Последний вздох

Он обошёл стол и подошёл к тому месту, где Сайрен оставила пакет с бубликами. Он разрезал ещё один и положил его в тостер.

Стоя спиной к кухонному столу, пока тостер творил своё волшебство, он наблюдал, как Сайрен стирает кусочком бублика каплю джема, упавшую ей на тарелку. У него было странное чувство, будто он видит её впервые. Воспринимает её как самостоятельную личность, вместо того, чтобы видеть в ней сестру Кира, дочь Амарады или Наследницу.

— Вот блин, — пробормотала Сайрен, когда джем капнул во второй раз.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он.

Она вскинула голову.

— Что делаю?

Если бы Ронан произнёс это своим обычным презрительным тоном, она, без сомнения, поняла бы, что он спрашивает о походе в клуб. Но он спросил нейтрально, на самом деле спрашивал, так что она не была уверена, что он имел в виду. Она выглядела… почти испуганной.

— Ходишь на тусовки, — сказал он, гадая, что, по её мнению, он имел в виду.

— Оу, — она тихонько рассмеялась, в её голосе звучало облегчение.

Почему это было облегчением?

Сайрен сосредоточилась на своей тарелке, на этот раз собирая джем пальцем. Она пососала палец, затем пожала плечами и слегка тряхнула головой, отчего её тёмные волосы рассыпались по плечам.

— А что ещё делать? Особенно мне?

Её жестикуляция и тон стали такими, какие Ронан привык замечать за ней, но это показалось ему немного… натянутым. Как будто наигранным.

Он сказал:

— Я думал, ты следишь за своей матерью.

Сайрен снова пожала плечами. Беспечно. Пренебрежительно. Немного капризно.

— Я пыталась, ладно? Она слишком умна для меня. Я не узнала ничего полезного, так какой в этом был смысл?

Хм. Если бы она произнесла эти слова прошлой ночью в «Голубом Бриллианте», Ронан бы заглотил их целиком. Но с тех пор он видел её реакцию на молодого мужчину, который нуждался в ней после нападения демона. Он видел её реакцию на него только что. Оба раза она давала, когда её ни о чём не просили.

И по языку тела, который он видел, по дерзкому тону, который он слышал… он ничему этому не верил. Это притворство. Он уверен в этом. Это всегда было притворством?

Но Ронану нечего было ей возразить, поэтому он спросил так, словно купился на всё это:

— А в том, что ты сейчас делаешь, смысл есть?

— А разве обязательно должен быть смысл? Танцы — единственное, в чём я хороша. Это единственное время, когда я не осознаю, что обо мне думают окружающие. Так что ты можешь судить обо мне сколько угодно, но я не смогу услышать тебя из-за музыки. Думаю, в этом-то всё и дело.

Что-то снова изменилось в её тоне, в нём появилось что-то честное. И всё же Ронан был уверен, что она использовала эту честность, чтобы скрыть что-то ещё.

Глава 8

У Сайрен было два варианта. Она могла залечь на дно на несколько ночей, пока все не начнут снова её игнорировать, или же она могла поверить, что предположения Ронана о ней позволят ей выиграть время и пространство, необходимые для того, чтобы продолжить начатое.

Первый вариант означал бы отказ от своего прогресса. Она не могла этого сделать, не тогда, когда у неё наконец-то что-то получалось. Вчера вечером, танцуя с накачанным Дымкой мужчиной, она узнала дилера. Она должна извлечь из этого пользу.

Так что, на самом деле, первый вариант не подходил.

Что касается второго варианта… Сайрен знала, что все о ней думают. На сей раз это работало ей на руку. У Ронана не было причин думать, будто она делает что-то ещё, кроме своего обычного, бесполезного поведения. Его вопросы в аббатстве, безусловно, подтвердили это.

Кроме того, она была уверена, что он неважно себя чувствует. Должно быть, он всё-таки пострадал прошлой ночью. Разве её брат не заметил? Кир, должно быть, видел Ронана перед тем, как отправиться с Мирой в медицинский центр. Почему бы не дать ему выходной?

Сайрен немного чувствовала себя виноватой из-за того, что он теперь торчал в шумном клубе. После того, как он отреагировал на свет на кухне, она не могла представить, что с ним делали огни дискотеки. Неужели он получил сотрясение мозга в драке?

Она пыталась сосредоточиться на том факте, что ей выгодно, чтобы Ронан был не в лучшей форме, но… уф. Ей это не нравилось.

«Он хороший мужчина», — сказал её брат.

Да. Она знала это.

Несмотря на то, что они с Ронаном обычно препирались — и хотя она всегда говорила себе, что терпеть его не может — она знала, что он хороший мужчина. Иначе Кир не взял бы его в Тишь. И он бы не доверил её Ронану.

Хотя Сайрен не знала, почему Кир всё ещё беспокоился о ней. Она только и делала, что разочаровывала его.

Сайрен выбросила эти мысли из головы и попыталась снова найти ритм на танцполе «Голубого Бриллианта». Она сказала Ронану, что не сможет услышать его мнение из-за музыки, но она могла слышать своё собственное. Она всегда слышала своё мнение, что бы ни делала, чтобы заглушить его.

Но она улыбнулась, подняла руки над головой и впустила музыку в своё тело. Это не настоящий танец, не сальса, не танго или бальный зал, но двигаться всё равно было приятно. Кроме того, не было лучшего места, чтобы исчезнуть, чем на переполненном танцполе.

Поспешное вмешательство Ронана в разговор с агрессивным обдолбанным мужчиной прошлой ночью стоило Сайрен шанса связаться с его дилером. Но, слава Идайосу, этот дилер сегодня снова был здесь. Она так и думала, что он может быть. Продавать наркотики вроде Дымки проще было в человеческих заведениях, чем в Красном Районе. Вампир среди людей, как правило, может избежать нежелательного внимания.

Но дилер Дымки привлёк её внимание.

Несколько минут назад он спустился на самый нижний уровень в «Голубом Бриллианте». Пришло время последовать за ним. Если повезёт, Ронан потеряет её в толпе. Она определённо потеряла его.

Когда Сайрен пробиралась к краю танцпола, она на всякий случай затенила себя. Без сомнения, Ронан в конце концов найдёт её, но у неё должно быть немного времени. Никто, даже из Тиши, не смог бы выследить затенённого вампира в этой толпе.

Стараясь оставаться незаметной, Сайрен пришлось скользить и уворачиваться в движущейся толпе людей. Это совсем другой танец. В некотором смысле это погоня. Сайрен гналась за дилером, Ронан — за ней.

Адреналин хлынул в кровь. Она никогда не делала ничего подобного. И что-то в идее того, что Ронан преследует её …

Она задрожала — и не от страха.

Вышибалы на лестничной клетке даже глазом не моргнули, когда она прошла мимо. В этой одежде и с подходящей улыбкой они бы в любом случае пропустили её, но ей не нужна была задержка с осмотром.

Сайрен опустила затенение, когда вошла в шикарную гостиную. Это было место для напитков с верхней полки и маленьких диванчиков. Здесь даже имелось пианино, хотя им и не пользовались. Это было место для тщеславия.

Дилер, сидевший в дальнем конце бара, выглядел так же по-клубному шикарно, как и вчера вечером. На нём была тёмно-синяя облегающая рубашка на пуговицах, а его светлые волосы были зачёсаны так же высоко, как она видела раньше. Он был высоким и подтянутым. У него было приятное лицо. Он не походил на подонка.

Но внешность часто бывает обманчива.

Его глаза следили за её приближением. Сайрен вынуждена была полагать, что он знает, кто она такая. Ей пришлось воспользоваться этим. Поэтому она прошлась на высоких каблуках и показала ему, на что обратить внимание.

«Возбуждать в мужчинах вожделение — это твой дар, моя дорогая. Используй его. Что ещё у тебя есть?»

Но у неё было кое-что ещё. У неё был план. У неё была цель.

Сайрен устроилась у стойки бара на удобном для разговора расстоянии от дилера. Она прислонилась к нему, слегка изогнувшись и радуясь, что у неё хватило предусмотрительности оставить куртку в Шелби Ронана. (И поскольку ей не нужно было брать с собой свою собственную машину с трекером, ей не пришлось проходить две мили по апрельскому холоду после того, как она её бросила бы).

Дилер был не единственным, чей взгляд скользнул по её груди. Один из мужчин-людей за стойкой бара бросил на неё короткий взгляд, затем передумал и отвернулся. Она часто получала такую реакцию от мужчин-людей. Они каким-то образом понимали, что она не была такой лёгкой добычей, какой казалась, по крайней мере, для них.

Сайрен заказала водку с клюквой. Если бы она действительно собиралась что-нибудь выпить, то заказала бы Космо, но водка с клюквой была её любимым реквизитом. На приготовление этого напитка уходило меньше времени, и с ним было легче притворяться.

Сайрен слегка улыбнулась продавцу, ожидая свой напиток. Он не переставал наблюдать за ней.

— Хорошо проводишь вечер? — спросил он.

— Так себе. Немного скучновато.

— Ты разбираешься в веселье.

Он не произнёс это как вопрос. Он определённо узнал её. И знал об её репутации.

— Но его так трудно найти. Иногда ночью нужно немного взбодриться, чтобы достичь… удовлетворяющего кайфа, — дилер мгновенно насторожился, и она надула губы в своей лучшей манере. — О, не будь таким — и, Боже, не говори моей маме.

Дилер выдавил улыбку.

— Ты мне нравишься. Я представляюсь как Квинз.

Сайрен постаралась не выдать своего облегчения. Она понимала, что торопит события, но не была уверена, сколько у неё будет времени, прежде чем…

— Он с тобой? — дилер бросил взгляд через её плечо. Его тон был настороженным.

Несмотря на то, что не было никаких сомнений в том, кто такой «он», Сайрен не могла не оглянуться.

Конечно же, Ронан направлялся к ней. Как, чёрт возьми, ему удалось так быстро её догнать?

Он выглядел чертовски злым.

А ещё он выглядел чертовски сексуальным.

Всё дело в том, как он двигался, в гибкости и силе его тела. В уверенности. В опасности. В этом великолепном лице плохого парня.

И с этими татуировками и чёрной одеждой? Он тоже выглядел так, будто мог бы вписаться в эту схему. Если она всё разыграет правильно. И если он ей подыграет.

Это стоило того, чтобы попробовать, сделать последнюю отчаянную попытку. У неё не было ни малейшей надежды скрыть то, что она делала так, чтобы не потерять только что налаженный контакт, но, возможно, она могла бы спасти хоть что-то.

— Он, э-э, мой парень.

— А, — дилер — Квинз — начал вставать. — Я дам вам двоим возможность во всём разобраться. Я тут ни при чём.

— О, всё совсем не так. Мы просто играем в кошки-мышки. Это весело! Не уходи, пожалуйста. Ты мне нужен.

Волшебные слова, вот они. Квинз по-прежнему был настороже, его взгляд был прикован к Ронану, но он не сбежал.

Нацепив на лицо свою самую сексуальную, самую игривую улыбку, Сайрен повернулась спиной к Квинзу и посмотрела на Ронана. Она оттолкнулась от стойки и быстро направилась к нему. Явно не ожидая этого, Ронан замедлил свой разъярённый шаг. И это тоже хорошо, иначе они могли бы врезаться друг в друга.

Вместо этого получилось объятие. Непроизвольное со стороны Ронана, и его тело напряглось, когда Сайрен скользнула руками под его расстёгнутую мотоциклетную куртку и обхватила его крепкий торс.

— Вот и ты, малыш, — промурлыкала Сайрен и прикусила мускулистую грудь Ронана через его компрессионную рубашку.

Он подпрыгнул, как от удара током. Он бы отскочил от неё, если бы она не впилась ногтями ему в спину.

Он зашипел на одном дыхании, а затем процедил сквозь зубы:

— Какого хрена ты…

— О, ты же знаешь меня, я всегда играю, — поддразнила Сайрен, затем устремила на него умоляющий взгляд и одними губами прошептала: «Доверься мне».

Ронан свирепо посмотрел на неё сверху вниз, как будто доверять ей было последним, что он хотел бы сделать. Но сейчас или никогда, поэтому Сайрен положила руки ему на задницу. Обхватив двумя ладонями его восхитительные мышцы под тактическими брюками, она притянула Ронана к себе.

Он издал звук, который был чем-то средним между ворчанием и невнятным «Бл*дь».

Сайрен, в свою очередь, резко втянула вдох от жара, охватившего её тело, когда она почувствовала, как твёрдый бугор его члена прижался к ней.

На секунду она совсем забыла о дилере и своих планах. На секунду она забыла, что это уловка. Она откинула голову назад, приоткрыв губы…

Ронан наклонился, чтобы впиться в её подставленные губы жадным, агрессивным поцелуем. Это именно то, чего она ожидала от него. Она не раз представляла себе его таким, яростным и требовательным.

Его язык горячо проник в её рот, когда её клыки с болью удлинились. Его рычание прокатилось по ней, опускаясь от губ к её лону. У неё подкосились ноги, но Ронан, наконец, обнял её в ответ, его руки обхватили её, приподнимая — как будто это было по-настоящему.

Он прервал поцелуй и слегка прикусил её горло. Её дрожь удовольствия перешла в судорожный вздох, когда он прикусил мочку её уха. Он тихо прорычал ей на ухо, достаточно тихо, чтобы слышала только она:

— Что ты делаешь?

Сайрен повернула к нему лицо и прикусила местечко под его подбородком. Он глубоко вздохнул и сильнее притянул её к себе. Давление его эрекции почти заставило её потерять остатки сосредоточенности, но она усмехнулась ему в шею, дразняще прижавшись губами к его вене, и вернулась к своей роли.

— Увидишь, — поддразнила она и повернулась в его объятиях.

К своему удивлению, Сайрен обнаружила, что находится у бара. Ронан подвёл её обратно к стойке, а она и не заметила этого. В её голове промелькнула картинка: Ронан прижимает её к стойке, вжимается в неё. Если бы это было на самом деле, она бы повернулась и обхватила его ногами. Она бы притянула его к себе, крепче, жёстче. Она бы дёрнула его за волосы, укусила за горло. Он был бы грубым и настойчивым. Он бы трахнул её так, как она мечтала.

От этого образа было трудно избавиться, когда Ронан стоял прямо у неё за спиной, его твёрдый член прижимался к её заднице, а её лоно пылало и пульсировало в ответ. Ронан одной рукой опирался на стойку, а другой обнимал её за талию, прижимая к себе. Он уткнулся носом в её шею. Собственнический. Защищающий. Подыгрывающий.

«Это всего лишь уловка», — напомнила она себе.

Квинз настороженно наблюдал за ними, хотя его щёки пылали. Бармен старательно держался на расстоянии. Сайрен затенила его. Квинза она одарила дразнящей, кокетливой улыбкой.

— Прости за это, — промурлыкала Сайрен. — Иногда я забываю, как мы ведём себя после нескольких минут разлуки.

Квинз приподнял изящную бровь.

— Не похоже, что вам двоим нужна какая-то… дополнительная стимуляция.

— Оооо, но он не всегда со мной, и он понимает, что я должна развлекать себя сама, когда его нет рядом. Не так ли, детка?

— Нннн, — пробормотал Ронан, а затем прорычал: — Если только это не с кем-то другим.

Сайрен задрожала в клетке его мощного тела. Иисусе. Она схватила с барной стойки водку с клюквой. На этот раз её глоток не был притворным.

— Слушай, у меня есть один пузырёк…

— О, этого явно недостаточно, — надулась Сайрен. — Ты даже не представляешь, как мне тяжело вот так выбираться. Мне нужно запастись. Пожалуйста, Квинз. Помоги девушке. Всё, что у тебя есть. Я заплачу вдвойне.

Очевидно, эти слова тоже были волшебными, потому что в глазах Квинза вспыхнул жадный огонёк. Но, само собой, он был жадным. Только жадный подонок стал бы торговать Дымкой, каким бы шикарным он ни выглядел снаружи.

Сайрен старалась не обижаться на то, что он поверил в её игру, и что у неё действительно такая плохая репутация.

Глупая, бесполезная принцесса.

Рука Ронана крепче обхватила её за талию, словно он почувствовал что-то нехорошее в языке её тела. Сайрен заставила себя расслабиться и улыбнуться.

— Ну что? — промурлыкала она.

— Наружу, — сказал Квинз, теперь уже по-деловому.

Пока они втроём шли через зал, вверх по лестнице и через шумный хаос главного этажа «Голубого Бриллианта», Ронан держался рядом с Сайрен, как будто… что? Как будто он думал, что она может попытаться сбежать?

О, боже. Сайрен зажмурилась. Он, должно быть, думает, что она на самом деле покупала наркотики. Тогда почему он подыгрывал ей? Чтобы следить за ней? Чтобы изъять их в качестве улик? Что, если он не поверит правде?

Позже. Она подумает об этом позже.

Они вышли из клуба и прошли полквартала до гаража. Жёлтый порше Квинза, явно новенький, был припаркован на VIP-месте на нижнем уровне. Судя по всему, бизнес процветал.

Дилер несколько раз взглянул на Ронана, явно раздумывая, не плохая ли это идея, но не в силах устоять перед соблазном денег Сайрен. Но Ронан сыграл свою роль безупречно. Его руки не отпускали Сайрен. Он всегда слегка сжимал её локоть или поясницу. Затем Ронан запускал пальцы в её волосы и отводил её голову назад, обнажая шею.

Когда он поцеловал её в вену и прошептал «Ну что, детка? Это сделает тебя счастливой?», Сайрен поняла, что застыла слишком неподвижно, что она не играла свою роль.

Вспомнив об этом, она усмехнулась и повернулась к нему, обхватив руками его торс, как делала это раньше. Она улыбнулась ему. В резком свете гаража она увидела его удивление, то, как он на мгновение отстранился, а затем снова прильнул губами к её губам.

Сайрен растаяла, как будто всё это не было ложью, как будто она забыла, что Ронан презирал её.

Квинз прочистил горло.

— Так вооооот…

Ронан зарычал, когда его прервали. Сайрен почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Её лоно мучительно сжалось, ощущая пустоту внутри. Она на мгновение закрыла глаза. Затем оторвалась от поцелуя и повернулась.

Она по-девичьи подпрыгнула на своих высоких каблуках и захлопала в ладоши от восторга при виде пузырьков в руке Квинза.

— Ура! Мой спаситель!

Когда Квинз назвал свою возмутительную цену, Сайрен порылась во внутреннем кармане кожаных брюк и выудила пачку банкнот, которые были тёплыми и влажными от её вспотевшего тела.

Квинз слегка скривился, когда брал их, но всё же взял. Затем он сказал:

— Приятного вечера. Ты знаешь, где меня найти, если тебе снова захочется хорошо провести время.

Сайрен прижала пузырьки к груди и сохраняла на лице улыбку тусовщицы, пока Квинз садился в жёлтый Порше и выезжал со своего места задним ходом.

В тот момент, когда Порше вырулил из перелеска на выезде, Ронан прорычал:

— Ты должна, бл*дь, объяснить…

— Позже! Нам нужно проследить за ним! Встретимся у твоей…

— Не исчезай, чёрт возьми, Сайрен. Чёрт возьми, не…

— Просто доверься мне! — Сайрен сорвалась с места и призраком вылетела с парковки, проскочив мимо жёлтого Порше, поворачивавшего налево. Затем Ронан пронёсся мимо неё.

Чёрный Шелби Ронана стоял в двух кварталах отсюда, на улице. Он стоял у открытой водительской двери, когда она прибежала. Увидев, что она появилась, он слегка расслабился от облегчения. Он действительно думал, что она может исчезнуть.

В какой-то степени Сайрен была оскорблена, но почему он должен ей верить? Её репутация только что была полностью доказана. Хотя это немного несправедливо. Она никогда не употребляла наркотики.

Сайрен рывком открыла пассажирскую дверь и нырнула внутрь. Ронан скользнул на водительское сиденье.

— Срань Господня! — он захлопнул водительскую дверь. — Что, чёрт возьми, происходит!

— Перестань психовать! Просто езжай!

— Я, бл*дь, еду!

Шелби с рёвом ожил, и Ронан выехал на улицу. Его взгляд метался от дороги к ней и обратно. Несмотря на всю свою ярость, он вёл машину осторожно, отыскивая жёлтый Порше и держась достаточно далеко, чтобы остаться незамеченным. Он явно знал, как следить за кем-то.

— Какого хрена, Сайрен, какого хрена?

— Я не употребляю наркотики, ясно?

— Я, чёрт возьми, понимаю это!

Это застало её врасплох.

— Понимаешь?

— О, боже мой, — Ронан потёр лицо, словно больше не мог этого выносить. — Просто… почему я слежу за этим куском дерьма?

— Сейчас ранняя ночь, и я выкупила его товар. Он возьмёт ещё, я уверена в этом. Тогда я смогу понять, откуда это берётся. А если он этого не сделает… что ж, всё равно полезно посмотреть, куда он пойдёт. Он — моя единственная реальная зацепка!

— Господи, Сайрен, во что, бл*дь, ты играешь?

— Я пытаюсь понять, откуда берётся это дерьмо, Ронан!

Он ошеломлённо уставился на неё, затем снова сосредоточил внимание на дороге. Свет приборной панели высветил его напряжённую челюсть и жилы на шее.

В наступившей тишине Сайрен осознала то, что на мгновение отодвинулось на задний план. Запах её возбуждения. Его запах: земляной, пряный, отчётливо мужской. Сайрен закрыла глаза, когда этот запах, казалось, наполнил её, а её удлинившиеся клыки запульсировали в ответ на его присутствие.

Но она ничего не сказала об этом. И он тоже.

— Вот чем ты занималась, — наконец сказал Ронан, и его голос звучал спокойнее, пока он следовал за Порше на другую улицу. — На тусовках. Как будто самих тусовок было недостаточно?

— О, это хуже, не так ли? Я не могу победить! Если я ничего не делаю, я бесполезна. А если я пытаюсь что-то сделать, я глупа.

— Я, чёрт возьми, этого не говорил.

— Может быть, не прямым текстом, но ты подразумевал это. Поверь мне, никто не понимает невысказанные оскорбления лучше, чем я.

— Чёрт возьми, я не это имел в виду. Я имел в виду, что это ещё опаснее. Зачем ты это делаешь?

— А ты как думаешь? Потому что я ненавижу быть глупой и бесполезной, потому что я ненавижу быть бессмысленной, потому что я должна что-то делать, иначе я с таким же успехом могу просто перестать существовать! И я знаю, что все думают, будто мне наплевать на всё, кроме себя, но это не так. Просто до сих пор я не представляла, как можно что-то сделать, и…

— Сайрен.

— …и я хочу помочь своему брату. Я хочу помочь Тиши. Потому что то, что вы, ребята, делаете, важно и очень опасно, но я не знаю, как вам помочь с этим прямо сейчас. Но это то, с чем я могу помочь. И это дерьмо — эта чёртова Дымка — это проблема!

Она открыла бардачок, где лежали пистолет и несколько ножей, засунула пузырьки с Дымкой внутрь вместе с оружием и захлопнула бардачок.

Ронан испустил долгий, тяжёлый выдох.

— Скажи что-нибудь, — попросила Сайрен, крепко скрестив руки на животе.

Он этого не сделал.

— Скажи что-нибудь, Ронан.

— Просто дай мне подумать чёртову секунду!

Но секунды у них не было, потому что жёлтый Порше, который привёл их на окраину города, заехал на стоянку у закрытого спортзала.

Ронан остановил Шелби за квартал до него, заглушил двигатель и фары. Дилер, Квинз, вышел из машины и подошёл к стальной двери спортзала. Он постучал. Минуту спустя дверь открылась, и Квинз вошёл внутрь.

Пока они ждали, когда он появится вновь, Сайрен взглянула на Ронана. Он пристально смотрел вперёд, как будто это наблюдение требовало от него полной сосредоточенности. Правда, однако, была очевидна. Он избегал разговора с ней.

Она с трудом сглотнула и скрестила ноги. Запоздало её охватило смущение. Что они сделали… это была уловка. Прикрытие. Но её реакция на него была очень искренней. И, конечно, Ронан был твёрд, но …

«Ты думаешь, это особое достижение — делать члены твёрдыми?»

Боже, иногда Сайрен ненавидела свою жизнь. Ей хотелось исчезнуть из этой жизни и появиться снова за миллион миль отсюда, где её никто не знал. Где-нибудь, где она могла бы начать всё сначала, где она могла бы стать кем-то другим.

Когда дилер вышел с небольшой сумкой в руке и вернулся к своей машине, Ронан позволил жёлтому Порше выехать со стоянки на боковую улицу, после чего завёл Шелби и последовал за ним.

Квинз вернулся в «Голубой Бриллиант».

— Ты была права, — сказал Ронан, когда они проезжали мимо гаража, не останавливаясь. — Это было умно — выкупить его товар.

Сайрен с трудом сглотнула, не зная, как реагировать на подобный комплимент. Вместо этого она занялась другим, достав свой одноразовый телефон, чтобы отправить последние новости.

Почувствовав, что Ронан наблюдает за её действиями, она сказала:

— Нам нужно вернуться в спортзал и осмотреться получше.

— Мы едем в штаб-квартиру.

Сердце Сайрен ёкнуло.

— Что? Почему?

— Об этом необходимо сообщить.

— У меня всё под контролем! Я уже работаю… кое с кем там. Позволь мне разобраться с этим самой.

— Это за пределами того, с чем ты или я можем справиться, Сайрен. И ты не можешь просить меня лгать об этом.

Лгать Киру, он имел в виду.

Дерьмо.

Сайрен зажмурилась, готовясь к надвигающейся буре. Затем она открыла единственную в своём телефоне переписку и отправила предупреждение.

Глава 9

Сайрен и Ронан едва успели переступить порог кабинета Джодари, как в коридоре административного этажа послышались знакомые шаги.

Сайрен бросила на Джодари полный предательства взгляд.

— Ты сказал ему?

Она хотела сделать это сама, в своё время, по-своему.

Директор ВОА откинулся на спинку своего офисного кресла и скрестил руки на груди. Его серый дизайнерский костюм с красным платочком в нагрудном кармане смотрелся бы уместно на обложке GQ, но его телосложение воина в отставке подходило для обложки Men's Health. Он одарил её беспардонным отеческим взглядом.

— Лучше поскорее покончить с этим.

— Для тебя, может быть, и лучше.

При этих словах Джодари сверкнул улыбкой.

Ну-ну. Вот именно.

Улыбка исчезла, когда Кир ворвался в дверной проём и направился прямо мимо неё к директорскому столу. Ронан явно ожидал этого, потому что стоял у стены рядом с мини-холодильником Джодари и чайным столиком. Ронан скрестил руки на груди, выражение его лица было нейтральным.

Кир хлопнул ладонями по столу.

— Мне следовало бы за шкирку вытащить тебя из этого кресла.

— Кир, — позвала Сайрен.

Джодари перевёл взгляд на неё.

— Я могу с ним справиться.

— О, ты сможешь справиться со мной, да? Ты думаешь, что можешь использовать мою сестру в какой-то дурацкой схеме под прикрытием, чтобы решить проблему, которая явно относится к Амараде, и скрыть это от меня? Она не агент. Она не подготовлена для…

— Перестань говорить обо мне так, будто меня здесь нет!

Кир выпрямился из-за стола и бросил на неё грозный взгляд.

— Ты солгала мне.

— Мы можем поговорить об этом позже.

— Мы можем поговорить об этом прямо сейчас!

— Нет! На данный момент суть в том, что это была моя идея. Я обратилась к Джодари. Я хотела это сделать и очень ясно дала понять, что сделаю это с его поддержкой или без неё. Потому что, да, это относится к компетенции короны. Но она ничего не стала бы с этим делать. А я сделаю. С помощью, конечно. С помощью Джодари.

— Почему ты не обратилась ко мне?

— После того, как ты ворвался сюда, и после всех аргументов, которые ты только что привёл, ты думаешь, что это ещё не ясно?

Кир издал раздражённый звук и начал расхаживать по дорогому ковру Джодари. Для мужчины его комплекции здесь действительно было недостаточно места, особенно с учётом других присутствующих в комнате, поэтому он остановился. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Сайрен, затем на Джодари.

Ронан неожиданно сказал:

— Она пытается помочь.

Кир перевёл взгляд на Ронана.

— Ты думаешь, это допустимо?

— Она пытается помочь, — повторил Ронан, подчёркивая, что в этом весь смысл, а затем добавил: — Отдай ей должное, чёрт возьми.

— Должное?

— Да, Кир, должное. Она была умной, осторожной и собрала полезную информацию.

Сердце Сайрен, казалось, разбухло втрое. Она не могла поверить своим ушам. В глазах у неё тревожно защипало. Она сморгнула это чувство. Она не будет плакать. Не здесь. Не сейчас. Не тогда, когда кто-то, наконец, начал воспринимать её всерьёз.

Ронан воспринимал её всерьёз. Это происходило на самом деле?

— Тебе было поручено следить за ней, — рявкнул Кир на Ронана. — А вместо этого ты помогал и подстрекал…

— Помогал и подстрекал? — рявкнул Ронан в ответ. — Она не грёбаная преступница!

— Так ты думаешь, это нормально, что она вытворяет такое дерьмо? Ты думаешь, это нормально, если с ней что-то случится?

Ронан оказался перед лицом Кира так быстро, что он, должно быть, перенёсся призраком.

— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, хренов ты мудак!

Оба были одеты в чёрное и увешаны оружием, оба были агрессивны и отлично подготовлены к бою, и трудно сказать, кто из них выглядел страшнее. Кир разбушевался, но Ронан тоже был в ярости. И было что-то ещё, что давало Ронану преимущество, делало его более опасным. Сайрен не смогла определить, что именно.

Кир прорычал:

— Ронан, я, чёрт возьми, клянусь, если бы ты позволил чему-нибудь…

— Прекрати орать на него! — закричала Сайрен, подойдя к двум разъярённым мужчинам сбоку. — Он помог мне и защитил меня, а ты ужасно обращаешься с ним! И со мной тоже! И с…

— Не смей защищать этого, — Кир ткнул пальцем в сторону Джодари.

Сайрен чуть не пожалела, что втянула в это дело Джодари, но директор выглядел на удивление невозмутимым. На самом деле, он выглядел чрезвычайно забавляющимся.

— Что тут вообще происходит? — раздался с порога спокойный голос Миры.

— Заговор, — заявил Кир.

— О, я тебя умоляю, — усмехнулась Сайрен. — Ты ведёшь себя как придурок.

— Сайрен, то, что ты сделала, было пи**ец как опасно…

— Кир, мне нужно поговорить с тобой в коридоре, — сказала Мира со спокойной твёрдостью.

— Ты можешь поговорить со мной здесь, — парировал Кир.

— Ладно, — ледяным тоном ответила Мира. — У тебя сильная эмоциональная реакция, которая заставляет тебя говорить то, чего ты не имеешь в виду. Я думаю, будет лучше, если…

— Я имел в виду каждое слово, которое я сказал.

— Но ты создаёшь неверное представление о том, что ты имеешь в виду, потому что ты напуган и не хочешь, чтобы кто-нибудь это видел.

Сайрен никогда не видела, чтобы Кир так замирал от слов Миры. Он застыл абсолютно неподвижно. Но он не сверлил Миру свирепым взглядом, как ожидала Сайрен, как он мог бы сделать с кем-то другим. Он опустил глаза. Он перевёл дыхание.

Затем он сказал спокойно и сосредоточенно:

— Это нужно донести до Амарады. Это относится к её компетенции.

Сайрен покачала головой.

— Я уже пыталась поговорить с ней об этом несколько недель назад. Она отмахнулась.

— Попробуй ещё раз. Ронан пойдёт с тобой.

Ронан напрягся, но ничего не сказал.

Кир повернулся к Сайрен.

— Больше никаких контактов с дилерами. Больше никаких действий тайком. Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял, ты должна быть честна.

— Если ты хочешь, чтобы я была честна, ты должен уважать мои решения.

Кир раздражённо потёр лицо.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я тоже не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой. Или с кем-либо из Тиши.

— Это другое, Сайрен.

— Это не другое. Не для меня.

Грудь Кира приподнялась от глубокого вдоха. Он помассировал свою шею сзади. Затем направился к двери.

По пути он бросил Джодари:

— Это ещё не конец.

Он ничего не сказал Ронану, но они обменялись взглядом, который Сайрен не смогла прочесть. Затем Кир ушёл, а с ним и Мира.

Сайрен надула щёки. Теперь самое сложное.

Её мать.

***

Ронан поглядывал на Сайрен, пока они шли по одному из коридоров Резиденции. Вдоль стен на равном расстоянии друг от друга стояли мраморные статуи обнажённой натуры, каменные фигуры были вырезаны в иронично пресмыкающихся позах. Прогиб спины. Шпагат. Четвереньки. Светлый мрамор резко выделялся на фоне тёмного пола из красного дерева и обоев с красно-золотыми узорами.

Стиль был типичным для Резиденции, но Ронан узнал этот конкретный коридор.

Сайрен прижимала к груди папку с документами. Её осанка была идеальной, на лице застыла решимость. Если не считать того факта, что она всё ещё была одета для клуба, в полупрозрачное эластичное кружево и кожу, она выглядела так, словно направлялась на собеседование о приёме на работу.

Она нервничала.

За последние несколько часов эта женщина выполнила опасную работу под прикрытием и сумела настоять на своём, когда Кир был в самом разгневанном состоянии. Всё это время она была стойкой и твёрдой. Чёрт возьми, она была храброй.

Но здесь, в своём собственном доме, она чувствовала себя неуютно.

Ронану тоже было не по себе. Он ненавидел находиться здесь. Он ненавидел иметь дело с Амарадой. Да, он ненавидел саму Амараду, но ему также были ненавистны воспоминания о том, как он слетел с катушек из-за неё, как будто имело значение, что она думает и верит ли ему. Об его команде. О «Генезисе».

«Дезертир», — назвала она его.

«Лжец».

«Наркоман».

Так что, да, Резиденция была последним местом на земле, где Ронан хотел бы оказаться. Но это дом Сайрен. И Амарада, конечно, была мерзкой сукой, но она мать Сайрен. Сайрен была её наследницей. Избалованная принцесса, верно? Так почему же она нервничала?

Или, может, лучше спросить: почему Ронан не замечал этого раньше?

Коридор заканчивался двойными дверями. Тёмное дерево, латунные ручки. Дойдя до них, Сайрен остановилась и расправила свои и без того расправленные плечи. Она глубоко вздохнула.

Глядя на закрытые двери, она сказала:

— Подожди здесь, хорошо?

— Что? Ни за что. Я иду с тобой.

Сайрен посмотрела на него. Лёгкая улыбка тронула уголок её рта.

— Ты намного милее, чем я думала.

При виде ужаснувшегося лица Ронана улыбка Сайрен стала шире. Эта улыбка что-то сделала с Ронаном. Казалось, земля ушла у него из-под ног. И это случилось не в первый раз за сегодняшний вечер.

Он знал, что она играла в «Голубом Бриллианте», когда они притворялись, что они… вместе. На самом деле он ей не нравился, да и с чего бы? Но на минуту всё это показалось ему слишком реальным… и слишком правильным.

Ему было трудно оставить это в прошлом.

— Пожалуйста, — сказала Сайрен, — я должна сделать это сама.

Ронану это не понравилось, но он должен был это уважать.

— Хорошо, но оставь дверь открытой.

Она кивнула, затем снова посмотрела вперёд, пытаясь сосредоточиться. Она постучала.

— Да, да, Сайренария, я знаю, что ты здесь, — протянула Амарада изнутри.

Сайрен открыла дверь и вошла. Она оставила дверь скорее приоткрытой, чем действительно открытой, но, по крайней мере, Ронан не был отрезан полностью. На случай, если он ей понадобится.

Из кабинета Амарады Сайрен начала:

— Мама, я изучала проблему Дымки…

— Идайос, только не это снова.

— Я… я думаю, это важно. Дымка опасна. Даже если тебя не волнует, что люди могут получить передозировку, это риск разоблачения. Вампир под кайфом от Дымки неосторожен. Я думаю, мы должны отнестись к этому серьёзно.

— Это исходит от тебя? Ты когда-нибудь воспринимала что-нибудь всерьёз?

— Я … Я пытаюсь. Что-то сделать.

— А я тем временем охочусь за телом Кадароса и управляю расой. Кто из нас на самом деле что-то делает?

— Конечно, это важно, но…

— О, спасибо тебе за оценку, дорогая. Ты знаешь, как я ценю твой вклад.

Чёрт возьми, неужели Амарада даже не слышала, что говорила её дочь? Неужели так трудно послушать и воспринять её всерьёз?

«Сколько времени на это ушло у тебя?» — спросил себя Ронан.

«Она нечто большее, чем ты думаешь, — сказал ему однажды Кир. — Она лучше и сильнее, чем кто-либо может себе представить, включая её саму».

Да. Ронан начинал это понимать. И хотя ему хотелось ворваться к Амараде и сказать, какая она дрянь, он сдержался и дал Сайрен шанс.

— …но это тоже важно, — продолжала Сайрен, явно привыкшая к снисходительности своей матери. — Я нашла дилера Дымки и проследила за ним до заброшенного спортзала, который, возможно, является складом или даже лабораторией. Мне нужно осмотреть его получше…

— Серьёзно, моя дорогая, твоя глупость продолжает удивлять, даже спустя столько лет.

Ладно, довольно. Ронан пошёл открывать дверь, но затем услышал голос Сайрен и подождал ещё мгновение, чтобы дать ей закончить.

— Тебе не кажется подозрительным, что нет настоящей сети? Дилер не должен обращаться к источнику. Должны быть уровни распространения. Я думаю, что-то происходит, что-то странное. Возможно, что-то серьёзное.

Амарада вздохнула.

— Моя дорогая, перестань думать, это не твой дар. Накрась ногти как следует, подстриги эти отвратительные секущиеся кончики и займи своё место.

Ой бл*дь, нет. Ронан толкнул дверь и вошёл в кабинет Амарады.

Королева, сидевшая за элегантным письменным столом из красного дерева, одетая в чёрный шёлк и украшенная ожерельем из рубинов в форме кровавых капель, по-волчьи улыбнулась ему. Окно за её спиной обрамляло ночь.

Её платиновые волосы были уложены назад в стиле 1940-х годов, открывая лицо, почти такое же красивое, как у её дочери… если бы Ронан мог заставить себя быть настолько объективным. Для него она была самой отвратительной женщиной на земле.

И этого мнения он придерживался до того, как услышал, как она принижает Сайрен, которая не была глупой и не была бесполезной, хотя сама Сайрен использовала эти слова. Теперь, как и должно было быть с самого начала, стало очевидно, откуда это исходит: от её свирепой матери-стервы.

Накрашенные красным губы Амарады приоткрылись, обнажив жемчужные клыки. Её ногти, покрытые красным лаком, лежали на столе, как когти.

Ни она, ни комната ничуть не изменились с тех пор, как Ронан в последний раз заходил сюда семь лет назад. Возможно, Амарада вспоминала тот момент, когда послала ему свою волчью улыбку. Тогда она тоже улыбнулась, назвав его дезертиром.

Как будто он когда-нибудь бросил бы свою команду — Леа и Эйана, Нэша, Зейна и Пакса. Он всё ещё мог ясно представить себе каждого из них, изрешечённого пулями, лежащего под жестоким атарианским солнцем, пока их кровь пропитывала твёрдую, безжизненную землю. Он мог себе это представить, потому что лежал там вместе с ними, и его кровь смешивалась с их кровью — только он не был мёртв.

Фигура в маске встала над ним, заслонив солнце. Затем на голову Ронана обрушился приклад ружья, прогнав весь ужас.

Но он проснулся в новом ужасе. Белые стены. Наручники. Камеры. Яд в воздухе, яд в шприцах. Темнота. Утопление. Электрошок. Бесконечные грёбаные вопросы о том, кем он был.

Ему потребовалось пять лет, чтобы умереть внутри.

Ещё пять потребовалось, чтобы вернуться к жизни. Чтобы бороться. Чтобы сбежать.

А потом он пришёл сюда.

Не напрямую. Сначала он отправился в бараки. Его задержали и снова заперли. Когда он достаточно успокоился, ему была предоставлена аудиенция. Здесь, в этой самой комнате.

«Лжец».

«Дезертир».

«Наркоман».

Был ли нож для вскрытия писем, лежавший рядом с покрытыми красным лаком ногтями Амарады, тем самым ножом, которым он пытался проткнуть ей глаз? Это, несомненно, были те же самые ногти, которые пытались разодрать ему горло, когда он прижал её к этому самому столу, а в его голову целились из трёх пистолетов. Эти пистолеты его бы не остановили.

Но Кир остановил.

До того момента Ронан никогда не встречал Кира, но, несмотря на то, что его доверие было подорвано, Ронан доверился ему. Каким-то образом Киру удалось распутать этот бардак. Каким-то образом он заставил их опустить оружие, отобрал у Ронана нож для вскрытия писем, вывел его из этой комнаты без приказа о казни.

Так что возвращение Ронана сюда сегодня вечером было своего рода наказанием со стороны комудари, но в то же время и огромным доверием.

Красные ногти Амарады барабанили по тёмному красному дереву. Хотя она обращалась к Сайрен, её глаза оставались прикованными к Ронану, пока она говорила.

— Когда я позвонила Кирдавиану, он должен был взять тебя под контроль, Сайренария, но я вижу, что вместо этого он вручил тебе поводок одного из своих полуреабилитированных питбулей. Будь осторожна с этим, моя дорогая. Он неуравновешен… и скорее покалечит тебя, чем защитит.

Сайрен положила папку с документами на стол своей матери и открыла её.

— Хотя бы посмотри на количество передозировок и случаев едва не произошедшего разоблачения. Посмотри на все места, где я сталкивалась с Дымкой.

Амарада не посмотрела. Её взгляд продолжал скользить мимо Сайрен к Ронану. Королева всегда игнорировала его до такой степени, что он задавался вопросом, не забыла ли она о нём.

Очевидно, нет.

— Сайрен, пойдём, — сказал Ронан. — Ты была права. Нет смысла с ней разговаривать.

— Но мне никто не поможет!

— Я помогу.

Сайрен посмотрела на него с проблеском надежды в своих огромных голубых глазах. Ронан протянул руку. Накрашенные красным губы Амарады приоткрылись ещё больше, и стало заметно, что у неё показались клыки, но Ронан не убрал руку, когда Сайрен собрала свою папку и отвернулась от матери.

Амарада, наконец, посмотрела на свою дочь. Она сказала:

— Не всех псов можно спасти. Этого следовало усыпить много лет назад.

Сайрен открыла рот, чтобы ответить, но Ронан сжал пальцы, прося её не делать этого. Оно того не стоило.

Сайрен глубоко вздохнула, снова расправила плечи и вышла вместе с ним из кабинета королевы.

Глава 10

Сайрен присела на корточки рядом с Ронаном на крыше детского сада рядом с закрытым спортзалом. У людей и вампиров, возможно, разное расписание, но её всё равно бросало в дрожь при мысли о нарколаборатории, работающей по соседству с детским садом.

И это была нарколаборатория. Ронан подтвердил это прошлой ночью — факт, о котором Сайрен узнала менее часа назад.

После позорного отказа её матери Ронан отвёз её в аббатство. Он пытался сказать что-то о том, что не стоит слушать бредни её матери, но она была не в состоянии это услышать. Он видел это и уважал её молчание.

Когда он покинул парковку аббатства, она предположила, что он пойдёт домой. Очевидно, вместо этого он отправился сюда, чтобы осмотреть спортзал. Четверо вампиров усердно готовили Дымку внутри.

Ронан и Сайрен расположились на крыше детского сада, наслаждаясь апрельским холодком, и наблюдали, кто приходит и уходит из лаборатории. Пока ничего. Четверо вампиров-химиков, похоже, провели весь день внутри.

Через бинокль ночного видения Ронан осмотрел периметр спортзала. Он выглядел сосредоточенным и готовым к бою, как и всегда. Но его губы были плотно поджаты. Это было едва заметно, и несколько дней назад Сайрен сочла бы это частью его обычной напряжённости. Теперь она уже не была так уверена.

Прошлой ночью она подумала, что он неважно себя чувствует. Но это не повлияло на его работу. Это не повлияло на его… реакцию. Когда они притворялись.

Они до сих пор не поговорили об этом.

Так что, возможно, Сайрен ошибалась, думая, что он плохо себя чувствует. Может, ей просто нужен был повод, чтобы положить свою руку на его, или принести ему еды, или спросить «как ты себя чувствуешь?», чтобы они могли начать разговор.

Ронан опустил бинокль. Он сказал почти извиняющимся тоном:

— В засаде всегда скучно.

— Хотя бы дождь не идёт.

Глаза Ронана расширились.

— Не говори так. Ты нас сглазишь.

Сайрен фыркнула.

— Никогда бы не подумала, что ты суеверен.

— Вообще я не суеверен. Но когда дело доходит до дождя в апреле, лучше перестраховаться.

Сайрен улыбнулась.

— Справедливо.

У Ронана, казалось, перехватило дыхание, затем он снова перевёл взгляд на зал.

«Скажи что-нибудь», — мысленно умоляла она, хотя и не была уверена, кого она имела в виду — его или себя. Что-то между ними изменилось. Теперь, когда они перестали препираться, Сайрен не была уверена, как вести себя с ним.

Поцелуи не были чем-то особенным. Даже возбуждение не было чем-то особенным. Они же вампиры. Было бы странно, если бы они не возбудились при таких обстоятельствах. Это простая биология, часть сильного, низменного стремления питаться и трахаться. Для их вида это было выживание: пропитание и разрядка. Это ничего не значило.

И всё же. Теперь всё казалось по-другому — и не только потому, что на мгновение им обоим захотелось потрахаться. Что-то большее и более фундаментальное изменилось, когда Ронан поддержал её, как с Киром, так и с её матерью.

Нет, всё изменилось ещё до этого. Когда она увидела, что Ронан по какой-то причине не заботится о себе, когда она увидела, что ему нужна еда, но он ничего не предпринимает по этому поводу. Когда она предложила ему бублик в качестве маленького жеста примирения. Когда он принял это.

С тех пор они не подкалывали друг друга.

Но правда в том, что и в прошлом они никогда не причиняли друг другу настоящей боли своими колкостями. Это было почти игрой. Но теперь? Она подозревала, что они могут причинить друг другу боль. По крайней мере, она знала, что он может причинить ей боль, но не так, как говорила её мать.

«Он неуравновешен… и скорее покалечит тебя, чем защитит».

Сайрен в это не верила. Если бы это было правдой, Кир не взял бы Ронана в свою команду. Кир доверял ему, и этого достаточно для Сайрен, даже если она плохо знала Ронана. И так и есть. На самом деле она его совсем не знала.

Трудно узнать кого-то настолько колючего, как Ронан.

Но сейчас он не был таким колючим. Он был тихим. И то, как его пальцы постукивали по согнутому колену, говорило о том, что это не просто сосредоточенность.

Ему тоже было не по себе теперь, когда они не знали, как взаимодействовать друг с другом?

Он глубоко вздохнул и сказал, всё ещё глядя в сторону спортзала:

— Эм, я просто хотел сказать, что… Мне жаль. Ну, знаешь, за мои предположения? Я действительно вёл себя с тобой дерьмово, и я бы хотел, чтобы этого не было.

— Ты думал так, как я намеренно заставила тебя думать. Я не могу всерьёз злиться на тебя за то, что ты так думал.

— Да, ты можешь. Я должен был понять, что ты притворяешься.

— Почему, потому что у тебя есть собственное мнение?

Он посмотрел на неё. Когда глаза Сайрен привыкли к темноте, она заметила удивление на его лице. Идайос, он был великолепен, с этими скулами и точёным подбородком. Убрать грубые татуировки, виднеющиеся из-под воротника его куртки, убрать тактическую экипировку и спутанные тёмные волосы, постриженные аля «ложный ирокез»? Он был бы таким безупречно красивым.

Не то чтобы Сайрен хотела убирать что-то из этого. Эти вещи омрачали его красоту, но не умаляли её. Кроме того, они были частью того, кем он являлся.

Ключевое слово — «часть». В Ронане было что-то ещё, но она чувствовала, что он не позволяет людям этого увидеть.

— Что? — спросила она, когда он уставился на неё. — Я что, не должна была заметить?

Он фыркнул.

— Нет, я действительно придурок.

— Иногда, да, но никто из нас не является чем-то единственным. Ты не был придурком, когда заступился за меня. Это… это действительно много значило для меня, — затем, почувствовав, что это уже слишком, она сменила тон. — Можно мне взглянуть в этот бинокль?

Он протянул его ей. Сайрен накрыла бинокль своей рукой, но Ронан не отпустил.

Он сказал:

— Она не должна была так с тобой разговаривать. То, что она сказала, неправда. Я не знаю, почему твоя мать хотела причинить тебе боль, но другой причины для того, что она сказала, не было. Это просто подлость. Всё это неправда.

— Кое-что из этого правда.

— Нет, это не так.

Глаза защипало, и Сайрен потянулась к биноклю, желая заполучить его сейчас совсем по другой причине. Он был нужен ей, чтобы спрятаться за ним.

— Ты отпустишь?

— Нет.

Другая рука Ронана накрыла её руку, в которой она сжимала бинокль. Пальцы Сайрен сжались. Ещё секунда, и она будет готова…

Чёрт возьми.

Сайрен высвободила руку, чтобы смахнуть скатившуюся слезинку. Что, чёрт возьми, с ней не так?

— Сайрен. Всё это неправда.

Полилось ещё больше слёз.

— Прекрати так говорить!

— Почему? — Ронан потянул её за локоть, но она вырвалась.

— Я не знаю! Просто это больно, понимаешь? Боже!

И она беспокоилась, что они будут подкалывать друг друга? Это намного хуже.

Поскольку он не отдал ей бинокль, Сайрен прикрылась руками. Она услышала, как Ронан переступил с ноги на ногу. Затем она почувствовала его руки, предплечья, его тело. Он притянул её к себе и крепко обнял. Она уткнулась лицом в его грудь, не совсем готовая убрать барьер из своих рук.

Сайрен пробормотала:

— Я не знаю, почему мне так трудно противостоять ей.

— Потому что она страшная сука.

Сайрен подавила смех.

— Я действительно думаю, что тебе следует держаться от неё подальше.

Сайрен отстранилась, вытирая глаза.

— Я пыталась. Но это сделало меня совершенно бесполезной и…

— Сайрен…

— Просто дай мне закончить. У неё на руках все козыри. Мой единственный путь к власти и возможности что-то сделать лежит через неё.

— Или против неё. Есть много людей, которые поддержали бы тебя против неё.

— Я знаю это, но они пострадают. Посмотри, что случилось с Киром! Этот дурацкий бой серентери? Его могли убить. Я не знаю, что делать. Вот почему я затеяла всё это с Дымкой. Потому что я могла бы сделать это самостоятельно, не рискуя никем, кроме себя.

Ронан тяжело выдохнул и посмотрел в ночь.

— Ты понимаешь? — спросила Сайрен.

— Я думаю.

Сайрен прикусила губу, изо всех сил стараясь быть терпеливой, ожидая реакции. Но он думал… о том, что она сказала.

У неё никогда раньше не было такого разговора, даже с Киром. Странно, но она чувствовала, что у неё могло бы получиться с Ронаном. И он выслушал. Действительно выслушал.

Он посмотрел на неё с совершенно серьёзным выражением лица.

— Это всего лишь моё мнение, хорошо?

Сердце Сайрен ёкнуло.

— Хорошо.

— Ты в действительно дерьмовом положении. Теперь я это понимаю. Но дело в том, Сайрен, что лидеры обычно всегда в дерьмовом положении.

Сердце Сайрен упало.

— Ты имеешь в виду мою мать.

Ронан отшатнулся.

— Нет. Бл*дь, нет, я не о ней. Боже, она занимает слишком много места в твоих мыслях. Я не о ней, потому что она не лидер. Она тиран и манипулятор. Я думал о Кире.

Сайрен моргнула. Она этого не ожидала. Никто никогда раньше не сравнивал её с Киром.

Ронан продолжил:

— Он постоянно оказывается в дерьмовом положении. Ему приходится принимать трудные решения и подвергать людей риску. Нужно быть по-настоящему стойкой личностью, чтобы делать это.

— Ты постоянно с ним споришь, — отметила Сайрен. — Больше, чем кто-либо другой.

— Да, я спорю. И лидер должен уметь слушать. И он не всегда прав, и он это знает. Но обычно он прав, и я прислушиваюсь к нему больше, чем к кому-либо ещё. И хотя иногда он выводит меня из себя, я чертовски рад, что он главный.

— Не думаю, что я могу быть такой. Я не такая натура.

— Нет, ты такая. Я не замечал этого раньше, но теперь вижу. Кир всегда это замечал.

Сайрен ущипнула себя за переносицу.

— Я не понимаю, как ты можешь так думать.

— Я скажу тебе, как. Твоя мать — мерзкая сука. Но ты, несмотря на то, что слишком долго жила с её когтями, не такая, как она. И это значит, что ты сильнее её.

Сайрен почувствовала, как уголки её губ тронула улыбка.

— Я определённо не ожидала, что у нас с тобой будет такой разговор, Ронан Фир.

Он издал смешок.

— Я удивлён не меньше твоего, и что-то подобное уже состоялось у меня прошлой ночью с Рисом. Должно быть, я становлюсь сентиментальным теперь, когда я… ну, по какой-то причине.

— Теперь, когда ты что?

— А, ничего, — Ронан отвернулся.

— Ну, я не думаю, что ты сентиментален, — сказала Сайрен, желая, чтобы он вернулся к разговору. — Ты просто слушаешь. А мне это было нужно, так что… спасибо.

Он снова посмотрел на неё, и его красивые губы растянулись в улыбке.

— Ты не такая, как я думал.

— Ты тоже не такой, как я думала.

Его улыбка исчезла, выражение лица снова стало серьёзным.

— Насчёт прошлой ночи. Когда мы… — Ронан оборвал себя и посмотрел на спортзал, превратившийся в лабораторию по производству наркотиков.

О, чёрт возьми, нет, ему это с рук не сойдёт.

— Когда мы…?

Но он жестом призвал к тишине и подобрался к краю крыши детского сада. Сайрен проследила за его взглядом, направленным на лабораторию, где через стальную дверь вошли четыре демона, их дёрганые движения были безошибочно узнаваемы.

— Что за чёрт? — прошептала Сайрен. — Зачем демонам понадобилось связываться с Дымкой?

— Я не знаю, но мы собираемся это выяснить.

Он достал из кармана куртки телефон и начал набирать сообщение.

Глава 11

Ронан и Сайрен наблюдали за нарколабораторией, пока Тишь собиралась сюда из разных уголков города. То, что демоны были связаны с Дымкой, изменило всё. Это означало, что проблема намного серьёзнее, чем глупые решения вампиров о том, что они вводят в свои тела.

Это также означало, что инстинкты Сайрен не подвели её в отношении серьёзности ситуации. И эта женщина считала себя глупой?

Какая потеря для неё, что она была так чертовски ограничена в свободе все эти годы.

Сраная Амарада. Она создала для Сайрен невидимую тюрьму, состоящую из слов и последствий, как для неё самой, так и для окружающих её людей. Амарада воспитывала Сайрен как избалованную, бесполезную принцессу, потому что это превращало Сайрен в нечто, что Амарада могла контролировать, и что не представляло для неё угрозы.

Но это неправильно в отношении Сайрен, неестественно для неё — и трещины начали проявляться.

Сайрен боялась сбежать из тюрьмы, где содержала её мать. Ронан это видел. Но она тоже была полна предвкушения. Он взглянул на неё краем глаза. Она взяла бинокль и осматривала здание спортзала, превращённого в лабораторию по производству наркотиков. Одетая в чёрное, в массивных ботинках, с тёмными волосами, заплетёнными в толстую тугую косу, она выглядела готовой к бою.

Её крепкое телосложение и ловкость танцовщицы приобрели другое значение. Она была создана не для того, чтобы быть чьей-то сексуальной фантазией. Она была создана для борьбы.

Ронан испытывал благоговейный трепет, видя эту женщину, которую он знал много лет, совсем не зная её… и это пугало его до чёртиков.

Она подвергла бы себя опасности. Она уже подвергала себя опасности, и неоднократно.

Он всегда защищал бы её из чувства долга. Долга перед ней как сестрой Кира. Долга перед ней как женщиной.

Но сейчас всё по-другому. Теперь он будет защищать её, потому что мысль о том, что с ней может что-то случиться, была совершенно неприемлема.

Когда Сайрен опустила бинокль и посмотрела на него, явно поражённая, Ронан понял, что рычит. Он оборвал себя.

— Что случилось? — спросила она.

«О, ничего. Просто едва сдерживающийся вампир-мужчина, сидящий на корточках рядом с тобой, получил один фальшивый поцелуй — который, как бы, не был фальшивым — и теперь, чёрт возьми, сходит с ума».

Ронан процедил сквозь стиснутые зубы, с беспокойством осознавая, что у него удлинились клыки:

— Как только они будут здесь, мы уйдём.

Об этом он договорился с Киром. Они с Сайрен продолжают наблюдать за зданием, пока Тишь собирается сюда, затем Ронан отведёт Сайрен в безопасное место, пока все присутствующие демоны будут заняты Тишью.

Когда-то это могло бы заставить Ронана отказаться от обязанностей охранника. Не сейчас. У него было самое важное задание из всех. Только когда Сайрен будет в безопасности, он сможет вернуться и присоединиться к битве, если она ещё будет продолжаться.

Внизу, на улице, шесть фигур в чёрном двигались к нарколаборатории. Тишь переносилась призраком от точки к точке, сохраняя строй и перескакивая вперёд друг друга.

— Они здесь, — прошептала Сайрен.

— Вниз по пожарной лестнице, — напомнил ей Ронан, — два квартала до моей машины. Мы не переносимся призраком без необходимости, потому что я не должен упускать тебя из виду. Никаких отступлений или колебаний, понятно?

Она отвернулась, не отвечая.

— Сайрен…

— Ронан!

Сосредоточившись на ней, он уже потерял пять секунд боевого времени, прежде чем увидел их. Как, чёрт возьми, два демона забрались на крышу позади них, а он и не заметил?

У него не было времени выхватить оружие. Он метнулся призраком прямо к демонам, схватил одного из них за горло и всем телом впечатал его в плоскую крышу.

Выпрямляясь, Ронан изогнулся и едва избежал удара ломом, который мог бы размозжить ему голову. Его кулак врезался в лицо демона, раздробив кость. Он потянулся к шиве в набедренных ножнах, когда услышал выстрел со стороны Сайрен.

Голова Ронана резко повернулась в её сторону. Вырисовываясь силуэтом на фоне луны, Сайрен стояла в идеальной позиции, уверенная и бесстрашная, разряжая оружие в атакующего демона.

Как, чёрт возьми, здесь оказались ещё демоны?

Ронан призраком метнулся вперёд, низко пригнувшись, чтобы не попасть под пули Сайрен, и обхватил демона за колени. Ронан и его цель ударились о бетон и скатились с крыши. Демон с криком упал, но Ронан успел ухватиться за край.

Забравшись обратно, он бросился на Сайрен и сбил её с ног… потому что другой чёртов демон направил на неё пистолет. Раздались выстрелы, но пули пролетели мимо.

Ронан перекатился и на мгновение присел над Сайрен, чтобы оценить опасность. Затем он призраком перенёсся к демону.

Он схватил его, запрокинул ему голову и разорвал клыками горло. Он выплюнул изо рта отвратительный, тухлый на вкус комок и бросил тело, ища другие угрозы для своей женщины. Охваченный первобытным желанием сражаться и защищать, Ронан не стал подвергать сомнению эту мысль. Она была абсолютной.

Сайрен спешно вскочила на ноги. Её взгляд дико метался по сторонам. Её глаза на мгновение задержались на нём, затем устремились вниз, на улицу, где увидели что-то, находящееся за пределами его поля зрения.

— Чёрт! — крикнула она… а затем исчезла.

Сердце Ронана на мгновение остановилось, а затем забилось быстрее. Он призраком метнулся в направлении Сайрен, спустился по пожарной лестнице на улицу.

У Ронана была одна секунда, чтобы заметить, что вампир-мужчина убегает из лаборатории, прежде чем Сайрен вышла из своего режима призрака и повалила мужчину на землю.

Проклятье!

Ронан призраком бросился за ней и оттащил вампира-мужчину от неё, прежде чем кто-либо из них смог схватиться с другим. Ронан швырнул мужчину на землю. Голова мужчины ударилась о бетон. Он упал и затих.

Схватив Сайрен, Ронан прижал её к стене здания, где никто не мог подобраться к ней сзади.

— Стой тут! — рявкнул он и двинулся на улицу, осматривая окрестности слева, справа и выше.

Демон, упавший с крыши, с трудом поднимался на ноги. Ронан выхватил пистолет и выстрелил. Демон упал.

На краю крыши детского сада появился ещё один демон, и прямо в Ронана полетел почтовый ящик. Он мог бы увернуться от него, но не смог со стопроцентной уверенностью рассчитать его траекторию по отношению к Сайрен. Он перенёсся призраком, встав перед ней, загоняя её в угол, создавая из своего тела щит.

Огромный металлический снаряд врезался в кирпич в нескольких дюймах от его руки. Как только тот попал в цель, Ронан развернулся, поднял пистолет и выстрелил.

Демон свалился с крыши детского сада и глухо ударился о тротуар внизу.

— Стой тут! — снова рявкнул Ронан на Сайрен и вышел на улицу, высматривая движение.

Отстранённо он осознавал, что израсходовал все свои силы. У него возникало то ощущение лёгкости и парения — верный признак того, что грядёт. Но пока он не будет абсолютно уверен, что Сайрен в безопасности, он будет сдерживаться, даже если это отнимет у него всё, что у него было, даже если это, чёрт возьми, убьёт его.

Ронан осмотрел улицу в обоих направлениях, посмотрел вверх. Затем заметил, как из спортзала, ставшего лабораторией, появилась Тишь. Они двигались аккуратным строем, всё ещё настороженные, но, по-видимому, невредимые. Они явно видели его и Сайрен. Они направились в их сторону.

Безопасно. Сайрен была в безопасности.

Ронан рухнул, как будто кто-то выдернул его чёртов шнур питания.

Для всех, кто наблюдал, как его тело грохнулось на асфальт, складывалось впечатление, будто ему выключили свет. Ронан знал это, потому что его теневая версия осталась стоять там, призрачная, присутствующая, но находящаяся за пределами физической реальности. Он наблюдал, как Сайрен и шесть членов его команды бросились в его сторону.

Человеческие учёные «Генезиса» потратили годы на то, чтобы усовершенствовать механизмы воздействия на этот феномен. Они называли это астральной проекцией. Они подвергали его чрезмерной стимуляции электрошоком, или топили, или замораживали до тех пор, пока он не переставал что-либо чувствовать. Они накачивали его всеми мыслимыми препаратами и токсинами. Иногда он проводил часы, а может, и дни в камере сенсорной депривации.

В конце концов, его тело отключалось, а разум отделялся от тела.

Ронан ненавидел себя за то, что играл в их игру, поддался их системе поощрений и наказаний.

«Что находится в комнате 204?»

«Вот одеяло».

«Где жёлтый шарик?»

«Возьми немного крови».

Если бы они позволили ему умереть, он бы выбрал это, но такого варианта не было. Изоляция. Лишение сна. Лишение пищи. Такие варианты были. Смерть — нет.

Позже, после того, как он поумнел и использовал эксперименты с разумом и телом для изучения устройства и охраны «Генезиса», после того, как ему удалось убить семь человек и сбежать, Ронан убедил себя, что этого дерьма с выходом из тела на самом деле не было.

Всё, что связано с «Генезисом», было нереальным, настолько запутанным, что достаточно просто было упаковать всё это в коробку с надписью «Странное и пугающее, не трогать».

Пока это не началось снова. Когда он слишком уставал. Когда его мозг был перегружен слишком сильной болью.

В годы после его побега из «Генезиса», когда Джонус ему помогал, Ронан часто сильно уставал. Ему бывало очень больно. В основном он справлялся с этим — до тех пор, пока его сердце не взяло привычку останавливаться.

Ронан прекрасно понимал, что он был главной причиной, по которой Кир привёл Тишь в ВОА. Если бы он этого не сделал, если бы Джонус не разработал средство, способное смягчить клеточный ущерб от того, что, чёрт возьми, натворил «Генезис», Ронан был бы уже мёртв.

Может, это было бы и к лучшему.

Потому что теперь, когда клеточное повреждение опережало действие противоядия, разделение разума и тела Ронана происходило всё чаще и чаще. И теперь он знал правду об этом.

Он ходил разумом.

Как грёбаный Кадарос.

Ронан, возможно, и умирал из-за «Генезиса», но способность ходить разумом была присуща только ему. «Генезис» просто высвободил эту его часть.

В последнее время это случалось достаточно часто, чтобы Ронан даже не запаниковал на этот раз, когда он словно привидение стоял на улице.

Тишь разошлась, образовав защитное кольцо вокруг него, Кира и Сайрен. Кир перевернул его на спину и прижал два пальца к его яремной вене, чтобы проверить, не остановилось ли его сердце. Руки Сайрен трепетали над ним. В её глазах была паника. Она не знала, что делать.

Он мог бы сказать ей: ничего. Делать было нечего.

Когда Кир начал расстёгивать молнию на куртке Ронана, ища повреждения, Ронан отвернулся. На это было слишком странно смотреть.

Иногда ему удавалось вернуться в своё тело, если он закрывал глаза, расслаблялся и представлял, что лежит там, но сегодня вечером что-то привлекло его внимание. Однажды такое уже случалось, в ту ночь, когда Тишь без приглашения заявилась на небольшую вечеринку Братства, пока те пытались разбудить Тёмного Принца.

Той ночью Ронан выскользнул из своего измученного тела, пока Тишь сражалась с Братством. Он стоял над иссушённым телом Кадароса. Тёмный Принц неподвижно лежал в своём железном саркофаге, его тонкая и сухая кожа покрывала атрофированные мышцы и кости.

Неподвижный, но не мёртвый.

И в ту ночь, в тот момент, в том нереальном пространстве хождения разумом поднялся сухой, шелестящий ветер. Ветер, казалось, угрожал, но Ронан не понимал этого. Этого больше не повторялось — до сих пор.

Этот ветер шуршал вокруг него, как сухие листья, как стрекочущие демоны, как присутствие зла.

Без тела Ронан не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал. И всё же, каким-то образом, у него всё равно было ощущение, что по коже бегут мурашки.

Когда он последовал за порывами ветра, его охватило другое ощущение — потеря равновесия. Это он тоже испытывал раньше. Как будто его центр тяжести сместился. Как будто на спину, между лопатками, легла тяжесть.

Шёпот закружился над ним, поднимаясь по спирали к вершине кирпичного здания перед Ронаном. Даже не думая о том, что делает, он пригнулся, как кошка перед прыжком, и подпрыгнул в воздух.

У него было ощущение, что его тянет вверх, что-то ритмично увлекает его в небо. Он приземлился на крышу.

И там, ожидая и наблюдая за происходящим внизу, стоял демонический лорд. Два с половиной метра ростом и с чешуйчатой кожей. Крылья, похожие на крылья летучей мыши, были сложены на спине, а рога изгибались назад от висков. Когти загибались по бокам.

Все они казались Ронану примерно одинаковыми, но этот был немного крупнее других, и Ронан знал, просто знал — он был тем самым, кто похитил тело Кадароса. Это тот, за кем они так долго охотились. Телепортёр.

И он был здесь. Наблюдал за ними.

Ронана пронзил такой холодный ужас, что он почувствовал это даже без тела. Тишь была на улице внизу. Сайрен была на улице внизу. А сверху за всем этим наблюдал грёбаный демонический лорд.

Он так и не заметил его, даже не моргнул, когда Ронан спрыгнул с крыши и парящим движением опустился вниз, туда, где Кир выпрямился, вставая над его телом. Сайрен всё ещё стояла на коленях, дрожащими руками пытаясь застегнуть молнию на его куртке.

Обычно Ронану нужно было расслабиться, чтобы вернуться в своё тело, но на этот раз он просто ворвался в него взрывом. Паника вызвала в его прежде инертном теле такой выброс адреналина, что он оторвался от асфальта, как будто его шарахнули дефибриллятором.

Сайрен закричала.

Ронан перекатился на бок и рывком поднялся на ноги. Раздалось множество «воу, воу, воу» и «Боже мой, что за хрень», но у Ронана не было времени ни на что из этого.

Он собрал всю свою энергию, которая у него ещё оставалась, и призраком метнулся вверх по зданию к тому месту, где он видел демонического лорда. Истощённый, совершенно обессиленный, он едва добрался до крыши. Он ухватился за край всего в нескольких дюймах, всего одним пальцем.

Но он сделал это, потому что должен был. Он забрался наверх, вытаскивая свою шиву, охотясь за…

Ничем.

Демонический лорд исчез.

Глава 12

Следующие полчаса были пи**ец какими напряжёнными. У Ронана не было другого выбора, кроме как предупредить свою команду о возможном присутствии демонического лорда. (И, да, они хотели знать, зачем, чёрт возьми, он призраком перенёсся на крышу того здания). Прищуренный взгляд Кира сказал Ронану, что они очень скоро начнут обсуждать его туманное объяснение.

Но улица была неподходящим местом для этого, а зачистка — неподходящим временем. Особенно когда Сайрен была здесь, на виду.

Ничто из этого, однако, не помешало Киру наорать на Ронана, чтобы он сидел на грёбаном бордюре и не двигался, бл*дь. Очевидно, тот факт, что он едва смог забраться на крышу здания, не остался незамеченным. Неудивительно, что Лука прибыл на несколько секунд позже, чтобы, во-первых, посмотреть, что, чёрт возьми, делает Ронан, и, во-вторых, сопроводить его вниз по пожарной лестнице.

Когда ВОА прибыла для зачистки нарколаборатории, Ронан был совершенно счастлив прижать свою задницу к грёбаному бордюру и не двигаться. Это означало, что все оставили его в покое.

Однако это не означало, что он не получал кучу взглядов. От Кира. От остальной команды. От Сайрен.

Её взгляды отличались от взглядов других. Она скрестила руки на груди. Её брови были сведены. Она то и дело покусывала губу. Она также то и дело приближалась к нему, как будто хотела поговорить с ним.

Но он не хотел разговаривать с ней. Не сейчас. Он не хотел ни с кем разговаривать. Он хотел пойти домой, побыть одному и попытаться разобраться в своём дерьме в одиночку.

К сожалению, такой вариант исключался.

После того, как Рис и Талия отрубили головы всех демонов, которых Ронан вывел из строя, но не успел уничтожить, настало время Тиши уходить отсюда.

Наконец-то. Теперь Ронан мог сесть в свою машину и побыть несколько минут наедине с собой, пока ехал в штаб-квартиру…

— Ключи, — сказал Кир, протягивая руку, когда Ронан поднялся с тротуара.

— Я сам могу вести свою чёртову машину.

— Ты потерял сознание. Ты не сядешь за руль. Ключи, немедленно.

Ронан свирепо посмотрел на комудари. Но ледяной взгляд, которым тот встретил его взгляд, говорил о том, что если Ронан захочет поспорить, Кир здесь и сейчас начнёт задавать очень неудобные вопросы.

Ронан порылся в кармане и протянул ключи. Кир бросил их Ноксу. Затем все погрузились в один из фургонов ВОА и расселись по скамейкам, расположенным вдоль пустого салона.

Поездка в штаб-квартиру прошла в мучительной тишине.

Ронан наклонился вперёд, уперев руки в бока, и чрезвычайно внимательно изучал пол. Краем глаза он всё равно замечал больше, чем хотел. Рис подёргивал коленом. Лука старательно изображал статую. Кир сохранял осторожный нейтралитет.

Насчёт Сайрен он не был уверен. Он очень старался не смотреть на неё.

Он не был уверен, когда это стало иметь значение, что она о нём думает. Это случилось, когда он заметил её.

Ему не понравилось, что он потерял сознание у неё на глазах. Ему не нравилось, что он выглядел как грёбаный псих, когда перенёсся призраком на крышу того здания, охотясь на демонического лорда, которого там не оказалось.

Ему не нравилось новое осознание того, как сильно он хотел её.

В прошлом он ненавидел себя за то, что его так влекло к Сайрен. Он всегда говорил себе, что проблема в её поведении, но это ложь. На самом деле проблема всегда заключалась в том, что она была дочерью Амарады. Ронан ассоциировал её с матерью. Он сосредоточился только на том, что помогало ему подавлять влечение.

Но теперь он видел всё совсем по-другому. Теперь он видел Сайрен по-другому. Он понимал правду. А правда заключалась в том, что она была чертовски хорошей женщиной. Слишком хорошей для него.

Он был сломлен на всех уровнях. Он происходил из ниоткуда. Он сам был никем.

Нет, он был хуже, чем никем. Он был дурным семенем. Он был обузой, опасностью.

Его нужно было сдерживать — Ронан знал это — но не мог с этим смириться. Смерть — да. Сдерживание — нет.

Когда они прибыли в штаб-квартиру, все выгрузились из фургона и направились в просторное фойе, которое выглядело как любое офисное здание в центре Портиджа. Пол выложен плиткой, стены белые. Стойка регистрации в форме подковы, которая на самом деле была постом охраны. Лифт справа и дверь на лестничную клетку в задней части здания. Ронан был примерно на полпути к этой двери, когда Кир окликнул его по имени.

Ладно, видимо, они сделают это здесь. Почему бы, чёрт возьми, и нет.

Ронан остановился и обернулся.

— Послушай…

— Ты идёшь в медпункт. Джонус ждёт тебя.

Нетушки.

Ронан сказал:

— Давай просто пропустим эту часть и разберёмся с этим дерьмом прямо сейчас.

Несмотря на то, что все стояли здесь. Даже несмотря на то, что Сайрен была здесь. Особенно из-за всего этого.

Ронан не мог продолжать скрывать то, что могло повлиять на команду. Когда хождение разумом в первый раз случилось во время оперативной работы, он отмахнулся от этого как от единичного случая, сказав себе, что может это контролировать, что такого больше не повторится в полевых условиях. Но сегодня вечером это повторилось.

Что касается того, что Сайрен здесь? Он мог бы покончить со всем этим сразу. Он не хотел думать о причинах, не сейчас, но чувствовал, что ей нужно знать.

Входная дверь распахнулась, и Нокс присоединился к толпе. Охранник на стойке регистрации, однако, поспешно ретировался. Видимо, что-то во всей этой ситуации подсказывало, что дело может принять неприятный оборот.

Ага. Возможно.

Кир сказал:

— Единственное, с чем нужно разобраться прямо сейчас — это то, что у тебя сотрясение мозга.

— У меня нет сотрясения мозга.

— Ронан, ты явно был сбит с толку…

— Я не был сбит с толку. Там был демонический лорд. Это был телепортёр. Должно быть, именно так демоны попали на крышу ко мне и Сайрен. Это тот демонический лорд, которого мы искали, хотя какое, чёрт возьми, отношение этот крылатый мудак имеет к Дымке, я не знаю. Но он был там.

Ронан не позволил себе оглядеть фойе, где готовая к бою команда (плюс Сайрен) резко контрастировала с белыми стенами офиса. Он не хотел видеть всё, что собирался взорвать к чёртовой матери.

Он смотрел только на Кира, который стоял, опустив руки по швам. Кристально-голубые глаза комудари пронзали взглядом расстояние в четыре метра между ними.

Кир сказал со спокойной серьёзностью:

— Ты был без сознания несколько минут. Ты очнулся, как будто кто-то только что вколол тебе в сердце дозу адреналина и призраком перенёсся на то здание — с чем, кстати, ты едва справился — как будто ты только что что-то видел. Но ты был без сознания.

— Я не был без сознания.

Кир сделал шаг вперёд, как будто не видел смысла в разговоре и собирался взять ситуацию под физический контроль. Это было бы не очень хорошо.

— Я ходил разумом, — сказал Ронан.

Кир резко остановился. Он был не единственным, кто застыл на месте. Вся комната выглядела так, словно Ронан нажал на кнопку паузы.

Прошло целых пять секунд, прежде чем Кир заговорил.

— Что ты сказал?

— Я ходил разумом, — снова сказал Ронан, хотя все, очевидно, слышали его совершенно отчётливо. — Как Кадарос.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Ронан месяцами избегал этого разговора. Он думал, что ему это дастся тяжело. Теперь, когда это произошло, он обнаружил, что всё чертовски просто. Он говорил спокойно, почти деревянным тоном.

— Всё началось в «Генезисе». В первый раз это произошло нечаянно. У меня случилась остановка сердца из-за какого-то дерьма, которое они делали — я даже не помню, что именно — но, должно быть, я что-то сказал, когда пришёл в себя. Они, должно быть, поняли, что произошло, хотя и не назвали это «хождением разумом». После этого они начали экспериментировать, чтобы намеренно вызвать это состояние.

— После того, как я сбежал из «Генезиса», это продолжало происходить. Я думал, это из-за того дерьма, которое они со мной сотворили, пока не узнал, что Кадарос делал так. Теперь я знаю правду.

Кир смотрел на него несколько секунд, затем крепко зажмурил глаза, как будто ему нужно было уединиться, чтобы переварить это.

— Итак, это… что бы ты ни испытывал…

— Хождение разумом, — настаивал Ронан. Если они собирались вести этот грёбаный разговор, он проследит, чтобы его поняли.

— Ты делал это со времён «Генезиса»?

— Это прекратилось, когда я начал принимать противоядие.

— Так Джонус знает об этом?

— Нет.

Кир стиснул зубы. Его взгляд снова впился в Ронана. Комудари начал приходить в себя. Хорошо. Это означало, что они на одной волне.

— Почему ты ему не сказал? — потребовал ответа Кир. — Почему ты мне не сказал?

— Это прекратилось, и я был только рад. Но, как ты знаешь, противоядие уже толком не работает.

— Но когда это началось снова, почему ты, чёрт возьми, не сказал мне?

— Потому что я не позволю тебе запереть меня.

— Да ёб твою мать, Ронан!

Яростный крик Кира даже не заставил сердце Ронана забиться сильнее. Его рука оставалась свободной и наготове.

Взгляд Кира упал на это с явным узнаванием.

— Дай мне этот пистолет.

— Нет.

— Ронан…

— Я не причиню вреда никому из вас.

— Я знаю это, Ронан. Отдай мне пистолет.

В трёх метрах позади Ронана открылась дверь на лестничную клетку. Ронан не оглянулся. Он не мог отвести глаз от Кира. Ронан точно знал, как быстро его могут схватить.

— Я не позволю тебе запереть меня.

Глаза Кира вспыхнули.

— Я не собираюсь запирать тебя. А теперь либо ты отдашь мне этот пистолет, либо уберёшь от него свои руки.

— Ты что, не понял, что я сказал?

— Нет, я не понял, и ты тоже. У тебя есть одна частица информация, которую ты даже не уверен, что правильно истолковал, но ты использовал её, чтобы напугать себя до усрачки. Так что ты отдашь мне этот грёбаный пистолет, и мы что-нибудь придумаем.

Тот факт, что Кир был прав, пробил брешь в броне Ронана. Он был напуган. Он был напуган до смерти. И каким-то образом Кир увидел это по спокойной готовности Ронана. Даже Ронан не заметил этого. Но это правда.

Он был напуган и не знал, что делать. Единственный ответ, который он смог найти, был тем, чего от него так отчаянно добивались в течение многих лет в «Генезисе» — выход, в котором ему было отказано.

— Мы разберёмся с этим, — пообещал Кир, ясно видя, что допустил ошибку.

— Но что, если я…

Что? Родственник Кадароса? Какой-то злобный отпрыск тёмного бога?

Кир, несомненно, увидел эти вопросы в глазах Ронана, но не попытался на них ответить. Он только сказал:

— Я доверяю тебе, Ронан. Пожалуйста, доверься мне.

Ронан втянул прерывистый вдох. Затем потянулся к ремню с оружием и расстегнул его. Он расстегнул крепления на бёдрах и снял всё это с себя, отдавая пистолет и свою шиву.

Он почти ожидал, что его схватят, но Кир всего лишь протопал те четыре метра, что разделяли их, и спокойно забрал всё снаряжение из рук Ронана.

Комудари сказал:

— Теперь ты идёшь к Джонусу. Мы обсудим это позже.

Слова были знакомыми. Рутина была знакомой. Как будто этот вечер ничем не отличался от любого другого. Как будто Ронан только что не взорвал всю свою жизнь к чёртовой матери.

Потому что не только Киру он рассказал свой грязный секрет. Он рассказал всей команде. Он рассказал Сайрен.

Ничто уже не будет прежним. Ронан был абсолютно уверен в этом.

Но он сделал, как сказал Кир, отвернувшись от Тиши и Сайрен. Джонус ждал его у двери на лестничную клетку. Доктор, привыкший к напряжённым ситуациям, не выказал ни малейшего признака облегчения или беспокойства. Он просто открыл дверь и пропустил Ронана вперёд.

Джонус ничего не говорил, пока они спускались на один лестничный пролёт до В1, медицинского этажа. Ронан слишком хорошо знал этот этаж. Поэтому, когда Джонус просто сказал «Четвёртая», Ронан не дрогнул. Он направился прямо к знакомой двери.

Он открыл дверь и вошёл в процедурную. Он остановился посреди неё, не двигаясь даже после того, как Джонус нажал на выключатель, и кубоподобное помещение залил яркий свет. Серый пол, белые стены. Кровать с поручнями, окружённая медицинским оборудованием.

Ронана затрясло, как в тот раз, когда он впервые вошёл в эту комнату шесть лет назад. Он почувствовал, что вернулся в тот момент, осознав, что его жизнь снова связана с таким пространством, как это. Пространство, подобное «Генезису».

Не имело значения, что кровать здесь удобнее, чем была у него там, или что иглы, лекарства и наблюдение должны были помочь ему. Это слишком похоже, бл*дь.

За годы, прошедшие с того момента, как он впервые вошёл в это помещение, Ронан подавил воспоминания о том, как он начал кричать здесь. Всё оборудование, которое он уничтожил. Как Киру и Ноксу пришлось усмирять его.

Теперь он вспомнил об этом.

Джонус не осуждал его тогда, и он не осуждал его сейчас. Он просто прошёл мимо Ронана к креслу, на котором тот обычно снимал показания или брал кровь. Джонус похлопал рукой по сиденью, а затем направился в смежную ванную.

Ронан закрыл глаза. Он услышал, как полилась вода. Он услышал, как Джонус вернулся к стулу и поставил стакан на стол рядом с ним.

— Ронан.

— Ты слышал…?

— Да. Я был на лестничной клетке. Ну, давай же. Присаживайся.

Ронан ожидал, что ему придётся выбирать между тюремным заключением и смертью. Такой выбор был для него простым. А этот более сложный. Но всё же есть простая истина.

— Я не хочу умирать в этой палате.

Он услышал, как Джонус судорожно вздохнул. Затем доктор сказал:

— Я знаю это.

— Препарат не действует. В чём смысл?

— Не смей сдаваться, Ронан, — твёрдо сказал Джонус.

Ронан провёл рукой по лицу.

— Я устал.

— Я знаю.

— Я имею в виду, что устал пытаться.

— Нет, это не так. Ты просто устал. И у тебя была тяжёлая ночь. Ну же, — Джонус снова похлопал по стулу. — Давай приступим к работе.

Ронан глубоко вздохнул и заставил себя сдвинуться с места.

Глава 13

Когда Тишь направилась на лестничную клетку, Сайрен схватила Кира за рукав куртки. Он остановился, пропуская остальных. Взгляд Сайрен упал на оружие, свисающее с его руки. Оружие Ронана. Которое Кир забрал, потому что Ронан намеревался… был готов…

Использовать это оружие. На себе.

Ронан был так спокоен. Он действительно был готов это сделать.

Сайрен вспомнила его конфронтацию с Киром в кабинете Джодари прошлой ночью. Она почувствовала в нём что-то смертоносное, чего в то время не могла точно определить. Теперь она знала, что это.

Все члены Тиши постоянно рисковали своими жизнями. Все они принимали опасность и возможность смерти. Но Ронан принял это на другом уровне. Он много думал об этом. Он был готов предпочесть это… чему?

Быть запертым?

Он действительно думал, что Кир так поступит с ним. Но Кир этого не сделал. Он не стал бы. Сайрен знала это. Почему Ронан этого не знал?

Когда за Вэсом с грохотом захлопнулась дверь, Кир повернулся к ней лицом.

— Я уверен, у тебя есть вопросы, Сайрен, но…

— О чём, чёрт возьми, он говорил?

Свободной рукой Кир провёл по своему усталому лицу.

— Я недостаточно знаю о хождении разумом, чтобы прямо сейчас иметь какие-либо ответы.

— Я не имею в виду хождение разумом, Кир! Это я вроде как поняла. Что, чёрт возьми, такое «Генезис»? Что он имел в виду, говоря об экспериментах и побеге? Он сказал, что у него была остановка сердца! И что он имел в виду, когда сказал, что противоядие не работает? Что это такое?

Кир тяжело выдохнул.

— Я не уверен, что он хотел бы, чтобы я тебе рассказал.

— Он говорил об этом при мне.

— Да, говорил, — устало признал Кир.

— Поэтому, само собой, я собираюсь спросить. Что такое «Генезис»?

Кир вздохнул, смиряясь с этим.

— «Генезиса» больше нет, но это была исследовательская лаборатория. Которой управляли люди. Они захватили Ронана на Атаре…

— Подожди, что? С чего бы людям быть на Атаре? Почему Ронан оказался на Атаре?

— Я не знаю, как и почему на Атаре оказались люди, но не исключено, что они обнаружили портал. Также не исключено, что некоторые из них знают о нас. На самом деле, учитывая время, проведённое Ронаном в плену у «Генезиса», становится ясно, что так оно и есть.

— Ронан был в Атаре на задании вместе с охраной. Его команда погибла. Он был ранен. Его схватили, и следующие десять лет он провёл в человеческой лаборатории. Что бы они с ним ни сделали, Джонус уже много лет пытается это исправить. Средство, разработанное Джонусом, смягчает некоторые повреждения клеток, но… оно работает не так, как раньше.

Сайрен закрыла глаза, пытаясь переварить всё это, хотя на самом деле не хотела понимать. Это слишком ужасно. Исчерпывающее объяснение Кира было кратким, прямолинейным описанием того, что, должно быть, представляло собой годы пыток.

Боже, она и понятия не имела. Она бы никогда, ни за что не догадалась. Когда общаешься с кем-то, никогда не знаешь, какова на самом деле его реальность.

Ей нужно было гораздо больше времени, чтобы обдумать то, что сказал Кир, чтобы понять это, но прямо сейчас у неё имелись другие вопросы.

— Он… умирает?

— Я не знаю, Сайрен. Я думаю, он так считает.

Она снова зажмурилась, но это не остановило слёзы, которые потекли из её глаз.

Кир натянуто произнёс:

— Я не должен был приставлять его к тебе. Я не думал, что ты…

— Что я что? Что мне будет не всё равно? — крепко скрестив руки на груди, Сайрен начала расхаживать по фойе, и стук её ботинок так отличался от более привычного стука высоких каблуков. — Ну, так вот, мне не всё равно, Кир, мне абсолютно не всё равно.

— Вы двое всегда вели себя так, будто терпеть не можете… — Кир оборвал себя, затем пробормотал: — О, бл*дь.

— Всё не так. Ничего не произошло, — это было не совсем правдой, но Сайрен не хотелось ничего объяснять. — По крайней мере, я не думаю, что он хочет… Неважно, сейчас это неважно. Ты сказал, что он был на задании в Атаре. Он работал на мою мать.

— Не напрямую. Ты бы никогда не увидела его, когда он служил в охране. Потом его подразделение было уничтожено, а он пропал без объяснений. В то время я ничего об этом не знал. Я больше не был связан с охраной. В любом случае, когда он сбежал из «Генезиса», он попытался сообщить об его существовании Амараде. Она ему не поверила. Она назвала его дезертиром. Он… не очень хорошо это воспринял.

— Боже, она такая сука, — процедила Сайрен сквозь зубы, невидящим взглядом уставившись на плитку под ногами. — Само собой, было достаточно просто доказать, что она неправа?

— Лаборатория была разрушена к тому времени, когда я пошёл посмотреть.

Сайрен остановилась, когда правда обрушилась на неё.

— Что? — спросил Кир. — О чём ты думаешь?

Лифт звякнул, и двери открылись. В фойе вышел Джодари.

— Ты не мог подождать? — проворчал Кир.

— Я ждал, — ответил директор. — Что, чёрт возьми, происходит?

Кир пустился в прямолинейный сосредоточенный рассказ, который поразил Сайрен. Она понятия не имела, как ему удавалось так легко переключать внимание.

— В лаборатории Дымки работали четыре вампира, как уже выяснил Ронан. Когда после подтверждения причастности демонов Тишь начала действовать, демоны стали убивать вампиров, предположительно, чтобы помешать им поговорить с нами. Один сбежал, но был задержан Сайрен и Ронаном. Этот вампир, несомненно, уже здесь, его доставили через подземный вход. Как только я его допрошу, я расскажу о нём подробнее.

— Всё это прекрасно, Ру, но что, мать вашу, происходит с Ронаном?

— Он с Джонусом.

Джодари позволил этому уклончивому ответу на мгновение повиснуть в воздухе, затем сказал:

— Ты обезоружил его.

— Он отдал мне своё оружие, прежде чем уйти с Джонусом.

Взгляд Джодари метнулся к камере наблюдения.

— Всё это выглядело не совсем так.

— Я сам управляю своей командой, Ос, — произнёс Кир с оттенком угрозы.

— Вы двое всегда такие? — вмешалась Сайрен, которая была сыта по горло ими обоими. — Честно говоря, это нелепо. Вы на одной стороне.

— Это не так просто, — процедил Кир сквозь зубы.

— На самом деле всё именно так. Знаешь, в чём проблема? — Сайрен посмотрела на них обоих, внешне таких разных, но на самом деле… — Вы слишком похожи.

Кир издал звук такого глубинного отвращения, что при других обстоятельствах Сайрен сочла бы это забавным и от души подкалывала бы его по этому поводу. Джодари только приподнял бровь.

Сайрен покачала головой — как Мире удавалось с этим мириться? — затем повернулась к брату.

— Я хочу увидеть Ронана.

— Ни в коем случае. Ему нужно разобраться со своим дерьмом с Джонусом, и ты не будешь отвлекать его.

— У меня нет намерения отвлекать его. Я просто хочу проверить…

— Ты будешь отвлекать его, намеренно или нет. Нет. Ты не можешь увидеть его прямо сейчас.

Сайрен кипела от злости.

— Ладно. Тогда мне нужна твоя машина.

Его глаза сузились.

— Тебе, как и всем остальным, нужно принять участие в брифинге. Вот как устроена оперативная работа.

— Да что ты, Ру? — вмешался Джодари. — Я не знал, что ты это понимаешь.

— Пошёл ты, Ос.

— Ты не помогаешь, — сообщила Сайрен директору, а затем обратилась к Киру: — У меня есть более важные дела. Мне нужно поговорить с Амарадой.

Брови Кира поползли вверх. Сайрен десятилетиями не называла свою мать Амарадой. Раньше называла. К тому времени, когда Сайрен исполнилось пять лет, она стала называть свою мать по имени. Но, в конце концов, Амарада решила, что ей это не нравится, и заставила Сайрен называть её мамой.

Но Сайрен это надоело. Она играла в игры своей матери, чтобы защитить себя и людей, которых любила. Но когда Кир рассказал больше об истории Ронана, стало совершенно ясно одно: игры её матери никого не защитили.

В то время Сайрен не была знакома с Ронаном, но она знала его сейчас. И что там с Рисом? Сайрен не знала многих подробностей о том, что с ним произошло, но она знала достаточно, чтобы понять, что Амарада закрыла глаза на какое-то неприятное дерьмо.

Если бы Сайрен уже тогда выступила против своей матери, она, возможно, была бы в состоянии помочь. Возможно, они могли бы обратиться к ней вместо королевы, к той, кто действительно выслушал бы их.

Сайрен не могла этого изменить, но ей необязательно повторять прошлое. Амарада с тех пор не изменилась. Кому она причиняла боль в настоящее время, а Сайрен узнает об этом лишь когда-нибудь в будущем? Кому Сайрен могла бы помочь прямо сейчас?

Когда Кир отдавал ключи, он настойчиво сказал:

— Будь осторожна.

Но Сайрен была осторожна всю свою жизнь. С этим она покончила. Поэтому она не обещала, что будет осторожна.

Она просто сказала:

— Спасибо.

***

Киру не понравилось, что Сайрен вышла за дверь с огнём в глазах. Он не хотел, чтобы она вызывала Амараду на конфликт. Амарада, возможно, и не причинила бы Сайрен физического вреда, но это не означало, что королева не причинит ей боли другими способами. Амарада делала это уже много лет.

Но разве не по этой причине Кир отдал Сайрен свои ключи?

Иногда приходится позволять людям вести свою борьбу. Кому, как не ему, знать это лучше, ведь он каждую чёртову ночь подвергал свою команду опасности.

Он должен был относиться к Сайрен с таким же уважением. Теперь он это понял. Сначала он этого не делал. Потом Ронан сказал ему об этом в лицо. И Мира ткнула его носом. И Сайрен настояла на своём.

Так что ему пришлось сделать шаг назад и всё переосмыслить. Он чертовски не хотел этого делать, но… они были правы.

Джодари нажал кнопку «Вниз» на лифте. Двери открылись, и директор вошёл внутрь. Он придержал дверь.

Кир оглядел Джодари с ног до головы. Они и раньше устраивали драки, так что Кир прекрасно понимал, что Джодари может постоять за себя, даже если директор не такой поджарый и агрессивный, как Тишь. Этот чёрный костюм в тонкую полоску всё ещё шился на заказ, чтобы соответствовать его комплекции отставного воина. Возможно, это к платку в нагрудном кармане у Кира были претензии. Или к вечно невозмутимому выражению лица Джодари. Или к этому раздражающему, понимающему выражению в его глазах.

— Мы совсем не похожи, — заявил Кир.

Губы Джодари скривились.

— Подожди двести лет, сынок. Вот увидишь.

Клыки Кира обнажились. Он сделал шаг вперёд. Джодари, явно забавляясь, отпустил двери. Они закрылись, и перед Киром предстало его собственное рычащее отражение в матовой стали.

Чёртов Джодари.

Кир спустился по лестнице на этаж допросов и содержания под стражей. Он попытался успокоиться во время прогулки, но всё равно обнаружил, что со всей дури распахивает дверь В2. Тишь, за исключением Ронана, собралась возле комнаты 2. Джодари небрежно направлялся к ним.

Директор не посмотрел в сторону Кира, когда дверь с грохотом распахнулась, но все остальные посмотрели.

Рис покачал головой.

— Проповедник, ты должен перестать выводить из себя начальника. Это никому не идёт на пользу.

Джодари вздохнул.

— Ты ведь знаешь, что на самом деле начальник я, верно, Рис?

— О, нет. Нет, нет. Начальник — это боссмен. А ты проповедник.

Джодари засунул руки в карманы, выглядя таким же вызывающе невозмутимым, как и всегда.

— Я, знаешь ли, не очень религиозен.

— О, это не религиозное.

— Я сдаюсь, Рис. Объясни мне это.

Рис сверкнул своей фирменной, слишком идеальной улыбкой.

— Никогда.

— Мы можем, чёрт возьми, приступить к работе, пожалуйста? — спросил Кир. — Это была чертовски долгая ночь, а сейчас только 1:30.

— Хочешь, я принесу тебе кофе, боссмен?

— Нет.

— Я тебе нужен?

— Для допроса? Нет.

— Тогда я могу пойти повидаться с Ронаном?

И тут Кира осенило. Должно быть, Вэса это тоже осенило, потому что он выпрямился, прислонившись к выкрашенной в белый цвет стене из шлакоблоков. Он слегка повернулся к своему супругу. У которого на запястьях были шрамы, которые до сих пор пугали Кира до смерти. Вэса они, несомненно, тоже напугали до смерти.

И то, что только что произошло с Ронаном… Рис, вероятно, понимал это — возможно, чувствовал это — на другом уровне, чем остальные. Неудивительно, что в ход пошла коронная улыбка Риса.

Чёрт, его ребятам нужен был отдых.

Но Кир не мог им этого дать. Поэтому он сказал только:

— Если Джонус одобрит, и Ронан этого захочет.

Этот ответ отличался от того, который он дал Сайрен… потому что он солгал ей. Не то чтобы она отвлекала Ронана. Просто он не хотел, чтобы она видела его таким, каким он, вероятно, был сейчас. Переживающим трудности. Может быть, больным.

Ронан, вероятно, не захочет видеть и Риса тоже, но, по крайней мере, с Рисом Ронан будет чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы сказать «нет».

Когда Рис направился к двери на лестничную клетку, Вэс проводил его взглядом. Спасибо Идайосу, что у них был Вэс, что у Риса был Вэс, и что у Вэса был Рис. Они стабилизировали друг друга.

Но такова суть связи, не так ли?

Кир раздал другие приказы, большинство из которых сводились к следующему: «Пойди приведи себя в порядок и съешь что-нибудь». Кроме…

— Лука. Ты со мной.

Пока остальные расходились, Джодари сказал:

— Мы опознали нашего преступника как Ашеля Дина. Он был в системе как предполагаемый сообщник Гидеона. У нас есть фотографии, на которых они разговаривают, но ничего не подтверждено. Он пропал из поля зрения.

Кир кивнул. Единственное, что он мог бы сказать о Джодари: он точно умел оставлять всё дерьмо в прошлом.

Директор сказал «Я буду наблюдать со стороны» и направился к двери комнаты наблюдения.

Кир и Лука направились к двери D2. Кир сделал паузу.

— Ты в порядке?

Он многого просил от Луки. Всё время. Было легко требовать от Луки многого, потому что Лука мог многое дать. Но от Луки было легко потребовать слишком многого, потому что его глаза смотрели холодно, словно его ничто не трогало. Но это неправда. Внешняя холодность Луки была такой же ложью, как и улыбка Риса.

Лука понял вопрос, понял, что могло понадобиться Киру от него во время допроса. У них не было времени вести себя цивилизованно.

Бывший ассасин глубоко вздохнул. Затем кивнул.

— Хорошо, — сказал Кир и открыл дверь.

Химик Дымки, Ашель сидел на металлическом стуле, его руки были прикованы наручниками к стальному столу. На нём была грязно-зелёная рабочая форма, а его прямые волосы были собраны в конский хвост на затылке. Он вскинул голову, когда вошли Кир и Лука.

Кир подошёл и сел на стул напротив мужчины. Лука отошёл в сторону.

Кир сказал:

— Ты можешь ответить на мои вопросы и наслаждаться тишиной и спокойствием камеры, а также едой и водой. Или у тебя может быть тяжёлая ночь.

Ашель глухо рассмеялся.

— Ты не представляешь, с чем имеешь дело.

Лука действовал так быстро и точно, что закованный в наручники мужчина едва успел моргнуть. Но он вздрогнул, когда лезвие задело его горло. Лука снова стоял неподвижно ещё до того, как потекла кровь.

— Бл*дь! — вскрикнул Ашель и попытался дотянуться до своей кровоточащей шеи. Наручники лязгнули. — Что за хрень!

— Я гарантирую тебе, — сказал Кир, — могло быть гораздо хуже.

Ашель уставился на него широко раскрытыми глазами, потрясённый. Но всё ещё высокомерный. Кир мог с этим работать.

— Мы знаем, что ты работал под руководством Гидеона над созданием Дымки, и что в её создании участвовали демоны.

Ашель снова рассмеялся, на этот раз более резко, довольный тем, что чувствует своё превосходство.

— Ты думаешь, что так много знаешь? Вначале демоны были подопытными. Они не могли создать что-то вроде Дымки. Я создал Дымку. Она моя. Не их. Даже не Гидеона.

Первое правило ведения допроса: никогда не стоит недооценивать желание людей поправить вас. Это всегда заставляло их добровольно сообщать больше информации, чем они могли бы сообщить в противном случае. Чем более высокомерными они были, тем легче ими манипулировать.

Возможно, Луке в конце концов не придётся много резать.

Кир, конечно же, уже знал, что Гидеон проводил на демонах эксперименты с Дымкой, и подтверждение Ашеля об этом ясно указывало на долгосрочное участие самого мужчины. Чего Кир до сих пор не знал, так это того, в какой момент демоны стали участвовать в качестве партнёров. Похоже, только после смерти Гидеона.

Прошлой осенью, после того, как Гидеон поймал Нокса и накачал его Дымкой, пытаясь спровоцировать его на стрельбу по ВОА, они нашли тело Гидеона, растерзанное демоническим лордом.

Этого демонического лорда так и не опознали. И они так и не нашли лабораторию Гидеона, так что было очевидно, что он хорошо спрятал свои активы. Очевидно, демонический лорд, который убил его, обнаружил эти активы.

Что Киру всё ещё нужно было знать, так это был ли демонический лорд, убивший Гидеона и присвоивший себе Дымку, тем же самым, кто завладел телом Кадароса. Телепортёр. Киру нужно было знать, как всё это сочетается.

— Я уверен, ты не понимаешь цели Дымки, поскольку Гидеон не сказал бы тебе…

— У Дымки есть только одна возможная цель, — возразил Ашель. — Дестабилизировать ситуацию. Ты думаешь, что ваше шикарное здание здесь и всё ваше крутое дерьмо что-нибудь значат? Критас уничтожит всё это.

— Критас — вампир, который теперь вами руководит.

— Он грёбаный демонический лорд, придурок! Грёбаный телепортёр! Вы понятия не имеете, что вас ждёт. Вы даже не представляете, какой ад он устроит!

— С Дымкой.

Когда Ашель не поправил его, упомянув о Кадаросе, Кир понял, что Ашель знал только о своей предполагаемой роли в плане демонического лорда. Плане Критаса. Дымка, скорее всего, была второстепенной затеей. Отвлекающим манёвром для Тиши и/или Амарады. Одним из способов начать дестабилизировать вампиров.

Учитывая, что разоблачение было опасным как для демонов, так и для вампиров, Критас должен быть уверен в своей способности пробудить Кадароса. Почему? Что такого знал Критас, чего не знала Тишь?

Демонический лорд должен что-то знать. Критас не был глуп и не торопился. Он наблюдал и проверял Тишь с прошлой осени. Он держал Дымку в резерве. Он использовал Братство.

Критас был мыслителем. Планировщиком. Он был самым опасным демоническим лордом, с которым когда-либо сталкивалась Тишь.

А мудак по другую сторону этого стального стола помогал этому демоническому лорду.

— Тебе нравится работать на демоническое отребье, не так ли?

Ответ на самом деле не имел значения, но Кир не мог не спросить.

— Мне всё равно, на кого я работаю, главное, чтобы я был на стороне победителя.

Кир опустил взгляд на закованные в наручники запястья мужчины.

— Хм.

— Когда Критас победит…

— Демоны убьют и тебя, как собирались сегодня вечером.

— Они отпустили меня, чтобы я мог убежать. Я важен.

Ашель завизжал, когда на его шее появился свежий порез.

— Бл*дь! Бл*дский псих!

Но Лука уже вернулся на прежнее место, его взгляд был холодным и бесстрастным. Кир приподнял бровь. Лука слегка пожал плечами.

Да. Этот засранец заслужил это. На самом деле, он заслуживал гораздо худшего — и получит по заслугам.

Но, по крайней мере, он был полезен.

Глава 14

Сайрен обнаружила, что Амарада проводит обыск. В комнатах Сайрен.

Её возмутительно роскошные апартаменты, по сути, составляли целый дом в обширном комплексе Резиденции. Спальня, гостиная, столовая и даже отдельная кухня, где кто-то готовил для неё. У неё также кто-то убирался.

Всегда просто «кто-то», потому что Амарада никогда не позволяла никому из персонала обслуживать Сайрен дольше, чем несколько месяцев. Амарада утверждала, что это делалось для поддержания подобающе формальных отношений, поскольку у Сайрен имелась дурная привычка привязываться к людям. В действительности это делалось для того, чтобы держать Сайрен изолированной. Без друзей. Без союзников.

Она была подобна избалованному пекинесу, которого носили с собой в сумочке от Шанель, а затем отдавали слуге, когда ей нужно было посрать.

Когда Сайрен вошла через открытую дверь в прихожую, одна из горничных, которая поднимала коврик в прихожей, бросила на неё виноватый взгляд. Но это не её вина, и Сайрен это даже не волновало.

В некотором смысле, это было облегчением — так ясно увидеть правду: это не дом Сайрен, и ничто здесь на самом деле не принадлежало ей. Раньше это была позолоченная клетка… а теперь цирк. Горничные прыгали и вертелись, выполняя свои обязанности, в то время как распорядительница манежа руководила ими с середины чрезмерно официальной столовой.

Когда Сайрен прошла из фойе в столовую, глаза Амарады, казалось, сверкнули от предвкушения, как будто она ждала Сайрен. Королева стояла у длинного, сверкающего стола, за которым Сайрен никогда не сидела. Однако сейчас этот стол использовался, вмещая все записные книжки Сайрен и её компьютер.

Блестящими красными ногтями Амарада листала страницы одной из записных книжек Сайрен. Это не имело значения. Она не найдёт там или где-либо ещё в этой квартире ничего, что могло бы что-то значить. К тринадцати годам Сайрен научилась не позволять своим истинным мыслям выходить за пределы её головы. К тридцати годам она попыталась избавиться от таких мыслей в принципе.

Так было проще. Обо всём, что она скажет, будет доложено. Всё, что она напишет, будет прочитано. Возможно, это самое агрессивное вторжение Амарады на территорию Сайрен, но вряд ли оно было первым.

Если бы не хищный блеск в глазах, Амарада смотрелась бы как на обложке журнала. Безупречные светлые волосы, идеальный макияж. Голубое шёлковое платье с элегантными длинными рукавами подчёркивало её чувственные формы. Высокие каблуки придавали ей ту элегантную женственность, которую так хорошо знала Сайрен.

Ботинки Сайрен глухо топали по паркетному полу.

Амарада усмехнулась, оглядев Сайрен с головы до ног, отметив чёрные кожаные штаны и куртку, тугую косу и лицо без макияжа.

— Ты здесь, чтобы ограбить это место, моя дорогая?

— Здесь нет ничего, чего бы я хотела, — сказала Сайрен, — кроме правды.

Амараде каким-то образом удалось создать впечатление, что она закатывает глаза, не делая этого на самом деле.

— Моя дорогая, если судить по этим записным книжкам, ты даже не можешь смириться с правдой о размере своей талии. Перестань набирать массу, как мужчина. Честно говоря, это нелепо. Я сомневаюсь, что тот наряд Диор, который я только что выбрала для тебя, можно настолько подогнать.

Сайрен с трудом подавила вспышку стыда. Она ненавидела себя за то, что это причиняло ей боль, хотя знала, что это не должно иметь значения, ни на каком уровне. Более того, она ненавидела то, что, увидев себя глазами своей матери, на секунду забыла, зачем она здесь. Это неприемлемо.

Очень многое было неприемлемым.

— Я хочу знать правду о «Генезисе».

На один прекрасный момент Амарада выглядела опешившей. Затем она рассмеялась.

— Из всех спасённых дворняжек твоего брата именно эта привлекла твоё внимание? Ронан Фир — дезертир, который провёл десятилетие в какой-то лачуге и изнурял свой организм дизайнерскими наркотиками, а потом, чтобы скрыть это, сочинил дикую историю…

— Я тоже могу рассказать дикую историю. Ты всё это время знала, где находится Ронан, потому что организовала его поимку. Ты финансировала «Генезис». А затем, прежде чем этот факт стал бы известен, ты уничтожила лабораторию.

Амарада застыла так неподвижно, как Сайрен никогда ещё за ней не замечала. И всё же, несмотря на эту самую неподвижность, произошёл какой-то сейсмический сдвиг. Он начался в глазах королевы и расколол пространство между ними, как давно дремавшая линия разлома.

Сердце Сайрен бешено заколотилось. Она всё ещё боялась своей матери — она ничего не могла с этим поделать — но это не имело значения. Сайрен не сдавалась. Она не собиралась прятаться обратно в свою позолоченную клетку.

Амарада рявкнула высоким и резким голосом:

— Вон!

Сайрен ощутила предостерегающее покалывание в затылке, но она стояла неподвижно, пока служанки выбегали из комнаты. Наружная дверь закрылась с вежливым щелчком.

Амарада отложила записную книжку Сайрен и скрестила руки на груди, барабаня красными ноготками по синему рукаву.

— Даже твой брат никогда не подозревал об этом.

— Он не знает тебя так, как я.

Когда губы Амарады приоткрылись, обнажив клыки, Сайрен почувствовала, что успокаивается. Она почувствовала, что обретает уверенность. Это было правильным решением.

В этот момент она поняла, почему Ронан был так спокоен, когда противостоял Киру в фойе ВОА. Ронан был уверен в своём выборе. Сделав свой собственный выбор, Сайрен осознала — это не означало, что ему это нравилось. Это не означало, что он на самом деле хотел этого.

Иногда то, чего ты хотел — быть свободным, здоровым, гордиться своей матерью — оказывалось неосуществимым.

Амарада сказала:

— «Генезис» был инструментом, который попал мне в руки. Я воспользовалась им.

— Чтобы изучить Ронана. Почему?

Амарада коварно улыбнулась.

— Он сказал тебе, что мы с ним трахались?

Сайрен пошатнулась, не в силах подавить свой шок, который, без сомнения, отразился на её лице.

«Идайос, пусть это будет ложью, пожалуйста, пусть это будет ложью».

Жестокая улыбка стала ещё шире.

— Я приму это за отрицательный ответ. Тогда он был довольно привлекательным, не то что сейчас, с этими отвратительными татуировками. По меркам охранника он был безупречен. Когда я попробовала его кровь, я поняла, что с ним что-то… не так. Мне нужно было знать, что именно.

Сайрен отложила в сторону ужасающее откровение о своей матери и Ронане. Она разберётся с этим позже.

— И ты позволила «Генезису» пытать его. В течение десяти лет. Чтобы выяснить, что именно?

— Что он очень опасен, моя дорогая. Для всех нас.

— Я тебе не верю. Если бы это было правдой, ты бы приказала его убить.

Амарада издала знакомый снисходительный смешок, как будто Сайрен была уморительно глупой.

— Иногда лучше не будить спящую собаку.

— Если ты его боишься, скажи мне почему.

— Я не обязана тебе ничего говорить, Сайренария. Информация должна храниться у меня, а не у тебя. Вот почему я приказываю, а ты повинуешься. Так что слушай внимательно: ты больше не будешь иметь ничего общего с Ронаном Фиром.

— Если ты не подчинишься, — продолжила Амарада громче, когда Сайрен начала отвечать, — последствия будут неприятными, и во всём этом нет необходимости. Это ничего не даст. Ты понимаешь, Сайренария?

— Что я понимаю, Амарада, так это то, что наш народ заслуживает лучшего, чем такой тиран, как ты.

Амарада невесело усмехнулась.

— И что же дальше? Ты собираешься узурпировать мою власть, котёнок?

Так Амарада называла Сайрен много лет назад, когда та пыталась постоять за себя. Маленький котёнок.

— Ты хочешь этой драки? Ты хочешь, чтобы твой брат и все его спасённые дворняжки участвовали в этой драке? Нет. Конечно, ты этого не хочешь, — Амарада выдвинула один из элегантных обеденных стульев с высокой спинкой и уселась с отработанной грацией. — С чем всё это связано, моя дорогая? Что-то случилось? С Ронаном?

— Например, что? — спросила Сайрен. — Как ты думаешь, что может случиться с Ронаном?

Красные ноготки забарабанили по стопке записных книжек Сайрен.

— Понимаю. Вот в каком мы положении? Тебе не понравится мой следующий шаг, котёнок.

Сайрен хотела сказать ещё дюжину резких и враждебных слов. В этом нет смысла. Амарада только поглумится над ними. Поэтому Сайрен сказала ей правду.

— Я уверена, что мне это не понравится. Мне никогда не нравилось то, что ты делала.

И, как ни странно, Амараде нечего было на это сказать, когда Сайрен повернулась и вышла из своей роскошной тюрьмы.

Как только она переступила порог, то с прекрасной и пугающей уверенностью поняла, что никогда туда не вернётся.

Её ботинки затопали по элегантным коридорам Резиденции, спустились по широкой лестнице и протопали по фойе к входной двери. Затем Сайрен вышла в прохладную ночь и сделала первый в своей жизни по-настоящему свободный вдох.

У неё закружилась голова от этого вдоха. Он придал ей такую лёгкость, что ей показалось, будто она вот-вот поднимется в воздух и улетит прочь.

Но она не хотела улетать, не хотела исчезать отсюда и появляться где-то ещё, в какой-то другой жизни. Больше нет. Ей нужно вернуться в ВОА. Ей нужно увидеть Ронана, и на этот раз она не позволит Киру остановить её.

Ей нужно убедиться, что с Ронаном всё в порядке. Конечно, он не в порядке. Этого просто не может быть. Учитывая всё, что она только что узнала об его прошлом, правда заключалась в том, что за всё то время, что она с ним знакома, с ним никогда не было всё в порядке. От осознания этого у неё защемило сердце.

Даже несмотря на то, что Ронан отдал своё оружие Киру, даже несмотря на то, что он пошёл с Джонусом, как приказал Кир, ничто из этого не меняло того факта, что Ронан только что продемонстрировал явную готовность…

Боже, она не могла даже мысленно произнести эти слова. Неужели он действительно сделал бы это?

Это так сильно напугало её, что она не смогла ответить на этот вопрос. Она не могла смириться с возможностью того, что ответ может быть положительным.