Повелитель гоблинов. Том 4

Глава 8

Утро началось с того, что Орочи врезал кому-то оплеуху, после чего добавил ногой в живот, забрал остатки еды из рук упавшего орка и с горящими от ярости глазами развернулся ко мне.

— Представляешь, это чучело заявило после всего, что он здоровый, сильный и не собирается корячиться ради каких-то калек! Собирался уйти от нас, пока мы спим!

Я подошёл к лежащему на земле орку поближе, внимательно рассмотрел его довольную рожу, словно он только что совершил великий подвиг, объявив о своём решении свалить, и улыбнулся самой милой улыбкой, на какую только был способен в такую рань. Помог подняться, протянув руку помощи, и — подсечкой отправил зазевавшегося здоровяка обратно на землю, после чего коленом прижал его горло, а кинжалом пригрозил его хозяйству, скрытому за грязными шкурами.

— Орочи, переведи ему, пожалуйста, что я как помог исцелиться, так и покалечить обратно могу, — произнёс я спокойно, наблюдая, как расширяются глаза орка и как быстро испаряется вся его наглость. — Только уже необратимо. И болезненно. И с большим удовольствием с моей стороны, потому что я терпеть не могу неблагодарных ублюдков.

Орочи с удовольствием перевёл и, судя по интонации, добавил от себя пару орочьих ругательств. Орк под моим коленом попытался что-то пробормотать, но я усилил давление на горло, не давая ему говорить.

— Слушай внимательно, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Ты был никому не нужным калекой, которого старый вождь выбросил как мусор, потому что кормить тебя было накладно, а пользы никакой. Я дал тебе шанс. Защитил в пути, исцелил, накормил. И чем ты ответил? Что я получил взамен? Наглость и неблагодарность. Так вот, у тебя есть два варианта: либо ты прямо сейчас клянёшься мне в верности и служишь, как положено воину, либо я возвращаю тебя в то состояние, в котором ты был вчера, и можешь валить куда хочешь, хромая на одну ногу и жалея о своей глупости.

Орочи переводил, и я видел, как меняется выражение лица орка, как страх постепенно вытесняет наглость, как он начинает понимать, что совершил огромную ошибку.

— Ну так что? — спросил я, чуть ослабив давление на горло, чтобы он мог ответить. — Выбирай быстро, у меня нет времени возиться с идиотами.

Орк прохрипел что-то отчаянное, Орочи усмехнулся и перевёл:

— Клянётся в верности. Обещает слушаться. Просит прощения за свою тупость.

Я встал, убрал кинжал, но продолжал смотреть на орка сверху вниз, пока тот поднимался, потирая шею и избегая моего взгляда.

— Хорошо. Тогда бери свой тюк с припасами и готовься отправляться. Чтобы больше я не слышал подобной чуши от тебя или от кого-то ещё из исцелённых. Понял?

Орк закивал, схватил свой мешок и поплёлся к остальным, которые наблюдали за всей сценой с разными выражениями на лицах: кто-то с удовлетворением, кто-то с настороженностью, а несколько других исцелённых явно задумались о том, что их планы покачать права теперь выглядят не такой уж хорошей идеей.

Я обернулся ко всем собравшимся, окинул взглядом и исцелённых, которых было уже шестеро, и раненых, которые смотрели на происходящее с интересом и некоторой надеждой в глазах.

— Раз уж мы все проснулись, давайте обсудим правила нашего похода, чтобы больше не возникало недопониманий, — начал я, а Орочи синхронно переводил мои слова. — Правило первое: я вождь, мои слова — это закон. Не потому, что я так решил, а потому, что именно я вытащил вас из того дерьма, в котором вы оказались, и именно я веду вас к месту, где вы сможете стать частью сильного племени.

Правило второе: мои помощники — Орочи, Миори, Тали, Камень — тоже отдают приказы от моего имени, и вы их выполняете без разговоров. По прибытии в поселение вы будете на правах новичков, у вас появятся новые командиры.

Правило третье: кто не слушается, тот получает наказание. И это наказание может быть очень разным в зависимости от степени вашей глупости: от лёгкого внушения страха до серьёзных увечий.

Правило четвёртое: кто слушается и служит верно, тот получает еду, возможность стать сильнее, право подраться с достойными противниками и достойное место в племени, где вас будут ценить.

Всё ясно или кому-то нужно ещё раз на личном примере объяснить? — прищурился я.

Тишина. Орки переглядывались между собой, но никто не осмеливался возразить, что было хорошим знаком. Возможно, до них начало доходить, что игры закончились и пора вести себя серьёзно.

— Отлично. Тогда собираем лагерь, проверяем снаряжение, распределяем груз. Выходим через пятнадцать минут. Кто не будет готов, останется здесь один, и пусть духи леса решают его судьбу.

Лагерь немедленно ожил, орки задвигались с новой энергией. Исчезли те расхлябанность и медлительность, которые меня раздражали вчера вечером. Интересно наблюдать, как обычная демонстрация силы и готовности применить насилие меняет поведение этих громил. Видимо, уважение у орков измеряется исключительно в способности надрать задницу любому, кто попытается сказать слово против.

Тали подошла ко мне как всегда бесшумно, словно тень скользнула между другими фигурами, и остановилась рядом. Положила руку на рукоять кинжала, заткнутого за пояс.

— Если кто-то ещё вздумает выступать, могу заняться обучением, чтобы вы больше не утруждали себя и не пачкали экипировку об этот мусор, — предложила она тихо, и в её голосе я уловил странную нотку столь необязательной заботы.

Я посмотрел на неё внимательно, пытаясь понять, что изменилось, но её лицо было непроницаемым. Только в янтарных глазах заметил что-то новенькое, чего я не мог толком разобрать. Преданность? Страх? Решимость? Желание?

— Хорошо, — кивнул я после паузы. — Присматривай за исцелёнными. Если кто-то начнёт выделываться, можешь показать им своё искусство. Только без серьёзных увечий. Нам нужны живые и более-менее здоровые воины, а не калеки.

Она улыбнулась, и эта улыбка была хищной, обнажающей острые клыки. И мне стало слегка не по себе, хоть я и привык уже к особенностям кетра.

Мы шли уже второй час, когда один из исцелённых орков снова решил испытать судьбу, отказываясь нести тюк с инструментами. Он швырнул его на землю, заявив что-то на орочьем достаточно громко, чтобы все вокруг услышали. Ещё и пальцем сперва в мою сторону ткнул, затем в сторону соседнего инвалида, идущего налегке. Орочи, шедший неподалёку, нахмурился и уже открыл рот, чтобы перевести мне очередную жалобу, но Тали оказалась быстрее.

Она тихо подошла к орку, почти незаметно сократив дистанцию, посмотрела ему в глаза, выставив руку в сторону Орочи, чтобы он не сотрясал воздух понапрасну.

Орк посмотрел на неё сверху вниз — два метра двадцать сантиметров мышц и самоуверенности против метра шестидесяти кетра, которая выглядела хрупкой тростинкой рядом с этой горой мяса — и расхохотался, явно считая это какой-то шуткой.

То, что произошло дальше, заняло от силы секунды три, но выглядело настолько эффектно, что даже я, видевший Тали в бою ранее, удивился скорости и точности её движений.

Она шагнула вперёд, схватила орка за запястье, развернула его руку под неестественным углом, одновременно с этим ударила в локтевой сустав, и орк, не успев даже понять, что происходит, завыл от боли и согнулся пополам. Тали тут же подсекла его, повалила мордой в землю и завернула его руку за спину так, что даже мне стало больно смотреть на этот угол.

— Орочи, переведи ему, — произнесла Тали спокойным голосом, держа орка в болевом захвате и явно наслаждаясь происходящим. — Ещё раз ткнёшь пальцем в вождя, и я заберу этот палец себе. А за то, что ты бросил ценные вещи, сегодня жрать больше не будешь. И ещё…

Она отпустила его, подошла к остальным оркам с добычей, сравнила, у кого самая тяжёлая ноша, и поменяла её с тюком ленивого засранца.

На этом очередной зародыш бунта был подавлен… Я бы сам и не справился так эффективно. Тут ведь ещё и контраст в размере этой малышки и здоровяка. А с болевыми точками вообще отдельная история. Не знаю, когда она успела узнать, где они… В общем, под впечатлением остались все. Особенно тюкнутый.

Тали повернулась к остальным исцелённым оркам, которые наблюдали за всей сценой с широко раскрытыми глазами и вытянутыми мордами.

— Кто-то ещё хочет проверить мои навыки? — спросила она громко, Орочи перевёл, и она фыркнула, так и не найдя желающих. — Вот и отлично, — удовлетворённо произнесла Тали, после чего кивнула Орочи.

— Спасибо, что без увечий, — улыбнулся я.

— Я хотела вывихнуть руку, но не смогла сразу, а потом уже и возиться не было желания. Здоровые они… Нужна практика. Ещё бы препарировать какого-нибудь орка, посмотреть на внутреннее строение тела… Но у нас даже это сделать негде. Да и инструментов никаких, — раздражённо произнесла она, явно неудовлетворённая своим выступлением.

Миори с удивлением заметила, что орки оказались не очень-то сообразительными:

— У них мозгов, видимо, как у страуса… Уже второй раз за утро попытались бунтовать, хотя прекрасно видели, что происходит с бунтовщиками. У орков что, тупость — расовая особенность?

— Скорее всего, — дружно хихикнули кетра.

Орочи тоже встрял в разговор, очень элегантно отделяя себя от остальных орков, будто обсуждение его не касалось. В общем-то, я с этим отчасти даже согласен. Они ему точно не ровня. Это раз. Два — он после всего произошедшего скорее уж мегагоблин, а не орк. Прокачался же!

— Это не тупость, это их природа. Расовые особенности, как вы верно заметили, коллега, — произнёс Орочи, поправляя свои очки на носу. — Орки уважают только силу, и каждый новый исцелённый чувствует прилив силы после повышения уровня, ощущает себя непобедимым и хочет проверить границы дозволенного. Они эмоционально нестабильны, так что перепады настроения с последующими вспышками агрессии для них норма. Им нужно постоянно напоминать, кто тут главный, иначе они быстро забывают своё место.

— Я с удовольствием этим займусь, — заявила Тали и посмотрела на меня с той же хищной улыбкой. — Помогу вправить им мозги, пока они не станут частью племени и не поумнеют.

Что-то в её словах, в её тоне и в том, как она посмотрела на меня, снова заставило меня насторожиться. Совсем недавно она была просто наёмницей, выполняющей контракт ради собственной выгоды. Сегодня же она ведёт себя как фанатично преданный последователь, готовый на всё ради своего вождя — именно такое ощущение я испытывал, глядя на неё. Мимика, жесты, движения хвоста и ушей — всё говорило об этом.

Она всё больше и больше напоминает своими повадками Миори… Очень интересно, что за всем этим скрывается.

К обеду мы прошли ещё добрых несколько километров, и я заметил, как меняется окружающая местность: растительность становилась гуще и разнообразнее, земля под ногами темнела, а воздух становился чуть влажнее.

Где-то совсем рядом находится источник воды. Возможно, ручей или небольшое озерцо. Хорошее место для привала и пополнения запасов.

Я остановил отряд у большого валуна и дал команду отдыхать, а сам подозвал Миори и Камня:

— Пойдём, поохотимся. Припасы ещё есть, но свежее мясо и разведка не помешают. Если повезёт, исцелим больше орков к концу путешествия. У нас осталась всего пара еле ноги переставляющих инвалидов.

Миори кивнула и потянулась к луку и колчану. Камень выпрямился, с радостью поднял топор и стал в метре от меня, готовый следовать, куда бы я ни сказал. Хорошая демонстрация уважения и дисциплины для остальных орков. Молодец.

Мы отошли от основной группы на пару сотен метров, двигаясь в сторону наиболее яркой и сочной растительности. Я надел одолженные у Орочи очки, и мир вокруг стал детальнее.

Миори шла рядом, бесшумно и осторожно, но я чувствовал, что она хочет о чём-то поговорить. Она несколько раз открывала рот, снова закрывала и поглядывала на меня искоса.

— Говори, — сказал я тихо, продолжая высматривать добычу. — Что тебя беспокоит?

Миори помолчала ещё немного, потом вздохнула и начала осторожно, словно боясь показаться сплетницей:

— Дмитрий, это личное… И я не хочу лезть не в своё дело, но… Тали. Она изменилась. Резко изменилась. До встречи с орками она была просто нашей союзницей, выполняющей договор. А сегодня… — Миори нахмурилась: — Сегодня она ведёт себя как урождённая служанка, что с самого детства заботится обо всём для своего господина. Она слишком старается выделиться, слишком рьяно выполняет любые указания, слишком… фанатично, что ли. И это пугает…

Я кивнул, не удивившись, что Миори заметила то же самое, что и я.

— Не знаешь, почему так произошло?

— Не знаю, — качнула головой Миори. — Может быть, она поняла, что мы сильнее, чем казались изначально, и решила завоевать место в иерархии повыше, как вы и говорили? Или, наоборот, чего-то испугалась и пытается показать свою лояльность из страха? У нас свои мыши в голове, а она ещё и из гильдии убийц. Их обучение строится на жёстких правилах и абсолютном подчинении. Может быть, она просто привыкла демонстрировать преданность тому, кто сильнее? Но почему тогда она начала только сейчас?

Мы помолчали, обдумывая возможные варианты, пока я высматривал следы добычи.

— Вечером она попросила меня о разговоре, — сказал я после паузы. — Тет-а-тет.

Миори резко обернулась ко мне, и я увидел, как её хвост дёрнулся, выдавая беспокойство.

— Тет-а-тет? Что это значит?

— Разговор один на один, без посторонних. Обычно они происходят, когда нужно обсудить что-то важное и личное.

Миори нахмурилась ещё сильнее, её уши прижались к голове.

— Будь осторожен, Дима. Тали полезна. Она сильна, умела, от неё шарахаются даже те орки, что исцелились и почувствовали себя непобедимыми. Но… мысли в голове ассасина — это не то, над чем мы можем обрести контроль. Кетры из Гильдий Теней обучены не только убивать, но и манипулировать, входить в доверие, использовать слабости жертвы. Я не говорю, что она именно этим занимается, но…

Она не закончила фразу, но я и так понял, о чём она.

Наш разговор прервался, когда я заметил движение в кустах впереди. Что-то крупное, метра полтора в высоту, с серо-бурым оперением и мощным клювом. Старый добрый совух, ночной хищник, который почему-то бодрствовал днём и явно был чем-то обеспокоен. Пыжился перед нами, но не атаковал. Пока не атаковал…

Я поднял руку, останавливая Миори и Камня, прицелился из арбалета и выстрелил. Не зря зарядил, хоть и понимаю, что это вредно для тетивы.

Болт с характерным свистом пронзил воздух и пронзил крыло птицы, заставляя её завизжать и сорваться с места. Попыталась взлететь, но не тут-то было. Миори тоже пустила стрелу и попала в лапу. Совух рухнул на кусты, издавая странные и, откровенно говоря, пугающие звуки.

Мы подбежали, я велел Камню прыгнуть на совуха и держать его голову и клюв прижатыми к земле. Сам схватился за острые и бойкие лапы с когтями. Было опасно, но он здоровой лапой в ветках застрял, что облегчало задачу.

Я связал совуху лапы крепкой верёвкой. Миори помогла протянуть её под телом и зафиксировать крылья и всё остальное. Оставался лишь клюв… В него смышлёный орк запихал вертикально кусок палки, не давая больше закрыть опасное оружие.

Совух продолжал отчаянно биться даже после этого, но быстро выбился из сил: раны делали своё дело.

Я посмотрел вокруг внимательно. Поведение было, откровенно говоря, нетипичным. Задрал голову и увидел на высоком дереве большое гнездо, сплетённое из толстых веток и травы, закреплённое на развилке ствола метрах в пятнадцати от земли.

— Погодите-ка, — произнёс я и показал Миори на гнездо. — Вот почему он так яростно тут танцевал. Там гнездо. А значит, либо птенцы, либо яйца. Стоит проверить.

Я полез на дерево, радуясь высокой Ловкости и Силе. Добравшись до гнезда, я осторожно заглянул внутрь и увидел три больших яйца.

Яйца совуха — это не просто еда, это потенциальные ездовые животные или охотничьи птицы, если их правильно вырастить с самого вылупления и приручить. Хотя сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме Морковки, сможет оседлать совуха и спокойно летать…

Я осторожно снял гнездо с ветки. Оно было на удивление крепким и не развалилось у меня в руках. Спустился, держа гнездо одной рукой и цепляясь за ветки другой.

— Вот это находка, — удовлетворённо произнёс я, показывая Миори яйца. — Если вырастим из них птенцов, можем получить приручённых совухов для охоты или разведки. Только нужно донести яйца до лагеря целыми… Необходимо поддерживать температуру, иначе зародыши погибнут.

Миори кивнула, только вот её глаза загорелись мощным гастрономическим интересом…

— Интересно, а они вкусные?

Эх, с каждым днём мы всё ближе к Дионису и официальному признанию себя гоблинами. Вот уже и Миори перешла на гоблинскую систему ценностей… Хотя нет, в кусты меня пока не тащит трижды в день. Значит, не всё ещё потеряно.

— Камень, неси птицу, — отсмеявшись, произнёс я. — Сам понесу гнездо. Благо хватает Силы, чтобы тащить эту конструкцию. Миори, прикрывай нас на всякий случай.

Мы вернулись к лагерю минут через двадцать. Орки, увидев нашу добычу, загудели одобрительно: живой совух означал свежее мясо и возможность для кого-то получить левелап с исцелением. А яйца вызвали удивление и интерес.

Я подозвал одного из исцелённых орков, того самого, который с утра пытался качать права и получил за это по полной программе.

— Ты, — указал я на него. — Держи.

Надел ему гнездо на голову, словно это была шапка или корона, и орк замер. Его глаза расширились от неожиданности и лёгкого страха.

— Будешь нести очень бережно и очень осторожно. Если яйца упадут и разобьются из-за твоей неаккуратности…

Тали, услышав наш разговор, подошла и вставила свой комментарий с той же хищной улыбкой:

— Тогда я разобью и его яйца. Медленно и болезненно.

После её слов наш отряд можно было смело называть бледнолицими. Даже зеленошкурые орки побелели. А я при взгляде на её улыбку стал подозревать, что у нашей соратницы имеются некоторые не самые распространённые среди разумных наклонности…

Я накрыл гнездо с яйцами несколькими шкурами, чтобы защитить от возможных ударов и сохранить тепло, необходимое для развития зародышей. После этого я подозвал другого орка — одного из раненых, у которого, как я помнил из вчерашних разговоров, до следующего уровня оставалось меньше всего опыта.

— Твоя очередь получить исцеление, — сказал я ему. — Добей птицу во имя Диониса и обрети здоровое тело и нормальные мозги.

Орк, у которого была сломана рука и который всю дорогу держался за неё, морщась от боли, взял тяжёлую дубину, подошёл к связанному совуху и нанёс несколько ударов по голове птицы. Первый удар оглушил, второй прикончил, и почти сразу после этого орк слегка выгнулся, выпрямился и широко раскрыл глаза, смотря на восстановленную руку.

Он осторожно снял повязки и начал шевелить ею, радостно гогоча. Пять секунд спустя он уже подбежал к валуну и замахнулся, чтобы проверить свою руку на крепость, но получил такой силы поджопник от Орочи, что впечатался в валун всем телом. И это спасло его от куда более серьёзных травм.

Я же разочарованно вздохнул… Плюс один дебил в нашем отряде. Зато здоровый и боеспособный.

— Разделываем и делим мясо, собираем перья, когти и двигаемся дальше. Тали, найди источник воды, — скомандовал я, проверяя положение солнца и прикидывая, сколько времени у нас осталось до вечера. — Если будем держать хороший темп, через два дня доберёмся до Матрассийска. Может, даже быстрее, если повезёт с дорогой и не встретим серьёзных препятствий.

Вскоре мы отправились дальше. Я шёл впереди, время от времени проверяя карту и отмечая, что мы постепенно приближаемся к одной из точек интереса, которые я открыл во время своих предыдущих вылазок. Точнее, не просто точке интереса, а святилищу Диониса, которое находилось примерно в паре часов обычного хода. Но у нас не обычный темп ходьбы. Да и маршрут приходится выбирать не кратчайший…

Дойти до святилища сегодня мы не успеем — это факт. Но видеть цель на карте и знать, что мы движемся в правильном направлении, — это само по себе поднимало настроение и делало путь психологически короче. Хотя бы мне.

Я пробежался глазами по карте, мгновенно вспоминая другие точки интереса, которые открыл за время исследования этой местности. Ничего сверхважного не было, но если у нас появятся нормальные разведчики и быстроногие добытчики, то в парочку из них можно будет смело отправить отряд за ресурсами.

К вечеру мы вышли к небольшому источнику воды, который пробивался из-под камней чистым ручейком, окружённый густыми кустами и невысокими деревьями. Место укромное, скрытое от посторонних глаз. Идеально подходит для ночлега.

Я остановил отряд, осмотрелся, проверяя окрестности на предмет возможных угроз и, когда, что рядом нет ничего опасного, дал команду располагаться.

— Лагерь разбиваем здесь, но костёр не разводим, — объявил я громко, чтобы все слышали. — В этом районе я уже дважды сталкивался со шкриняпами. Огонь привлечёт их внимание, а нам сейчас совершенно не нужна драка с неизвестным количеством противников, когда у нас куча раненых и усталых.

Никто не спорил. В обед мы приготовили достаточно еды, на ужин хватит, так что можем и без костра обойтись. Разве что ночью холодно будет, но ничего. Всегда можно погреться о тех, у кого температура так и не упала до нормы.

Я выставил часовых, распределив обязанности между исцелёнными орками: двое на смену, смена каждые два часа, ночными патрулями командует Орочи. Раненые получили право отдыхать, восстанавливать силы, готовиться к завтрашнему переходу.

Когда лагерь более-менее устроился, орки расселись группами. Тихо переговаривались между собой, делясь едой. Я же подошёл к Тали, которая сидела немного в стороне и точила кинжалы о небольшой камень у бьющего из-под земли ключа.

— Пойдём, — сказал я тихо. — Нужно осмотреть окрестности, проверить, нет ли поблизости шкриняпских патрулей. Заодно поохотимся, если повезёт наткнуться на что-то съедобное.

Тали кивнула, поднялась бесшумно, убрала кинжалы в ножны и, пересчитав стрелы в колчане, взяла лук Миори.

И пятнадцати минут не прошло с момента выхода, как Тали остановилась.

— Дмитрий. Мне нужно тебе кое-что рассказать… — произнесла она тихо.

В её голосе я услышал странную смесь эмоций и остановился.

— То, о чём я хотела поговорить вчера. О том, что изменилось…

Я повернулся к ней лицом. Я был готов её выслушать, но всё же держал руку недалеко от рукояти меча: предупреждение Миори всё ещё звучало в моей голове.

— Слушаю, — сказал я спокойно.

Тали глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала медленно, тщательно подбирая слова:

— Позапрошлой ночью ко мне пришла богиня. Она называла себя царицей Герой из пантеона каких-то олимпийцев. Она явилась во сне. В прошлый раз точно так же ко мне приходил Лаки…

Я нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит. Что, богиня Гера? Зачем ей являться к Тали?

— Она рассказала мне кое-что… Мы поговорили. Я узнала, что именно она превратила меня в проклятую размазню, что лишь чудом выжила и дождалась вашего спасения. Ты не представляешь, что такое фатальная неудача, когда каждый шаг ведёт в пропасть… Камни под ногами съезжают, руки срываются, в расщелинах появляются змеи и, чтобы спастись, приходится разжать ладони и упасть со скалы. Я до сих пор не понимаю, как я тогда выжила… Наверное, смогла понять, что угрозы нет, лишь когда я не двигаюсь. Впрочем, к тому моменту я уже находилась в ловушке и не могла двигаться куда-то ещё. И она объяснила кое-что ещё… Моё положение, будущее и то, что меня ждёт, когда турнир закончится… — Тали сжала кулаки, её голос стал жёстче. — Лаки считает меня предательницей за то, что я приняла твой контракт, за службу тебе вместо попытки убить. Для него я уже мертва. Пути домой больше нет.

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них настоящее отчаяние, настоящую боль, которую она пыталась скрыть за своей обычной маской холодности.

— А как же шанс, что он примет тебя, если ты станешь одной из членов команды чемпиона?

— Увы… Всё это время я ждала, надеялась, что он придёт ко мне, объяснит, как разорвать контракт, или даст указание помогать тебе. Скажет, что у меня ещё есть шанс вернуться к нему с триумфом…

Тали замолчала на мгновение, потом продолжила уже более спокойным голосом:

— Но он не пришёл. Пришла Гера и рассказала мне историю. О чемпионе кетра, который победил на турнире много лет назад, ещё до моего рождения. У нас о нём все знают, но память о том, что он победил, забыта… Что он принёс своему богу величайшую славу, исполнив свой долг, — тоже. Что уж говорить обо мне? Этот кетра отказался продолжать выполнять приказы Лаки. Потому что слишком много крови было пролито… Слишком много соплеменников-кетра он убил по приказу бога, слишком много ужасных вещей сделал ради победы.

Она говорила медленно, а я слушал внимательно, начиная понимать, куда она клонит.

— Лаки не простил его бунт и сослал его на необитаемый остров. Оставил умирать в одиночестве, лишив его всего. Но другие боги, которые следили за турниром, уважали силу чемпиона. Они нашли его и спасли, вернули в большую игру. Теперь он странник, помощник Системы — тот, кто ходит повсюду и помогает достойным или наказывает провинившихся на каждом турнире, в зависимости от собственного понимания справедливости.

Тали сделала паузу, глядя мне в глаза:

— В моём мире есть легенда о кровопускателе. О кетра, который затопил весь мир кровью, а потом бесследно исчез. Официальная версия говорит, что он был предателем и что Лаки проклял его и отправил на вечные муки… Но есть другая версия, тайная, которую передают шёпотом старшие убийцы младшим в темноте, когда никто не слышит. В этой версии кровопускатель не предатель, а герой, который сделал то, что должен был сделать, а потом отказался продолжать резню и был наказан не за предательство, а за непослушание.

Она глубоко вздохнула:

— Если Гера сказала правду, а у меня нет причин сомневаться в словах могущественной богини, чей рассказ совпал с тайными легендами моей гильдии, то путь домой для меня действительно закрыт. Лаки не простит, не примет обратно. Он объявит меня предателем, и, если я вернусь, меня ждут вечные муки, о которых говорят в наших священных текстах.

Тали сделала шаг ко мне, выпрямилась, подняла подбородок:

— Поэтому я хочу изменить наш контракт. С твоего позволения и с благословения Диониса. Я приведу тебя к победе, к титулу чемпиона. Буду служить верно, использовать все свои навыки, всё своё умение ради твоей победы. А когда турнир закончится и тебе дадут награду чемпиона, я хочу, чтобы вы отпустили меня, сделали свободной. Не хочу, чтобы Дионис возвращал меня в мой мир, где меня ждёт казнь. Я хочу стать странником, как тот древний чемпион. Миры слишком велики и разнообразны, чтобы зацикливаться всего на одном, и я готова посвятить вечность скитаниям, если такова суть свободы. И раз уж я не нужна Лаки, но нужна тебе, — это будет моя последняя служба, последняя клятва перед обретением шанса познать вольную жизнь.

Она расстегнула и стянула верхнюю часть через голову, и я увидел, как она скромно прикрывает грудь руками, оставаясь одновременно и уязвимой, и решительной.

— И чтобы доказать свою верность новому договору, чтобы показать, что я действительно отрезала все пути назад, я готова преступить свою священную клятву. Я готова возлечь с тобой на одном ложе. Это навсегда закроет путь обратно, потому что Лаки увидит, почувствует нарушение клятвы, когда окажется рядом со мной.

Наш разум для него всегда открыт. Боги всегда знают, когда их последователи нарушают священные клятвы. И после этого он никогда, ни при каких обстоятельствах не примет меня назад. Это моя жертва, и я к ней готова, чтобы доказать: я больше не та, кого вы взяли к себе. Я другая Тали. Мой разум, как острый клинок, готов следовать твоей воле по моему желанию, а не под угрозой контракта.

Я молчал, переваривая всё услышанное и пытаясь понять, правду ли она говорит или это какая-то сложная манипуляция. Но что-то в её глазах, в её голосе, во всей её позе говорило мне, что она говорит искренне, что она действительно отчаялась и видит в этом единственный выход.

— Не спеши нарушать клятвы ради доказательств чего-то кому-то. Мне понятна твоя мотивация, твоя целеустремлённость. Ты красива и прекрасна, но я предпочитаю, когда всё по искреннему желанию, а не из-за каких-то других мотивов. Если тебе будет нужна моя помощь, я помогу, как и всем, кто следует за мной, независимо от того, переспим мы или нет. И вообще…

Я ощутил лёгкую дрожь земли и глухой треск вдалеке. Странно… Словно где-то вдалеке дерево упало. Орки начали деревья на костёр рубить? Я же сказал без этого обойтись!

Осмотрелся, огляделся, приложил палец к губам, не давая Тали сказать что-то в ответ. Слишком тихо вокруг. Слишком спокойно. Ни птиц, ни зверей, ни шороха листвы…

Я нахмурился, оглянулся, напрягая слух и пытаясь понять, что не так.

— В общем, я твой порыв оценил, но одевайся сейчас же… — произнёс я и уже нетерпеливым голосом добавил: — Быстро!

Тали замерла, в её глазах появилось непонимание:

— Что? Я же…

Передо мной всплыло системное уведомление, и я уже не слушал, что она говорит:

[Технология «Копчение и сушка» изучена.]

Я глядел на уведомление. Настройки технологий в моём интерфейсе были такими, что уведомления приходили мне, только если Миори, которая была первой в очереди получателей, не открывала их в течение пяти минут. Она никогда не игнорировала важные сообщения, особенно касающиеся завершения исследований. Это было частью её обязанностей.

А значит, она просто физически не в состоянии этого сделать.

У нас проблемы… Серьёзные проблемы!

— В лагере что-то случилось. Миори не открыла уведомление о завершении технологии, а она никогда не пропускает такие сообщения. Если она не среагировала, значит, не может. Это плохой знак.

Тали без колебаний потянулась к куртке.

— Может, она просто уснула? — предположила она, но голос выдавал её неверие в эту версию.

— Они не легли бы спать так рано, солнце ещё не зашло, — покачал я головой, уже двигаясь к лагерю быстрым шагом. — И Миори была на первом дежурстве, она бы не уснула на посту. Нет, что-то определённо случилось. Догоняй! — бросил я через плечо, ускоряясь до бега.

Я помчался через лес, ломая ветки, перепрыгивая через корни и камни и, не обращая внимания на царапины от кустов. Расстояние, которое мы прошли за пятнадцать минут неспешной ходьбы, я преодолел за четыре минуты бешеного спринта.

Когда я выскочил на поляну, где был наш лагерь, я замер, выругался и быстро выхватил «Аврору» из ножен.

Под ногами пробежал испуганный поросёнок, жалуясь на весь мир и свою судьбу истошным визгом.