Преклонение

Глава 14. Артем

Она посмела явиться на нашу свадьбу в белом. Платье было скромным, по колено, но белым, черт побери! Невеста должна была быть другой, это я остро понимал. Не могу сказать, что я мечтал жениться на Лие, слишком молод был, но всегда знал, невестой будет она.

Невестой была Рита. И она была счастлива, сумасшедшая. Лучилась этим счастьем и улыбалась. И платье ей шло. И румянец. И сложная коса, в которую были заплетены волосы.

Я смотрел на неё и не верил в то, что происходит.

Она не велела говорить отцу. Мы вообще все делали, как она скажет, и поженились на следующий же день, я даже протрезветь не успел. Подняла какие-то связи и нас расписали. И отцу сказали не сразу, Рита с головой окунулась в спасение моей жопы, делала это азартно и кажется даже, с удовольствием. Правда, до отца конечно же дошло.

— Где были твои мозги? — орал он на меня. — Какого хрена ты вообще взялся за это дело?

— Думал вытяну.

Пытаться утопить сейчас Риту, дело безуспешное. Нелепо и неправильно, но она в глазах отца имела куда больший, чем я, вес. Но я был намерен все изменить. У меня впереди годы.

— Молись на Риту, — заклеймил отец. — Если бы она вовремя не взялась, то… я бы не стал. Я устал.

Я тоже устал. Через неделю после того, как Рита закончила с моим делом, она позвонила. Сказала сейчас.

— Звони отцу, спроси дома ли он сейчас.

Я шёл у неё на поводу, потому что устал сражаться. Пожалуй, она получила то, что хотела, меня, на блюдечке с голубой каемочкой. Со штампом в паспорте, даже кольцо имелось, валялось где-то в тумбочке в прихожей.

Отец был дома. Открыл нам, посмотрел растерянно, не ожидал вдвоём увидеть.

— Пахоменко? — спросил он, приподняв брови.

— С ним все хорошо, — успокоила Рита входя. — Мы по другому делу.

Прошли в квартиру. Отец достал три бокала, плеснул в каждый виски. Я свой выпил залпом, Ритка, конечно же, не стала. Отец сел напротив, явно понимая, что не просто так пришли. Ждёт. И я жду. Пусть сама вывозит, это её игра.

— Мы поженились, — сказала просто Рита. — Я и ваш сын. Несколько недель уже как, пока живём раздельно. Я беременна, четвёртый месяц пошёл.

Отец молчал долго. Рита спокойна, как танк и даже не нервничает. Иногда мне кажется, что она просто робот. А любовь ко мне, просто встроенная программа, потому что любить роботы не умеют.

— Ну что же… поздравляю. Когда ждать пополнения?

— В конце весны, — улыбнулась Рита. — Близнецами будет по гороскопу.

Когда Рита вышла в ванную отец повернулся ко мне. Выглядел он немного озадаченно.

— Очень умная девочка, — сказал он. — Очень. Что же… я даже рад, что так случилось. Советую скорее съезжаться. Квартира нужна будет новая, ни бабушкина, ни твоя для ребёнка не очень подходят.

И все. Квартира купилась в течении недели. Не высотка, их отец не любил. Шестиэтажка с высокими потолками, колоннами по фронтону, огромным зелёным ухоженым двором, в самом центре, охрана, мрамор в вестибюле, пять комнат в квартире… Словно одному маленькому ребёнку нужны эти пять комнат, две ванных, две лоджии… Ребёнку нужно счастье, а вот им у нас и не пахло.

С Ритой я почти не виделся. Я принял на себя ответственность, но как будто перегорел. Отец, решив, что вместе супругам лучше не работать, наконец перевёл меня в другой отдел. Но во мне не были огня больше. Не радовали перспективы. Меня ничего больше не радовало. Если только то, что молодая жена была увлечена ремонтом в новой квартире и работой, и совсем мной не интересовалась.

Как долго я мечтал, чтобы Рита выкинула меня из своих мыслей, дождался, но какой ценой. Новый год остался позади вообще незамеченным, но он уже много лет не играл для меня никакой роли.

Заселились в квартиру только в конце зимы. Я впервые оценил ремонт — вообще не думал об этом. Красиво. Уютно. Я бы все сделал иначе, но мне было плевать. Я не считал это место своим домом.

А вот Ритка шокировала. Приехала она в шубе, в квартире первым делом разулась и не снимая верхней одежды пробежалась по комнатам, словно проверяя, все ли так, как было задумано в её грандиозном плане. Затем шубу скинула и повернулась.

И я потерял дар речи. Просто смотрел на её выпирающий живот. Он не был огромным. Но он так дерзко торчал вперёд моим ребёнком…

— У тебя…

— Да, у меня уже живот. Мне рожать через три месяца, Тём.

Супружеская спальня была огромной. Большая гардеробная, отдельная ванная комната, лоджия, окнами на заснеженный парк. Я ненавидел здесь все. Моя скромная сумка с вещами лежала на полу в гардеробной. Я подхватил её и вышел из комнаты.

— Ты куда? — удивилась Рита. — Поздно уже.

— В какую нибудь другую комнату. Ты получила все, Рит, но это не значит, что ты стала мне нравиться. Я буду спать отдельно.

Я не знал, плакала ли она той ночью. Склоняюсь к тому, что нет. Она вся жила своим ребёнком. Мне было не интересно. Я не стал спрашивать, кого она ждёт, мальчика или девочку. Хорошо ли протекает беременность. Нужна ли ей помощь. Она всего этого хотела, пусть наслаждается.

Одна из комнат тоже являлась спальней. Для чего? Может долгоиграющие Риткины планы подразумевают ещё одного ребёнка? Я занял эту комнату, бросил на пол свою сумку, лёг на кровать и закрыл глаза.

Это не мой дом, это просто очередное место, в котором нужно пожить. Сколько их таких уже было…

Наступила весна. Какие то беременные толстели, у них портилась кожа и волосы, Рита же цвела. Этому я был не удивлён. Она счастлива. Ей похоже даже плевать, что я живу в другой комнате. Живот её рос, она же порхала, словно бабочка.

К нам иногда заезжал отец. Вот его беременность интересовала, внука он ждал и как будто даже любил уже. Что же, ребёнку вполне хватит любви этих двух.

Май был чудесен, словно в отместку. Все вокруг были счастливы. Я часто шёл пешком домой, офис был недалеко, а так я по максимуму оттягивал возвращение. Садился в парке на лавку, словно старик, осталось только толстую вредную таксу завести и шоферскую фуражку. Я сидел и смотрел, как цветёт этот мир. Белым, розовым, пастельным. Мир в мае цвел так радостно, словно верил в то, что жизнь прекрасна.

А я сидел спиной к дому и притворялся, что нет его, что не ждёт меня там беременная Рита, которая только на девятом месяце вышла в декретный отпуск и планировала вскоре нанять няню и вернуться. Это я бы нахер никому не нужен, а она то не заменима.

В квартире было тихо. Я знал, что Рита дома, я всегда чувствовал её присутствие. Но так тихо…

— Рит? — позвал я.

Заглянул в супружескую спальню. Пусто. Дверь в ванную открыта. Я представил, как она лежит на полу. И что уже слишком поздно, потому что я торчал в парке час, и её уже не спасти. Чтобы я чувствовал? Страх, чувство потери, ужас? Опьянение свободой?

Думал я равнодушно. Пересёк комнату и открыл дверь в ванную. Ритка сидела на полу. Живая и невредимая, только голая, едва прикрытая полотенцем.

— Ты рожаешь? — спросил я.

— Нет. Вышла из душа, голова закружилась, села на пол, чтобы не упасть. Не хотела, чтобы ты видел меня такой.

— Поздно, — ответил я. И сам себя за это ненавидят продолжил. — Давай помогу.

Потому что не мог я блять, оставить беременную женщину на полу сидеть, даже если она монстр. Подал руку, Рита тяжело оперлась о неё, второй я придерживал за спину. Идём. Полотенце, конечно же, свалилось где-то по дороге и Ритка совсем голая. Голая и беременная.

Не стоит на неё смотреть. И я не смотрю ровно до того момента, как усаживаю её на кровать. Потом делаю шаг назад. Смотрю.

Она красива, всегда была красива, а сейчас её красота такая странная. Живот выпирает вперёд выворачивая пупок. Грудь потяжелела, соски стали крупнее и потемнели тоже. Ягодицы округлились ещё сильнее и буквально просились в ладонь.

Я смотрел на свою беременную жену, которую ненавидел, и моему члену было тесно в штанах. Когда я последний раз трахался? Точно, одна из стажерок. Отец не велел спать с коллегами, так все норм, её выкинули после стажировки, репутация компании не пострадала.

Я хочу Риту, до безумия хочу. Я знаю, что беременный секс допустим и возможен в теории, но я не знаю, как он блять проходит на практике.

— Вставай раком, — прошу я охрипшим голосом.

Она медлит лишь мгновение. Перебирается на середину постели. Тяжёлая грудь покачивается при движениях и у меня сводит зубы от желания кусать. Нельзя, Артём. Это она монстр, не ты. Беременных обижать нельзя, даже если ненавидишь.

Поворачивается и встаёт на четвереньки. Со спины живот почти не заметен и это меня радует. Снимаю брюки, на ходу стягиваю трусы и футболку. Член торчит вперёд так радостно, словно я год не трахался.

Сжимаю её ягодицы. Стонет. Провожу ладонью по промежности, мокрая уже, она всегда была мокрой для меня. Ненавижу. Ненавижу, и медленно вхожу. Там внутри ужасно узко, ещё уже, чем было раньше. Горячо. Пульсирует. Мне сносит крышу, я готов кончить почти сразу, словно юнец впервые залезший на бабу. Но я тяну. Я хочу растянуть этот странный секс по максимуму.

Чуть наклоняюсь и обхватываю ладонями её грудь. Черт, она так охуенна сейчас, что я просто хотел бы трахать её, как шлюху, грязно и неистово, но её живот все меняет. Я сдерживаюсь.

— Потрогай его, — просит Рита сбивчиво. — Потрогай мой живот.

Я ни разу за всю беременность не коснулся его. Ни разу. Но сейчас уступаю ей. Опускаю на живот обе ладони. Он упругий. Большой и горячий. Он, как нечто инородное, что по какому то недоразумению приклеили к Рите. И там внутри что-то двигается, я понимаю это и вздрагиваю, словно обжегся.

Одну руку оставляю на животе. Второй скольжу вниз, меж её ног, туда, где мы соединяемся. Я нависаю над ней и мне приходится прикладывать усилие, чтобы не упасть на неё сверху и не трахать так, как хочется, просто вколачиваясь в её мягкие ягодицы.

Её клитор набухший и напряжённый. Мне хватает лишь пары прикосновений к нему и Рита кончает. Она кончает так громко и сильно, что я чувствую, как сокращается её влагалище, туго и жарко обхватывая мой член ритмичными спазмами. Я не могу противостоять. Толкаюсь в её тело ещё два раза и кончаю, и от силы оргазма у меня дрожит тело. Черт.

Я встаю. Ритка укладывается на бок, как была, нагишом. Опускает ладонь на живот и улыбается.

— Всё хорошо? — спрашиваю я, хотя не хочу спрашивать.

— Всё прекрасно.

На следующий день ко мне в кабинет, он у меня теперь есть, даже с окном, врывается отец.

— Какого хрена трубку не берёшь? — рычит он.

Сам прибежал, никого не прислал, значит что-то важное.

— Я работаю над проектом.

Я убивал зомби в одной забавной игре, и включил режим самолёта, потому что реклама в игре была очень навязчивой, а без связи её не было.

— Рита рожает.

— А я что? Пусть рожает, она же этого хотела.

Отец часто был мной разочарован. Порой ненавидел меня. Но именно сейчас он дал мне пощёчину. Хлесткую. Унизительную. Обжигающую.

— Будь мужиком и оторви свою жопу от стула, — велел он. — Мы едем в роддом.

Отец остался внизу, а меня провели прямо в родильный блок, оказывается я когда-то подписал согласие присутствовать на родах. Моя щека все ещё горела огнём, хотя следа на ней не осталось. Я стоял в изголовье и смотрел на Риту. На то, как напрягался её живот. Все её тело. Как выступал пот на лице. Как яростно стискивались зубы, кажется того гляди сотрёт их в крошку.

Она не кричала. Только дышала тяжело и иногда всхлипывала. Я смотрел, как завороженный и думал — как этого можно хотеть? Как?

А потом внезапно наступившую тишину прорезал младенческий крик. Меня оттеснили в сторону, я даже не видел Риту, счастлива ли она?

Через несколько минут мне сунули в руки свёрток. Я так растерялся, что не сразу даже понял, что это ребёнок. А все стояли вокруг, смотрели, ждали какой-то реакции от меня.

Ребёнок был сине-розовым. Шевелился. Держать его было странно.

— У вас мальчик, — сказали мне.

— Спасибо, — поблагодарил я.