Потерявший солнце. Том 1

Глава 3

Пальцы едва заметно подрагивали, а вместе с ними дрожала и плотная бумага. В лучах заходящего солнца письмо казалось розово-золотым.

Конечно, Ши Мин все понимал. Не мог не понимать, что все случится именно так. То, что казалось несложным в юности, к тридцати станет тяжелым испытанием. Полученные раны, походная жизнь, невыносимый груз ответственности – все это точит здоровье, силы уходят по капле. Император рано или поздно перестанет нуждаться в нем и передаст армию в руки младшего брата, как и задумывал с самого начала.

Обучение подходит к концу, и необходимость быть тенью при главнокомандующем скоро исчезнет. Ши Мину пожалуют теплое место при дворе, как жаловали уже десяткам предыдущих полководцев, не успевших запятнать свою честь. Сделают советником по снабжению или внешней политике, наградят ровно в меру – чтобы не ушел обиженным, но и не считал себя особенным.

Отпишут дом где-то в черте города, но не в центре. Он будет тихим и уютным, именно таким, какой должен будет утешить уставшего от походов воина и украсить его выход на пенсию. И брак, конечно. Вряд ли найдется на свете правитель, не пытающийся упрочить свое положение всеми доступными средствами – от войны до лести, от угроз до политических браков.

Пусть он, Ши Мин, и не имел родства с правящей династией, но близость к младшему Дракону уже делает его крайне ценным. Разве воспитанник посмеет отказать в просьбе своему наставнику? Разве император не прислушается к словам любимого брата? С какой стороны ни посмотри, а жених из него выйдет завидный – таким принято хвастаться и горделиво задирать нос.

Фантазия Ши Мина послушно нарисовала некий дом, окруженный садом. Небольшой пруд, изящный мостик, поющие птицы…

А в доме некая безликая женская фигура.

Несмотря на отсутствие постоянной спутницы жизни, Ши Мин монахом не был. Да и в какой такой стране привлекательный внешне мужчина весьма высокого положения может остаться совсем уж без женского внимания?

Но где-то в глубине души, куда он сам нечасто заглядывал, Ши Мин считал брак подобием капкана. Ловчей ямой, утыканной кольями и готовой пронзить рухнувшее тело. Надеяться на судьбу и встречу с женщиной, которая заставит его потерять голову и изгнать из крови вечную тягу к постоянным разъездам, Ши Мин и не смел. А раз уж его отправляют на покой уже так скоро, то не все ли равно, кто там окажется запертым в доме вместе с ним? Никакой разницы.

Письмо было ожидаемым, но все-таки он оказался не готов.

На привале Ши Мин проскользнул в соседний шатер – не скрываясь, но все еще стараясь быть как можно незаметнее. Не стоило подрывать только-только появившийся авторитет воспитанника постоянной опекой и ежевечерним надзором.

Тяжелый полог упал, отрезая их от шума лагеря.

Юкай сидел, низко склонившись над походным столиком с развернутой картой. Там и тут были разбросаны шашки, одну из них юноша крутил в пальцах и подбрасывал, не решаясь опустить. В углу громоздились затертые книги, кожаные обложки покрывали лоснящиеся пятна; дорогие дворцовые трактаты никак не ожидали закончить свое существование в шатре юного варвара, который знания ценил, но вот к вещам никакого трепета не испытывал.

Пока Ши Мин устраивался напротив, шашка все-таки нашла свое место на карте.

Карты Локана были не слишком подробны, но в деталях не было смысла: горы оказывались просто одиночными каменными выступами посреди песчаного моря, оазисы люди знали наперечет, никаких сюрпризов местность не приносила.

Кроме, пожалуй, зыбучих песков. Пески были сущим проклятием этих земель. Именно поэтому Ши Мин не оставлял своего поста в первых рядах – опираясь на только ему понятные приметы и знаки, он почти всегда заранее угадывал опасные места и вел в обход.

Несколько сгинувших в глубинах золотых воронок ящеров не в счет – массивные животные проваливались за считаные минуты, и оставалось лишь поспешно выдернуть наездника. До сих пор никто так и не смог разгадать, почему здешние зыбучие пески вели себя так странно. Местные просто чуяли опасные места по знакам вроде дрожи земли под ногами или «неправильного» песка и обходили их, а другим народам раньше до этого и дела не было. Казалось, под землей вдруг появлялась огромная полость и коварная воронка утаскивала вглубь все, до чего могла дотянуться.

Юкай молча смотрел на наставника, откинувшись и скрестив руки на груди. В глазах его застыло напряженное ожидание.

– Не хочешь увеличить количество солдат? – Ши Мин бегло просмотрел расположение шашек, игравших роль частей войска.

– Зачем? – Юкай снова подхватил одну из фишек, заставив ее танцевать на кончиках пальцев. – Колодцы у них есть, а вот еды нет, и взять ее неоткуда.

Ши Мин смотрел на четкий прямоугольник, обозначавший обреченный город. Мысли его потекли в сторону от завтрашней осады. Люди, слишком гордые для признания чужой власти… Каменные города, затерянные в песках…

Соседи редко пытались наложить руку на эти земли – больше хлопот, чем пользы. А теперь их придется усмирять голодом только потому, что император решил сшить десяток разных стран в одно лоскутное одеяло. Свалить их все в один котел и поджечь пламя, не пытаясь разобраться, к чему все это приведет.

– Подумай еще раз и скажи, что я прав. – Юкай следил за лицом Ши Мина, вознамерившись во что бы то ни стало дождаться ответа. – Твою похвалу не то что заслужить, выпрашивать приходится. Небо не обрушится, если ты хоть раз признаешь, что я уже не так бесполезен.

Ши Мин поднял глаза и согласно кивнул. Маска отстраненности на его лице держалась крепко, и язвительный тон Юкая остался незамеченным.

– Одно меня мучает, – неожиданно для себя решил высказать тяжелый груз сомнений Ши Мин, – где мы возьмем столько людей, чтобы держать все эти земли в подчинении? Как он собирается править людьми, которых не сможет контролировать? Они ведь даже после победы не склонят головы.

Юкай не ответил, только отвел глаза. Ему нечего было сказать.

Брат не попросил, а приказал. Несмотря на полную несостоятельность Юкая в вопросах управления людьми, эта мысль уже давно преследовала его самого. Армия находилась в ужасном состоянии, не имея никакой возможности выдохнуть. Новых солдат брать было неоткуда, копилась усталость, порождая ощущение бессмысленности. Люди гибли или оставались на завоеванных территориях для пресечения бунтов и восстаний, и к Локану, с учетом потерь, дошла едва ли пятнадцатая часть личного состава.

Сила народа и страны в единстве. Правитель, народ, армия – все они должны смотреть в будущее вместе, но теперь от единства не останется даже воспоминаний. Жители Лойцзы тянут на себе обеспечение армии, а теперь еще и завоеванные народы повиснут камнем на шее: новые части великой империи не отличались дружелюбием, и держать их придется на коротком поводке.

Огонек лампы дрожал за толстым подкопченным стеклом, разбрасывая теплые блики по темному шатру и двум неподвижно замершим у стола фигурам.

– Этот вопрос стоило поднять еще в то время, когда нас из одного похода гнали в следующий, как скотину на убой, – Ши Мин устало потер лоб. – Ты уже можешь разобраться. Что не так?

Юкай на мгновение задумался.

– Все, – коротко ответил он. – Все. Народ не хотел этой войны, ее хотел только Цзыян. Наших земель было нам достаточно. Мысли правителя и народа не должны расходиться. С некоторыми странами у нас были соглашения, но все они оказались просто пустыми обещаниями. Брат не стал соблюдать свои же клятвы, он презрел свои же законы. Он не учел ни состояния армии, ни возможностей ее, не стал слушать ничьих слов. Разве можно было отсылать людей, не изучив врага, не выбрав подходящий момент? Он ведь и тебе не дал вмешаться. Авторитет правителя подорван.

Порыв ветра бросил горсть крупного песка в туго натянутую стенку шатра, зашуршал плотной тканью. Ши Мин отвел глаза и кивнул. Тема была слишком опасной, но вдали от столицы языки развязывались охотнее, а мысли становились несдержанными.

– Император будет рад твоим успехам, – мягко заметил он.

Глаза мужчины тонули в глубоких тенях, и Юкаю на мгновение показалось, что он смотрит не на знакомое до мелочей тонкое лицо, а на смутно белеющий череп.

– А ты? – прямо спросил юноша, вскинув голову. В глазах его разгоралось что-то тяжелое, недоброе. – Рядом был не он, а ты. Ты гордишься мной?

Тон его казался излишне резким.

Ши Мин скрыл насмешливую улыбку, опустив голову, но ответил неожиданно серьезно:

– Из меня не самый лучший учитель, но я горжусь.

– Самый лучший, – отрезал Юкай. На лице его не было ни капли сомнения.

В юности очень сложно говорить о чувствах искренне, их проще спрятать за небрежностью и даже грубостью. Как будто излишняя чувствительность и честность может быть опасна; приоткрывая душу, люди остерегаются удара, и часто это проходит только с возрастом. Юкай же и вовсе не отличался умением складно говорить или кого-то хвалить, а теперь совсем смутился: смотрел все так же прямо, но скулы предательски порозовели.

Ши Мин никогда не ждал благодарности за свое неловкое наставничество. Добровольно он такую ношу на себя не взвалил бы, да и справлялся не очень хорошо; однако сегодня он эту благодарность дождался и растерялся.

Мир покрутился и замер наконец в том положении, в котором должен был оказаться изначально, – отпрыск Дракона теперь достоин стать правой рукой своего брата. Война будет окончена, и юноша уже без спешки разберется во всех тонкостях военного дела под чутким руководством брата и советников. Он возьмется за управление войском так же основательно, как взялся когда-то за обучение. Таков уж его нелегкий характер. Иногда излишне медлительный, но очень постоянный и лишенный всякой ветрености, Юкай способен стать правителем куда лучшим, чем Ду Цзыян, – только бы научился он слышать людей и хотя бы отчасти понимать их.

А он, Ши Мин, теперь по-настоящему станет подчиненным, как и было должно. Ненадолго, ровно до возвращения домой. Каждый титул словно отдельная короткая жизнь, и в конце этой жизни ждет маленькая незаметная смерть.