Постскриптум: (не)люби

Глава 12

POV. Дмитрий

— Да ответь же ты! — сердито ворчу, в который раз услышав, что абонент временно не доступен. — Мать твою!..

Мне пришлось оставить Полину одну в доме, просто потому, что Рита снова требовала моего присутствия, так что я вынужден был поехать к ней.

Эта была пустая трата времени — девушка капризничала и хотела внимания, что начинало медленно выводить меня из себя.

— Знаешь, Маргош, я думаю, нам необходимо на некоторое время прекратить общение, — сказал я, когда она замолчала на мгновение и перестала трещать о предстоящей художественной выставке. — Так будет лучше для нас обоих. Возьмем тайм-аут.

Сказал, и от души отлегло, только вот Ритка закатила истерику и стала кидать в меня все, что попадалось ей под руку, так что я просто вынужден был покинуть ее комнату, чтобы не стать жертвой бытовухи.

— Перебесится и успокоится, — махнул рукой Станислав Викторович, когда я наведался в его кабинет. — Я с самого начала считал, что ваши отношения — это плохая идея, но никто меня не слушал!.. — закурил. — Женщины… — выдохнул он сигаретный дым.

Некоторое время мы позабыли о бушующем тайфуне наверху и просто болтали: я делился своими планами относительно клуба, а мужчина кивал, продолжая внимательно меня слушать и предлагать свои варианты.

Вскоре я ушел. Сел в машину и помчался в клуб, но не доехав каких-то пару кварталов пробил два правых колеса. Похоже, сегодня попросту не мой день.

Начав менять их прямо на обочине, я провозился около получаса, а потом, пропотев и измазавшись, кое-как добрался до автосервиса, потому что второй запаски у меня не было.

Еще часа два потребовалось на то, чтобы заделать дыру и поставить колесо обратно, так что за это время я успел проклясть все на свете, всерьез решив, что это Ритка меня прокляла.

Позже я отправился домой, чтобы принять душ и переодеться, но только-только переступил порог дома, как позвонил мой босс и приказал в срочном порядке проверить высланные на почту чертежи, так что я проковырялся еще часа три с половиной. Казалось, что этот день никогда не закончится.

В клуб я решил уже не ехать, решив дождаться Полину дома, но вот время перевалило далеко за три часа, а девушки все не было и не было.

— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее.

Сука! Вот где она? Неужели загуляла?

Походив по комнате из угла в угол, я снова пытался дозвониться до Полины, но все без толку. Телефон был выключен.

Я просидел, не сомкнув глаз, до самого утра, надеясь, что вот сейчас услышу, что открывается входная дверь, как вдруг раздался телефонный звонок.

POV. Полина

Все тело болело и напоминало один сплошной фиолетовый комок.

У меня сильно ушиблены ребра, разбита губа, имелись многочисленные ссадины и гематомы по телу. Меня как будто переехал трамвай, даже дышать было больно.

Когда у меня спросили контакты ближайших родственников, я, не раздумывая, назвала имя своего босса, и не потому что кроме него я никому не была нужна, а потому что в доме Жукова элементарно находились мои документы и вещи. Пришлось объяснять, что он мой хороший друг, чтобы не ловить косые взгляды медсестры, которая и без того имела кислое выражение лица.

Дима стоял перед моей койкой примерно через час после звонка доктора и смотрел на меня с нескрываемым сожалением. А мне было и без того плохо и этот его взгляд окончательно добивал меня.

— В принципе, можете забирать ее домой, — женщина покрутила в руках планшет с записями, стоя позади мужчины. — Мест свободных нынче мало, больные есть куда тяжелее вашей подруги, — надменным тоном продолжила она. — Так что домой. Покой, постельный режим и будет как новенькая.

Жуков поморщился и обернулся медсестре.

— У вас, я погляжу, сейчас очень быстро пациентов выписывают, — ледяным тоном произнес он, меняя выражение лица на более отстраненное. — Не успевают поступить, как вы тут же их выписываете.

Женщина поджала губы и прижала к себе планшет.

— Это не мои слова, а слова ее лечащего врача! Вот выписка! — она пихнула в руки Дмитрию лист бумаги. — Чем быстрее вы освободите палату, тем лучше. Позже с вами свяжется полиция! — после чего развернулась и ушла, прикрыв за собой дверь.

Да уж, ад точно пуст, все демоны здесь.

Сжимая зубы, переворачиваюсь на бок, собираясь сесть, но ребра пронзает жуткая боль, и я всхлипываю, хватаясь за тугую повязку.

Жуков молча помогает мне сесть, а я дико смущаюсь, когда покрывало сползает, оголяя местами перебинтованное тело.

— Выйди, я переоденусь, — тихо прошу, стараясь не смотреть на мужчину.

Ненавижу свою беспомощность, тех подонков, что использовали меня как боксерскую грушу и то, что кроме Жукова я не стала никому сообщать о своей беде, потому что знаю — я не нужна была ни отцу, ни подруге.

— Еще чего, — недовольно бросает Дима, после чего тянется за пакетом, из которого достает мой старенький спортивный костюм. — Я оставил тебя вчера одну и посмотри, чем все закончилось.

Пересилив себя, поднимаю голову и встречаюсь с его серьезным взглядом.

— Ты не обязан все время находиться рядом со мной, — говорю, а потом добавляю: — Рядом со мной, наверное, вообще никому не нужно быть рядом, я, знаешь ли, притягиваю неприятности.

Моя ирония не впечатляет мужчину, поэтому он молча надевает на меня толстовку на молнии, совершенно не обращая внимания на перемотанную эластичным бинтом грудь и красные кружевные трусы, а потом садится на корточки подле моих ног, собираясь надеть штаны.

— Я сама! — дергаюсь и взвизгиваю от боли.

— Сиди смирно, Катастрофа, — строго говорит мужчина и начинает совершать задуманное, ловко просовывая мои ноги сначала в одну штанину, затем в другую, будто я маленькая беспомощная девочка.

— Не думаю, что твоей девушке понравится это, — недовольно ворчу себе под нос, когда Дима надевает на меня носки. — Как по мне — это слишком… интимно.

Жуков поднимается с корточек и смотрит на меня с высоты своего роста.

— Ничего плохого в этом не вижу. Я всего лишь помог тебе одеться, потому что ты сама провозилась бы слишком долго, к тому же, у тебя ушибы ребер. Не забыла?

Я отрицательно мотаю головой и опускаю глаза.

Забудешь тут.

— А что касается девушки, — Дима кладет какие-то мои вещи обратно в пакет. — То мы взяли тайм-аут.

Я удивленно слежу за тем, как мужчина кидает в тот же пакет мою сумочку с немногочисленными вещичками и разбитый телефон, но прежде вертит его в руке.

— Купим новый, — равнодушно бросает он и оборачивается ко мне. — И подонков этих найдем. Я тебе обещаю. Едем домой.

На занятия, понятное дело, я не смогла пойти, поэтому чтобы у меня не было проблем, Жуков специально выбил для меня трехнедельный больничный.

— Ну, чтобы и на работе не было претензий, — поясняет он, после чего подмигивает и улыбается. — Тебе чай принести?

Мужчина не отходит от меня весь день — опекает, интересуется самочувствием и я почему-то считала, что во всем, что случилось со мной, он винит себя, но когда я спрашиваю об этом, он просто отшучивается и переводит тему.

— Куда ты пошла? — доносится мне в спину, когда я, придерживаясь за стеночку, ползу поздно ночью в ванную. — Тебе нельзя!

Оборачиваюсь и недобро смотрю на своего няня, который стоял передо мной в одних серых боксерах.

— Еще как льзя! — раздраженно отзываюсь, отворачиваясь и продолжая свой путь. — Купание в противопоказания не входит! И вообще — надень сначала штаны, а потом уже команды раздавай!

Нет уж, купаться он мне не запретит! Я с утра об этом мечтаю, а он все твердит, что нельзя! Я грязная, от меня воняет и я элементарно не могу в таком виде лечь в постель!

— Какая же ты упрямая! — Жуков преграждает мне собой путь и складывает руки на широкой груди, где ростут темные курчавые волосы. — Потерпи хотя бы до завтра!

— А что изменится завтра? — хмурюсь. — Я просто хочу помыться, Дим! Отстань от меня! — меня начинает трясти от злости и беспомощности, а потом, к моему удивлению, из глаз брызгают слезы. Какая-то глупость пошатнула мою нервную систему, и она дала сбой, просто потому что внутри накопилось слишком много горечи.

Похоже, Жуков не ожидал подобного поворота и на мгновение опешил, после чего осторожно прижимает меня к себе, поглаживая свободной рукой растрепанные волосы.

— Ну чего ты ревешь? — приговаривает он. — Перестань, Полина. Пойдешь ты в ванную, пойдешь, но только под моим контролем!.. Да перестань плакать, Катастрофа!

Он говорит это так ласково, что я вскоре успокаиваюсь, но не спешу отстраняться от него и поднимать глаза, потому, что после демонстрации своей истерики мне перед ним ужасно стыдно.

— Я пойду одна, — всхлипнув, бормочу я.

— Ну, уж нет, бедовая моя. Эти три недели твое передвижение будет под моим строжайшим контролем, а по истечению срока поедем к бабке заговор снимать!

Растерянно отстраняюсь от мужчины и хлопаю мокрыми от слез ресницами.

— К к-какой еще бабке? — не понимаю. — К-какой еще заговор?

Жуков тихо смеется.

— Тот, из-за которого ты каждый раз попадаешь в передряги. Пойдем, пока я не передумал, — он проходит и открывает дверь ванной комнаты. — Не хватало мне еще, чтобы ты на мокром полу подскользнулась и убилась. Подглядывать не буду, обещаю, но и повязку мы пока снимать не будем.

Желание искупаться слишком велико, поэтому сдаюсь под напором Димы и ползу следом за ним.

Он набирает для меня воду и помогает снять верхнюю одежду, после чего, как и обещал, садится ко мне спиной на край унитаза и не подглядывает.

Когда я забираюсь в ванну, то не могу сдержать болезненный стон, потому что все ссадины дают о себе знать и кожа буквально горит.

— Все нормально? — спрашивает Жуков.

Я киваю.

— Да, все хорошо, не волнуйся, — говорю, чувствуя, как эластичный бинт намокает. — Я хочу снять повязку, она мешает.

— Позже.

Недовольно дую губы, но ничего не говорю, решая пока довольствоваться тем, что имею.

Вымывшись настолько, насколько позволяли бинты, верчу головой в поисках полотенца, но рядом его нет.

Начинаю бегать взглядом по комнате и одними лишь губами произношу ругательство, потому что оно висит достаточно далеко от меня, и протянуть руку недостаточно.

— Я собираюсь выбираться, — бормочу, привлекая внимание Димы. — Может, выйдешь?

Жуков поднимается, но не для того, чтобы уйти, а для того, чтобы забрать полотенце и пойти ко мне.

— Да совесть-то у тебя есть⁈ — визжу, поджимая ноги. — Выйди, я сказала!

Каков наглец! Мало того, что он стал свидетелем того, как я принимала ванную, так еще и это!

Развернув полотенце и подняв его на уровень своей груди, Жуков смотрит на сжавшуюся в уголке ванной меня.

— Не хочу, чтобы ты свернула себе шею. Вставай, я не буду смотреть, — и отворачивается.

Уже вся пунцовая, то ли от злости, то ли от стыда, я, не отводя взгляд от профиля этого гада, поднимаюсь, после чего меня ловким движением кутают в махровое полотенце и вытаскивают из ванны, осторожно ставя на мягкий коврик. На мгновение вспоминаю, как мама делала так в детстве, но воспоминание вскоре пропадает, как только Дима убирает с моей щеки мокрую прядку волос.

По коже проходит заряд тока, и я бы отшагнула назад, но мужчина крепко держит меня. На какое-то мгновение между нами происходит ощутимая заминка, от которой мне становится неловко. Жуков хмыкает и плотнее заворачивает меня в полотенце.

— Давай отнесу тебя в комнату. Нанесем мазь и сделаем перевязку.

Тяжело сглатываю и отрицательно мотаю головой, решая сохранить остатки гордости.

— Сама дойду.

— Да прекрати! — я тут же отказываюсь на его руках. — Пока ты доберешься до комнаты, наступит утро!

Ну, вот что за человек? Как мне после всего этого ему в глаза-то смотреть? Он мой босс! У нас должны быть чисто рабочие отношения, а не вот это все!

Ловко поднявшись наверх, мужчина заносит меня в комнату и сажает на кровать, после чего выходит за бинтами и мазями, давая мне чуточку фору.

Кое-как успев надеть на себя трусы, я начинаю искать какую-нибудь удобную футболку, и именно за этим делом меня застанет Дима.

— Больная, сядьте! — он и бровью не ведет, увидев мое возмущенное выражение лица. — Садись, давай! Не знаю как ты, но я дико устал и хочу спать.

Да, видок у Жукова был действительно уставший, а темные круги под глазами говорят о бессонной ночи.

Послушно сев на кровать, придерживая на груди полотенце, слежу за тем, как Дима садится рядом, кладет рядом тюбики и эластичные бинты.

— Если стесняешься, можешь повернуться ко мне спиной, — тихо говорит он, откупоривая мазь.

Неплохая идея. Так и поступаю, потому что не просто стесняюсь, а сгораю со стыда!

Нехотя убираю полотенце и прикрываю руками грудь. Вздрагиваю, когда чувствую прохладные пальцы на своих ушибленных ребрах.

Сердцебиение учащается, грудная клетка начинает вибрировать, выдавая мое волнение.

— И все же я попрошу тебя уйти! — говорю куда резче, чем обычно. — Я сама справлюсь, иди спать.

Дима замирает на мгновение, а затем убирает руку, поднимается и направляется к двери.

— Ладно, — не поворачиваясь, говорит он. — Если будет что-то нужно, зови, — и выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, я, наконец, могу перевести дыхание и слегка расслабиться, потому, что присутствие Димы и его неадекватная забота выбивают меня из колеи.

Он ведет себя далеко не как мой босс или малознакомый человек и это напрягает. Возможно, мне была бы приятна его забота, если бы между нами что-то было. У Жукова есть девушка, какие бы сложные отношения у них не были, и я не хочу становиться причиной раздора. Я хотела найти квартиру и съехать, но банковские карты украли и скорее всего уже все деньги сняли до самой копейки!.. Час от часу не легче.

Признаю — мне пришлось повозиться с бинтами, но я справилась без посторонней помощи и вскоре легла в постель, долго ища удобное положение для сна.

Кажется, сквозь сон я слышала, как приоткрылась дверь в мою комнату, но мало ли, мне ведь могло это просто присниться.