Последнее обещание, которое ты дала

Глава 6

Райдер

Еще больше боли пронзило меня при мысли о том, что Адди могла видеть, как убивали ее мать. Будто нож, разрезавший Рэйвен, нашел дорогу и ко мне, вскрывая все, что еще оставалось от моих чувств.

Что мне теперь делать?

Я повернул голову и увидел, что Мэддокс вернулся. Он стоял в дверном проеме, и его обычно сверкающие глаза были полны печали. Никаких шуточек. Никакого поддразнивания. Только отражение моей боли.

Когда-то мы оба страдали от потери женщин, которых любили. Он смог вернуть свою. Я говорил ему, что он сделал то, на что я бы никогда не был способен… простил. Теперь мне больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы получить такой шанс. Рэйвен была мертва.

Ее ребенок — наш ребенок? был здесь.

— Мне жаль, — тихо сказал Мэддокс.

Я стиснул зубы. В глазах жгло, но я не позволил ни одной слезе упасть.

— Она работала на Ловато?

Мой голос звучал отстраненно, холодно, словно издалека. Но это было лучше, чем разлить эмоции прямо на пол.

— Джия так считает.

Джия. Еще одна темноволосая лгунья.

Когда я не ответил, Мэддокс продолжил:

— Она не может рассказать мне много, потому что их расследование основано на информации, которую необходимо знать. Но, по ее словам, Рэйвен была чем-то вроде компьютерного гения, управляла многими операциями картеля из тени.

Рэйвен всегда потрясающе разбиралась в цифрах, сайтах и программном обеспечении. Отец и я наняли ее именно из-за этих навыков. Нам нужен был человек, способный быть одновременно офис-менеджером, маркетологом и бухгалтером. Кто-то, кто мог бы делать понемногу из всего за ту небольшую сумму, которую мы могли предложить. Тогда Рэйвен появилась, словно посланная нам свыше.

— В письме… — я сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком, но все же продолжил: — Она писала, что они заставляли ее это делать.

Мэддокс пожал плечами.

— Я не знаю деталей. Не уверен, что даже следственная группа знает.

— Что мне делать?

Мой брат посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была сталь — та, что редко направлялась на меня.

— Познакомься с дочерью. Позаботься о ней. Защити ее.

— Я хочу тест ДНК, — ответил я.

— Это разумно.

— Но ты думаешь, что она моя?

Мэддокс снова провел рукой по лицу.

— Я думаю, что она похожа на Рэйвен. Думаю, что если ей семь лет, то возраст совпадает. Думаю, что теоретически возможно, но маловероятно, что она забеременела от кого-то другого сразу после того, как ушла отсюда.

Эта мысль была горькой пилюлей. Я всегда гнал от себя образы Рэйвен с кем-то другим, когда они пытались проникнуть в сознание. Я хотел сделать вид, что ее никогда не существовало.

Теперь это вызывало нечто похожее на чувство вины. Вины, которую я не был ей должен, но все равно испытывал.

— Ладно, — выдохнул я.

Мэддокс внимательно посмотрел на меня. Не знаю, что он искал, но в конце концов кивнул.

— Я приведу их обратно.

Он вышел, и у меня осталось всего несколько секунд, чтобы подготовиться к удару — к тому, что мне снова придется увидеть лицо Рэйвен.

Девочка все еще цеплялась за Джию. Обе с густыми бровями, длинными ресницами и темными волосами. Похожи настолько, что могли бы быть родственницами. Но Джия была выше, чем Рэйвен. Стройнее.

Щеки Джии и Адди соприкасались, обе напряженные, настороженные. Джия держала спину прямо, словно готовая к бою. Или, может, она просто чувствовала себя неуютно, когда ребенок так вцепился в нее.

Может, она не больше меня понимала, что делать с ребенком.

Я знал только, как их баловать — делал это регулярно с Милой. Но о том, как их растить… хрена с два.

Мой младший брат был тем, кто создавал семью. Не я.

После того, что я потерял, я не собирался заводить детей.

Я протянул руку, чувствуя себя полным идиотом, и сказал:

— Я Райдер.

Девочка колебалась, но потом медленно высвободила одну руку из-за шеи Джии, вложила свою крошечную ладошку в мою и пожала.

— Адди.

В этих двух слогах я услышал знакомый ритм, тот же, что был в голосе Рэйвен.

Она объясняла мне, что это из-за того, что выросла, говоря на двух языках. Родилась и выросла в США, но ее отец был из Мексики. В семье говорили и на английском, и на испанском, легко переключаясь между языками, иногда даже внутри одного предложения.

Со мной Рэйвен в основном говорила на английском. Мой испанский ограничивался теми двумя годами, которые требовали в школе.

Но когда мы занимались любовью, когда эмоции вырывались наружу, испанский становился ее родным языком. Я выучил от нее чуть больше. Совсем немного. И почти все это уже забыл.

Я отпустил руку девочки, перевел взгляд на Джию, потом на брата, затем снова на нее.

— Что теперь?

Глаза Джии сузились.

— Теперь мы забираем ее домой.

У меня сжалось в груди.

— Мы?

Джия присела, поставив Адди на ноги. Заговорила с ней на испанском — быстро, так, как говорят те, кто использует язык с рождения.

Адди посмотрела на нее, потом на меня, затем снова на нее.

Взяла рюкзак, который был почти больше нее самой, вышла из комнаты и села на стул за дверью.

Из глубин рюкзака она достала игровую консоль и включила ее.

Джия закрыла дверь, повернулась ко мне и Мэддоксу с видом, в котором читался вызов, словно заранее знала, что нам не понравится то, что она собиралась сказать.

— Я не уйду, пока не буду уверена, что она в безопасности.

Моя грудь тяжело вздымалась. Я не понимал, что именно Джия имела в виду. Она сказала: «Забираем Адди домой», употребив слово «мы», но прежде чем я успел задать нужные вопросы, она продолжила:

— С тех пор, как мы нашли ее в номере отеля, она произнесла от силы дюжину слов. Она пряталась под кроватью в пространстве, куда едва влезла бы книга. На ней была кровь матери. Я не знаю, что она видела, но если Ловато даже заподозрят, что она была в той комнате, они начнут ее искать. А если Рэйвен успела передать ей что-то, что можно использовать как рычаг давления, и что картель не забрал из номера, они станут еще отчаяннее. Картель не оставляет незавершенных дел.

— Они убили бы ребенка? — Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать.

— Они бы убили собственного ребенка, если бы это означало сохранение их тайн.

Меня скрутило изнутри.

Что, если Адди была не моей дочерью, а кого-то из картеля?

— Кто знает, что она здесь? — спросил Мэддокс.

— Я свела это знание к минимуму. Кроме нас троих, еще шестеро. И только трое из них знают содержание этого письма. Я доверяю своему начальнику и напарнику свою жизнь, но у Ловато есть способы добывать информацию, которая должна быть засекречена.

— Ты думаешь, они придут за ней? — прохрипел я.

— Даже если она ничего не видела, они этого не знают. Только время покажет, узнают ли они о ней, помнит ли она что-то или действительно ли Рэйвен передала ей что-то ценное. А пока мы не знаем наверняка, нужно считать, что она в опасности.

Я посмотрел через стекло двери на крошечную девочку, склонившую голову над своей консолью.

Темная ярость снова закипела внутри меня — от одной мысли, что кто-то может попытаться причинить ей вред.

— На ней ничего не нашли? — спросил Мэддокс. — Никаких вещей, которые оставила Рэйвен?

— В номере отеля — ничего. Но и ни одной электроники, которую она использовала для работы, там не было. Возможно, они забрали все доказательства с собой после того, как убили ее. В рюкзаке Адди были только одежда, пара книг, предметы личной гигиены и эта Нинтендо. Как ты понимаешь, технологии — наша фишка в АНБ, так что я немного покопалась в ней, прежде чем отдать. Не думаю, что там что-то есть, но позже проверю еще раз. Консоль довольно новая: на ней всего пара игр. Может, просто не было денег на большее.

Во мне мгновенно вспыхнуло желание купить Адди дюжину игр. Нет, сотню. Наполнить целую чертову комнату игрушками, радужными стенами и сверкающими огоньками, как у Милы в доме Мэддокса.

— Последнее, что я слышал, — заговорил Мэддокс, — главу картеля так и не удалось идентифицировать. Только толпу наемников.

— У нас были зацепки, мы работали через источник, но каждый раз, когда казалось, что мы приближаемся к чему-то, этот человек внезапно умирал.

— В спецгруппе утечка?

— Возможно, не прямая. Я не удивлюсь, если у Ловато есть люди во многих агентствах. Но также вполне вероятно, что благодаря своим навыкам Анна-Рэйвен получила доступ напрямую к некоторым федеральным базам данных.

Не знаю почему, но хладнокровие Джии, ее почти безразличный тон выбесили меня.

— То есть, ты хочешь сказать, что у вас ничего нет? Ни единой зацепки? Что эта девочка может находиться в опасности годами, а значит, ее присутствие здесь ставит под угрозу мою семью?

— Она твоя семья, — резко ответила Джия.

— Это ты и воровка так говорите, — рыкнул я в ответ.

— Сделай вдох, — приказал Мэддокс, переводя взгляд с меня на Джию. — Мы сделаем тест ДНК, и все станет ясно.

— Вы не можете этого сделать, — покачала головой Джия. — Я даже не проверяла ее ДНК в Колорадо. Если ты сделаешь это сейчас, и ее данные всплывут в какой-нибудь базе, это поднимет тревогу где-нибудь в системе, и к тебе на порог нагрянет куча федеральных агентов и Ловато.

— Она здесь. Она существует. И весь Уиллоу Крик узнает об этом, как только я появлюсь где-то с ней.

Джия выглядела так же раздраженно, как и я из-за всей этой ситуации. Ее челюсти сжались, взгляд метнулся к Адди за дверью. Потом она резко вскинула подбородок и снова посмотрела на нас.

— Пока скажем, что она моя.

Я фыркнул. Джия не выглядела достаточно взрослой, чтобы иметь семилетнего ребенка, каким бы уверенным и «не смейте со мной спорить» ни был ее вид.

— Что, ты была матерью-подростком?

— Ей семь, придурок, а не двенадцать. Люди заводят детей и в двадцать.

Я чувствовал на себе взгляд Мэддокса. Почти наверняка он решал, стоит ли вмешаться или просто посмеяться надо мной. И, скорее всего, смех побеждал.

— Адди и я можем остаться в одном из гостевых домиков на ранчо, — предложила Джия. — Ты сможешь привыкнуть к ней без давления оттого, что живешь с ней под одной крышей. Я смогу убедиться, что она в безопасности. В итоге все получат то, что хотят.

Я уже собирался огрызнуться чем-то в духе «только когда ад замерзнет», но голос брата остановил меня.

— Кроме нее. Думаю, все, чего она хочет — это вернуть маму.

И эти слова будто сдут весь пар из нас.

Маленькая девочка потеряла мать. Возможно, видела, как ее убили.

Я вспомнил, как вчера Мила разрыдалась от ужаса, когда увидела, как я случайно убил ворону. То, что могла увидеть Адди… Эта мысль заставила кислоту быстрее, чем щелочь жир, разъесть мне желудок.

Кто может прийти за ней?

А за Джией, если она останется охранять ребенка, который, возможно, мой?..

Я даже не мог додумать этот вопрос до конца.

— В гостевых домиках сейчас никого селить нельзя, — хрипло выдал я. — Там повсюду стройка, мы расширяем территорию.

Я перевел взгляд на Джию.

— Вы останетесь у меня.

Глаза Джии расширились, дыхание сбилось. И, черт подери, мне не понравилось, насколько сильно я хотел, чтобы оно сбивалось совсем по другой причине.

А это означало, что приглашать ее в свой дом, единственное место, куда я никогда не приводил ни одну женщину, было одновременно и ошибкой, и правильным решением.

— Люди будут болтать, Райдер. — сказал Мэддокс. — Ты знаешь, что они скажут.

Взгляд Джии встретился с моим.

Я не был уверен, что отражалось в ее глазах — смирение или вызов.

— Пусть говорят, — тихо ответил я.

Я пришел в офис шерифа с дурным предчувствием, но сейчас меня захлестнуло только одно — решимость.

Если кто-то придет за Адди, если кто-то попытается причинить вред Джии из-за нее, я буду там.

С чертовым пистолетом в руке, защищая их.

Я не сомневался, что эта уверенная в себе, умная, мускулистая оперативница под прикрытием умеет постоять за себя и, возможно, сможет защитить Адди лучше, чем я.

Но я буду еще одной преградой между ними и угрозой.

Буду тем, на кого эта маленькая девочка сможет положиться.

— А что насчет мамы с отцом? Нашей семьи? — спросил Мэддокс.

— Мы скажем им правду, — твердо ответил я, не отводя взгляда.

— Не думаю, что разумно посвящать еще больше людей в то, кем она на самом деле является, — скрестила руки Джия.

— Я не лгу. И тем более не лгу тем, кто мне дорог.

Пусть весь город думает, что хочет.

Но с семьей я буду честен.

Мэддокс посмотрел на Джию.

— Если ты и ребенок почти поселитесь у Райдера, не рассказав нашей семье правду, они расстелят перед тобой красную ковровую дорожку и начнут планировать свадьбу.

Джия поморщилась, и ее щеки едва заметно порозовели.

— Я не переезжаю. Мы просто скажем, что нам было негде остановиться, и Райдер предложил помощь.

— Ты не можешь решать, что я скажу своей семье, — прорычал я.

— А ты не можешь подвергать риску ее и всю операцию только ради собственной совести.

Мэддокс фыркнул, смесь смеха и раздражения.

— Не уверен, что это хорошая идея. Хотя смотреть, как вы постоянно переругиваетесь, было бы забавно, этой девочке нужен покой, а не вечная война вокруг нее.

И это снова заткнуло нас обоих.

Спустя долгую паузу я произнес слова, в которые не был уверен, но знал, что должен сказать:

— Он прав. Перемирие?

Я протянул ей руку. Она долго на нее смотрела, а потом вложила свою ладонь в мою.

Жар пронесся по ладони, запястью, вверх по руке. Мы оба резко убрали руки, и я заметил, как она провела пальцами по бедру, будто пытаясь стереть ощущения. Значит, я был не единственным, кого преследовало это дурацкое напряжение. Но я был взрослым мужчиной. И умел игнорировать ненужное влечение.

Джия Кент пробудет здесь всего несколько дней, просто чтобы выяснить, придут ли за Адди люди Ловато или нет.

А потом она уйдет.

А я останусь разбирать обломки своей жизни и думать, как их сложить обратно.