Прекрасное место для смерти

Глава 6

Ее встретил знойный красавец с римским носом и оливковой кожей, с длинными завитыми локонами, стянутыми на затылке в конский хвост, и золотой серьгой в ухе. Правда, Мередит заметила, что костюм на красавце был явной подделкой под Армани. И все же его внешность производила сильное впечатление. Он напоминал древнего ассирийца или финикийца.

– Вам, значит, валлийский буфет? – повторил красавец, без нужды выпячивая губы и шевеля бровями.

Первое впечатление оказалось ложным. Выговор безошибочно выдавал в красавце уроженца лондонского Бермондзи.

– Имеете в виду кухонный шкаф для посуды или изделие валлийской работы?

Мередит решила, что не позволит морочить себе голову.

– Я имею в виду предмет кухонной мебели с полками наверху и ящиками внизу, на ножках или на постаменте.

Красавец капризно изогнул брови.

– На них сейчас большой спрос. Как только к нам попадает что-то похожее, сразу выстраивается очередь! Что поделаешь, старина сейчас в моде и оригинальные буфеты найти трудно. Что, естественно, отражается и на ценах.

Магазин подчеркивал свой высокий статус тем, что в витрине было выставлено лишь несколько образцов, в данном случае викторианская конторка и два натюрморта с изображением битой дичи. Да и начало беседы с антикваром не сулило ничего хорошего.

– У вас есть что-нибудь в таком духе? – твердо спросила Мередит.

Красавец заговорщически понизил голос:

– Следуйте за мной!

Он провел ее во второй зал, немного просторнее и вместительнее первого, и подвел к уродливому старому кухонному шкафу, стоящему в углу. У Мередит упало сердце. Ничего страшнее ей в жизни не доводилось видеть. Должно быть, уныние отразилось у нее на лице.

– Настоящий антик, – надменно заметил красавец. – Сработан в восьмидесятых годах девятнадцатого века. Мой компаньон нашел его на одной заброшенной ферме в горах Уэльса.

– Сколько? – поинтересовалась Мередит из чистого любопытства, а не из интереса. – Сколько-сколько?! – недоверчиво повторила она, услышав цену.

– Большая редкость! – оправдывался красавец.

Мередит решила, что редкость данного предмета мебели не порок, а скорее благо, а если красавец думает, что она купилась на его рассказ о ферме в Уэльсе…

– Спасибо, но это не то, что я ищу… и потом, он шатается. – Мередит качнула рукой якобы антикварную вещь.

Красавец мигом подлетел к шкафу – защитить драгоценность от прикосновения ее нечестивых рук.

– Потому что раньше он стоял на каменных плитах! Послушайте… – В его голосе послышались резкие нотки. – Может, вы ищете мебель в стиле кантри? Тогда вам надо идти в другое место… Если вам нужен буфет, который выглядит как новенький, купите современный, сосновый!

– Современный мне не нужен. Мне нужен старинный, только не такой. Спасибо!

Мередит была выше ростом, чем магазинный красавец, и настроена не менее решительно.

– Что ж, желаю удачи! – съязвил красавец напоследок. – Извините, что ничем не смог вам помочь.

Смирившись с тем, что купить буфет не удалось, Мередит решила приступить к покраске кухни.

– Ладно! – вслух произнесла она, надевая старую рубашку Алана и настраиваясь на рабочий лад.

Она была готова к действиям. Схватила столовую ложку, заменявшую ей открывалку и многие другие приспособления, и поддела крышку на банке с краской. Если верить производителям, оттенок назывался «Солнечный загар». Мередит с сомнением посмотрела на мутную жидкость, а потом окинула взглядом стены, которые предстояло покрасить. Накануне она старательно вымыла и зашкурила все поверхности. Для начала надо покрасить небольшой участок и проверить, не слишком ли кричащий цвет. Мередит придвинула к стене стремянку и начала осторожно взбираться по ступенькам, сжимая в руке кисть и банку с краской. И тут в дверь позвонили.

Кто там? Вряд ли Алан, он сейчас расследует убийство. Мередит решила не открывать. Но в дверь позвонили снова. Она нехотя спустилась, бормоча себе под нос ругательства.

– Здравствуйте, Мередит! – неловко замявшись, произнесла незваная гостья. – Не хотела вам мешать, но если у вас найдется пять минут…

– Кэти? – Мередит очень удивилась, но ни на миг не забывала о том, что «Солнечный загар» ждет ее на кухне.

Кэти бросила на нее умоляющий и, как ей показалось, испуганный взгляд. В свободном свитере крупной вязки она казалась особенно хрупкой и беззащитной.

– Заходи! – Мередит посторонилась, пропуская ее в дом.

Кэти прошмыгнула в узкую прихожую.

– Вы, наверное, заняты?

Да уж, трудно не почувствовать запах краски и не заметить, как одета Мередит.

– Да вот, готовлюсь к покраске стен… Не волнуйся. Я еще не приступала к работе.

Кэти просияла и оживилась.

– Хотите, я вам помогу? Если честно, свитер у меня старый и его не жалко заляпать краской. Вы мне дайте какой-нибудь фартук, и все! – Она искренне хотела помочь.

Чуть позже Мередит стояла на верхней ступеньке стремянки и красила верхнюю часть стены, а Кэти, облаченная в старый розовый халат, пожертвованный миссис Прайд, обильно покрывала краской нижние уровни.

– Обожаю красить! – заявила девочка, щедро расплескивая на стену неровные ярко-желтые пятна.

– Как прошел рок-концерт? – спросила Мередит.

– Отлично. И Джошу понравилось. У него есть гитара; он мечтает выступать с какой-нибудь группой. Он вообще-то очень хороший. Но в наши дни гитаристов развелось…

Они поработали еще немного, а потом Мередит решила сделать перерыв.

– Шея затекла, – сказала она, спустившись со стремянки. – Хочешь кофе? Правда, у меня только растворимый.

Кэти разогнулась и вытерла лоб тыльной стороной ладони, отчего под волосами у нее появилась желтая полоса.

– Если хотите, я сделаю!

Мередит поставила кисти отмокать, а банку закрыла крышкой. Тем временем Кэти вскипятила воду.

– Спасибо большое, – сказала Мередит, принимая от своей помощницы чашку с горячей черной жидкостью.

Кэти тоскующе улыбнулась.

– Как, наверное, хорошо быть независимой! Жить в своем доме, самой выбирать вещи…

– Никак не могу найти настоящий валлийский буфет, – сказала Мередит. – Как оказалось, старинные буфеты сейчас большая редкость. И все же… да, мне нравится мой домик. Судя по тому, что я слышала, он поменьше твоего.

Личико Кэти затуманилось.

– «Парковое» – наше родовое гнездо… то есть моих предков со стороны мамы, Дево. Но я бы завтра же променяла его на такую жизнь, как у вас! Хочу уютный маленький домик, нормальную семью, обычных родителей…

«Ага! – подумала Мередит. – Ее, значит, отругали! Интересно, что не нравится ее родителям? Скорее всего, Джош. А может, то, что Кэти ходит по ночам на рок-концерты?»

– Мередит, вы хорошо ладили со своими родителями? – Кэти ухитрилась искусно ввернуть вопрос и не показаться назойливой.

Мередит не обиделась и даже улыбнулась: девочка ухитрилась испачкать желтой краской и кончик носа.

– Да, я ладила с ними достаточно хорошо, но у меня были пожилые родители. Хотя… во многом от этого было легче. Я не страдала от недостатка внимания. Но они умерли, когда мне было двадцать с небольшим, что, согласись, уже не так хорошо.

– Ваши родители были еще живы, когда вы начали работать за границей? Они были не против?

Мередит ответила не сразу.

– Возможно, они и были против, но самое главное, что я сама выбрала для себя род занятий и им пришлось со мной считаться.

– Вот именно! – выпалила Кэти. – Вы сами выбрали для себя род занятий! Ваши родители считались с вашим решением. А мои… Мне никогда не дают ничего решать самой!

Мередит встревожилась. Только подросткового бунта ей сейчас и не хватало! И уж совсем не улыбалось участвовать в конфликте отцов и детей.

– Кэти, дай им время привыкнуть к тому, что ты уже не маленькая. Им сейчас тоже трудно.

– Но они не такие, как другие родители! Да и как они могут быть другими, ведь они живут в «Парковом»… дом просто разваливается на глазах! Кроме того крыла, где папа устроил свою контору. Мама постоянно болеет, а папа… – Кэти замялась. – У папы есть другая.

Мередит еще больше насторожилась. Ее положение становилось опаснее с каждой минутой.

– Слушай, Кэти, твои семейные проблемы меня совершенно не касаются! – твердо заявила Мередит. – Я готова поговорить с тобой о каких-то общих, житейских делах, но не обсуждать личную жизнь твоих родителей!

– Если бы вы видели эту жуткую Марлу, вы бы меня поняли! Сейчас обстановка у нас в доме просто ужасная. Даже описать не могу. – Кэти поставила кружку на стол. – Мама пытается бороться, но по-своему. Она решила отправить меня на целый год в Париж, к своей подруге-француженке.

– Париж? Заманчиво!

– Только не с Мирей. Терпеть ее не могу! И потом, я ведь не посылка, которую можно послать в другую страну, сплавить! Пусть лучше убирается противная Марла! Из-за нее все и началось. Иногда мне хочется, чтобы она умерла!

– Да, охотно верю, что тебе и твоим родителям сейчас нелегко, – перебила ее Мередит. – Вот ты говоришь, что твоя мама пытается бороться по-своему. Так, может, ты ей поможешь? Езжай в Париж. Очень может быть, тебе там понравится.

– Никуда я не поеду! – упрямо возразила Кэти. – Конечно, я бы с удовольствием попутешествовала по свету, как вы. Но только если сама захочу!

Мередит поняла: за ангельской внешностью и сбивчивой подростковой речью кроется железная воля. Мэтью Конвей – успешный предприниматель. Видимо, упрямством и напористостью Кэти пошла в него. Судя по ее словам, семья Конвей сейчас переживает не лучшие времена. Но к ней Конвеи никакого отношения не имеют, и ей сейчас меньше всего хочется выслушивать горькие и неприятные признания. Ей хочется одного: поскорее докрасить кухню. Мередит подняла голову и осмотрела сохнущую краску.

– Постарайся обойтись без громких скандалов, – посоветовала она. – Спокойно, хладнокровно изложи родителям свою точку зрения. А больше я тебе ничего посоветовать не могу.

– Пробовала, ничего не выходит! – пылко возразила Кэти. – И что прикажете мне делать? Можно, конечно, как-то встряхнуть их, вывести из себя… вдруг они тогда ко мне прислушаются! Кстати, я уже пыталась… Если бы они только знали, что я вытворяла, их бы удар хватил!

Мередит стало не по себе.

– Что же ты такое вытворяла?

– Да так! – Кэти вдруг застеснялась. – Мама с папой так ничего и не узнали.

– Какой тогда был смысл, как ты выражаешься, «вытворять»?

– Не знаю! Мне хотелось… вырваться от них и сделать что-нибудь скандальное, вопиющее, вот я и… в общем, натворила дел. Но мне жалко обижать родителей, хотя и хочется их как следует встряхнуть. Ведь я их люблю. В общем, все так запуталось… – Она замолчала.

– Кэти, – медленно сказала Мередит, – надеюсь, ты не наделала глупостей? Например, не пробовала наркотики?

Кэти отвернулась и не ответила.

– Если да, немедленно прекрати! Возможно, тебе кажется, что сейчас тебе нелегко, но поверь, твои теперешние проблемы – ничто по сравнению с тем, что будет, если ты станешь наркоманкой!

– Знаю. – На хорошеньком личике появилось упрямое выражение.

– Вот и хорошо. – Мередит вымыла обе кружки, поставила их в сушилку и сказала: – Извини, Кэти. Верю, что тебе действительно трудно жить дома, но я ничего не могу ни сказать, ни сделать.

– А может… – нерешительно начала Кэти, – вы бы сходили и поговорили с моими родителями?

– Кто, я?! – Мередит круто развернулась к своей гостье. – Да ведь я с ними даже незнакома!

– Я рассказывала им о вас. К вам они прислушаются, не сомневаюсь!

– Нет, Кэти. Никак не могу, – твердо заявила Мередит.

Девочка достала из кармана мятый клочок бумаги.

– Вот, я написала наш телефон и имена моих предков. Их зовут Аделина и Мэтью. Папа называет маму Адди. Аделина – ужасное имя, родовое. Мне крупно повезло, что оно не досталось и мне. Но тут папа проявил твердость. Кэтрин тоже наследственное имя, вот я его и получила, слава богу! Но по-моему, мама все-таки жалеет, что меня тоже не назвали Аделиной.

– Кэти, я никак не могу выполнить твою просьбу!

Но ее гостья уже подсунула бумажку под банку с вареньем:

– Оставляю здесь. А сейчас мне пора. Спасибо, что разрешили помочь вам с покраской. Предкам можно позвонить часиков в шесть. После обеда мама обычно ложится вздремнуть.

– Нет, Кэти!

А она умеет добиваться своего… Хотя с виду такая безобидная и невинная – настоящий ангелочек!

Кэти сняла розовый халат и аккуратно повесила его за дверью.

– До свидания, Мередит!

Щелкнул замок, и Мередит осталась одна.

Она тут же вынула из-под банки бумажку с телефоном и, за неимением лучшего, сунула ее в карман розового халата. Разумеется, она не станет звонить ее родителям. Кэти пора понять, что нельзя манипулировать людьми.

Мередит приступила к работе, но никак не могла сосредоточиться. Она не могла не думать над тем, что рассказала ей Кэти. Кто такая Марла и почему она живет в «Парковом»? Неужели Мэтью Конвей живет втроем с женой и любовницей под самым носом у дочери?

В двенадцать часов, почувствовав, что голова у нее раскалывается, Мередит закрыла банку с краской, сняла рабочую рубашку, надела свитер, причесалась и вышла за порог.

Она сразу заметила молодую женщину, которая выходила из соседнего дома. Очень короткая стрижка, сосредоточенное, напряженное лицо… Она остановилась и пристально посмотрела на Мередит, которая ответила ей таким же пристальным взглядом. Мередит не выдержала первой.

– Хелен Тернер? – спросила она, нарушая затянувшееся молчание.

– Да. А вы Мередит Митчелл. Миссис Прайд мне рассказала… – Хелен осеклась и порозовела.

– Миссис Прайд вам рассказала о нас с Аланом.

Хелен еще больше смутилась.