Портлендские будни

Глава 1. Кукла в лифте

Не то чтобы Джеймс совсем не привык работать честно. Наоборот. В родном Хоупвелле он впахивал, как бессмертная лошадь в самой гадской мастерской за мизерную плату. И скажи ему тогда какой-нибудь высокоморальный у… человек, что воровать при таком раскладе плохо, он был бы послан развлекаться с самим собой целую вечность. О «хорошо» и «плохо» обычно рассуждали те, у кого есть время или деньги. Остальные пытались выжить.

Кто бы мог подумать, что несколько месяцев в адском городе под властью жестокого ублюдка смогут изменить всё его восприятие грёбаного мира. Джеймс помнил неоновый свет, в котором не так заметно кровь, удушающую вонь и постоянные крики. Синбург, где пришлось жить до Новой Англии, был обителью тех, кто просто выживал. С переменным успехом.

Джеймс не планировал меняться, его устраивало пустое бесцельное существование, мелкое воровство для выживания и заливание горя дрянным виски – самым дешёвым из тех, что можно было купить в Вирджинии. «Cherchez la femme», – сказал бы Джо в такой ситуации. Обязательно на французском, выпендриваясь парой заученных фраз. В целом, мелкий был бы прав: Флейм заставила Джеймса взглянуть на мир чуть иначе.

Он до сих пор вспоминал письмо, которое через месяц после последней стычки с криминальной тусовкой Синбурга притащил Джо. «Если у тебя есть хотя бы шанс остаться человеком, воспользуйся им. Легко превратиться в мертвеца или монстра, но живым людям свойственно за секунды растворяться в небытие. Я прощаю тебя. Живи человеком», – писала она. Смятое письмо без имени адресата до сих пор лежало в одной из книг, которую он даже не читал.

«Нормальная жизнь» должна была начаться с переезда в Мэн. Они с Джо решили так, когда зализывали раны в Массачусетсе. Реальность снова врезала планам по щеке.

В Портленде работы для Джеймса не нашлось. Вернее работа находилась и терялась почти в тот же день. Одним неожиданно требовалось образование выше школьного, другим – грëбаное общение с людьми. Серьëзно? Какого они не могли просто работать, без трескотни о всякой бесполезной херне? Третьи требовали постоянной улыбки. С этой работы Джеймса уволили на третий день, когда после тридцатого замечания он почти разбил нос щуплому очкарику-начальнику. Но мужик, у которого они снимали квартиру, почему-то трудностей с поиском работы не понимал и продолжал требовать деньги за новый месяц.

– Тебе правда-правда необязательно скидываться. – Джо крутился на офисном стуле, и от одного взгляда на него кружилась голова. – Инфа в наши дни стоит реально дорого. Я могу заплатить за двоих.

– Похер. – Джеймс поправил ворот рубашки. Галстуков у него отродясь не бывало, но хоть сколько-то приличный вид принять надо. Очередное собеседование казалось странным, но порой отчаяние заставляло цепляться за очевидную лажу. – Я тебе чë, девица-содержанка, чтоб платить за меня?

– Да не, я ж просто…

– Вот и не надо просто. Подумай своими сложными мозгами план Е.

Первые несколько планов, каждый из которых обозначал работу в самой простой сфере, уже с треском провалились, и Джеймс начинал думать, что вся эта тема с «нормальной жизнью» не для него. Детям улиц порой сложно влиться в правильное общество. Даже если они давно не дети. Можно было и дальше воровать по мелочи, не пытаясь изменить привычное болото. Останавливали только воспоминания о Флейм, её сказочно рыжих волосах, нежных прикосновениях и огне жизни в глазах. Она жила сама – чуть безумно, как все в адском городе грехов, – и желала того же другим. Осквернять её память падением ещё ниже на социальное дно не хотелось. Вся надежда оставалась на этого типа гения: в его голову могло прийти вообще что угодно. Долго Джо не думал. Остановил стул, вскочил и уставился в пустоту оленьими синими глазищами.

– Давай сбежим! Просто возьмëм и уедем куда-нибудь в Миссури! Или в Арканзас!

На экране компьютера пылала статья «Топ самых дешëвых для жизни штатов». Миссури и Арканзас занимали почëтные первые места в списке. Джеймс фыркнул. Мелкий предлагал одновременно гениальные и идиотские вещи. Жить не в таком выпендрëжном штате, как Мэн, проще. Вот только Джо паршиво переносил дорогу. Джеймс отлично помнил истерику в Массачусетсе.

– Ага, – Джеймс закатил глаза, – а где-то в середине пути тебя опять приложит так, что сможешь только ныть, что бесполезный и тебя никто не любит… На-хер, Джо. Другое думай.

– Я же не специально, со мной происходит что-то и…

Джеймс не стал слушать до конца: вышел из квартиры, на прощание хлопнув дверью. Больно смотреть на это лохматое недоразумение, вспоминать о расцарапанных руках и воплях, от которых уши рвались.

Психологию и всё, что с ней соседствовало, Джеймс привык считать бредом. Неужели кто-то на полном серьёзе думал, что способен копаться в мозгах другого человека и даже что-то понимать в них? Ага, конечно! Себя хоть кто-то научился понимать, потом и в чужую голову лезть можно. Джо снова и снова заставлял его пересматривать убеждения. Вот уж кому точно не помешало бы в больничку сходить, а то вечно что-то не так: то из раздражающе гиперактивного недоразумения он превращался в раздражающе ноющее, то пустым взглядом пялился на стену, будто на ней кино показывали. Судя по привычке после приступов сворачиваться клубком в комнате и сутки ни с кем не разговаривать, показывали, в жанре ужасов. Дурище мелкое. Джо прислушиваться не спешил, кривил смазливую мордаху и уверял, что бед у него полно, но «с головой – точно ни одной!».

Остановившись перед домом, Джеймс достал сигарету и, не поджигая, сунул в рот. Грёбаные ЗОЖники во главе штата запретили курить во всём Мэне, теперь приходилось выкручиваться хоть как-то. Подчиняться закону – тоже часть нормальной жизни, но как же зверски хотелось курить. Привычка отравляла его лет с одиннадцати, и просто так вытеснить. Он помнил, как задыхался и складывался пополам в первые разы, но продолжал: на что не пойдëшь ради выживания в детской банде.

В последние дни деньги таяли, как лёд в виски. Вариантов устроиться на работу оставалось не то чтобы дохрена. Вообще-то только один. В остальных случаях ему обещали перезвонить, узнав послужной список и лестные характеристики. Если и тут не получится, то… Ну, это просто задница. Эту вакансию Джеймс нашëл с помощью простого бумажного объявления. Кусок розовой бумажки привлёк внимание своей несуразностью: «Требуется супергерой для защиты ценного сокровища. График – по договорённости, оплата достойная. Почта для связи: sdalefi09@coolpostprovider.mainest». Если это не шутка, то Джеймс – какой-нибудь именитый профессор, не иначе. Но всё-таки он написал: защищать и защищаться – то немногое, что Джеймс умел хорошо. Научился в десятках драках. Он не ждал ответа, но получил его в письме через пару часов: «Ваша кандидатура заинтересовала нас. Смогли бы вы подойти на беседу?» и адрес. Джеймс пытался найти офис по гугл-картам, но в этом месте не было даже изображения просмотра улиц.

Ошибку он понял быстро. У этого места не было ничего общего с классическим «офисом». После перехода на другой берег Фор Джеймс прошëл вдоль длинной улицы с до тошноты белыми одинаковыми домами. Неподалёку от реки стоял грёбаный особняк в окружении лысеющих деревьев. Белые шпили вычурных крыш тянулись к тусклому небу, колонны, широкая лестница с каменными шарами на перилах. Казалось, такие здания должны выситься в центрах столиц, за заборами и кольцами охраны. Этот особняк защищали только рыжие ольхи и… Джеймс криво усмехнулся, глянув в объектив камеры, и поднялся по ступенькам. «Выпендрëжники», – подумал он.

Мысленно досчитав до трёх, Джеймс нажал на кнопку звонка. Тяжëлая дверь распахнулась без единого звука и так быстро, будто его давно тут ждали. На Джеймса уставился тонкий, словно высушенный, старик в идеально отглаженном костюме. Джеймс скользнул взглядом по зализанным волосам, чëрному галстуку и задранному вверх носу. «Тошнотворно идеальный придурок», – заключил он мысленно. Вслух, глотая ругательства, пробормотал:

– Э… Я, в общем, по объявлению. Работа там и типа…

– Мистер Хант? – идеальный костюм вскинул бровь с таким видом, будто он не открывальщик дверей, а самый главный человек в доме.

– Мистер… – кисло усмехнулся Джеймс. Формальные обращения были для него вновинку. – Ага, я.

– Пройдëмте.

Человек-костюм провëл его на второй этаж и, постучав, открыл ещë одну дверь – со старомодной ручкой-кольцом. Комната оказалась удивительно пустой: большой стол, офисное кресло, развëрнутое спинкой ко входу, шкаф, на полках которого выделялась только перевëрнутая фотографией вниз рамка. На стене висел диплом от какого-то там престижного то ли университета, то ли курса на имя Юджина Дейла. Пахло пылью и какими-то цветами. Часы застыли на без пятнадцати десять.

– Здорова! В смысле, здрасте.

– Добрый день.

Голос показался тонким. Слишком. Так говорили дети, а не взрослые, и Джеймс слегка напрягся. Спрятал руки в карманы, нащупал пачку сигарет и сжал. Чтоб этих ЗОЖников… Вот себя бы и ограничивали.

– И в чëм суть э… Беседы?

– Расскажите о вашем опыте в защите сокровищ! – потребовал голосок.

Джеймс представил себе большую трескучую стрекозу. Они обычно не пищали, но и особняки редко стояли так открыто на берегу. Может, в неправильных домах и стрекозы… Такие. Неправильные.

– Ну, я… э… Есть у меня одно сокровище. Чуднóе и невыносимое.

Он сразу вспомнил Джо, его вечно растрëпанные патлы, коллекцию одинаковых безразмерных толстовок. Не сокровище, а чудище, не меньше. Чего о таком заботиться? Но когда мальчишка в прямом смысле свалился ему на голову, в Джеймсе что-то сломалось. На удивление – не кости.

Джеймс, к счастью, был единственным ребëнком своего отца. Но он знал наверняка: так ощущается жизнь с младшим братом. Джо раздражающий, надоедливый, просто бесячий. И всë же да пребудет удача с теми, кто тронет это недоразумение.

– Продолжайте! Этого мало.

К образу стрекозы добавились чисто учительские очки в широкой оправе. У зануды-математички были такие же, и пару раз Джеймс очень хотел разбить их мячом. Одно останавливало: ему спортивные штуки не оставляли.

– Оно бесячее, но я понимаю, что не брошу его. Не важно, раздражает оно, падает или говорит глупости.

– Мне подходит! – кресло повернулось, и Джеймс о… ох… Удивился настолько, что отступил на пару шагов назад. Стрекозы в кресле не было. Зато перед ним сидела девчушка лет восьми со смешными торчащими в стороны хвостами и носом-пуговкой, с которого то и дело сползали очки в толстой оправе. Вещь явно не её размера. – Меня зовут Софи Дейл, теперь вы заботитесь обо мне! Начнëте завтра.

– Но, э…

– Мики всё объяснит!

Софи спрыгнула с кресла и под звонкий смех умчалась из комнаты. Хлопок двери прокатился по комнате. Всë стихло. Несколько секунд Джеймс разглядывал человека в костюме, пытаясь запомнить его лицо, но образ не складывался.

– Мики?.. – наконец спросил он, с сомнением глянув на проводившего его мужчину, только теперь отметив, что он ещё не так стар, как показалось вначале. Просто волосы такие бледно-выцветшие, что казались седыми, а лицо молодое, если присмотреться. Только пара глубоких морщин на широком лбу.

– Майкл, – тот покачал головой. – Дворецкий. Просто Софи уверена, что это одно имя.

– Чё это было, Майки?

Джеймс сжал пачку сигарет с такой силой, что та смялась в ком. Майкл даже в лице не изменился, то же раздражающее хладнокровие. Люди вроде него, пропитанные концентрированной нейтральностью, казались роботами – хорошо сделанными, но пустыми. У Джо даже была какая-то фразочка для описания такого ощущения, но Джеймс еë, конечно, не помнил.

– Позвольте объяснить, мистер Хант.

– Давай уже.

– Официально ваш наниматель – мистер Юджин Дейл, но Софи непростая девочка, ей нужно, чтобы всё шло по её замыслу.

– Избалованная малявка. Ясно.

– Не совсем. Но эту деталь вам лучше запомнить. Оплата составит три с половиной тысячи в месяц, но вам потребуется предоставить платёжные данные.

– Это ладно. Родоки её где? И зачем самостоятельной девице няня?

– Она ещё ребёнок, – с нажимом ответил Майкл. – Ребёнок из непростой семьи и с нестандартным восприятием мира. Если сможете продержаться хотя бы первую неделю, узнаете всё, что знать действительно нужно.

– Майки, я ненавижу разговоры загадками, знаешь?

Поняв, что ответов не добьётся, Джеймс вышел из особняка, опустился на землю и снова прикусил фильтр сигареты.

Первое правило Ричарда Гарнера гласило: никакой грязи. Поэтому он старательно обходил даже самую маленькую лужицу. Ни одного пятна на модных ботинках, начищенных до блеска и скрипа!

С этим городом – Портлендом – Ричарду везло так, как обычно должно везти главным героям бесконечных книжных циклов. Приехал он сюда по заданию с очень неплохой и, честности ради, любимой работы, даже успел встретить дорогую сердцу Надю. Красотка так радовалась, что едва не сожгла его взглядом. Оно и хорошо: какие-никакие чувства ещë тлели, надо только направить их в нужную сторону. Его старый приятель из Бостонского офиса говорил, что Надя за три года встречалась только с работой. Значит, ещë ждала, что бы она там ни говорила про обиду и ущемлëнную гордость. Значит ещë помнила.

Даже с погодой везло. Здесь, на побережье, достаточно тепло, дожди не начались, а значит ботинкам и дорогому костюму мало что угрожало.

С другой стороны, окажись он на месте широко известного Достигатора Великого, уже бы давно раскрыл пару самых громких дел вообще без помощи агентов. А так…

Вторая работа Ричарду, откровенно, не нужна: первая занимала всë свободное время. Особенно теперь, когда приходилось переезжать из штата в штат – по всей Новой Англии – и выслеживать, выслеживать… Сопоставлять данные, учитывать десятки факторов и вариантов развития событий. Работать над делом после кого-то – неблагодарное занятие, но что поделать, если другие так и не справились?

Ричард искренне верил: преступники не выбирают места просто так. Каждый раз это было что-то, что имело для него значения, понять бы только простую вещь: какое?

Другой вещью, в которой Ричард уверен, было знакомство преступника с каждой из жертв. Этот тип не выскакивал из-за угла, чтобы напасть и убраться в ночь. Он выжидал, высматривал, заманивал и только после наносил удар. Ричард знал это по улыбкам и тщательно подобранным деталям, но пока не понимал, как паршивец втирался в доверие ко всем этим женщинам.

Последние два дня, с момента прибытия в Мэн, Ричард тратил на знакомство с Портлендом и всеми его странностями, всë то, что могло сыграть на руку в раскрытии преступления. От странных кукол в магазине до музея чехлов для зонтов и причудливой шапки уличной музыкантки.

Объявление о «защите сокровища» вполне попадало под критерии «странности». Женщины традиционно более сердобольны, они повелись бы с куда большей вероятностью. Даже странно, что при таком раскладе ему без всяких ухищрений ответили предложением явиться на собеседование.

– Неплохое место, – Ричард остановился перед огромным домом из белого камня. В таком наверняка и пара подвалов найдëтся, куда можно незаметно утащить всë тайное. – Очень даже неплохое…

– Как по мне, слишком выпендрëжное.

Ричард мало обращал внимание на то, что ему неинтересно, и до сих пор, до первой брошенной фразы ему удавалось «не видеть» неприметного мужика неподалёку от входа в дом. Этот курильщик не соответствовал проанализированному образу нужного преступника и вообще был настолько обычным, что легко мог слиться с пейзажем, как хамелеон.

Их Смайл должен быть другим – незаметным, но иначе. Как персонаж с двумя секундами экранного времени, который популярен среди фанатов сериала.

– И это тоже. – Ричард подошëл ближе. Обменялись с мужиком крепким рукопожатием, ладонь тут же захотелось вытереть. Сдержался. Это можно сделать и позже. – Смотря с какой целью рассматривать. Ричард.

– Джеймс.

Улыбка – особое оружие. Улыбаться искренне, так, чтоб даже даже глаза сияли Ричард разучился ещë лет в пять, когда его очень красиво воспитывал отчим. Зато в его арсенале хранилась дюжина «модельных масок» на все случаи жизни: от лëгкой усмешки до издевательского оскала. Этого хватало и для карьеры, и для очарования. Сейчас пришлось одну из самых широких. Ричард должен располагать к себе всех и каждого. Никаких «иначе» и исключений.

– Тоже на собеседование приходил?

– Ага. – Джеймс отбросил сигарету, которую так и не прикурил, и наступил ногой. «Ритуал постепенного отказа», – заметил Ричард. – Кажется, они уже нашли человека.

Ричард задумался, не сделать ли ему замечание из-за сигареты. Развëл тут грязь… Гадость. Не стал: не такой уж он и представитель закона. Пока мусор не пятнал его идеальный вид, всë отлично.

– Раз «кажется», всë равно попробую. – Ричард смахнул невидимые пылинки с костюма и уже собирался позвонить в дверь, когда знакомой мелодией заворчал телефон. Пришлось ответить. – Что случилось? Понял, буду, – повернулся к новому знакомому. – Приключения зовут. До встречи, Джеймс.

В Портленде ещë ничего не случилось, но полиция на всякий случай беспокоилась. Общественность ещë не знала всей картины: до сих пор удавалось скрывать вырезанные улыбки на жертвах от большинства любопытных журналистов. Ублюдок будто и сам помогал им: даже оставляя свои «картинки» в людных местах, он прятал изувеченные лица.

Ричард бросил на овальный стол папку со своими наработками и теориями, но никто из присутствующих не заметил. Никто, кроме Стива Фримена. Он вздрогнул и отскочил от пластиковой доски, где уже висели фотографии четырëх жертв Смайла.

Стив, Стиви. Мальчишка. Тонувший в заблуждениях юности, он считал себя мудрым и талантливым полицейским, но на деле разносил офицерам кофе с тех пор, как не справился с задержанием во время патруля. Теперь его руки дрожали, а на лице поселилась улыбка человека, который вечно боялся что-то сделать не так. Взлохматив воронье гнездо на голове, он попытался отойти подальше, наткнулся на стол и свалил стопку документов.

– Офицер Фримен, будьте осторожнее с документами.

– П-простите, агент!

Краснея, Стив опустился на колени и принялся собирать бумаги. Надя даже не обернулась: сильнее затянула резинку на хвосте и продолжила вычерчивать связи между жертвами и уликами.

– Холодная, как твоя фамилия, Надя. Стиви старается.

– Агент Винтер. – Поправила она. Другой человек, возможно, и не заметил бы, как пальцы сдавили маркер, но Ричарду платили за внимание к деталям. – Пожалуйста, не забывайтесь, мистер Гарнер.

Кто бы мог подумать, что Снежная Королева рыжая… Ричард вспомнил их первую встречу. Конференция в университете Саффолка, где он был одним из докладчиков. Растрëпанный воробей в первом ряду ужасно сопел и отвлекал, сам этого не понимая. Между той Надей и агентом Винтер разверзлась пропасть, но обе до сих пор пробуждали в нëм неконтролируемое желание обладать. Однажды поставив перед собой цель, Ричард шëл до конца, а владение этой девчонкой с задранным носом – не из большой любви, просто ради коллекции – стало его целью. Какому же коллекционеру понравится, когда экспонаты сбегают?

– От тебя мне достаточно и «Ричи».

– Ричи, если есть время на болтовню, займись делом.

Ричард хмыкнул, подошëл ближе к доске, выхватил из рук Нади маркер и провëл линию от фото прошлой жертвы к распечатанному скриншоту с еë мобильного.

Они точно знали: после четвëртого убийства Смайл отправился в Портленд. Жертва, Нинель, – тревел-блогер, и собиралась снимать следующий ролик во Франции, даже купила билет, но улететь не успела. В еë телефоне при осмотре нашли карту Портленда в Мэне, а в заметках – странную фразу про кольцо без конца. «Портленд значит что-то для Смайла», – тут же решил Ричард, вспомнив старый фильм, и настоятельно рекомендовал группе расследования отправляться туда. К какому району огромного города привязался убийца, он пока не знал, но это лишь вопрос времени.

– Я как раз занимался, когда позвонили. Что тут у вас?

Надя обернулась, хвостом стукнув по доске так, что сорвалась пара фотографий. Стив тут же бросился поднимать их, на мгновение замерев у надиных стройных ног. Ричард не смог сдержать ухмылки. Да, она красавица. Но исключительно его красавица.

– В участок кто-то подкинул эту гадость.

Надя отступила на шаг, и теперь Ричард заметил новую фотографию: пупс с приклеенной скотчем прядью волос и письмом на шее.

– Кто это принëс?

– Курьер. Допросили, он уверяет, что не видел заказчика. Коробку оставили перед дверью в дом с указаниями и оплатой. Денег, как понимаешь, было заметно больше, чем положено.

– И дом проверили?

– А то. Хозяева утверждают, что в глаза коробку не видели. Запросили записи.

Ричард потëр лоб ладонью. Этот парень… Какого дьявола он опять оказывался на шаг впереди? У Смайла точно должны быть немалые деньги на всë это, но проверить членов самых богатых семей Портленда без веских доказательств – идея на грани фантастики. Разве что найти способ подобраться к ним на городских мероприятиях… Ричард неплохо подходил для этого, даже если Надя не догадывалась. Ей и не нужно.

Стиви мялся в углу комнаты, нервно оглядывался, крутил изгрызенную ручку, будто хотел что-то сказать, но никак не решался. Ричард не стал спрашивать: что действительно важного мог сказать мальчишка, который не высовывал носа из участка? Ни опыта, ни насмотренности.

– Что в конверте?

– «Спасибо, что приняли приглашение. Повеселимся?» – и этот грëбаный смайлик!

Ричард усмехнулся. Если Надя злилась, она добивалась целей. Ему оставалось только чуть-чуть направить еë. Самому-то неинтересно. Он всë равно победит в погоне за чëрным кроликом. В шахматы ведь тоже можно играть одному, просто любая игра лучше, когда есть соперник.

– Как интересно…

– Ты чего, серьëзно?

– Конечно. Для него всë это – забава.

– Ну и? В чëм интерес?

– Надя, ну не расстраивай меня. – Ричард поправил рукава пиджака, убедился, что они идеально ровные и только после повернулся к доске. – Азартнее него только Арчи Карас. Такие всегда ошибаются.

Все, кроме самого Ричарда, конечно. Он это знал. Надя тоже, поэтому до сих пор не сказала ни одной колкой фразы. Только поджала губы и отвернулась. Прощëлкала каблуками к окну.

– Скольких трупов нам будет стоить эта ошибка, Ричи?

Ричард не нашëл слов. Впервые за долгое время. Просто обвëл маркером несколько фотографий. Ради победы в большой игре всегда нужно чем-то жертвовать.

Говорили, повара не готовят дома, потому что полностью насыщаются процессом во время работы. Наверное, по такой логике Ноэль должна была полностью отказаться от чтения детективов: мало того, что преступлений достаточно на работе, так ещë следователей зачастую выставляли плоскими идиотами, чтобы дело мог раскрыть гениальный подросток. Ещë лучше, если он случайно научится телепортироваться или читать мысли.

Отказаться от любимого жанра не получилось, хотя обычно Ноэль угадывала преступника ещë в первой четверти книги. На страницах это было гораздо проще, чем расследовании, где порой мешало даже собственное начальство. «Кто убил?» – не единственный вопрос в детективах. «Как?» и «зачем?» и «почему?» иногда намного интереснее.

В каком-то то фильме – Ноэль смотрела их так редко, что не забывала названия только тех, о которых из-за популярности не забыть при всëм желании – полицейский жаловался, что из книг преступники узнавали, как лучше скрываться. Он упорно видел только одну сторону. Ведь и сами полицейские могли учиться мыслить, как преступник. Она и училась. Записывала, пересматривала и с удивлением замечала, что порой вымышленные персонажи и правда давали подсказки. Просто их надо было уметь видеть тот особый незаметный угол.

Больше всего Ноэль обожала следить за мотивацией преступника и «нетипичными» ходами главного героя: стремление избавиться от клише порой стреляло в логику истории. Сюжеты еë почти не волновали: даже самые волнующие из них не могли сравниться с реальной жизнью.

Иногда любопытство играло с ней злую шутку. Бодрая череда событий тянула за собой бессонную ночь и утреннюю разбитость. То же случилось сегодня. Всë валилось из рук, даже купленный на гаражной распродаже томик «Скелетов леди Винтер» стукнулся о плиточный пол, с тихим треском из него выпали несколько страниц. Не каждый день она находила книги со своей фамилией на обложке. Любопытство победило. К сожалению.

«Леди сделала всего шаг, уже чувствуя, как еë лоно пылало от одного взгляда на офицера. Он замер в несвойственной ему нерешительности. Почему? Разве не знал он, как сильно она его любила?..» – бросились в глаза строки на открытых страницах. Ноэль поморщилась: почему даже в детективах сейчас обязательна любовная линия, которая к тому же перетягивала всë внимание? Как будто все жанры вдруг решили, что они – любовный роман. Описание обещало таинственную смерть в поместье и интриги знати, а в итоге… «Надо бы посмотреть, что за таинственная А. К. и больше не брать еë книг», – решила она.

В телефоне щëлкнуло уведомление – Алекса напоминала, что пора выходить. Будильники редко кого-то жалели.

В коридорах в это время почти не было людей, только первые жаворонки выглядывали из номеров. Рядом с соседним стояла тележка горничной. «А сама она где?» – Ноэль огляделась и вздохнула с облегчением, увидев фигуру в форменном чëрном платье у поворота.

Влетев в лифт, Ноэль зацепилась взглядом за незнакомую молодую женщину и уже не смогла отвернуться: необычное притягивало, а в ней всë было как минимум странным. Длинные чëрные волосы блестели, будто смазанные слоем воска, бледное лицо застыло пластиковой маской, объëмное кукольное платье с кучей оборок напоминало многослойный чëрный торт. Давно пора привыкнуть, что вокруг полно всяких готических не-таких-как-все, но всë же Ноэль нервно вздрагивала каждый раз, когда видела таких вот живых шарнирных кукол с кольцами на шее и руках.

«Как будто в ошейнике», – подумала Ноэль. В голове вспыхнул образ собаки полицейского из еë родного города. Киви никогда не была на службе, но с делами справлялась лучше хозяина.

Поймав себя на этой мысли, Ноэль тут же ущипнула себя за руку. Взрослые люди могли делать со своими телами что угодно, только бы закон не нарушали. Но эта женщина… В голове вспыхнуло воспоминание: кукла на стойке регистрации в участке, письмо в чистом конверте. Поморщилась. Нет, ничего общего с той игрушкой у незнакомки не было. Кроме цвета волос.

Лифт вздрогнул и остановился. Свет мигнул, но на удивление не потух. Ранним утром, когда только просыпались персонал и постояльцы, в лифте оказались они вдвоëм. Близость странной незнакомки вызывала почти забытую дрожь в ногах.

– Кажется, мир против того, чтобы я попала на работу. – Ноэль коснулась кнопки связи с ресепшеном, но ничего не произошло. – Проклятье!

– Божечки, – «кукла» прижалась спиной к задней стенке лифта, – с нами же не случится… Ну, как с мисс Лэм?

– Не думаю, мы здесь вдвоём. Да и не гонится за нами никто.

Когда Штаты потрясло то странное дело, Ноэль как раз училась на юридическом в университете Саффолка и готовилась к собеседованию в адвокатской конторе. «Даже если меня возьмут носить кофе, можно будет услышать что-то полезное», – решила она, подавая заявку. У судьбы были другие планы. Так сказал бы кто-то, кто верил в бессилие человека перед лицом некой мистической сущности. Ноэль же… В тот день, листая сводки новостей, она подумала, что таких Элиз очень много. Одиноких, придавленных страхом, бегущих в пасть лифта за спасением, которого не будет. Ей хотелось верить только в одно: жизнь этих женщин могла бы стать лучше, вмешайся кто-то в процесс бесконтрольного разрушения. Она и попыталась стать «кем-то».

– Так страшно жить. – пробормотала «кукла», странно заламывая руки, словно те и правда крепились на шарнирах.

Только теперь Ноэль присмотрелась к ней внимательнее – делать всë равно нечего – и заметила странность. Всегда казалось, что в таких нарядах по людным улицам бродили разве что школьницы в поисках собственного стиля. У этой мисс в тени удлинëнных ресниц, прямо под осыпавшейся тушью, видны морщинки-лапки. Ей около тридцати, но косметика не того типа и тона – слишком светлый крем скатался, кожа пошла красными пятнами. Теперь выбор казался вдвойне необычным. Редкая женщина выбрала бы что-то более неподходящее.

– Вас что-то беспокоит? – спросила Ноэль, пытаясь приглядеться, увидеть в жестах незнакомки намëк, просьбу о помощи. Ничего. Она в полном спокойствии разглядывала кнопки лифта.

– В этой жизни полно опасностей. То в лифте застрянешь, то с преступником столкнëшься. Никогда не знаешь, за каким углом затаилось зло.

«А мысли как у старушки Бэкон, – мысленно фыркнула Ноэль, вспомнив соседку из Бостона. – У неë тоже инопланетяне за каждым углом живут и стараются похитить жителей дома день за днëм».

– Боитесь лифтов?

«Кукла» горько усмехнулась, качнула головой и одëрнула подол платья, которое оказалось едва ли длиннее колена. Человек, которому такая одежда привычна, вряд ли будет настолько нервничать, но она… Проклятое сплетение странностей и неточностей. «Кто же ты такая?» – Ноэль прищурилась. Что-то во всей этой встрече было неправильное, но в картинке не хватало маленького пазла, чтобы наконец-то разобраться.

– Нет, не лифтов. Боюсь убийц. Они иногда так близко, а ты и не замечаешь. Вот идëт с тобой по улице человек – приятный с виду, даже говорит нежно. А потом у тебя нож между рëбрами. Вот даже вы… Кто вы, мисс?

Ноэль вздрогнула, но постаралась удержать улыбку. Эта фраза – случайное совпадение, на которое не стоило обращать внимание. Случайная женщина из Портленда не могла знать, что случилось с Генри на том проклятом задании. Миловидная свидетельница в розовом платье, звонки в час ночи и постоянные возгласы «Мне страшно!» Ноэль помнила, как он сорвался из штаба к ней и пропал с радаров. Помнила, как ворвалась в квартиру на двадцать втором этаже новенького «Миллениум Тауэр» и увидела напарника. Рубашка в крови, в распахнутых глазах застыл страх, между рëбрами – узорчатый стилет. Свидетельницу искали до сих пор, хотя прошёл целый год, дело официально передано в архив, а Ноэль больше не сотрудничала ни с одним другим агентом. «Если творить рискованные глупости, то в одиночку», – решила она.

– Подозреваете? – Ноэль улыбнулась, убрав за ухо прядь рыжих волос. – Разумно. Но зря. Я в полиции работаю.

– Ни разу не видела вас в участке.

– Я не из Портленда. В отпуске.

Первое правило безопасности Ноэль Винтер: не сообщать незнакомцам информацию о себе. Еë ведомство тоже занималось расследованиями, но уже не считалось полицией, даже подчинялось другому министерству. Да и по работе она здесь, а вовсе не в отпуске. Этого ни одной подозрительной прохожей знать не стоило. Доверять людям нужно, но не всегда до конца, иначе есть шанс закончить путь с дырой там, где еë быть не должно.

– Любой человек может убить. Разве вы не помните, пять лет назад, Санфорд?

– Сложно забыть.

Ноэль отвела взгляд и поджала губы. Чтобы оружие защищало, им нужно уметь пользоваться. Наставлять на преступников, а не на детей из-за другого цвета кожи и пары резких движений. Власть кружила людям головы, сводила с ума, и даже лучшие полицейские порой забывали эту простую истину.

Ноэль предпочитала действовать кардинально: служебным пистолетом она практически не пользовалась. Носила для вида и даже держала его разряженным. Просто на всякий случай. В еë глазах работа в юстиции означала не борьбу, не смерти, а чистое спасение. Даже полные ублюдки, когда их найдут, должны просто предстать перед судом и отправиться за решëтку на пару пожизненных. Не умереть. В реальности бесполезные бумажки порой побеждали здравый смысл, и Ноэль приходилось мириться с этим. До поры играть по правилам системы, но вместо прямых столкновений выбирать точечные удары с тыла. Привычка рисковать невидимо впиталась в тело вместе с литрами пролитой крови.

– Мне интересно, – бесцветный голос куклы прервал размышления, – почему местная полиция не замечает очевидного?

– Очевидного?

– Тот человек, который улыбки жертвам вырезает…

– Откуда ты знаешь? – Ноэль вздрогнула, попыталась рассмотреть эмоции в тëмных глазах, но увидела непроглядную черноту бездны.

Глаза странной женщины тоже были похожи на кукольные: ясные, тëмные, с подобием затаëнных эмоций, но совершенно не живые.

– В наши дни блогерам нужно уметь искать информацию. Особенно если работаешь с тру-краймом. Скажешь что-нибудь не то – столько в комментариях выслушаешь… Плюс конкуренция. А тут такой сюжет! Настоящее преступление совершается у нас на глазах.

– Да уж, сюжетец. И что с этим типом?

Ноэль хотела сказать, что мир был бы лучше, не будь у всяких тру-крайм блогеров поводов совать нос не в свои дела. Сдержалась. Сейчас всë их расследование и так в гадском положении, а если кто-то ещë и информацию сливал… Она сжала кулаки, представляя шею какого-нибудь жадного офицера.

Улыбки. Грëбаные «улыбки», грубо вырезанные ножом с зазубринами. От уха до уха. Одна из причин, почему Смайла прозвали так. Одна из вещей, которая известна бюро, полиции и паре родственников жертв. Каждый знал, что Смайл выпендривался не хуже Ричи. Чем меньше людей знали о его яркой черте, тем лучше. Хотя бы подражателей избежать удастся. До сих пор удавалось.

– Все жертвы – женщины. Почти уверена, что в их историях есть общий мужчина. Вы же помните, любовь, деньги, власть…

Три основных причины совершения преступлений. Менялись люди, детали их историй, но стоило копнуть чуть глубже – вот он, тот же самый факт. Серийные убийцы в этом мало отличались от любых других.

Ноэль вздохнула, мысленно вычëркивая Ричи из списка возможных крыс. Человек он, конечно, дерьмо и хвастаться любил так, что выболтал бы всë, а не только часть про улыбки, но специалист хороший. У него с момента передачи дела возникла теория, что за маской Смайла прятался мужчина с травмой привязанности, а триггером служила внешность. Пусть даже Ноэль больше не хотела иметь ничего общего с Ричардом, семена сомнений в его навыках так и не взошли в еë душе. Не просто любовь, что-то ещë, но каждая идея могла иметь значение в решении загадки. «А вот и гениальный гражданский расследователь. И к каким же выводам пришла ты, Энола Холмс?»

– Думаешь, убийца – этот мужчина?

– На месте убийцы я бы хотела и не хотела, чтобы так думали. Вот он, убийца! Всë так просто. Но если представить, что я люблю его? Знаете ведь этот недуг… Вроде парасоциальных отношений, яндерных таких… Синдром Адели.

– Какое странное смешение культур.

– Точно. Так много читала в последнее время, совсем запуталась.

«Кукла» улыбнулась, потянулась к восковым волосам и тут же отдëрнула руку.

– Значит, некая женщина избавляется от соперниц в борьбе за сердце мужчины?

– Именно! Ну вот разве не очевидно?

– Интересный ход мыслей, – Ноэль криво улыбнулась. Гражданские, которые лезли в расследования еë скорее раздражали. – Кажется, ты очень заинтересована в этом деле.

– Да. Сейчас это прям дело жизни и смерти!

Лифт дëрнулся и поехал снова, будто техник всë время следил за ними и ждал этого момента, этих слов. «Кукла» выскочила в коридор на третьем этаже, как только открылась дверь, и Ноэль не смогла понять, куда она делась. Исчезла, словно сквозь стену прошла.

Ноэль шагнула назад – дверь захлопнулась, едва не прищемив ей нос, и лифт двинулся вниз с тихим скрежетом.

– Нет, дорогая, слишком ты заинтересована, – прошептала Ноэль, прислонившись затылком к стене. Чëлка застилала глаза. – Даже для тру-крайм блогера.

Ноэль вышла на улицу, огляделась. Если карты не врали, до Мидл-стрит можно было добраться минут за двадцать и пешком, без трат на такси. В полицейское управление нужно прибыть к восьми: взволнованный Ричи прошлым вечером собрал их с детективами в конференц-звонке и заявил, что у него какая-то новая теория. Если бы на его идее всë правда могло закончиться… Подняв голову к сонному солнцу, Ноэль прищурилась. С дерева сорвался острый ярко-оранжевый лист, пролетел пару футов и прилип к столбу с древним объявлением о пропаже кошки.

Холодно. Даже пальцы не гнутся. Я поправляю капюшон, затягиваю тесьму до упора, и резинка теперь давит на подбородок. Лучше немного потерпеть, чем отморозить уши, так ведь? Твои слова. Я помню каждое. Даже те, которые хочу вырвать из памяти, разодрать в крошку, развеять над слишком шумным неповоротливым городом. Хочу. Не могу. Пока нет.

Тусклый свет от монитора раздражает глаза даже сквозь закрытые веки. Странное чувство. Кажется, я задыхаюсь: ком в горле мешает. Я не могу проснуться от тревожного сна окончательно, только прорываюсь через вязкую пелену мыслей.

– Мар… ти…

– М?

Шелест цепей отвлекает. Я убираю ноги со стола и разворачиваюсь в кресле. Скрипит немного. Надо бы найти другое. Лишние звуки портят гармонию и убивают эстетику.

– Я… Ты видел? Я всë сделала правильно?

– Конечно, Тесса. Молодец. Отличное шоу.

Встаю. Йоль лениво бродит вокруг и не даëт развернуться. Ещë немного, и я начну думать, что он имеет что-то против наших планов и моих действий. Бетонный пол кусает босые ступни ледяными зубами. Морщусь, подхожу к Тессе и устраиваюсь на многослойном пледе. Здесь теплее, но всë равно недостаточно. Надо бы принести обогреватель, иначе моя чёрная мышка замёрзнет раньше, чем кончится второй этап нашей игры. У неë уже постоянно холодные руки. Бедняжка.

Тесса сжимается, втягивает голову в плечи и пытается отползти в угол, уже громче шурша цепью. Ну разве не смешно? Так дрожать из-за одного маленького укола и очаровательного браслета на лодыжке. Ей идут кандалы и этот мрачный образ отлично впишется в план следующей фотосессии. Как жаль, что она по-прежнему не улыбается… Не по-настоящему. Только той идиотской улыбкой, с которой она встречает каждого придурка в своëм кафе.

Касаюсь щеки рукой – Тесса вздрагивает и жмурится. Смешная. Размазываю коралловую помаду по щекам, теперь почти похоже, что она мне улыбается. Актриса почти готова к финалу второго акта. Какая разница, насколько естественно выглядят искусственные эмоции?

Настоящий в Тессе – страх. То, как она жмурится, дрожит, отползает в угол, хватается за цепь. О, милая… Серебро может спасти от вампира. Но я простой человек. Сажусь рядом, кладу голову на колено, смотрю в глаза и улыбаюсь. Вот так надо. Разве сложно?

Эта прекрасная готическая кукла – часть моей коллекции. Такая же искусственная, как все остальные.

– Зачем всë это?..

– Мне скучно. Они такие медленные, – касаюсь кончиками пальцев еë щеки, – Тесса.

– Ты отпустишь меня?..

– Если будешь хорошо себя вести.

Тесса касается уголков губ, пытаясь стереть размазанную помаду, но быстро отдëргивает руку под моим взглядом. Наше маленькое шоу с лифтом волнует еë с тех пор, как я прошу об этой незначительной услуге. Она умеет быть убедительной, а бесполезные агенты слишком отстают… Они вообще пытаются продолжить нашу игру? Пусть хоть немного взбодрятся и побегают за призраком влюблëнной леди Бармингтон… В конце концов, городская легенда про одержимую любовью убийцу до сих пор пересказывается портлендскими детьми.

– Полиция найдëт тебя, если так… открыто действовать.

– Не найдут.

– Но та страница…

Проблема Тессы в одном: она не понимает, что этого я и добиваюсь. Они должны хотя бы выйти на след. Скучно играть в прятки, если нет ни одного ловца. Плохи шахматы, где нет соперника. У нас с агентами… Всё ещё игра, даже если сценарий приходится менять на ходу. Сначала уделю внимание им, потом вернусь к плану. Ты простишь меня за это, моя книжная девочка? Подождëшь ещë немного?

– Ты не учла важную деталь. Какое разочарование. На живот! – Под мой рык она неловко переворачивается и растягивается на пледе. Стягиваю ремень. – Разве я не говорил, что меня зовут не Марти?

В тишине подвала горькой мелодией звучит жалобный писк Тессы. Она сдавленно шипит, пока экокожа натирает запястья. Хрупкая куколка. В первые дни кажется, еë кости трещат всего лишь от нажима и пары быстрых движений. В первые дни она глупо всхлипывает и сквозь зубы просит отпустить. Теперь только молчит и сжимает матрас холодными пальцами.