором, чем геем”. Суть российской политики в отношении Белоруссии – используя раз за разом совершаемые экономические промахи Лукашенко, завладеть ключевыми предприятиями и отраслями страны: газораспределительной системой, нефтеперерабатывающими активами, калийной индустрией, лишить того финансовых ресурсов и тем самым поставить его в полную зависимость от Москвы.

Но самая главная геополитическая цель Кремля – это Украина. Как-то раз г-н Бжезинский, американский политолог и крупный специалист по России, заявил, что Россия может быть мировой державой только тогда, когда в ее составе есть Украина. Действительно, эта пятидесяти миллионная нация была важнейшей частью всех прежних русских империй. Основная борьба за Украину, больше походившая на драму со счастливым концом, развернулась в самом конце 2004 года в ходе местных президентских выборов. В предшествующие годы история как бы готовилась к ней: в России уже начался конституционный переворот, превративший ее из федерации в централизованное и авторитарное государство, а на Украине росло недовольство ленивым, хитрым и коррумпированным президентом Кучмой. Последний вынужденно уходя из власти после двух президентских сроков – больше не позволял основной закон – решил передать власть пророссийски настроенному премьер-министру г-н Януковичу, призванному обеспечить гарантии собственности членам семьи и ближайшего окружения Кучмы, обогатившимся за время его президентства. Нужно заметить, что г-н Янукович имел к тому времени две судимости по уголовным преступлениям и вследствие этого прекрасно подходил для разного рода темных дел и неофициальных поручений. Перед началом предвыборной кампании Кремль направил на Украину нескольких российских политтехнологов, в частности уже упоминаемого мною г-н Павловского, для подготовки победы Януковича. Основные украинские телеканалы тогда находились под контролем партии власти и освещали политические события либо нейтрально, либо в нужном ракурсе.

Поначалу все шло по запланированному сценарию: Украину посетил ласково улыбающийся Путин, Кучма делал вид, что все в руках господа и народа, а Янукович играл роль сурового, немного строгого, но справедливого и деятельного политика, всеми силами заботящегося о государственном благе. Между основными кандидатами были проведены дебаты, в ходе которых они высказали свои намерения. Вслед за тем внезапно, как гром среди ясного неба, незадолго до начала голосования пришла весть об отравлении главного оппозиционного кандидата Виктора Ющенко; его пришлось госпитализировать, а затем отправить на лечение в Австрию. Тут стоит заметить, что несколькими годами позже в центре Лондона неизвестными был отравлен радиоактивным полонием политический оппонент Путина г-н Литвиненко. Начались пересуды, появились подозрения, страсти накалялись. Сам Ющенко, постоянно испытывая нестерпимую боль и прикованный к капельнице, вернувшись на Украину, уже не мог продолжать президентскую гонку в нормальном режиме. Но что было хуже всего и самым ужасным, так это то, что отравление и последовавшая за ним болезнь самым печальным и трагичным образом отразились на его лице – оно потемнело, покрылось прыщами, язвами и шрамами, точно его облили серной кислотой.

Настал день голосования; сразу после выборов начался подсчет голосов, по результатам которого с небольшим перевесом побеждал Янукович. Оппозиция заявила о массовых фальсификациях и махинациях при подсчете и потребовала перевыборов. В центр Киева из западных и центральных регионов страны стали стекаться люди, в основном молодежь и патриотически-настроенные граждане, которые не желали, чтобы на Украине хозяйничала Москва, и верили в европейское будущее своей родины. Они организовали палаточный лагерь на площади независимости в самом сердце столицы, поставили сцену, где могли бы выступать их лидеры и сообщать последние новости; никто не расходился, киевляне в большинстве своем поддерживали оппозицию, новые люди из провинции все прибывали и прибывали. Превозмогая боль на сцену поднялся Виктор Ющенко: на лицо ему наложили грим, который, впрочем, не смог скрыть ужасные следы тяжелой болезни, а на выступления врачи отвели только двадцать минут, спустя которые он снова должен был лечь под успокаивающую страшную боль капельницу. Его выступление придало собравшимся новые силы и непоколебимую твердость. Сторонники Януковича, озабоченные создавшимся положением, также начали спешно организовывать свой палаточный лагерь в парке напротив здания кабинета министров в противовес оппозиционному. На митинги и в лагерь свозили людей с восточных и южных областей страны, расположенных около России и населенных преимущественно русскоязычным населением.

Так и стояли два лагеря друг против друга в холод, снег и дождь, ожидая решения верховного суда Украины. Один из них был окрашен в оранжевые тона возглавляемой Ющенко партии “Наша Украина”, другой – в бело-голубые цвета руководимой Януковичем партии регионов. И люди и атмосфера в них также были различны. В первом жила молодежь, там непринужденно улыбались и радовались жизни, целовались, держали друг друга за руки, думали о будущем страны; во втором, отправленные зачастую по принуждению или приехавшие за обещанными командировочными, льготами и премиями, движимые ненавистью к сторонникам Ющенко люди, ожидая приказов вождей, угрожали, распивали водку и матерились. Благодаря первому у Украины появлялось будущее – зарождались семьи и дети, навсегда менялось сознание людей, почувствовавших, облегчающий душу и придающий уверенности и сил, вкус свободы. По причине другого Украина могла надолго застыть в состоянии нравственного и политического упадка. В одном радостно кипела многолюдная жизнь, из другого, малочисленного, доносился бессмысленный и угрюмый звон пустых бутылок.

В Украину начали пребывать иностранные посредники из Евросоюза, Литвы, Польши и России на словах с целью примирить митингующих и их лидеров, а на самом деле протащить понравившегося кандидата в президенты. Янукович, возможно, чтобы оказать давление на суд или остановить разраставшуюся день ото дня революцию, вознамерился привести на нескольких поездах шахтеров-погромщиков, способных запугать оппозиционеров и их лидеров. И так бы и сделал, если бы не президент соседней Польши Александр Квасьневский, который позвонил лидеру партии регионов и, угрожая немедленно покинуть Киев и обвинить в возможных будущих беспорядках Януковича, заставил того отказаться от своего крайне опасного намерения. Тем временем, в особенности после решения верховного суда, настроения в обществе резко сместились в пользу Ющенко и что не менее важно многие телеканалы, уже практически открыто, стали поддерживать его. В итоге, как и следовало ожидать, Ющенко одержал убедительную победу при повторном голосовании. А г-н Павловскому пришлось надеть для безопасности себе на шею оранжевый шарф, в точности похожий на тот, что висел на шеях Виктора Ющенко и его сторонников, и в котором он теперь разгуливал по всему Киеву – “матери городов русских”, притворно изображая якобы получаемое при этом удовольствие.

Постепенно дела со здоровьем пошли у Ющенко на поправку, и оно почти не мешало ему исполнять обязанности президента. Само по себе президентство выдалось весьма сложным и противоречивым, а в чем-то и неудачным. Правда, во многом виной тому его коллега по оранжевой революции г-жа Тимошенко, которой пришлось отдать премьерское кресло, и которая всегда была склонна к самому бессовестному популизму, отличалась безнравственностью и полной неспособностью вести дела, чем бы она ни занималась. Но главный итог революции – это то, что Украина осознала себя европейской страной, окончательно и бесповоротно взяла курс на сближение с Европой, и даже пришедший через несколько лет к власти Янукович теперь вынужден считаться с этим историческим фактом. Для меня несомненно, что Виктор Ющенко стоит в одном ряду с такими уважаемыми людьми, как Гавел и Валенса. Быть может, он заслуживает даже еще большего уважения за свою любовь к родине, твердость, честность и принципиальность, которыми он по праву может гордиться, за мужество и отвагу, которые он проявил неспокойной и полной драматизма осенью 2004 года.

Сегодня Путин не оставляет попыток затащить Украину в Единое экономическое пространство. Применительно к Украине, он говорит следующее: “Мы уже посчитали: по нашим экспертным оценкам, присоединение Украины к Таможенному союзу даст совокупный эффект где-то в районе 9 млрд. долларов в год. Украина хочет брать кредит в МВФ — 13 млрд. на 10 лет. Но это ж кредит — его отдавать надо. Хоть и с маленькими, но с процентами. А здесь в год — 9 млрд. без всяких процентов! Кроме всего прочего, это даст возможность нам выстраивать в отдельных отраслях ситуацию более высокой совместной конкурентоспособности на мировых рынках. И там много других позитивных составляющих”. Конечно, Владимир Путин может выставлять себя в качестве не в меру назойливого рекламного агента, на это он имеет полное право, но я не думаю, что это выльется какой-либо определенный и самое главное долговечный результат. Дело в том, что судьбы мира и история вершатся далеко не всегда миллиардами долларов или кубометров газа. Люди и народы хотят иметь будущее, стремятся чувствовать человеческое достоинство, желают счастья, мира и безопасной жизни своим детям и своему народу; и они далеко не склонны торговать ими или отказываться от своих ценностей и убеждений, - что Путин, фактически, требует от населения западных и центральных областей Украины, - в угоду сиюминутной выгоде.

Люди на западе и в центре страны, да и на юге и востоке Украины ежеминутно ощущают негативное воздействие России, ее правительства (включая церковь) и русской культуры. Вот некоторые примеры приводимые украинскими изданиями. “В Севастополе настоятель храма Святителя Филиппа УПЦ МП (подчиняется русской православной церкви) протоиерей Вячеслав Костенко недавно заявил, что прихожане должны уважать генералиссимуса Иосифа Сталина. Потому что тот «с отличием закончил духовное училище и учился в семинарии, так что имел правильное понятие о духовности»”.

“Протоиерей Одесской епархии УПЦ МП Георгий Городенцев недавно заявил, что критиковать Сталина и его деятельность значит «хулить Духа Святого, хула на которого не простится ни в сем веке, ни в будущем». Он уверен, что русский народ уважает Сталина, потому как «что-то очень важное и ценное связано с деятельностью Иосифа Виссарионовича, что-то такое, что не может определить современная историческая наука». То, что именно благодаря Сталину значительная часть народа забыла заповедь «Не убий», похоже, не особо беспокоит кандидата богословия, преподавателя духовной семинарии, редактора религиозной газеты и члена богословско-канонической комиссии при Священном синоде УПЦ МП. Сегодня во время некоторых «крестных ходов» МП люди с перекошенными от злобы лицами несут портреты Сталина”.

“Кстати, как свидетельствует украинское МВД, например, за 2011 год преступность в русскоязычном Крыму была самой высокой по стране (1898 преступлений на 100 тысяч населения, против 422 в наименее криминогенной западно-украинской Ивано-Франковской области, то есть почти в пять раз больше). Первая пятерка наиболее криминогенных регионов, по данным МВД, уже много лет выглядит следующим образом: Крым, Запорожская, Днепропетровская, Луганская, Донецкая области, иными словами весь русскоговорящий восток и юг Украины”.

О политики России в отношении раздираемой национальными конфликтами Грузии я уже сказал достаточно. Здесь, пожалуй, можно отметить только то, что мне неизвестны случаи, когда какое-либо, кроме России, государство, чьи солдаты по мандату ООН выполняли миротворческую миссию, признавая на словах суверенитет и целостность, терзаемой внутренними распрями страны, раздавало одной из сторон свои паспорта. А после вновь разгоревшегося во многом из-за таких провокационных действий военного конфликта, разместила бы на спорных территориях свои военные базы. Тут на ум приходит мысль: а нужны ли миру такие псевдомиротворцы?

КНИГА XIV

РОССИЯ И МИР (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Концепция поликультурного государства г-н Путина. – Ее отличия от модели национального государства. – Критика внешнеполитического курса Путина г-на Кургиняна. – Призраки развала России. – Взгляды г-н Пастухова. – Сторонники политики “перезагрузки” и приверженцы “жесткой линии”. – Ошибки западных журналистов и политологов. – Страх сближения Москвы и Пекина. – Историко-политические взгляды г-н Глюксмана. – Итоги противостояния.

ГЛАВА I

РОССИЯ И ЗАПАД

В заключение книги и всего сочинения будет уместно еще раз, более подробно, остановиться на роли России в мировом историческом процессе и причинах ее противостояния с западным миром. Я приведу многочисленные мнения российских и западных политиков, политологов и социальных философов на эту тему и постараюсь дать им собственную оценку. В завершении же постараюсь предсказать будущее России.

Г-н Путин перед президентскими выборами 2012 года в одной из своих статей сформулировал собственное историческое мировоззрение и модель Российского государства. По его мнению, Россия – это поликультурная цивилизация, где объединяющим началом служит русский язык и русская культура. Чтобы поликультурная цивилизация оказалась жизнеспособной и долговечной государство должно проводить специальную политику в сфере культуры и образования, которая должна воспитывать все население в едином духе русских ценностей, ибо историческая миссия русского народа – сцеплять своей культурой указанную поликультурную цивилизацию. Соответственно, российская модель существенно отличается от господствующей в мире модели национального государства. При этом Путин заявляет, что модель национального государства якобы не может решить многочисленные встающие перед странами проблемы и вызовы.

В свою очередь, ранее упоминаемый мною политолог Сергей Кургинян недавно дал очень любопытное интервью в котором поведал о мировоззрении Путина, России и ее взаимоотношениях с Западом (Лента. ру, от 23.03.2012). По поводу внешнеполитического курса России при президенте Путине он говорит следующее: “ Вся стратегия Путина заключается в том, что он колеблется между уступками и огрызаниями, уступками и огрызаниями. Если он прекратит огрызаться - его съедят, если он прекратит уступать - его тоже съедят. Когда ты входишь в некий дом, ты должен, с одной стороны, отстаивать свое право на хорошую квартиру, с другой - принимать правила этого дома. В рамках своей концепции, он делает то единственное, что может делать. А я считаю, что России в этом доме места нет, что ее все равно уничтожат. Концепция Путина неправильная, и у России никакой возможности уцелеть в ее пределах нет”.

Он убежден, что России необходимо изменить сегодняшнюю концепцию национально-буржуазного суверенитета на глобальный альтернативный суверенитет, которым обладал Советский Союз. Кургинян признает, что это потребует колоссальных затрат, может привести к гибели огромного количества людей, но иначе, по его мнению, страна просто исчезнет в скором времени. По поводу современной российской политической системы, нравов и протестных митингов последнего времени говорит так: “ В существующей социальной структуре общества любой политический плюрализм, сколько бы партий ни было, ничего не изменит. Это будет сто банд. Суды, не зависимые от власти, станут зависимыми от местных мафий, потому что у нас криминально-буржуазный класс у власти и криминально-буржуазное общество. Это общество с помощью демократических усовершенствований не исправишь, и все это понимают. Поэтому эти лозунги кажутся безумно убедительными, но они абсолютно идиотские, беспомощные, лишенные какой-либо политической воли”. Спасение от политических распрей и криминально-буржуазного типа народного хозяйства он видит в возвращении плановой экономики: “Нужно национализировать базовые отрасли, связанные с экономическими приобретениями от экспорта сырья, нужно построить государственную жизнь вокруг этих отраслей, связанных с образованием, культурой, здравоохранением и всем прочим, и нужно отпустить налоги для всех остальных”.

Конечно, весьма необычно слышать из уст президента, раздираемой внутренними распрями, национальными и религиозными мятежами страны, что господствующая в мире концепция национального государства недееспособна и не позволяет решить многочисленные проблемы. Что на смену ей должны придти поликультурные государства, вроде России, в которых будет доминирующие нации, сцепляющие своей культурой и своим языком, естественно, за счет культур всех прочих, огромные территории и людские массы. Вообще, нужно заметить, русские власти всегда отличались циничным производством самых нелепых и наносящих вред культурному развитию и общественному прогрессу теорий и концепций в собственных политических целях. А для их претворения в жизнь само собой необходимо проводить специальную государственную политику в области культуры и образования, промывая населению мозги; в этом нет ничего нового. Что же касается модели национального государства, то она, бесспорно, показала свою состоятельность и востребованность. За последнее столетие количество суверенных государств значительно выросло, и не побоюсь заявить, этот процесс далеко не окончен, что, по-видимому, сильно нервирует русского диктатора.

По мере роста материального благосостояния многих беднейших наций, у них усиливается потребность в развитии собственной культуры, языка и искусства. В этом процессе огромную положительную роль играет всемирная торговая организация и концепции свободы торговли, которой мы обязаны Кене, Юму, Тюрго, Смиту и Рикардо, Бастиа и Мизесу и другим великим экономистам. Ибо в условиях развития производительных сил и вызванного этой причиной потребности в усилении международной производственной кооперации протекционизм способен привести лишь к созданию или расширению империй, порабощению многих народов и кровавым войнам, вскрывающим возведенные торговые барьеры посредством захвата стран. Развитие отдельных культур, создающих уникальные произведения литературы, музыки и прочих искусств, обогащают другие культуры; это и есть поликультурная цивилизация, принципиально отличающаяся от поликультурных империй прошлых веков, так любимых Путиным. На мой взгляд, мужественность и сила правителя заключаются не в мускулах, способности оскорбить, подавить и уничтожить политических конкурентов, а в способности идти в ногу со временем, смотреть правде в глаза и принимать ее, а не прикрывать свою имперско-националистические страсть заведомой ложью, грудой красивых слов и выдуманных терминов.

Кургинян же, как и Путин, прекрасно понимает, что Россия сегодня представляет собой, в сущности, империю, населенную разными этнокультурами и исповедующими разную веру, которая во многих частях России играет более значительную роль в политической и общественной жизни, нежели сегодня в цивилизованном мире. Он также осознает непрекращающийся процесс выделения новых независимых государств, угрожающий нестабильностью и распадом страны, а также ее политическую слабость по сравнению с западным миром. Поэтому он изо всех сил старается выдумать некий альтернативный и противостоящий западному миру с его капитализмом, правами наций и человека проект. А так как придумать оригинальную, современную и привлекательную, способную захватить умы людей по всему земному шару, социальную теорию он и его друзья-националисты не в силах (русские могут только перенимать западные теории), то единственное, что ему остается это хвататься за отвергнутую историей коммунистическую идею. Чтобы за ее идеологическим фасадом сохранить или расширить русскую империю, установив при этом политическую деспотию, единственно способную искоренить или, по меньшей мере, ограничить, присущие русскому менталитету, преступность и коррупцию.

Распад империй и увеличение численности государств – необратимый исторический процесс, который невозможно обратить вспять никакой политической демагогией: выбранная идеологии и действующая форма правления могу только незначительно корректировать последовательность и время событий, но не способны отменить их. Деспотия, которую готовы навязать Кургинян, Дугин, Проханов и другие может отсрочить отделение национальных республик входящих сегодня в состав России; однако, чем дольше строить искусственную плотину против русла реки истории, тем сильнее и масштабнее будет последующее наводнение, тем большее число республик разом и с более ожесточенным сердцем покинут империю. Авторитарная же власть в лице Путина или любого другого способна воздвигнуть лишь временную и недолговечную плотину, прорыв которой неизбежен, но которую некоторое время можно затыкать и латать пока не кончатся силы и пока население, уставшее от непосильных трудов, гнета расходов и бессмысленных жертв, не заявит свой протест.

Сейчас я коротко изложу взгляды на русскую культуру и историю взаимоотношений России и Запада г-н Пастухова, российского политолога и юриста, изложенные в изданной в 2007 году в соавторстве с Кончаловским книге. В ней Пастухов говорит, буржуазный образ жизни – это не роскошная и дорогая жизнь, а ценности и культура; русская олигархия же не обладает буржуазным духом – она просто присосалась к государству. Что русские в Советском Союзе воспринимали свободу, как возможность покупать качественные западные вещи, отчего и поддержали перестройку. Что в России демократии нет и не нужно создавать такую видимость, а Путину нужно идти на третий срок. О взаимоотношениях России и Украины говорит, что не только жители западной Украины, которые имеют европейские ценности и лояльность которых Кремлю не купить деньгами, но и жители восточных областей этой страны вовлечены в процесс создания независимого европейского государства, поэтому нужно отказаться от несуществующего славянского братства.

О взаимоотношениях России и Запада говорит следующее: холодная война не закончилась с крахом коммунизма, и до и после краха светской империи борьба всегда шла на основе разной истории и ценностей. Это столкновение цивилизаций; поэтому, когда американские философы, он имеет в виду Фукуяму, говорят, что прошло противостояние идеологий, и ей пришла на смену борьба цивилизаций, то это ошибка: борьба разных культур за духовное, политическое и экономическое влияние никогда не прекращалась. Запад, увлекшись борьбой с коммунизмом, забыл это и поверил в то, что Россия может принять его политические ценности, а теперь эти ожидания болезненно рушатся. Западу надо признать, что Россия другая и не вмешиваться в ее дела; России же нужно заявить, что она другая. Утверждает, что русским неприятен европейский рационализм: они любят западное благосостояние, но призирают его менталитет. Говорит, что русское государство смотрит на граждан как на потенциальных преступников – презумпция виновности, отсюда везде нужен паспорт и справки. Думает, что Запад не хочет расстаться со своими иллюзиями в отношении демократии в России и поэтому олицетворяет Путина, как человека единственно виноватого в росте авторитаризма. Говорит, что русская интеллигенция (элита) всегда была готова идти на компромиссы с властью и крупным капиталом, что она продажна и безнравственна. Общественные организации в лице их лидеров преследуют свои интересы и не являются представителями общества, власть часто их считает своим политическим инструментом и ресурсом.

Я согласен с Пастуховым в части его описания русской ментальности. Действительно, русские поддержали перестройку, Горбачева и Ельцина, думая, что демократия западного типа обогатит их, а также из зависти нищего населения к привилегиям и роскошной жизни кремлевских чиновников. Сами же демократические ценности им были совершенно чужды и безразличны – оттого и по сей день вся страна от Камчатки до Калининграда усеяна памятниками Ленину, названными его именем улицами и площадями. Что русский менталитет не приспособлен к занятиям торговлей, производством, банковской деятельностью или указанием услуг – это давно и широко известный факт. Например, до Октябрьской революции в ряде губерний торговлю хлебом держали евреи и после очередной волны погромов, когда за торговлю принимались русские, цены неизменно взлетали вверх и опускались обратно только по возращению изгнанных. Поэтому сколько бы президент Медведев не продвигал и пропагандировал инновации и развитие высокотехнологичных отраслей, выстраивая для этого целые города, результаты будут несопоставимы с затратами. Это скорее политический рекламный ход, способный показать миру и россиянам благожелательность и современность нынешних властей, нежели бизнес в строгом смысле слова. Страсть к инновациям и развитию должны корениться в духе нации, и совершенно бессмысленно развивать способности, которые хочется иметь, но которых никогда не было, нет и теперь. Презрение русскими западного образа жизни и рационализма, обращение с государственных служб с местным населением как с потенциальными преступниками, которыми они в действительности по характеру и наклонностям и являются, продажность русской элиты и контроль Кремлем общественных организаций также невозможно отрицать.

С другой стороны, я не согласен с ним в части принципов исторического процесса и политики Запада в отношении России. Во-первых, исторической процесс ему представляется в виде беспрерывной, иногда утихающей, чтобы затем вновь разгореться с еще большей силой, борьбы цивилизаций за духовное, политическое и экономическое влияние. Как я уже показал, страны объединяются на основе сходных уровней развития социального интеллекта и нравственных порядков, а не в результате расовых и религиозных предрассудков или родства властных систем, которые обыкновенно вкладывают в основу исторического процесса сторонники теории цивилизаций, и которые на самом деле только создают волны и мелкую зыбь на его поверхности, не меняя направление и скорость его течения. Целью же объединений является потребность, навязав странам с иными культурами и менталитетами собственные нравственные устои, снизить издержки социальных трансакций между странами в области политики, безопасности и экономики, а также увеличить их число.

Во-вторых, заявление, что России нужно признать свою непричастность западной культуре, а Западу признать, что она другая и прекратить вмешиваться в ее дела нельзя принять всерьез. Это мнение кабинетного ученого в очках; по всей видимости, г-н Пастухов – своего рода российский аналог американского посла Майкла Макфола. Дело в следующем: несмотря на наличие у русских особой ментальности российское общество далеко не однородно. В нем существуют разные социальные группы и слои; кроме того, сама Россия состоим из множества национальных республик со своей культурой часто значительно разнящейся с русской. Соответственно, распространяя свои ценности и нравственный порядок, запад способствует возвышению и усилению более близких ему социальных групп и этнических сообществ. С другой стороны, рост материального благосостояния способствует трансформации господствующей в обществе нравственной системы, для чего иногда требуется некий толчок или ускоряющий изменения механизм. Помимо этого, Запад, естественно, не может сказать a priori какая из авторитарных стран способна встать на путь демократизации, а какая неспособна пойти по этому пути. Никакие книги и самые тщательные и добросовестные социальные исследования никогда не заменят практический опыт.

В-третьих. Если Запад будет бездействовать в отношении России, то это вовсе не означает, что Россия станет сидеть сложа руки. Она будет поддерживать близкие ей по духу авторитарные режимы и по нравственному порядку народы, в том числе, и в их противостоянии с Западом или его частями. Поэтому отказ от политики в отношении Москвы, в сущности, это отказ от внешней политики вообще, в условиях глобализации и многочисленных опасностей. В связи с этим, говорить, что Запад должен пустить развитие политической и культурной ситуации в России на самотек просто глупо. ГЛАВА II

ЗАПАД И РОССИЯ

В общем-то, западные политики и политологи, специализирующиеся на отношениях с Россией, сегодня разделились на два лагеря. При этом что удивительно, их мнения не только существенно отличаются друг от друга, но их дифференциация последние годы все более возрастает: создается такое впечатления, что Запад просто не понимает, как вести ему дальше с Москвой. Сторонники первого лагеря, представленного демократической партией США, политическими кругами Германии и Франции, стремятся проводить политику “перезагрузки”, сотрудничать с Россией по самому широкому спектру международных проблем. В свою очередь, члены второго лагеря – республиканцы в США, британский политический истеблишмент и ряд восточно-европейских государств, напротив, пытаются блокировать усилия первых и проводить ‘”жесткую линию” в отношении путинского авторитаризма.

Первые в целом считают, что Советского Союза больше нет, необходимо попытаться наладить диалог с Россией, которая, в конечном счете, в один прекрасный день станет частью Запада. Им видится, что сейчас в России формируется гражданское общество из представителей среднего класса, многие их которых были или даже учились на Западе и знакомы с его культурой. Соответственно, этому сторонники такой линии поведения заявляют о необходимости интенсифицировать отношения с Россией, способствовать культурному обмену, туризму, облегчать визовый режим, как можно быстрее принять Москву во Всемирную торговую организацию и некоторые иные. Такая политика сегодня позволяет привлекать Кремль для решения некоторых трудных, но крайне важных для Запада международных проблем – Иранской ядерной программы, Афганской проблемы, позволяет ограничить взаимодействие России и Китая. В конечном же счете, она позволит создать более сильный Запад, чем сегодня. Что интересно, подобной позиции сегодня придерживается, по крайней мере, на словах даже г-н Бжезинский, который всю жизнь боролся с Россией, а не так давно написал предисловие к очередному американскому изданию книги де Кюстина, в котором заявлял о византийской природе российской власти и существенных отличиях русской культуры от западного менталитета.

Сторонники “жесткой линии” же полагают, что Путин мечтает восстановить Российскую империю, используя при этом русскоязычные меньшинства на постсоветском пространстве, раздачу кредитов, концепцию единого экономического пространства и энергетическую дубину в лице Газпрома. Утверждают, что новый договор по СНВ скорее выгоден России, нежели Западу, нужно не торопить с принятием Москвы в ВТО и т.д. Они призывают к ужесточению позиции по соблюдению прав человека, не закрывать глаза на явно антизападное поведение Москвы в совете безопасности ООН, дружбу с диктаторами вроде Лукашенко, Чавеса и Ассада и сомневаются в способности России когда-либо стать неотъемлемой частью западного мира; следовательно, Россию нужно постоянно держать под контролем и подозрением.

Мне кажется, сторонники первого лагеря, и их лидеры не до конца понимают того факта, что сегодня Россия, по сути, является империей и всех связанных с этим последствий. Основная часть население России охвачена имперско-националистическими настроениями, которые рано или поздно столкнуться с очередной волной национально-освободительного движения со стороны части этнических республик. Когда-то Россия захватывала и подчиняла себе эти часто дикие племена и народы, некоторые из которых не имели даже письменности. Однако цивилизаторская миссия России подходит к своему логическому концу. Россия больше ничего не может дать многим народностям ни в культурном, ни в экономическом смысле. Сегодня она препятствует развитию их национальных культур, раскрыться которые в полной мере смогут только в рамках независимого мононационального государства, подхлестываемые соперничеством со всеми прочими государствами мира. Эта борьба, скорее всего, будет не вполне мирной и бескровной и Запад, вероятно, встанет на сторону более слабых и малочисленных наций, что, бесспорно, вызовет новую волну упреков, обвинений и недоверия между Западом и Россией.

Кроме этого, русский иерархический менталитет совершенно не способен успешно действовать по западным правилам политической игры – никто, будучи в здравом уме не примет правила, по которым он заведомо обречен на поражение. Я думаю, что Данилевский был прав, когда говорил, что продолжительный мир для русских губителен, а неспокойные времена возносят Россию. Хотя сегодня русские пытаются проводить современную информационную политику, например, через канал Russia Today, деятельность фонда “Русский мир”, пропагандирующего русскую культуру и призванного объединить разбросанное по всему миру русскоязычное население и использовать этот ресурс во внешнеполитических целях, в чем, собственно, нет ничего преступного. Однако польза от этого будет крайне ограниченной, так как русская пропаганда никогда не отличалась внушающими доверие утонченностью и изяществом, а поэтому, как правило, вызывает неприятие и отторжение. Я думаю, заявление г-н Никонова, что только в русском языке есть слово совесть, а в англо-саксонской практике существует давняя традиция истреблять себе подобных и зачищать земли, а также скрупулезный подсчет, точно на базаре, другого русского пропагандиста, министра культуры г-н Мединского, того, сколько людей было истреблено Иваном Грозным и сколько повешено приблизительно за то же время Генрихом VIII, в ходе которого полученные результаты оцениваются в процентном отношении к общей численности населения, чтобы установить какой из народов более жестокий и кровожадный, у каждого психически здорового человека вызывают только отвращение. Неспособность русских действовать современными методами проявляется повсеместно: от медлительности и неспособности правительства быстро реагировать на изменившую политическую конъюнктуру во время Арабской весны, до неспособности русскоязычного населения отстаивать свои политические и языковые права на постсоветском пространстве. Да и как они могут отстаивать в чужом государстве свои гражданские права, когда так послушно и раболепно подчиняются деспоту в собственном. Я уже здесь не говорю о том, что гости из кавказских республик в самом центре Москвы ни во что не ставят ни русских, ни их традиции и культуру, совершая все, что им заблагорассудится и придет в пьяную голову, думая, что можно легко откупиться от полицейских или чиновников.

Далее, сторонники перезагрузки не могут пояснить, что делать с Путиным. Вот, что по поводу него на страницах National interest говорит американский политолог Ариэль Коэн: “Многолетний опыт наблюдения за деятельностью Путина и его предвыборные статьи позволяют предположить, что его четвертый срок (Медведева он считает фиктивным президентом) будет посвящен в основном круговой обороне, а не реформам. Он любит цитировать слова графа Горчакова, бывшего в 19-ом веке российским министром иностранных дел: «Россия сосредотачивается». Еще одна фраза из той же эпохи, которую часто можно услышать в московских политических кругах, принадлежит царю Александру III: «У России есть два союзника – это армия и флот». Подобные настроения предвещают недружелюбную внешнюю политику, закручивание гаек и непростые времена – причем непростыми они будут не только для оппозиции, но и для российского народа, его лидеров и международных партнеров, включая Вашингтон”.

На мой взгляд, такое положение вещей – в сущности, одностороннее и бесповоротное окончание политики “перезагрузки”, даже если кому-то на Западе и неудобно прямо признаться в этом. Возможно, кто-то из первого лагеря надеется, что россияне сами со временем изменяться, устанут от Путина и свергнут его. Например, Люк Хардинг из Guardian пишет следующее: “Путин отлично понимает, что Россию сейчас сотрясают самые важные процессы со времен перестройки. Их возглавляет образованный городской средний класс, но участвуют в них самые разные люди, уставшие ото лжи, барского снисходительного тона и космического воровства, которые характерны для режима”.

Несомненно, что западные политологи и журналисты склонны преувеличивать силу оппозиционного движения и общественную значимость его лидеров. Если говорить честно: нынешняя русская оппозиция в глазах русских – это такие же маргиналы и изгои, как движение захвати Уолл-стрит в глазах консервативной части населения Америки. Конечно, в это трудно поверить, что некоторые выдающиеся люди страны, писатели, журналисты и музыканты – социальные маргиналы, но это именно так. Из их лидеров, на самом деле, заслуживает упоминание и, возможно, имеет хорошее политическое будущее лишь г-н Навальный. А многие из них приходили на митинги больше из злобности и мстительности своих характеров и корысти, нежели движимые убеждениями, хотя, безусловно, хватало и таких. В свою очередь, речи и требования, произносимые на них, иногда вызывали удивление: так одна журналистка, г-жа Романова, однажды целый митинг требовала от властей освободить ее мужа-уголовника, укравшего посредством изобретенной им сложной и запутанной схемы акции одного предприятия.

Западные журналисты и политологи никак не могут поверить, что русским нравится барский снисходительный тон Путина. За последние годы я разговаривал с множеством самых обыкновенных людей, и все они были высокого мнения о нем: восторгались, как он ловко убрал олигархов и прочих политических конкурентов, подмял прессу и обогатил своих друзей. Если русские обвиняют его в воровстве и иных грехах, то только потому, что завидуют ему и желали бы оказаться на его месте. Пресытившись свалившимся на них неожиданно с неба изобилием, некоторым русским стало скучно и у них возникло желание поразвлечься и заявить о себе, а если подвернется возможность, то оказаться и при власти. Их тут же поддержали самые маргинальные общественные слои, которым нечего терять. В итоге получились сто тысячные акции протеста, которыми в своих целях мог воспользоваться Запад и по этой причине до слез испугавшие Путина. Тот же со страха, из-за собственного невежества и подозрительности во всем обвинил США. Между тем вовсе не исключено, что ряд лиц в американской администрации в глубине души сами проклинали митингующих, распаляющих Путина и препятствующих процессу “перезагрузки”.

Вообще, глупо думать, как это делает, скажем, Нил Бакли из Financial Times, в своей статье от 08.03.2012, что массовые путешествия и посещения русскими западных стран позволят изменить их культуру и трансформировать систему морали. Социальный интеллект русских не разовьется за столь короткий срок, а копировать тамошние нравы – бессмысленно. В свою очередь, не стоит думать, что санкции и изоляция сделают русских гораздо хуже, чем они есть. Оттого, что Грецию взяли в Евросоюз и Еврозону, она не изменилась, а осталась той же страной, что была и до этого, в которой присутствует коррупция, неуплата налогов, а некоторые профессии и сейчас передаются по наследству, чему теперь все неожиданно удивились. Сменить Путина на лидера с европейскими манерами поведения также вряд ли получится. Например, римляне постоянно пытались на Востоке усадить на престол воспитанных в Риме царских отпрысков; однако из этого ничего не выходило – их быстро свергали. Вот что сообщает Тацит об одном из таких ставленников. “Его доступность, ласковость и доброжелательность – добродетели, неведомые у парфян, - были, на их взгляд, не более чем пороками; и поскольку все это несходно было с их нравами, они питали равную ненависть и к дурному, и к хорошему в нем” (Анналы. Книга II. 2). Я однажды случайно услышал диалог двух русских, рассматривающих фотографии и обсуждающих мэров двух столиц, Москвы и Лондона, г-н Лужкова и Бориса Джонсона. Редко улыбающийся Лужков в силу его свирепого вида, командного и прямолинейного поведения им внушал доверие и уважение. В свою очередь, постоянно улыбающийся и мягкий Джонсон, по их мнению, был очень похож на наркомана и они никак не могли поверить, что тот способен отдавать указания, которые бы затем исполнялись. Поэтому они на полном серьезе решили, что его кто-то поставил управлять городом и тот человек является истинным хозяином и настоящим правителем британской столицы.

В связи с только что сказанным стоит упомянуть о трансформации мышления, у известного русского музыканта г-н Макаревича, подтверждающее мое мнение. Нужно отметить, что г-н Макаревич втягивался в общественную жизнь медленно и неохотно. Кажется, до 2010 года он вообще не замечал ни коррупции, ни путинского авторитаризма. Но потом внезапно прозрел. Сначала он написал Путину свое первое открытое письмо, в котором указал тому о царящей в стране повальной коррупции и косвенно обвинил Путина в ее разгуле. Что интересно, тот ответил ему, заявив, что в размахе этой беды повинны не только чиновники, но и пристающие к ним предприниматели, упрашивающие их получить взятку, с чем было трудно не согласиться. Затем, г-н Макаревич пришел на первый взгляд к парадоксальному, но верному мнению, изложенному им во втором адресованном Путину письме. В нем он пишет, что смена Путина ничего не решит, так как коррупция, преступность, склонность к обману и оскорблениям являются отличительными чертами русской ментальности, изменить которую никакой президент, естественно, не в силах. Поэтому он призывает всех начать новую жизнь с завтрашнего дня, не дожидаясь смены режима.

Собственно, все это я говорю к тому, чтобы сторонники политики “перезагрузки” не сильно тешили себя несбыточными надеждами. Вообще, стремление к неясным целям и временная неопределенность желаемых событий всегда самым пагубным образом отражаются на получаемых затем политических результатах. Вместо того чтобы последовательно и упорно проводить политику демократизации в отношении стран, где демократия возможна, например, в той же Украине, американская администрация, побросав все ранее начатое и незавершенное, начала политику “перезагрузки” с Россией, в которой западная демократия невозможна даже в очень отдаленной перспективе. Почти ничего не добившись в России, она позволила лицу с криминальным прошлым хозяйничать на Украине – пролонгировать пребывание российского флота в Крыму, посадить в тюрьму своего политического оппонента и т.д. Иными словами, не укрепив фундамент, она взялась за постройку стен. В итоге вся проделанная ранее работа может пойти прахом.

Возможно, причина этого кроется в страхе перед усиливающимся Китаем. Для многих на Западе боязнь полноценной коалиции России с крупным геополитическим игроком в центральной Европе, о которой мечтал когда-то Хаусхоффер, сегодня трансформировалась в опасения расширения связей Москвы и Пекина. Американский политический истеблишмент пытается напугать Кремль: дескать, у вас огромные пространства в Сибири и на Дальнем Востоке, где плотность населения крайне мала, да к тому же и те, кто там сейчас живут по возможности бегут оттуда; между тем, на их границах толпятся миллионы нищих и агрессивных китайцев, готовый захватить пустующие пространства. Я не думаю, что Россия и Китай могут сильно сблизиться. Конечно, у них есть ряд точек соприкосновения – растущая потребность Китая в имеющихся у Москвы природном газе и нефти, продажа Пекину оружия, подавление сепаратизма и отпор Западу в совете безопасности ООН. Но есть и факторы препятствующие установлению широкой и прочной коалиции: самым главным из них является националистическая спесь русских, которые всегда с высока, презрением и недоверием взирали на китайцев, а русские богачи и элита никогда не смотрели на восток, а всегда в тайне восторгались западом, даже когда им недвусмысленно указывали на открытую дверь. Кроме того, у китайцев и русских низкий уровень развития национальных моральных систем и как следствие этого авторитарное политическое прошлое, настоящее и будущее; это сближает их позиции на международной арене, однако, это одновременно и стена, ограничивающая сближение в политической и экономической сферах, порождающая подозрительность и недоверие между потенциальными участниками коалиции. Страны и народы, не познавшие внутри себя ни морали, ни человеческого достоинства не могут уважать другие государства и нации, их права и интересы.

Ко всему прочему, некоторым западным политологам и журналистам увидеть реальность мешать и крайне широко распространенная ныне в их среде психологическое расстройство под названием “западное чувство вины”. Они думают, что запад ранее, в особенности в эпоху своего колониального прошлого, несправедливо обошелся со многими народами, уничтожал и препятствовал их развитию, поэтому теперь он должен искупить свою вину хотя бы пониманием и принятием ценностей и культуры пострадавших. Любую же критику запада они воспринимают в качестве рациональной реакции народов на прошлые и нынешние преступления, которые им всюду мерещатся. Правда, по счастью, не все так слепы, вот одно чрезвычайно интересное мнение: “«Прогрессисты» последнего десятилетия не понимали, что диктатуры редко являются рациональной реакцией на преступления Запада. У них есть свои собственные причины, которые не перестают действовать, когда в Белом доме появляется либерал. Автократы не считают себя ворами и страдающими манией величия. Преступники не признают, что они из себя представляют - это против человеческой натуры. Они облагораживают свою жажду власти тем, что видят себя в качестве единственных людей, которые могут сохранить порядок и удержать страну от развала”. “Поэтому, на их взгляд, их противники - предатели не только перед правящей семьей или группировкой, но и перед их страной. Демократия и права человека в их глазах – не конкурирующие идеологии или законные требования благородных оппонентов, а подрывные доктрины империалистического Запада, против которого должны объединиться все диктатуры, чтобы противостоять ему. Одна из наименее замеченных особенностей современного мира - то, как общие интересы диктаторов разрушают различия между идеологиями. Посмотрите внимательно, и вы увидите некий профессиональный союз среди сторонников авторитаризма, тираническое всеединство. На бумаге, коррумпированно-капиталистическая Россия, коммунистическая Куба, баасистская Сирия и исламистский Иран не имеют ничего общего. Но они будут всегда выступать объединенным фронтом против либерализма”.

К этому я бы еще добавил, что против Запада выступают не только деспоты и авторитарные правители, но и подавляющая часть традиционного оппозиционного политического спектра этих стран, которая зачастую не отстает в этом отношении от властей. Их представители, нестесненные какими бы то ни было приличиями и дипломатическими нормами, высказываются куда откровеннее. Совсем недавно лидер КПРФ РФ г-н Зюганов, опечаленный падением сорокалетней тирании Каддафи в Ливии, через два дня после трагической гибели посла США в этой стране, заявил о своей радости и назвал погибшего “последней собакой”. Нет никаких сомнений, охватывающая эти страны антизападная истерия – это реакция на чуждую и непонятную этическую систему и обусловленные той нормы социального поведения, разрушающие примитивную нравственную систему населяющих их народов. Такое понимание необходимо, чтобы, ослепленным чередой арабских и прочих революций, западным идеологам не показалось, что со сменой режима у населения этих стран начнется более справедливая и благополучная жизнь.

Последователи жесткой линии по отношении к Кремлю также не без греха. Особенно удивляет неуемное желание некоторых из них по любому поводу и просто ради забавы бить русского медведя по морде, чтобы в очередной раз услышать его злобный рев и предъявить тот в качестве доказательства своей правоты политическим оппонентам. Такая политика часто приносит только вред, ведь медведь очень силен и волен делать, что ему заблагорассудится. Недооценка силы России – на мой взгляд, серьезная ошибка Запада, любящего рассуждать о несчастном и бедном населении, вымирании русских деревень, сепаратизме и сырьевой экономике и т.д. Я думаю, с Москвой не следует вести распаляющую ее словесную перепалку, как это постоянно делает тот же сенатор Маккейн. Политика изоляции России от важнейших политических и экономических институтов, я уверен, так же пагубна. Она вполне может привести к тому, что власть в России перейдет в руки сталинистов и самых отчаянных националистов. По вопросу вхождения в НАТО Украины и Грузии, размещению отдельных частей системы противоракетной обороны в непосредственной близи с российской границей необходимо вести политический диалог с Кремлем. Конечно, любая страна имеет право свободно выбирать международные организации и вступать в них; однако, НАТО военный блок государств имеющих отличные от русских ценности, а поэтому, безусловно, представляющий угрозу безопасности России. Если в настоящий момент не существует угрозы нападения России на Украину, Грузию или Молдавию, то нет смысла излишне форсировать процесс расширения североатлантического альянса, и следует пытать осуществлять его поэтапно, тщательно выбирая удобный политический момент.

В то же самое время многие сторонники жесткого курса в отношениях с Кремлем правы в том, что Россия в обозримом будущем не станет частью западного мира, и она представляет для него серьезную угрозу; я согласен с Митом Ромни назвавшим Россию врагом №1 для США. Опасность России заключается в соединении двух вещей. Во-первых, в огромных сырьевых ресурсах. Во-вторых, в людях, охваченных националистической спесью, живущих в культуре вражды, ненависти и фатализма зла; привыкших к борьбе без правил и недорого оценивающих, как свою жизнь, так и жизнь окружающих. Ни в одной другой стране мира не существует, обусловленного первым из этих факторов, такого огромного расхождения между экономической и военной мощью, с одной стороны, и моральным невежеством и социальной тупостью, с другой. Ни одна другая крупная страна не находится в мировой десятке самых богатых стран мира и одновременно в списке наиболее коррумпированных его государств, рядом с самыми нищими странами планеты. Богатый, хорошо вооруженный и физически сильный бандит посреди более бедных, безоружных и добропорядочных мирных жителей, испытывающих отвращение к крови и людским страданиям, что может быть ужаснее и страшней?