Преданный (СИ)

Глава 32

Два года назад.

Когда я всё закончилось и Захар поднялся, застегивая на ходу свои джинсы, я из последний сил запахнула на себе наполовину расстёгнутую, наполовину разодранную блузку и заплакала, перевернувшись на бок.

— Надеюсь ты понимаешь, что тебе самой будет лучше, если об этом никто не узнает, — подал голос Захар, стоявший за моей спиной.

Я не могла пошевелиться, сказать что-то или тем более накричать. У меня не было сил, а ещё я не хотела, чтобы у меня были эти силы. Что мне теперь с ними делать? Как жить после такого?

— И, Арина, — снова обратился он ко мне как ни в чём не бывало, — перестань врать самой себе, я знаю, что тебе понравилось.

Меня затрясло, когда дверь за ним захлопнулась. Я обняла себя руками, будто таким образов всё ещё могла успокоить себя. Горькие слёзы текли по моим щекам, я молилась, чтобы они забрали с собой и мою боль, но боль никуда не уходила.

Я молилась погрузиться в сон, но и сон ко мне не приходил. Возможно он так же, как и другие, разочаровался во мне и больше никогда не поможет мне. Я не могла ничего сделать, поэтому просто лежала, слушая, как за дверью идёт шумная вечеринка. Люди там не знали, что со мной произошло, а даже если и знали, то решили не обращать на это внимания.

Я лежала до тех пор, пока не почувствовала себя достаточно сильной, чтобы убраться из этого чудовищного места. Я еле могла стоять на ногах, моё тело болело, бёдра ныли, а голова раскалывалась. Туман перед глазами до сих пор не рассеялся, но я не могла ещё ждать.

Кто знает, что будет, если ещё какой-нибудь парень заметит меня в таком состоянии в пустой комнате. Что он тогда сделает со мной, посчитав, что останется безнаказанным? Так же, как Захар, который верил, что я никому ничего не скажу, потому что испугаюсь. И мы оба знали, что он был прав.

Я еле как добралась до дома на такси, водитель которого каждую минуту кидал на меня странный взгляд, пока я вжималась в сиденье, пытаясь казаться незаметной.

— С вами всё в порядке? — спросил он, когда остановился около моего дома.

Я молча кивнула и выбралась из машины. Не помню, как я зашла в дом или вызвала лифт, я даже не помню, как открывала дверь, будто это были настолько неважными деталями, что мой мозг просто отказывался их сохранять.

Мои ноги нещадно подгибались подо мной, будто какая-то невиданная сила решила преклонить мои колени за все мои грехи. Я вцепилась в холодную каменную стену, чтобы не упасть и не столкнуться с полом.

— Арина? — послышался удивлённый голос, от которого я пошатнулась, Марат быстро схватил меня за руку, помогая устоять. — Что с тобой?

Я подняла голову и спокойное лицо брата мгновенно омрачилось, когда он увидел слёзы на моих глазах. В последнее время он привык видеть меня пьяной, но ревущей он меня видел от силы несколько раз за всю жизнь. И кажется именно сейчас меня прорвало за все предыдущие года. Слёзы время от времени высыхали на щеках, но не прекращали течь великим водопадом, смывая всё на своём пути помимо боли. Она то как раз никуда не собиралась. Уже несколько часов у меня было такое состояние, когда я не понимала, что происходит со мной, моим телом или моим сознанием.

Я смотрела в обеспокоенное лицо брата, пока в моей голове мельчайшие детали складывались в одну не очень большую и очень печальную картину. Я откинула его руку, которая была единственным, что меня удерживало.

— Она здесь? — всхлипнула я срывающимся голос, кажется я сделала это впервые за очень долгое время, — позови её, скажи, что, чёрт возьми, она победила!

Она была единственной причиной, почему он мне не помог. Именно ей он был занят, когда я отчаяннее всего нуждалась в его помощи.

— О чём ты? — нахмурился Марат.

Я застонала.

— Ты не понимаешь? — крикнула я, обходя его, едва способная передвигаться. — Или тебе просто не хочется признавать, что твоя девушка во всем виновата.

Брат резко схватил меня за руку.

— Закрой рот, — скомандовал он, — потому что я больше не собираюсь молчать. Лучше не заставляй меня выбирать.

Те же самые слова я говорила ему, когда он поставил меня перед выбором. Я выбрала его, но он выбрал не меня. Не могу сказать, что это было местью. Скорее возмездием или небесной карой. Называйте как хотите.

— Ты давно сделал свой выбор! — крикнула я, ударив его в грудь. — Где ты был, когда я звонила тебе? Ты должен был быть рядом, а ты трахался с этой шлюхой.

Мне нужна была только его поддержка. Тогда. Сейчас. Хотя бы раз он должен был встать на мою сторону.

Я перевела взгляд и увидела Владу, стоящую позади брата, который молчал. Его молчание не означало, что он задумался над моими словами. Они означали, что я была права и он не мог с этим поспорить.

В первую секунду мне хотелось обнять её и успокоить, как делала всегда раньше, но теперь единственное чувство, что осталось от нашей дружбы — безграничная ненависть, которая поглощала меня.

— Ты рада? — крикнула я Владе, которая с печалью с глазах смотрела на меня. — Ты оказалась права!

Мне не нужна была её печаль. Мне не нужна была её жалость. И мне не нужна была она.

По моим щекам градом текли слёзы.

Она всегда меня прощала. Всегда смотрела на меня своим мягким взглядом, готовая принять всё. Но сейчас я была не готова принять это. Я ненавидела её.

Девушка протянула ко мне свои руки. Руки, которые всегда согревали меня. Но сейчас я чувствовала лишь обволакивающий меня холод.

— Я помогу тебе, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто скажи, что случилось.

— Ты забрала у меня всё, — на этот раз с ледяным спокойствием произнесла я. — Я ненавижу тебя. А теперь убирайся из моего дома и моей жизни.

— Прекрати, — крикнул Марат, повернувшись ко мне, — это и мой дом.

Я медленно перевела на него взгляд, полный отчаяния. Я молила о понимании, хотела, чтобы он хоть раз встал на мою сторону.

— Я уйду, — прошептала девушка, развернувшись.

Единственное, за что я была благодарна ей — она меня знала. Она будто умела читать мои мысли, и я не знала хорошо это или плохо.

— Влада! — крикнул Марат, пытаясь её остановить, но девушка не остановилась, он пошёл за ней, не бросив и взгляда в мои сторону.

Я всхлипнула, стараясь устоять на ногах. Моя голова плыла, а тело тряслось будто в агонии. Я еле как доковыляла до своей комнаты и упала на кровать, до сих пор не чувствуя половины тела, беззвучно проливая слёзы по всему, что потеряла.

Дверь в квартире хлопнула. Она ушла, и я знала, что вместе с ней ушёл и Марат. Я потянулась к телефону и набрала номер единственного человека, который всё ещё мог мне помочь.

— Да, — ответил мужской голос.

Он одного его звучания мне стало легче.

— Ты скоро придёшь? — спросила я.

Пожалуйста, приди и скажи, что всё будет нормально. Убеди меня, что я сильная и я с этим справлюсь. Пожалуйста.

Из трубки послышался женский смех, Артём тоже рассмеялся.

— Да… — протянул он, — то есть нет. Всё в порядке?

Я вздохнула.

— Да, — соврала я.

Снова смех.

— Тогда ладно, поговорим, когда приду.

Я уже открыла рот, но брат уже положил трубку.

Я на негнущихся ногах встала и отправилась в ванную и никогда прежде этот путь не занимал так много времени. Я будто пробежала марафон, пока дошла до раковину. Упершись о неё и сжимая из-за всех сил, я смотрела на себя в зеркало.

Бледная, будто не живая девушка смотрела на меня в ответ.

Кукла! Размазанная тушь. Бесчувственная! Красные щёки. Да кто тебя полюбит? Растрёпанные волосы.

Я была виновата сама и прекрасно это понимала. Я была самой себе противна. Я и моя жизнь. Это я сама её такой сделала. Я сама была виновата в том, что в ней были люди, меняющие меня на девушек. Люди, заставляющие меня делать то, что я не хочу. Люди, которые не хотели мне помочь, даже когда я отчаянно в них нуждалась.

Они не были в этом виноваты, виновата была я. Я! Я! Я!

Я ненавидела себя всем своим естеством и ненавидела девушку в зеркале, что опять всё испортила. Девушка в зеркале улыбнулась мне хищной улыбкой.

— Тебе самой не надоело? — спросила она. — Почему, чёрт возьми, ты всё время всё портишь? Наплевать на свою жизнь, но зачем ты портишь жизнь других людей? Ненавижу тебя. Ненавижу. Лучше бы ты никогда не рождалась!

Кажется в одно мгновение я просто стояла, а в следующее по моей руке сочилась кровь от резкого столкновения с зеркалом, которое я разбила на миллион осколков.

Точно так же, как свой собственное сердце и жизнь в придачу. Мне не нужна была такая жизнь. Возможно девушка была правда и мне действительно не стоило рождаться.

Я схватила с пола окровавленный осколок зеркала, сжимая его в руке. Это было достаточно лёгкое движением, но кровь хлынула слишком резко.

Ещё несколько секунд, и я зажму рану. Честно.

Я не чувствовала боль. По крайней мере точно не боль в запястье. Я чувствовала боль во всем теле и в душе, которая с каждой каплей крови становилась все меньше. Я удовлетворенно вздохнула и села на пол, глядя, как он окрашивается в красный цвет.

Ещё пять секунд, и я перестану. Обещаю.

Я сделала глубокий вздох. Четыре.

Я это прекращу. Три.

Ещё чуть-чуть. Два.

Вот сейчас. Один.

Я сжала руку, но в следующую секунду отключилась, ударившись головой о холодный кафель ванной.

Я правда не хотела умереть.

Но если бы все в нашей жизни происходило так, как мы хотим, я бы не оказалась в этой ситуации. Все происходит даже не так, как мы заслуживаем, ведь, как бы это ужасно не звучало, я всё-таки заслуживала смерти. Не как наказания, а как избавления.

В тот момент я не думала ни о родителях, ни о братьях, ни о Егоре или Владе. Мысли о них плавали где-то на поверхности моего сознания, но я не пускала их, зная, что тогда зажму рану и вызову скорую. У меня не хватало больше сил жить ради кого-то, а ради себя я жить больше не хотела.

Я не подумала о Артёме, который придёт домой счастливый, как всегда после очередной ночи в очередной одноразовой девушкой. Я не подумала, что он увидит в моей ванной, отправившись узнать, как у меня дела. И я даже не подумала, что он впадёт в панику и будет рыдать, умоляя меня не умирать.

Я ненавижу тебя, слышишь? Но я клянусь, что если ты меня оставишь, я пойду за тобой, чего бы это не стоило.

Я не подумала о маме, которая сейчас была на смене в больнице, в которую меня скорее всего отвезут, если будет ещё не поздно. Я надеялась, что будет поздно. Я не подумала о том, что впервые за пятнадцатилетний опыт её работы она впадёт в шок при виде крови, в которой я буквально погрязла, и что она впервые пойдёт молиться, хотя раньше всегда говорила, что операции результат врачей, а не бога.

Пожалуйста, Боже, прошу, помоги им. Накажи меня за все мои грехи, но не забирай её.

Я не подумала о папе, которого сейчас даже не было в городе, потому что он был на очередной конференции. Я не подумала, что он бросит всё и поедет в аэропорт, мечтая оказаться дома и пытаясь вспомнить, что было последним, что он мне сказал. Я не подумала, что он будет плакать, потому что считал, что слишком мало времени проводил со мной и слишком мало создал нам общих воспоминаний.

Мой маленький ангел, прошу, не покидай меня. Ты ещё успеешь отправиться на небеса, а пока ты нужна дома.

Я не подумала и о Марате, у которого наверняка была причина оставить меня, он бы рассказал мне, если бы я не была такой упрямой. Я не подумала, что и сама бы тогда поехала с ним, желая простить все обиды и быть рядом с Владой, когда она теряет маму во второй раз. Я не подумала, какое сильное чувство вины одолеет его, когда он поймёт, что оставил меня одну в момент, когда я в нём нуждалась. Я не подумала, что он будет плакать так сильно, что люди вокруг начнут сомневаться, что с его душой всё в порядке. Нет, она была сломана.

Прости, что в последнее время мы только ссорились. Если для того, чтобы ты продолжала жить, я должен выбрать тебя, я сделаю это. Не оставляй меня, не оставляй всех нас.

Это было всё о чём, я должна была вспомнить перед смертью, но чего не сделала. Это те люди, о которых я должна была подумать прежде, чем лишать себя жизни, но не сделала и этого.

Но я все еще была жива, хотя и не открывала глаза, надеясь, что тёмный мир снов лучше светлого разрушенного мира, в котором мне теперь придётся жить.

Врачи приходили и что-то говорили, медсестры ставили мне капельницы, родители сидели рядом, держа меня за руку, пока я лежала, глядя в потолок. Я не спала, не ела и не вставала. Я существовала, но больше не жила. Так продолжалось кажется целую вечность, прежде чем в моей палате не появились кто-то помимо вечного персонала и родителей.

Артём. Вечно счастливый и улыбающийся мальчик-солнце, который обычно не обращал внимание на проблемы, стараясь оставаться оптимистом. Он вошёл в мою палату, выглядя таким печальным и сутулящимся, будто на его плечи взвалили проблемы всего мира. Я не смогла смотреть на него и из-за всех сил зажмурилась, когда красные от слёз глаза брата печально уставились на меня.

— Малышка, — прошептал он видимо для того, чтобы я открыла глаза и посмотрела на него, но я этого не сделала.

Я просто не могла видеть его боль. Но даже не глядя её чувствовала.

Я не пошевелилась, когда он обнял меня трясущимися руками. Объятия, которые раньше всегда меня успокаивали, сейчас были простым действием, которое не вызывало во мне совсем никаких чувств.

Артём ждал, ждал и ждал, когда я отвечу или пошевелюсь, но я просто лежала. Я была, но не существовала.

Он говорил о погоде за окном, последних днях учебы, предстоящих летних каникулах, и дурацких видео со смешными котиками. Он выглядел печальным, но из последний сил пытался рассмешить меня или вызвать хотя бы какую-то эмоцию помимо обжигающего спокойствия, но ничего не получил.

Он пытался смеяться за нас двоих, но смех выходил хриплым и неестественным, что только сильнее подчёркивало боль, которую я ему принесла. Под конец он сдался и просто сидел, молча глядя на меня.

Марат. Он вошел глядя на меня так, будто до последнего не верил, что я на самом деле жива. Я видела как он с облегчением выдохнул, но все это потерялось за непроходимой печалью на его лице.

Я так устала видеть вину на лицах родных, я так устала видеть их боль, зная, что её причиной являюсь я. Они ходили вокруг меня на цыпочках, не осуждали и не кричали. Возможно от их крика мне бы стало легче.

Я молилась, чтобы Марат не скрывал того, что на самом деле думает. Он был тем, кто всегда сначала говорит, а потом думает. Пусть и сейчас будет так.

Пусть он скажет мне, что я была не права. Пусть наорёт на меня, накричит. Я так хочу почувствовать хоть что-то! Пусть он даст мне это. Пусть не будет таким, как другие. Пусть перестанет жалеть меня и осудит меня.

Пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста, перестань жалеть меня.

— Прости меня, — прошептал Марат, — пожалуйста, прости.

Я закрыла глаза.

Только не он. Пожалуйста, господи, только не он.

Марат сел на стул напротив меня и заплакал. Я слышала лишь то, как он тихонько всхлипывал. Эти тихие звуки была гораздо громче мыслей в моей голове. Они буквально оглушали меня.

Один раз я открыла глаза, чтобы посмотреть на него, но тут же закрыла, когда увидела, как его плечи дрожат от рыданий. Я молча перевернулась на другой бок. Кажется лишь спустя целую вечность Марат успокоился и не сказав ни слова вышел из палаты. Лишь когда дверь захлопнулась, я свернулась калачиком и горько заплакала.

Бежать. Мне нужно было бежать. Бежать из этого места, из этого города. Бежать от своего прошлого, своих родных и в конце концов от самой себя.

Я взглянула на красный резиновый браслет на своём запястье. Я из-за всех оттянула его, а в следующее мгновение отпустила. Резкая боль пронзила мою руку, когда браслет с глухим шлепком вернулся на своё место. Я повторяла и повторяла это действие до одурения, пока кожа на внутренней стороне запястья не начала воспаляться и зудеть.

Бежать. Мне нужно было бежать. Я уеду отсюда и оставлю всё позади.