Посоветуй мне…

Полдень. Клубничные каникулы

Глава 2. Клубничные каникулы

После всех бурь последних дней Василий, наконец, начал день в привычном ритме: проснулся около одиннадцати, час на раскачку и три на работу. Ангелина будет только вечером — ей сегодня ещё к репетитору по математике.

Чайная смесь, подаренная соседкой, пришлась мужчине весьма по душе. Яркие краски, запахи и переживания остаются в памяти букетом. Потом достаточно повторить или услышать что-то одно, как всплывает целая сцена. Памятная, терпкая, желанная и опасная.

Василий облизал губы, словно на них всё ещё сохранился вкус Ангелины. Дёрнулся, вдруг вспомнив, что не отправил результат труда последнего часа, а потом заметно медленней откинулся на спинку. Раздвинул ноги из-за тесноты в паху, поправил сбившиеся за часы сидения и ерзанья трусы.

Прочитавший за годы обучения на журфаке тонны литературы, в том числе философской, Василий и сам нередко растекался долгой мыслью по мировому древу. Пугливый экстаз духовного опыта, он прозрачен и зыбок, как лёгкий туман. С другой же стороны — чёткий, тяжёлый, понятный и, главное, желанный плотский опыт, ещё называемый чувственным удовольствием. После увиденного за нежной ширмой трусиков Ангелины, Василию кажется, что это самое яркое воспоминание в жизни. Столько всего было, погребая под собой предыдущее, но вот недавний своеобразный секс, словно сверкающая вершина на огромной пирамиде. Своим светом она постоянно напоминает о себе, заставляет посвящать ей минуты и часы мечтаний, чьи чёткие формы тонут в клубящемся дыму сомнений.

Василию до этого казалось, что он видел все формы и виды половых органов. Как лично, так и в сотнях порнороликов. Порой друзья присылали особые, где или клитор сверхбольшой, или из вагины с уретрой брызжет во время оргазма. Было всякое. Тот же анал — от первого до отвратительного. Почему-то в чатах ребята всегда хотят поразить, шокировать, виртуально пёрднуть как можно гнуснее, а стоит ролику быть просмотренным хотя бы раз, как из головы его уже не сотрёшь. Сопровождаемый переживаниями, он только сильнее впечатывается.

Не сказать, чтобы раздел «teen» был не интересен Василию. Но пока он оставался юношей, интересоваться сверстницами было нормальным, а сейчас, в молодом возрасте, он может устало вспомнить все эти бесконечные разговоры о молодой жене, о партнёрше «без пробега» и тому подобное. Более того, посматривая периодами аниме, общаясь с некоторыми заядлыми фанатами, Василй знает о культе школьницы в самой Японии и за пределами оной обители фетишизма. Множество уловок, когда без них никак, японцы придумали, чтобы скрывать страсть к юным красавицам, а порой скатываясь и в педофилию. Но так как никто при рисовке лолек не пострадал…

Шумно выдохнув, Василий пошёл налить ещё чая. Московская погода не перестаёт радовать весенним теплом. Из окна снова несётся её бодрящий шум. Мужчину же вдруг одолела назойливая мысль. С виду — ересь какая-то, больше похоже на вырезку из манги или ранобе, но всё же соображение укоренилось в голове и хочет признания.

Нежный вид гениталий Ангелины — это лучший вид вагины и ануса из всех возможных. Своей аккуратностью, девственностью, лишённые волос и даже цветов строго телесного, персикового и сладко-розового. Василий вдруг понял, что отныне идеалом женственности и эротизма стала Ангелина. Он видел её всю, примерно знает данные, помнит пропорции. Оказалось, что двадцать пять лет жизни он провёл в поиске. И вот нашёл.

Ближе к вечеру Василия одолел другой вопрос: куда поехать с Ангелиной? Память тут же вытащила популярный ход из аниме — горячие источники. Однако тут есть небольшая проблема…

Ну, с горячими-то понятно, что весна и Москва. Но как быть с так называемым досугом или даже с уклоном в веселье? Василий привык к кабакам, барам и ресторанам. Тот набор штампов, что есть в аниме, нормально воспринимается мужчиной только в самом сериале. Ну не в караоке же вести⁈

Василий подошёл к окну и прижался лицом к москитной сетке. Двор полон машин и людей. Кричат дети, им порой вторят собаки, а от компании подростков бьёт истеричный голос и смех школьницы, что словно в дикой природе собирает вокруг себя противоположный пол яркостью окраски и звонкостью пения.

Мужчина пригляделся. Будто специально, зажглось светодиодное освещение. Удалось понять, что за девчушка так голосит. Живёт, насколько может вспомнить Василий, в соседнем доме. Часто бывает на площадке именно ЖК «На Бабушкиной». Если смотреть мельком, то кто-то может сказать, что они с Ангелиной не сильно отличаются. Возраст, рост, длина распущенных волос примерно одинаковые. Худоба та же. Но Василий легко бы разбил это предположение. Ангелина принцесса если не района, то двора точно. А эта девчонка ей даже во фрейлину не подойдёт. Так, в лучшем случае во дворе, а то и просто счастливица, живущая в одном с принцессой замке.

Ангелина — это роскошь. Достаточно было бы немного замутить ей мозги, и она начала бы вскоре вертеть парнями, как захотела. Просто чета Триптих одарена воспитанием, которое сумела передать дочери. Василий хорошо помнит не раз упомянутые в разговорах с ними предложения от фото-агентств. Ангелину природа одарила выдающейся внешностью, родители — неплохим воспитанием и возможностями получить отличное образование, а сама девушка из того редкого ряда людей, коим удаётся заставить себя трудиться во благо. Можно ли сравнивать голубоглазого ангела с крикливой дворовой пичугой?

И всё же есть у таких птиц привычка задирать носы.

— Эй, чо не здороваешься, Анжелка⁈ — раздалось снизу. Компания притихла.

Из-под дерева вынырнула светлая спешащая головка обожаемой соседки. Ручка поднялась к уху и вытащила наушник.

— О, Ирка, привет! — попал в васильевские уши милый голос. — Ты что-то сказала?

— Идёшь, говорю, такая, типа не замечаешь!

— Ой, запарилась совсем. От репетитора. Лан, пойду.

— Чем вы там с ним занимались? — вдогонку крикнула Ирка и компашка заржала.

Ангелина успела вернуть наушник на место, но наверняка слышала. Василий просто закипел. Мысли одна кровавей другой приходят в голову. Самое худое то, что слова малолетней дуры не были актом открытой агрессии, скорее унижением. Василий считает Ангелину своей и поэтому испытывает жгучее желание мести.

Пока соседка поднимается и наверняка зайдёт к себе, мужчина рванулся искать давно мелькавшую перед глазами симку. Идти покупать или пользоваться онлайн-сервисом Василию некогда — ярость требует выхода.

Спешно обрезав по опыту прошлых лет, он втиснул чип в слот и затаил дыхание. Сеть есть! Быстро скрыл номер в настройках и набрал Кирилла.

— Узнаёшь?

— Щ-щет! Конечно! Брат, погоди минутку — надо с зала выйти…

Василий поиграл желваками в ожидании.

— Всё, слушаю, брат!

— К тебе претензий нет пока. Продолжай в том же духе. Но есть дело. Знаешь такую девчонку… — мужчина постарался описать крикливую особу как можно подробнее.

— Знаю, брат, в нашей школе учится. У нас с ней было.

— Объясни ей, что с Ангелиной надо здороваться первой, ни в коем случае не дерзить, за обиды извиниться и постараться быть как можно более вежливой, услужливой и неконфликтной.

— Ладно, брат, ладно. Я её прессану как надо! — жарко пообещал Кирилл.

— Без перегибов. Сначала спокойно скажи. Отныне Ангелина неприкасаемая.

— Брат, не переживай. В лучшем виде сделаю.

Звонок в дверь оповестил, что время на разговор окончено.

— Всё, бывай. Постарайся там, но не перестарайся!

Ангелина вошла, изображая зомби. Василий подхватил сзади за плечи и повёл на кухню. Усадил на диванчик и дал кофемашине задание сварить напиток покрепче, сам же с особым трепетом принялся готовить есть. В этом он открыл для себя новый фетиш. Помимо любования чудной блондинкой в школьной форме.

— Ты молодец, — похвалил вскоре Василий, присаживаясь и протягивая кружку.

— Thanks a lot! Было трудно, — мило закатила она глазки. — А как у тебя дела, Basil?

— Вообще говоря, наконец, удалось спокойно поработать.

Личико соседки быстро обрело виноватый вид. Удовлетворённо кивнув, Василий продолжил:

— Немного необычно. Раньше писал статьи сам, а теперь корректирую чужие.

— Тебе не нравится? — стрельнула глазками она, живо уплетая ужин. Приятно кормить тех, кто ест с удовольствием.

Василий усмехнулся.

— Конечно, нет. Это моя работа, к тому же, как говорят, любимая. Просто всегда, при даже частичной смене деятельности, нужно время обвыкнуться.

— Ты столько зарабатываешь! — сделала она большие глаза. — За это можно потерпеть.

— А откуда ты знаешь сколько? — приподнял он бровь.

— Хм-м… — издала она, жуя. — Ну-у… догадалась, наверное. Всё же ты мне сто тысяч дал.

— Считаешь за хорошие деньги можно терпеть?

— Конечно! — с жаром выпалила она, едва не подавившись.

Василий очередной раз усмехнулся.

— Может и так, Ангелина, может и так, — отхлебнул чая он и положил в рот конфету. — Смотря что, я думаю. Любой труд — это дисциплина и терпение. Даже в самом наилюбимейшем деле ты в итоге устанешь, затёкшие мышцы будут болеть, а настроение упадёт на фоне общего состояния. Но можно ли терпеть, ничего не предпринимая, коллектив, начальника, чуждую деятельность?

— А если очень нужны деньги? — сбила с ног вопросом девушка.

И снова усмешка, чтобы снять внутреннее напряжение. Ей были нужны сто тысяч, и продемонстрированная сейчас готовность терпеть сподвигла Ангелину пойти на крайние меры. Срочность, сумма и возраст наложили свой отпечаток. Мужчина задумчиво склонил голову. Такая чудная и нежная, Ангелина смотрит с ожиданием. Можно ответить, как отмахнуться. Бездумно обронить нечто, но ставки высоки. Недавно она была готова пожертвовать честью и добрым именем ради, возможно, мнимого спасения, а он косвенно этим воспользовался. Только ли в силу взглядов девушка пошла на такой шаг?

— Может произойти всё что угодно, Angel. Из каждого правила есть исключения. Они не определяют жизни, но они тоже есть. И ты должна знать, что существуют вещи дороже денег. Даже больших.

Он внимательно смотрит в голубые с контрастной синевой глаза. Василий ловит малейшие колебания мимики. Он вслушивается едва ли не в биение сердца и полон надежды, что нежные губки девушки не искривит ядовитой улыбкой, а в юной головке не укоренятся мысли о его двуличии. Ведь он не врёт. От чистого сердца, с искренней заботой старается уберечь её в будущем.

— Это сложно, Basil, — полушёпотом проговорила она и отвернулась.

— Я же с тобой.

Глаза метнулись к его лицу и снова убежали.

— Ты же не всегда будешь рядом.

— Я не хочу лишать себя счастья в настоящем из опасений за будущее. Сейчас я с тобой.

Она робко улыбнулась.

— Ну-у… ты правда-правда не уйдёшь?

— Из своей квартиры? — насмешливо глянул он.

— Дура-а-ак! — кинула она скомканной салфеткой.

— Вообще-то, собираюсь, но не знаю куда.

— What do you mean, Basil? — растерялась она.

— Не знаю, куда тебя пригласить, — бархатно глянул он на юную соседку. — Мне по душе бары и кабаки. Можно ресторан, кафе или кофейню, а вот кино и прочие увеселительные заведения как-то не манят. Поэтому тяжело выбрать. Что ты любишь? Ну и я переживаю насчёт того, что могут подумать про нас.

Она осветилась лицом.

— Ah, Basil, ты издеваешься надо мной, — шутливо погрозила она пальчиком, а Василий подумал, что облизал бы этот эстетически совершенный перст. — Ну-у… я же вообще-то люблю поесть.

— А так и не скажешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Худенькая.

— Это да… — погрустнела она и мельком посмотрела на совершенно не выдающийся размер груди. — Стараюсь хотя бы немного набрать.

— Моё мнение учитывается?

— Конечно, — встретила она взгляд мужчины. Василий демонстративно опустил его на два едва видимых холмика.

— Мне нравится, как есть сейчас.

По её щекам разлилась краска смущения.

— Хорошо. Как скажешь.

— Значит, можно просто пригласить покушать?

— Ага! — мгновенно переключилась она, кивнув с лучащимися глазами. — А на счёт мнения окружающих не волнуйся. Мы же как брат с сестрой выглядим. Если только не делать что-то такое…

И вновь волна смущения. Василий улыбнулся.

— Предложение заманчивое. Однако, если делать, то не на виду.

— Не говори таких смущающих вещей, — затихая голосом, отозвалась она.

— Я… — заикнулся было он, как в то же время заиграла музыка звонка. — О, бабушка!.. Привет!

«Васенька, родной, очень рада слышать твой голос! — услышал мужчина. — Обещал же позвонить, но занят, поди?»

— Виноват, баб, очень виноват. Хотя ты права, было много забот.

«Ой! Ну я тогда потом позвоню».

— Нет-нет, что там приключилось? — помотал головой Василий.

«Всё хорошо, внучек, ничего особенного. Просто клубника спеет, а у меня спину схватило. Жаль, пропадёт».

— Клубника, значит… Приеду, баб. Завтра можно? У тебя, кстати, интернет там появился вообще?

Бабушка пообещала узнать у соседа, есть ли в деревне интернет, затем несколько раз извинилась и уже потом пообещала встретить внучка выпечкой. Отказываться в свою очередь Василий не стал, ибо бесполезно, во-первых, а во-вторых, бабушка натурально умеет готовить из топора суп. Её выпечка невыразимо вкусная.

Чудные глаза соседки пытливо смотрят в лицо мужчине. Мысленный разговор возник и погас. Василий без труда уловил, что хочет сказать Ангелина, чаруя прекрасными глазами, но он ведь отвечает за неё перед Владимиром и Марией. Нельзя бежать по первой прихоти, надо для приличия немного подумать.

В итоге поинтересовался:

— Хочешь со мной?

Ангелина кивнула так, чтобы уж точно никак иначе нельзя было истолковать.

— Хорошо. Подружки есть толковые, что учатся хорошо?

— Basil! Они все хорошие.

— И Танька?

— Нет, она немножко плохая, — смутилась Ангелина.

— Так есть?

— Да.

— Договорись, что потом позанимаетесь. И попроси ещё кого-нибудь передать, что будешь отсутствовать.

— А сколько, Basil?

— Посмотрим. Как бабушке легче будет, так и приедем.

Она призадумалась, что-то подсчитывая, а потом радостно кивнула и полезла в смартфон звонить.

Глуповатая улыбка то растянет губы, то немного угаснет. Василий бездумно листает новостную ленту, лайкая картинки и односложные посты, а глазами нет-нет поведёт вбок, чтобы с ненасытной жаждой вглядеться в белую полоску трусиков Ангелины.

Девушка беззаботно разместилась на кресле, до этого много раз меняя положение и тем снова и снова привлекая взгляд мужчины, и пару таких она таки поймала, но оба тут же уставились в экраны. Последнее положение с поднятой и согнутой ногой наиболее прекрасно. Ангелина сосредоточенно разучивает стихотворение на английском, пошатывая ногой, и тем только повышает градус. Её бугорок, нежно укрытый белой тканью, Василию не забыть никогда.

Мысли приходят понятные: как бы он встал, как подошёл. Затем склонился, а рукой бы скользнул по ноге к желанному уголку, принявшись ласкать через ткань, чтобы та, в итоге, потемнела от влаги. А всё это время они бы целовались. Ангелина вскоре тоже протянула бы руку к его естеству и…

Василий прервал на этом моменте фантазию и в очередной раз вернул взгляд к экрану. Эротические картины ожидаемо сказались на возбуждении, а мужчина задумался о роли соблазна и значимости его удовлетворения.

Вот так сидеть, истекая слюной по сладкому плоду юности, сродни мучению и может показаться, что нужно скорее или склонить девушку к сексу, или обойтись рукой. Но всякий опытный любовник знает, что чем дольше путь к оргазму, тем он грандиознее. Более того, всё это напоминает Василию ситуацию с персиковым деревом у соседа. Рвать нельзя, но один ты уже втихаря съел и знаешь, насколько прекрасен плод на вкус и запах. Пока не знал, бороться с соблазном было проще, но теперь… В то же время, будь это дерево у тебя на участке и ешь ты персики каждый день в неограниченном объёме, то был бы он столь же желанен, столь же сладок? Василий даже головой сам себе помотал. Ценность желанного в запретности и недосягаемости. И было бы большой ошибкой снимать табу с особо искусных удовольствий, ибо запреты дают им неповторимый вкус. Имея сейчас возможность только подглядывать без чёткой перспективы к более близкому контакту, Василий всё же считает это благом. В этом и есть исключительная красота жизни.