Постскриптум: (не)люби

Глава 17

Мне с трудом верилось в то, что уже прошла неделя с того момента, как состоялись похороны отца. Все как в тумане. Мне казалось, что я и сама умру от тоски и бессилия, потому что боль потери ни с чем невозможно сравнить. Душа выворачивается наизнанку, хочется кричать во все горло, бросаться на стены, понимая, что ничего нельзя вернуть назад.

Я осталась одна. Мой отец умер, так и не придя в себя. Теперь мне следовало сделать выбор: либо я смирюсь с этим и продолжу жить дальше, либо поставлю на своем будущем крест. Тяжело оставаться сиротой в таком юном возрасте. Если бы Жуков в очередной раз мне не помог, не знаю, как бы я организовывала похороны.

— Может, поешь? — мужчина встал в дверном проеме, сложив руки на груди. — Когда ты последний раз нормально питалась, Полина?

Продолжая смотреть в окно на хмурое серое небо, я пожала плечами.

— Я не знаю, Дим. Ничего не хочу, — бормочу, не поворачивая к нему голову.

Мужчина шумно вздыхает, подходит ко мне и садится рядом, обнимая одной рукой за плечи.

— Ты должна смириться и жить дальше. Твои родители хотели бы этого. Сама ведь понимаешь, что как раньше уже ничего не будет.

Киваю.

— Знаю. Но для кого мне жить?

— Живи для себя. А если это тебя не воодушевляет, то для меня. Ты мне нужна, Полина.

Мы смотрим друг на друга какое-то время, а потом вдруг губы мужчины внезапно накрывают мои. Поцелуй нежный, ненавязчивый, но у меня не было никакого желания продолжать.

Отстраняюсь, пряча глаза.

— Я хочу вернуться домой, — говорю. — Так будет лучше.

Я понимаю, что между нами начали завязываться вовсе не дружеские отношения, но не могла себе их позволить, даже не смотря на то, что Жуков мне очень нравился. Зачем ему бедовая сиротка? В рыцаря решил поиграть?

— Лучше для кого? — он поднялся.

— Для нас обоих. Я так решила.

— Только почему-то не спросила об этом меня. — Диме не нравится разговор. — Мы с тобой взрослые люди и оба понимаем, что между нами возникли чувства. Что не так, Полина? Я готов заботиться о тебе, ты же знаешь! Неужели ты сомневаешься во мне? Я ведь никогда не давал тебе повода!

— Не давал, — киваю. — И я благодарна тебе за все, что ты сделал, но сейчас я хочу просто вернуться домой. Мне нужно привести мысли и дела в порядок, понимаешь? У меня нет времени думать о таких глупостях, как наши с тобой отношения.

Жуков поджимает губы и кивает.

— Я тебя услышал, — говорит и отворачивается. — Скажи, как будешь готова. Я отвезу тебя, — и уходит.

До боли кусаю губу.

Все правильно я сделала.

Он птица высокого полета, наиграется голубкой и выбросит, так что лучше прекратить все уже сейчас. Я ведь видела, как он поступил со своей девушкой, переключившись на меня, вот это в будущем произойдет и со мной

На сборы у меня уходит не более часа, так что вскоре я несу вещи вниз, к входной двери, решив не звать Диму и обойтись без его помощи. Может и на такси бы уехала, но у меня банально не было денег на такую роскошь.

— Почему не позвала? — Жуков выходит из гостиной и забирает мои сумки. На меня не смотрит. Просто уходит на улицу.

До самого дома мы едем молча. Лишь у дома Дима поморщился и бросил что-то вроде «так себе райончик». У меня была мысль огрызнуться, мол, не у всех есть средства на дом-особняк в престижном районе, но промолчала. Мы вышли и поплелись к подъезду.

По пути нам встретилась пожилая соседка баба Маруся, которая качала головой, глядя на меня, пускала скупую слезу и сказала, что если мне что-то понадобится, то я смело могу обращаться к ней за помощью. Поблагодарив старушку, заходим в подъезд, из недр которого несет кошачьим духом. Я в курсе что сердобольные бабушки пускали живность в подъезд и погреться и подкармливали их, и я не имела ничего против, жалко животину, но вот об уборке за хвостатыми никто не заботился. Мой сопровождающий хмурился и недовольно ворчал себе что-то под нос, но продолжал следовать за мной до лифта, держа в руках объемные клетчатые сумки.

Втащив в квартиру мои вещи, мужчина выпрямился и уставился на меня.

— Не боишься оставаться здесь одна? Может передумаешь и переберешься ко мне? Квартиру можешь сдавать.

Отрицательно мотаю головой.

— Все нормально, я справлюсь.

— Ладно, — Жуков отступает к двери. — Обязательно звони, если что-то понадобится, и на работу выходи, как сможешь. Без тебя там полная разруха.

— Конечно, — пытаюсь улыбнуться. — Спасибо.

Мужчина кивает, а затем выходит из квартиры. Он не спеша идет к лифту, нажимает на кнопку и вскоре створки перед ним распахиваются, но прежде чем зайти, Дима оборачивается и смотрит на меня таким тяжелым долгим взглядом, что по спине пробежали мурашки. Потом он делает шаг в кабину лифта и створки со скрипом закрываются.

Мне хотелось начать все с чистого листа, поэтому я не решаю ничего лучше, чем сделать в доме перестановку и вынести к помойке родительские вещи, чтобы разобрали бездомные, потому что просто выбросить жалко.

Во мне что-то щелкнуло, возможно, искорка надежды на светлое будущее, именно поэтому я и носилась по дому, меняя все на своем пути. Возможно, соседи снизу уже возненавидели меня за внезапную перестановку, но никто не стучался в мою дверь с криками прекратить безобразие, так что я продолжала заниматься делами, даже не смотря на то, что за окном уже стемнело.

Упираясь ногами в пол, я стала двигать диван и плевать, что он весил в три-четыре раза больше меня — мне было жизненно необходимо переставить его к противоположной стене. Именно в тот момент, когда я передвинула его на новое место, от его дна что-то отвалилось и шлепнулось на пол.

Встав на колени, я заглянула под него и увидела небольшой полиэтиленовый сверток. Недолго думая протянула руку и схватила его, потом осторожно развернула и ахнула, потому что внутри лежала толстая пачка пятитысячных купюр.

Как бы я не удивлялась и не гадала, откуда они взялись, я точно решила, что в полицию ничего не понесу, потому, что мне они сейчас были нужнее. Возможно, это папа копил. Или мама. Как бы там ни было, теперь они мои.

Поднявшись с колен, я пересчитала их, еще раз охнула от сумы, а потом пошла и перепрятала их в более укромное место, от греха подальше.

Главное не думать, что родители умерли, лучше представить, что они вместе уехали куда-то далеко-далеко, где нет связи, и транспорт не ходит. Да, шизофрения передала «привет», но такое самовнушение лучше, чем суровая реальность, которая легко способна снова засунуть меня в депрессию.

Следующим днем я заказываю на дом продукты из супермаркета, воспользовавшись найденными деньгами, готовлю еду и делаю уборку, все время слушая какую-то передачу по психологии.

Я не ждала гостей, но ближе к шести часам вечера в дверь неожиданно позвонили. Сразу подумала, что ко мне пришел Жуков, но когда я взглянула в глазок, то немного была шокирована появлением незваной гостьи.

Снаружи стояла Ульяна.

Открываю дверь.

Мы смотрим друг на друга, а потом девушка начинает тихо говорить:

— Я слышала, что случилось, — начала она, держа в руках какой-то пакет. — Вот пришла, может, тебе помощь какая-то нужна, — она опускает глаза. — А еще я извиниться хотела за тот раз. Сама не знаю, какая собака меня укусила.

Как бы вы поступили, если бы подруга, которая выставила вас на улицу в сложный момент, пришла мириться? Как можно простить предательницу, которая почти месяц молчала, не интересуясь вашей жизнью?

— Не собака, а муха, — поправляю, отходя в сторону.

Наверное, нужно было ее выставить, но сейчас Уля была единственным близким мне человеком и именно поэтому я впускаю ее внутрь.

До самой ночи мы болтаем обо всем на свете, и пьем чай с кексами, которые передала мама девушки.

Оказывается, Ульяна хотела давно извиниться, но боялась моей негативной реакции. Так мы и жили порознь, не решаясь пойти навстречу друг другу, хотя обе неоднократно думали об этом.

— Ладно, мне уже, пожалуй, пора, — подруга смотрит на наручные часы. — Уже поздно.

— Конечно, я провожу.

Вскоре выйдя из подъезда, машу рукой садящейся в такси девушке, снова начиная чувствовать в груди комочек одиночества и пустоты. Вот сейчас вернусь в квартиру и снова останусь один на один со своей бедой и завешенными простынями зеркалами.

Подрагивая от мелкого дождика, иду обратно к подъезду, как вдруг слышу жалкий писк где-то в темном палисаднике под кустами и останавливаюсь.

Прислушиваюсь.

Так ничего и не услышав, снова иду к подъезду, как писк из-под куста раздался снова, вынуждая меня сменить маршрут.

Перегнувшись через оградку и раздвинув кусты с холодными листьями, вижу перепуганного котенка, который увидев меня припал к земле и зашипел.

На мгновение замираю, разглядывая мокрое рыжее тельце, а потом тянусь рукой и хватаю его за холку, игнорируя попытки укусить меня.

Уверенным движением прижав малыша к себе, разворачиваюсь и возвращаюсь к подъезду, тихим бормотанием успокаивая диковатого котенка.

Только-только перешагнув порог квартиры, я первым же делом несу своего найденыша на кухню, чтобы напоить молоком, решив, что искупаю его после того, как куплю кошачий шампунь, да и не к чему сейчас пугать беднягу еще больше.

— Добро пожаловать домой, — говорю, наблюдая за тем, как пузатый комок шерсти жадно пьет молоко из блюдца. — Надеюсь, мы с тобой подружимся.