Правда об Ютландском бое

Бой между линейными флотами начался со спуском сигнала о развертывании, но общей стрельбы еще в то время не было, главным образом, из-за мешавшего тумана и дыма, отчасти же и потому, что противник был скрыт от нас нашими собственными кораблями. Во многих донесениях флагманов и командиров кораблей указывается на то, как трудно было добиться свободных секторов обстрела, и при ближайшем исследовании этих донесений было установлено, что противник во многих случаях оказывался скрытым нашими же кораблями. Но избежать этого было, повидимому, невозможно, так как как раз в то время все наши отдельные и передовые отряды шли на соединение с линейным флотом, а линейные крейсеры проходили между нашими главными силами и противником, чтобы стать в голове строя.

6-я дивизия в арьергарде боевой линии открыла огонь первой. При разворачивании линейного корабля «Hercules» в боевую линию он был захвачен в вилку, но в корабль попаданий не было. Столбы воды при всплесках от этих залпов поднимались на высоту фор-марса. Снаряды падали также у самых бортов линейных кораблей «Vanguard» и «Revenge».

В это время германский легкий крейсер «Висбаден», сильно пострадавший в бою с линейным крейсером «Invincible», застопорил машины и, охваченный огнем, оказался весьма удобной целью для некоторых из наших линейных кораблей, в поле зрения которых в тот момент не было других объектов. «Висбаден» был обстрелян несколькими нашими кораблями и получил попадания; кроме, того, судя по некоторым донесениям, непосредственно у его борта ложились, повидимому, также снаряды противника. Весьма вероятно, что по этому несчастному кораблю стреляли не только англичане, но и свои корабли. Наконец, в него была выпущена торпеда с эскадренного миноносца «Onslow», и крейсер затонул.

Когда наш линейный флот начал развертывание, корабли «Defence» и «Warrior», которые обстреливали легкие крейсеры противника, прошли так близко впереди «Lion», что пришлось даже изменить курс линейных кораблей, чтобы дать им пройти. Эти два броненосных крейсера оказались затем на сравнительно близкой дистанции к линейным кораблям противника. На них был немедленно сосредоточен сильный огонь, и через одну-две минуты «Defence» взорвался и затонул. «Warrior» также получил серьезные повреждения, но оказался еще в состоянии выйти из боя. По всей вероятности, его постигла бы та же учесть, как и «Defence», если бы не линейный корабль «Warspite», у которого заклинился руль, вследствие чего он невольно описал циркуляцию между «Warrior» и противником, приняв, таким образом, на себя значительную часть снарядов, предназначавшихся крейсеру. После этого «Warrior» был взят на буксир авианосцем «Engadine», но по пути затонул, a «Warspite», который не мог больше принимать участия в бою, получил приказание вернуться на базу.

В 18.17 головной корабль 6-й дивизии линейных кораблей «Marlborough», на котором был поднят флаг старшего флагмана адмирала Бернэй, открыл по противнику огонь, а через несколько минут его примеру последовал и «Revenge». Вскоре и головные корабли также смогли вступить в бой. Линейный флот противника шел в это время по курсу NO.

Бой линейных флотов

Положение флотов в 18.26, т. е. через несколько минут после развертывания, показано на рис. 7. На данном рисунке изображен наш линейный флот, идущий в кильватерном строю и поворачивающий на SO. Наши линейные крейсеры выходят в голову боевой линии.

3-я эскадра линейных крейсеров ведет бой с линейными крейсерами противника.

Для того чтобы дать линейным крейсерам Битти пройти и дать возможность линейным кораблям Джеллико стрелять, необходимо было уменьшить скорость хода линейного флота. После того как линейные крейсеры прошли вперед, Джеллико стал несколько яснее представлять себе картину общего положения, хотя она все еще продолжала оставаться для него не вполне ясной. Все же он сознавал, что наступил момент, когда ему, по всей вероятности, удастся нанести значительный удар противнику. В 18.29 он поднял сигнал о перемене курса полудивизиям на SSO, чтобы спуститься на противника. Но этот сигнал пришлось затем отменить по двум причинам. Во-первых, в арьергардных дивизиях произошло некоторое замешательство вследствие поспешного уменьшения скорости хода, и задние мателоты не успели еще лечь на новый курс. А во-вторых, линейные крейсеры, стараясь быстро пройти и стать в голове нашего строя, помешали бы головному линейному кораблю «King George V» сблизиться с противником.

Этот проход кораблей Битти перед линией фронта нашего линейного флота, в котором, несомненно, был виноват Битти, до некоторой степени испортил первый, так много обещавший период генерального боя и не дал Джеллико возможности использовать в полной мере преимущество своего положения. В момент развертывания, когда задние эскадры находились ближе всех к противнику, их закрыли собою линейные крейсеры, а затем, когда головная часть нашего строя заняла удобную позицию для производства удара, они же не дали ей возможности это сделать.

К 18.30 все эскадры линейного флота завязали бой, за исключением 1-й, для которой видимость была все еще закрыта.

Шедший впереди строя головной корабль 3-й эскадры линейных крейсеров «Invincible» только что повернул, чтобы стать в голове 1-й эскадры линейных крейсеров, и завязал ожесточенный бой с противником, как в 18.34 был сильно поврежден и затем внезапно взорвался и затонул[15].

В результате сосредоточенного огня многих наших линейных кораблей, поддержанных также линейными крейсерами, противник получил за этот период боя значительные повреждения. Больше всего пострадали линейные крейсеры противника. «Лютцов» получил настолько серьезное повреждение, что фон-Хиппер оказался вынужденным перенести флаг. Сперва он предполагал перейти на «Зейдлиц», но ввиду того, что этот корабль был также сильно поврежден, он перешел на «Мольтке».

Противник пострадал, несомненно, больше всего после вступления в бой нашего линейного флота. До этого момента неприятельские корабли получили лишь незначительные повреждения, чем и объясняются до известной степени наши тяжелые потери: гибель «Indefatigable» и «Queen Mary» и серьезные повреждения, полученные «Lion», чуть не повлекшие за собой гибель этого корабля. В первый период боя действительность огня германской артиллерии была весьма велика, но затем понизилась, как только с наших кораблей начались попадания.

В то время серьезно пострадали также и несколько линейных кораблей противника. «Кёниг», шедший головным в строю, пострадал, повидимому, от артиллерийского огня гораздо больше, чем остальные корабли противника.

Первый отход германского флота

Шеер, для которого общее положение все еще оставалось также неясным, оказался теперь охваченным нашим флотом. Английские линейные крейсеры, вышедшие, наконец, в голову линии, находились теперь у него на правом крамболе, а громадная линия наших кораблей в кильватерном строю расположилась на его курсе. Благодаря удачному развертыванию Джеллико, голова противника была охвачена, и положение его было отчаянным. Чтобы как-нибудь выйти из него, Шеер произвел свой знаменитый «поворот все вдруг» для всего флота.

Данный маневр имел целью дать возможность своему более слабому флоту выйти из клещей, в которые он был зажат. Для того чтобы выиграть время и произвести поворот без особого риска, эскадренные миноносцы противника поставили дымовую завесу и произвели торпедную атаку на нашу боевую линию. Весьма вероятно также, что флотилия эскадренных миноносцев противника сделала попытку подойти к пострадавшему «Висбаден», чтобы спасти его экипаж, но встреченная сильным огнем наших линейных кораблей была вынуждена отступить. По арьергарду нашей боевой линии было выпущено шесть торпед, но ни одна из них не попала в цель, и Джеллико не пришлось изменить свой курс.

Хотя дымовая завеса помешала Джеллико видеть движения противника, однако, ему очень скоро стало ясным, что противник повернул.

В тактике не существует такого маневра, который служил бы прямым ответом на «поворот все вдруг», за исключением непосредственного преследования противника сильнейшим флотом. В данных условиях такое преследование было, связано с чересчур большим риском, на какой ни один рассудительный адмирал не мог пойти.

Как уже нами указывалось выше, поворот нашего линейного флота для преследования противника поставил бы нас в чрезвычайно невыгодные тактические условия. Наши корабли были бы тогда открыты для торпедных атак германских линейных кораблей и эскадренных миноносцев, позиция которых оказалась бы в этом случае весьма благоприятной.

Кроме того, приходилось еще считаться с опасностью, грозившей как от пловучих мин, которые могли бы быть сброшены германскими кораблями, так и от возможных подводных лодок. Скорость хода нашего линейного флота лишь немного превосходила скорость хода противника, вследствие чего преследование весьма затянулось бы.

Таким образом, не имея почти никакой надежды настигнуть противника до наступления темноты, наш флот в то же время почти наверное потерял бы преимущество своего положения, находясь между противником и его базой.

В условиях хорошей видимости решение этого вопроса могло бы заключаться в разделении нашего флота и в посылке быстроходных эскадр для ударов по флангам противника, но в то время был уже слишком поздний час, чтобы данный маневр мог быть желателен даже при самой благоприятной обстановке. В туманную же погоду, имея впереди всего только несколько часов дневного света, такая тактика едва ли могла быть одобрена, в особенности ввиду трудности согласования действий между отдельными отрядами.

Битти не удается восстановить связь с противником

Принимая во внимание, что в тех широких пределах дуги, где находился Джеллико, не было ничего, что могло бы дать ему указание, в каком направлении отступил противник, он принял единственное возможное в то время решение, которое в дальнейшем могло привести к окончательной победе. В 18.44 он повернул главные силы на SO, т. е. на наиболее выгодный курс, для того чтобы, с одной стороны, отрезать противника от его баз, а с другой стороны, сблизиться с ним на сходящихся курсах и заставить принять бой (рис. 8).

Наши линейные крейсеры, главной обязанностью которых была теперь разведка, также изменили свой курс сперва на SO, а затем на SSO. Хотя германские корабли, несмотря на все перемены курса, не появлялись еще в пределах видимости, тем не менее Битти не делал попыток пройти дальше по направлению к ним.

В своем донесении он указывает: «…осторожность не позволяет мне с моими более слабыми силами слишком сближаться». Это донесение не относится к какому-нибудь определенному моменту, вследствие чего может быть сочтено за выражение его общей тенденции.

«Разведывательными силами» Битти являлись теперь шесть линейных крейсеров против четырех противника. Таким образом, в этом отношении перевес был на стороне Битти. Кроме того, у него было еще значительное преимущество в скорости хода, что давало ему возможность восстановить соприкосновение с противником и обеспечить себе отступление к нашему линейному флоту, не подвергая лишнему риску свои корабли.

Вследствие отхода линейного флота противника, артиллерийский огонь между главными силами противников на некоторое время прекратился. Через десять минут после изменения курса на SO, наш линейный флот снова изменил курс правее па S, чтобы еще быстрее приблизиться к предполагаемому местонахождению противника.

В 18.54 в «Marlborough» попала торпеда, выпущенная, по всей вероятности, с поврежденного «Висбадена».

Несмотря на это, «Marlborough» оказался в состоянии продержаться в строю в течение еще нескольких часов, хотя наибольшая скорость его хода значительно уменьшилась. Приблизительно в это же время наш линейный флот прошел мимо обломков «Invincible», причем 3-я и 4-я эскадры легких крейсеров прошли с двух сторон от него. Затонувший корабль был ясно виден, его нос и корма возвышались над водою, и по ним можно было судить, что при взрыве он разломился на две части[16].

Шеер нарывается на наш линейный флот

Шеер, так удачно вышедший из опасного положения благодаря своему поспешному отходу, а также своему курсу в течение нескольких минут на W, теперь снова повернул на Ost. Несмотря на все его уверения в противном, нельзя поверить, чтобы он это сделал с целью возобновления боя. По всей вероятности, вследствие тумана и дыма он был введен в заблуждение относительно фактического местонахождения нашего линейного флота около 18.35 и полагал, что последний находился дальше к югу, чем это было в действительности.

Весьма вероятно также, что, по его расчетам, поворот на Ost должен был дать ему возможность пройти за кормой нашего флота и оказаться благодаря этому в более благоприятных условиях не только в отношении своих баз, но и в отношении вечернего освещения в том случае, если бой опять возобновится. Никаких других объяснений для данного тактического приема Шеера, повидимому, быть не может. Такой талантливый командующий и опытный тактик, каким, несомненно, был Шеер, никогда не повел бы сознательно свой флот прямо в центр нашей дуги, образованной нашими главными силами, подвергая этим свои корабли сосредоточенному огню всех наших линейных кораблей, как это фактически и случилось.

В 18.54 Джеллико, не имея от своих разведчиков никаких сведений о противнике, решил, что неприятельские главные силы не могут еще итти по направлению к своим базам, вследствие чего повернул свой флот на S.

Находившийся на «Southampton» коммодор Гуденёф, который еще раньше неоднократно доносил о местонахождении линейного флота противника, снова сделал попытку установить его местонахождение. Около 19.00 он повернул свою эскадру, находившуюся в арьергарде нашей боевой линии, на S, опять обнаружил противника и донес о его местонахождении, попав при этом под сильный обстрел.

Артиллерия главных сил пока бездействовала, так как противник не был виден ни для наших линейных кораблей, ни для наших линейных крейсеров, которые в то время находились милях в шести на левом крамболе «Iron Duke» и отстояли от противника дальше, чем флагманский корабль флота.

Битти, шедший полным ходом, потерял теперь всякое представление о происходящем. Вследствие все ухудшавшейся видимости он не мог видеть, как повернул наш линейный флот в направлении к противнику, но, принимая во внимание, что все сигналы, даваемые с «Iron Duke» о перемене курса, посылались по радиотелеграфу, надо полагать, что линейные крейсеры также должны были их получить.

Битти уменьшил скорость хода до 18 узлов и начал описывать циркуляцию вправо, чтобы сблизиться с линейным флотом. Полная циркуляция была описана «Lion», «Princess Royal», «Tiger» и «New Zealand», следовавшими за ним. Как только поворот был закончен, крейсеры «Inflexible» и «Indomitable», шедшие впереди «Lion», заняли место задних мателотов[17].

Второй отход германского флота

В 19.10 головные части неприятельского флота появились в видимости некоторых наших линейных кораблей. «Marlborough» со своими кораблями немедленно открыл огонь по головным линейным кораблям противника, а 5-я эскадра — по его линейным крейсерам. За этот промежуток времени боевая дистанция была незначительна и доходила иногда даже до 45 каб. Скоро в бою приняли участие почти все наши главные силы, причем боевая дистанция менялась от 55 каб. до 70 каб.; но вследствие плохой видимости организованная стрельба сосредоточенным огнем оказалась невозможной. Неприятельские корабли, в особенности линейные крейсеры, снова получили тяжелые попадания от наших линейных кораблей. Некоторые наши линейные крейсеры, опять вступили в бой на несколько минут, но уже на несколько большей дистанции.

Джеллико снова удалось занять чрезвычайно выгодную тактическую позицию и охватить голову противника, и только условия плохой видимости спасли германский флот от полного поражения.

Как только бой возобновился, Шееру сейчас же стало ясно критическое положение его флота: путь на Ost был отрезан. Оставался только один выход, которым он и воспользовался. Он отдал приказание своим минным флотилиям атаковать противника и поставить дымовую завесу, а линейным крейсерам «атаковать противника, таранить, не считаясь с последствиями»; главным же силам было опять приказано произвести «поворот все вдруг». Этот маневр был удачно выполнен, и весь флот противника еще раз вышел из боя. Из-за дымовой завесы этот маневр снова остался неясным для Джеллико.

Опасность неприятельских торпед избегнута

В 19.22 было замечено, что 11-я полуфлотилия германских эскадренных миноносцев, а через три минуты вслед за нею и 17-я полуфлотилия выпустили 21 торпеду.

Немедленно после этой атаки эскадренные миноносцы противника повернули и скрылись за дымовой завесой. Через 10 минут последовала новая атака 3-й и 5-й неприятельских флотилий, которая, однако, не удалась вследствие контратаки, произведенной нашей 4-й эскадрой легких крейсеров.

После выпуска торпед Джеллико в 19.22 повернул по установленному правилу свои главные силы полудивизиями на 2 R, а затем через 3 минуты, когда вычисления показали, что этого поворота от уклонения от торпед недостаточно, повернул еще на 2 R. Благодаря этому маневру в наши корабли не было ни одного попадания, хотя несколько торпед и были замечены с линейных кораблей.

Джеллико в своем отчете говорит: «Против торпедных атак противника были приняты меры, заранее предусмотренные нами и изученные во время боевой подготовки».

Торпедная атака не удалась; но дымовая завеса эскадренных миноносцев противника была настолько удачна, что не дала Джеллико возможности проследить за поворотом линейного флота, произведенным Шеером.

Избежав опасности от торпед, Джеллико повернул главные силы по курсу StW на 5 R в направлении к противнику. Не зная местонахождения противника, круто повернуть было бы неосторожно, так как в этом случае Джеллико мог бы потерять свою выгодную позицию между противником и его базами.

В 19.45 наши главные силы опять повернули в направлении к противнику сперва на SW, а затем в 20.00 на W. Пока мы постепенно изменяли курс к W, главные силы противника ушли из предела видимости нашего линейного флота. За этот промежуток времени Джеллико получил разные донесения, смысл которых понять было довольно трудно.

Инцидент с сигналом «следовать за мной»

В 19.40 наши линейные крейсеры, ушедшие вперед, снова потеряли связь со своими главными силами. Фактически же «Lion» находился всего в 5,25 милях от головного линейного корабля, но вследствие плохой видимости не мог быть виден с него.

Однако, Битти в то время было отмечено, что в западном направлении видимость стала проясняться, и в своем радио Джеллико он указывает: «Противник находится от меня на расстоянии 10–11 миль по пеленгу NWtW». Видимость, очевидно, все время сильно менялась.

В 19.45 Битти поднимает сигнал: «Пеленг головного линейного корабля, противника NWtW. Курс приближенно SW».

По этому донесению можно предполагать, что видимость в северо-западном направлении была достаточно ясной, если можно было приближенно определить курс корабля на расстоянии около 11 миль.

Однако, так как «Lion» тогда не был виден для наших главных сил, этот визуальный сигнал пришлось передавать через броненосный крейсер «Minotaur». В донесениях других линейных крейсеров не имеется каких-либо указаний на то, чтобы противник находился в то время у нас в видимости, и в донесении командира «Lion» от 19.32 читаем: «Противник все еще не был достаточно видим, чтобы открыть по нему огонь». Это продолжалось до 20.21.

В 19.50 Битти передает по радио главнокомандующему: «Рекомендую головные линейные корабли послать за мной. Мы сможем тогда отрезать весь линейный флот противника».

Этому сигналу было в свое время уделено значительное внимание в прессе, в особенности после опубликования официальных документов. Поэтому не безынтересно будет остановиться на нем несколько более подробно.

Если принять во внимание, что наши главные силы не были видимы для «Lion», то совершенно непонятно, каким образом Битти мог знать, в каком направлении они тогда шли. Он мог бы это легко установить, запросив посредством визуальных сигналов один из промежуточных кораблей, что и было им сделано в 20.15.

Так почему же он не мог этого сделать и в 19.50? Затем столь же непонятным является значение слова «отрезать». Он говорит здесь о возможности отрезать не часть флота противника от его главных сил, а весь линейный флот в целом. По всей вероятности, здесь идет речь о том, чтобы отрезать противника от его баз. Но место, курс и скорость наших главных сил не могли быть изменены для этой цели. На самом деле, в то время, когда был дан этот сигнал, головные корабли линейного флота шли по одному курсу с «Lion». Они следовали за линейными крейсерами и, находясь на правой раковине «Lion», были даже ближе к противнику, чем сам «Lion». Поэтому изменение курса, чтобы следовать за линейными крейсерами в тот момент, когда был дан сигнал, означало бы большее отклонение английских головных линкоров от курса противника, чем это фактически имело тогда место.

Таким образом, данное донесение явилось совершенно излишним и легко могло ввести в заблуждение.

Это шифрованное радио, посланное в 19.50, было получено на «Iron Duke» в 19.54. Джеллико, прочитав его через несколько минут после расшифрования, вывел, повидимому, заключение, что линейные крейсеры, которых он не мог видеть, идут по совершенно другому курсу, чем главные силы. Джеллико немедленно сигнализировал головному кораблю «King George V», чтобы он следовал за линейными крейсерами, и это приказание было получено адмиралом Джеррам в 20.07.

Между тем в 20.00 главные. силы изменили курс на W еще на 4 R по направлению к противнику. Сигнал об этой перемене курса был дан флагами и по радио и был, таким образом, принят всеми кораблями без задержки. Однако, линейные крейсеры но повернули сразу, а продолжали в течение четверти часа итти курсом SW и только потом легли на курс W по направлению к противнику, сообразуясь с курсом главных сил.

Таким образом, полученное приказание следовать за линейными крейсерами, вероятно, весьма озадачило Джеррама, так как они не были видны с «King George V». Они не могли находиться у него с правого борта, так как, в этом направлении был наш линейный флот, а малейшее отклонение влево отдалило бы 1-ю эскадру линейных кораблей от противника. Поэтому Джеррам сделал лучшее, что было возможно: он продолжал итти прежним курсом.

Контакт восстановлен, но противник немедленно отходит

В 20.00 Битти отдал приказание 1-й и 3-й эскадрам легких крейсеров итти на W и до наступления темноты установить местонахождение головных кораблей противника. После боя с несколькими неприятельскими крейсерами 3-я эскадра легких крейсеров установила местонахождение германских линейных крейсеров и в 20.46 сделала об этом соответствующее донесение. Однако, еще до этого донесения наши линейные крейсеры, повернув на W, почти тотчас же заметили, как им показалось, два линейных крейсера и несколько линейных кораблей и в 20.23 открыли по ним огонь. В это время главные силы противника с головным кораблем «Вестфален» шли курсом на S. Впереди них по левому крамболу шли линейные крейсеры, а по правому — 2-я эскадра линейных кораблей типа «Дейчланд»,

Как только с наших линейных крейсеров был открыт огонь, линейные крейсеры противника отвернули на W; но 2-я эскадра линейных кораблей устаревшего типа, впервые принявшая участие в бою, продолжала итти старым курсом. Бой продолжался всего несколько минут, после чего эта эскадра также отвернула.

В 20.28 курс наших главных сил был изменен на SW. Противник находился в это время приблизительно к W от «Iron Duke», и наш линейный флот должен был изменить свой курс влево, чтобы не дать противнику выйти в голову и занять, таким образом, более выгодную стратегическую позицию.

К 20.40 противник окончательно скрылся из вида наших линейных крейсеров и больше не появлялся.

Интересно отметить, что в 20.40 в донесениях со всех наших линейных крейсеров и с некоторых кораблей 1-й и 3-й эскадр легких крейсеров указывается, что ими ощущался толчок, как будто от взрыва мины или торпеды. Эти указания настолько определенны, что является несомненным, что в тот момент произошел где-то сильный взрыв.

Нельзя дать никакого удовлетворительного объяснения явлению, вызвавшему столь сильный толчок. Единственный взрыв, который произошел в это время и о котором есть указание в донесении, был виден с легкого крейсера «Calliope». Возможно, что тогда подорвался германский линейный корабль «Маркграф», в который попала торпеда, но «Маркграф», как известно, находился в 8 милях от наших линейных крейсеров. Достоверно известно, что подводных лодок поблизости не было.

Джеллико получил донесение о местонахождении противника около 20.40 от легкого крейсера «Comus», а вскоре после этого также от «Falmouth» и от «Southampton».

На основании этих сведений, подтвержденных также донесениями, которые были посланы с «Lion» в 20.40 и получены на «Iron Duke» в 20.59, Джеллико мог составить себе достаточно определенное представление об общем положении, чтобы принять решение относительно наших ночных действий. В это время становилось уже темно. Заход солнца был в 20.07, и ночь безлунная.

План ночных действий

Ночь уже приближалась, но проблема Ютландского боя еще далеко не была решена. Фактически это было еще только начало. После встречи главных сил оставалось всего три часа дневного света, и нужно было быть более чем гениальным, чтобы в такой срок и при существовавших тогда условиях видимости одержать решительную победу над противником, упорно уклонявшимся от боя.

Таким образом, те боевые действия, которые имели место до наступления темноты 31 мая, должны рассматриваться только как предварительные боевые столкновения, по необходимости прерванные из-за позднего часа.

Стоявшая тогда перед Джеллико проблема заключалась в том, чтобы найти наиболее верный способ заставить противника принять бой по возможности раньше на следующее утро.

Поэтому ни одно мероприятие, ни одно действие, имевшие место в эту ночь, не могут считаться фактами второстепенной важности и должны подвергаться тщательному и подробному исследованию, наравне с дневными боями 31 мая.