Глава 44

— Повторите еще раз, что вы только что сказали! — она не могла видеть лицо императора, но по его голосу можно было судить, насколько услышанное взволновало Строга Ладия.

— Я вроде громко говорю, — сказала Ира. — Но могу и повторить, мне это нетрудно. Мы захватили бывшего начальника разведки Адоя Пятого Лея Малия.

— Сколько вы за него хотите золота?

— Вы меня с кем‑то путаете, Строг. Я не торгую людьми, тем более своими.

— Я вас не понял. С каких пор этот даргон стал для вас своим?

— С тех самых, как принес мне клятву верности.

— Ваша клятва ничто по сравнению с их блоком послушания. Вы играете с огнем!

— Вы так думаете? Эх, Строг! Сколько же в вас еще превосходства, которое ничем не обосновано! Да будет вам известно, что моя клятва, не уничтожая блока даргонов, не позволяет им управлять человеком и получать от него сведения, могущие мне навредить. И это уже проверено на практике. Поэтому вы лучше волнуйтесь не за меня, а за себя. Мне удалось найти средство обойти защиту от проникновения в память Лея Малия. Он много чего знает, но звоню я вам по поводу того, что вас касается напрямую. У вас с даргонами идет постоянная и оживленная торговля. За год в ваших портах бывает до двух тысяч судов. Как вы их обычно досматриваете?

— Подробностей я не знаю, но основное, что запрещено к ввозу, — это любые предметы, содержащие наложенную магию и некоторые виды растительных наркотиков. Список товаров, запрещенных к вывозу, гораздо шире.

— А какая зона побережья патрулируется вашим военным флотом?

— Примерно сотню ла от берега. А к чему весь этот допрос?

— Сейчас узнаете. Вы же строите всю свою оборону в расчете на удары с моря по приморским провинциям? И планы эвакуации населения тоже завязаны на море?

— Естественно. Основная и единственная ударная сила у даргонов, как и у нас, это их флот.

— У вас большие проблемы, Строг! Вот уже почти тридцать лет часть торговых кораблей даргонов возит на ваш материк контейнеры с отложенными заклинаниями. Название «Блаженная смерть» вам о чем‑нибудь говорит? Они подкупили кого‑то из рыбаков и перегружают контейнеры на их суда далеко в море, потом нормально проходят контроль, нанимают караван, на который грузят как свои товары с корабля, так и уже полученные от рыбаков контейнеры, и едут в провинции Мала и Верина. А это почти тысяча ваших ла вглубь материка, Строг! Там у них тоже есть давно купленные люди, которые забирают эту дрянь и надежно хранят. Вы можете представить, сколько смерти они скопили у вас под носом за тридцать лет? И самое паршивое, что, как утверждает Лей, к замешанным в этом жителям вашей империи никакой принудительной магии не применялось. Только золото и посулы. А чего им опасаться? И их, и членов их семей снабдили очень хорошими амулетами, так что им самим никакая магия не страшна. Платят не просто много, а очень много, причем большинству даже обещано дворянство. Сколько таких мест хранения Лей не знает, но в том, что их не меньше трех десятков, абсолютно уверен. Есть еще один пакостный для вас момент. На всех этих точках имеются устройства связи. Все они связаны друг с другом и имеют одно назначение: по команде из империи даргонов или в случае опасности раскрытия любой из точек хранения, все хранители должны немедленно опорожнить контейнеры. Стоит вам в одном месте сработать неаккуратно, и вы запустите эту карусель смерти. Лей сказал, что там у них в общей сложности не меньше ста миллионов доз.

— Что он еще вам сказал?

— Основное я вам уже передала. Он может назвать с полсотни кораблей, которые занимались перевозками, и имена бывших в деле караванщиков, но мест хранения не знает. Работу поставили так, что все завязали лично на канцлера, а разведка занималась только обеспечением безопасности. Пошел груз с караваном и все — дальнейшее людей Малия не касалось. Да он и сам не слишком стремился этим заниматься.

— Когда вы сможете передать названия кораблей и имена караванщиков?

— Пришлите ко мне Илема, и я ему отдам список хоть сейчас.

— Я сейчас же свяжусь с посланником. Но я бы хотел, чтобы мои люди побеседовали с Леем. Даю слово, что ему ничего не сделают.

— Нет. Он у вас может подавиться рыбной косточкой и умереть, а мне потом придется утешиться вашими извинениями. Это большая политика, а этот человек слишком много знает. Его император никогда бы не выпустил из империи, если бы не был уверен в абсолютной защите своих людей. Да и не скажет он вам ничего, просто умрет. А я для него лучший друг, чьи действия никогда во вред империи даргонов не пойдут! Поэтому если вам что‑то нужно узнать, задавайте вопросы мне.

— Вот, значит, как вы его взяли! Как же вам это удалось?

— Не скажу. Это мой секрет, да и нет у вас таких людей, какие нужны.

— Ваш мир?

— Мой или другой — не важно. Важно то, что вы услышали, и то, как сработают ваши люди, а я готова вам помочь, чем смогу.

— Чешую продадите?

— Сколько вам ее надо?

— Золота у меня наберется на три миллиона.

— Готовьте свое золото, а я вам приготовлю чешую, причем добавлю еще пару миллионов. Если уцелеете, когда‑нибудь рассчитаетесь. Только постарайтесь никого не спугнуть массовым изготовлением амулетов.

— Рина, спросите Лея — может быть, он знает — какими товарами торговали купцы, которым принадлежат корабли из вашего списка? Это может помочь найти хранителей.

— Хорошо, я спрошу. Удачи, Строг. Она вам понадобится.

— Все слышали? — спросила она у сидевших в кабинете Олеса и Лена.

— Тебя слышали прекрасно, — отозвался Лен. — Императора — похуже, но вроде все понятно. Непонятно, чего ты‑то колотишься? Война между империями объективно полезна для королевства. Она надолго ослабит обе империи, так что им будет не до завоеваний. И даргоны к нам летом не придут, и ланшонам придется оставить наш материк. К тебе по ту сторону гор вроде неплохо отнеслись?

— Ты тоже считаешь, что гибель двухсот миллионов людей пойдет нам на пользу? — спросила Ира у брата.

— Откуда такие цифры? — удивился он.

— А ты думаешь, ланшоны оставят подобное без последствий? У них сейчас военный флот в три раза больше даргонского. Так что список потерь можешь смело умножать на два, а то и больше. Это ланшоны с помощью нашего заклинания смогут относительно быстро избавиться от тел. У даргонов с этим ничего не выйдет, так что эпидемии в случае войны я им гарантирую, да и голод тоже.

— Это их война, — пожал плечами принц. — Мы их не стравливали и не разжигали драку, и канцлер прав — это нам выгодно.

— Вот так живешь с людьми и кажется, что они от тебя ничем не отличаются, — грустно сказала Ира. — А потом в один не слишком прекрасный момент ты вдруг видишь, насколько они тебе чужие. Уйдите оба, я хочу побыть одна.

— Что это они от тебя выскочили такие бледные? — спросила мать, заходя в кабинет. — Я канцлера вообще впервые таким вижу.

— Они считают, что любые жертвы, которые несут народы соседей, нам на благо, потому что гарантируют от неприятностей с их стороны.

— И большие жертвы?

— Не очень. Всего каких‑нибудь двести миллионов человек. А ты как считаешь?

— Я считаю, что когда речь идет о таких цифрах, понятия своих и чужих начинают размываться. Смотреть на такое и не вмешиваться можно только в одном случае: если подобное необходимо для выживания твоего собственного народа. Но ведь вопрос так не стоит?

— Нет, не стоит. Мы бы теперь отбились бы в любом случае. И я даже не ожидаю больших потерь.

— Ну и поступай, как считаешь нужным. А на них чего обижаться‑то? Они очень хорошие люди, но дети своего времени. Ты думаешь, что нацепила им на пояс пистолет, а на руку — часы, и они стали такими, как ты? Дорогая моя девочка! Это тебе еще крупно повезло, что здесь люди в массе не такие религиозные, какими были наши предки. Да и нравы здесь помягче. Почитай, что повсеместно творили у нас, какие зверства и именем бога, и просто так. Здесь, наверное, подобное тоже есть, но масштабы несопоставимые.

— Наверное, ты права. Ты по делу зашла или просто поговорить?

— Я хотела с тобой поговорить о моде.

— Хорошее же ты выбрала время.

— О моде можно говорить в любое время. Это ты просто по молодости лет этого не понимаешь. Мне уже до смерти надоело мести платьями пол, а то, что он паркетный и чистый, ничего не меняет. Эти длиннющие платья с нижними юбками здорово смотрятся со стороны, но носить такое самой… Сейчас еще ничего, но летом, наверное, буду ходить вся мокрая и вонять потом.

— А духи для чего? И потом, если не нравится платье, надевай костюм.

— Ты же знаешь, что я их не люблю. Женщины должны носить платья. Но не такой же длины!

— Ты хочешь, чтобы я вышла в мини–юбке? Если никто сразу не обзовет чокнутой, почти все так подумают. А подражательниц точно не найдешь. Разве что будут шить и надевать для мужей в кровать, чтобы сильней любили.

— К чему такие крайности? Что я дура и не понимаю, к чему такое приведет? Ты королева, а они всегда были законодательницами моды. Вот и влияй на моду, но медленно и постепенно, чтобы люди привыкали и не так било по мозгам, особенно мужским. Сделай платье короче всего сантиметров на десять. Даю гарантию, что через год все будут ходить в таких же. Потом нужно будет несколько раз повторить такую же процедуру, может быть, укорачивая немного меньше. В моде, как и в политике, экстравагантность противопоказана. Заодно можешь обкорнать подолы своим амазонкам, они этому только обрадуются.

— Ладно, попробую. Ты мне лучше скажи, созрела для занятий магии?

— Можно попробовать, — неуверенно сказала мать. — Зайчиков этих, с которыми играются ребята, я вижу. И когда Оля колдует, возле ее головы разные полосы мелькают, так что ты не зря со мной возилась. Если честно, мне заниматься неохота, но, может быть, не будет так скучно?

— У тебя же уже много знакомых.

— Знакомые! — пренебрежительно махнула рукой мать. — Зря ты меня сделала принцессой. Слишком здесь сильны сословные предрассудки, чтобы у меня появилась толпа подруг. Я же от скуки даже с твоей Аглаей сошлась, хотя раньше ее боялась до дрожи. Даже первый раз в обморок упала. А она оказалась замечательной девушкой. Да и Грая очень славная. Только для меня они все равно чужие, да и слишком молоды. А моя молодость чисто внешняя, прожитые годы никуда не делись. Мне сейчас не с девчонками шептаться, мне мужчина нужен. А где его при моем положении взять? Это тебя здесь почти все любят и все прощают, а меня мигом ославят.

— А кто тебе нужен? Наш с Земли или местный?

— Мне главное, чтобы любил так, чтобы меня ноги к положенному часу сами несли домой, а все остальное уже не так важно. Конечно, если он не полный дурак…

— Я подумаю, — пообещала дочь. — У тебя что‑то еще, или это все? Раз все, я хотела бы отдохнуть. А ты готовься: с завтрашнего дня прикреплю к тебе преподавателя магии. Ты у меня на удивление маг чуть ли не средней силы, а заниматься не хочешь.

— И что мне теперь с тобой сделать? — задумчиво спросил Строг Ладий, глядя на бледного главу службы безопасности империи Страта Ларнея. — Всю запись прослушал? Твое мнение?

— Я готов принять любую казнь! — ответил Страт.

— Ты дело говори! — рассердился император. — Готов он! Если я решу, что ты заслуживаешь казни, твоя готовность никакой роли играть не будет.

— Мое мнение, что все сказанное королевой соответствует действительности. И выпутаться из этого положения без потерь мы не сможем. А вот попытаться снизить их как можно больше, а потом нанести даргонам ответный удар, это в наших силах.

— Как думаешь действовать?

— Спешить ни в коем случае нельзя. За тридцать лет пособники даргонов наверняка убрали из своего окружения всех недовольных и ненадежных. Поэтому ввести к ним своих людей не получится. К местным властям обращаться тоже опасно. Я бы на их месте в первую очередь подкупил чиновников. Конечно, их ни во что посвящать не будут, но о нашем интересе хранителям сразу же донесут. Лучше всего, по–моему, действовать по следующей схеме. Как только прибывает одно из судов, список которых передала королева, отслеживаем их контакты с рыбаками и передачу контейнеров. Когда маги будут знать, где и что искать, это проблемы не составит. Потом смотрим, какой караван нанимают, и посылаем в том же направлении пару своих караванов, в которых должны быть маги. Цель — отследить торговцев, которым сбывают товар. А дальше уже дело магов. Семьи у торговцев обычно многочисленные. Хорошие защитные амулеты — это редкость, поэтому если они будут даже на пацанах, значит, мы нашли того, кого искали. А когда найдем хотя бы два десятка таких семей, нужно начинать действовать, пока нашу возню не заметили и не приняли мер.

— Ты хочешь пожертвовать тридцатью миллионами моих подданных? — спросил император.

— Если будем тянуть до последнего, надеясь найти всех, и вспугнем, потеряем в три раза больше. А потери можно будет уменьшить, выводя людей из зоны удара вратами. Благодаря королеве, это нетрудно сделать. Я думаю, что потеряем миллионов десять–пятнадцать. Потом пустим туда защищенных амулетами магов, и пусть чистят города и села от тел. Если успеем, вскоре люди смогут вернуться в свои дома и приступить к работе.

— А даргоны?

— На даргонов бросим флот, у нас его в три раза больше. Прорвем их оборону и нанесем удар, как они и ждут, по прибрежным районам. Но это будет отвлекающий удар, хотя и он обойдется противнику в пятьдесят миллионов населения. Основные удары нанесем через врата силами созданной в последние полгода пехоты. Каждый защищенный амулетом пехотинец может нести пару контейнеров. А таких пехотинцев у нас будет семьдесят тысяч. Могли бы послать и больше, просто не хватит контейнеров. От этого удара даргоны потеряют еще порядка сорока миллионов человек. Очистить страну они не смогут и начнут вывозить уцелевших на восток. Никакая магия не спасет их от эпидемий и голода. Нам тоже достанется, но в целом мы должны выйти из войны гораздо более сильными, чем они. А потом с двоевластием в нашем мире нужно кончать. У даргонов просто не останется сил противиться объединению.

— А королева Рина?

— Я думаю, что она воспользуется ситуацией и успеет укрепиться. По большому счету нам с ней нечего делить. Мы удваиваем свою территорию, а у нее девять десятых королевства не заселено, да еще куча королевств за горами. Если мы когда и будем воевать, то еще не через одну сотню лет, а это для меня слишком долго, чтобы принимать в расчет.

— Значит, союз?

— Нам союз с королевой более выгоден, чем ей, и я не вижу смысла что‑то менять.

— Давай, действуй. Даю тебе три декады, а потом начинаем готовить армию и флот и наносим удар по хранителям. А маги за это время сделают нам еще пять миллионов амулетов, что позволит легче перенести удар.

Прошло еще десять дней. Дожди прекратились совсем, и столбик термометра по ночам начал опускаться ниже нулевой отметки, что бывало не каждую зиму. На строительные работы это не повлияло, они шли полным ходом, как на советских объектах, так и на американских. Бурильщики в Ливене наконец добрались до газа, но в разведанном месте его оказалось недостаточно для промышленной добычи. Буровую перевезли несколькими километрами западнее и опять начали бурить скважину. Американцы показали черновой проект завода по производству горючего и смазочных масел и его стоимость. Завод Иру впечатлил, его стоимость — тоже, но благодаря последней сделке с ланшонами, золота было, как говориться, некуда девать, и американцам дали добро на строительство. Началась и постройка дороги, причем свои материалы совсем не использовали. Через открытые в карьеры врата самосвалы везли песок и гравий, а в самом начале трассы начали укладывать первый асфальт. Побывавшая на строительстве Ира осталась довольна: дорога росла на глазах, и ей осталось только обеспечивать изоляцию участка работ от местного населения. Пока это было сделать несложно, но по мере углубления трассы на территорию Тессона, охрану предстояло увеличить многократно.

Что творилось в Сардии, было непонятно. Часть людей канцлера молчала, остальные передавали невразумительные и противоречивые сообщения о многочисленных мелких стычках и переговорах между лидерами различных группировок дворян и даже об имевших место случаях нападения крестьян на небольшие баронские замки. Но через границу бежали единицы, поэтому оснований для вмешательства не было. В Сенгале постепенно наводился порядок, а роста цен на продовольствие и голода удалось избежать, благодаря подвозу продовольствия с Земли. Постепенно менялось отношение всех сословий к королеве кайнов, как Иру уже называли и здесь. Единственным местом, на которое не распространялась власть ее регента, была небольшая область на западе Сенгала и граничащая с ней часть Ливены до герцогства Воля. Но жившие там дворяне никакого беспокойства не доставляли, и их до поры оставили в покое. Из империи никаких новостей не было, ни хороших, ни плохих. Наверное, служба безопасности императора, соблюдая осторожность, искала подходы к хранителям магической дряни. К Ире за помощью больше никто не обращался, чему она была только рада. Мать она все‑таки заставила учиться, вытребовав у директора школы молодого учителя магии. У матери с ним был бурный роман, давший на несколько дней тему для пересудов всей столице, который вскоре перешел в ровные коечные отношения. Мать повеселела, уже не говорила о скуке и даже демонстрировала определенные успехи в магии. Ира разбудила магический дар у Лея Малия и отправила его на обучение. Дар был слабый, но она взяла за правило максимально усиливать своих людей, а на бывшего чиновника императора Адоя у нее были большие планы.

Чем лучше работал разросшийся аппарат управления королевством, тем больше свободного времени было у его королевы. Как и собиралась, она принесла к себе из замка школьные учебники, начиная с седьмого класса, и часть времени тратила на их изучение. Учебник хортов по магии был уже тщательно изучен и отправлен в сейф. После длительных размышлений Ира все же решила, что отдавать его в школу пока рано.

Сегодня Иру попросили поставить большие врата, связывающие все объекты строительства советской стороны на Побережье. Такую работу за нее не мог выполнить ни один маг, им просто не хватало на нее сил. На каждой из двух баз сторожевых катеров она поставила по трое врат. Через одни врата можно было попасть на базу соседей. Еще одни врата вели на аэродром, а третьи соединяли базу с артиллерийскими позициями в ближайшем городе. Все городки артиллеристов тоже соединялись с городками соседей и с аэродромом. Это было нужно не столько для нужд обороны, сколько для того, чтобы отрезанные от родины люди не страдали от недостатка общения. Впоследствии она планировала соединить приморские города с городом, который построят в Дароме. Больше внимания удалось уделить молодежи. Ира посмотрела, чему научилась Оля у Лаша и была приятно удивлена ее успехами. Поскольку Страшила не спешил появляться, Ира поддалась уговорам и шантажу и вместе с Нелом повела детей на еще одну встречу со стариками Ольги и со льдом. На этот раз мальчишки уже гораздо увереннее держались на коньках и даже пытались прыгать, без особого, впрочем, успеха. А вот Ольга, отработав отдельные элементы фигурного катания с ускоренным восприятием, потом уже легко демонстрировала их «без мухлежа» всем посетителям катка, которые не столько катались сами, сколько смотрели на ее катание. Вернувшись домой, Оля спрятала коньки, переоделась и только собралась открыть врата в трапезную, как услышала в своей голове голос ящера.

— Я вижу, ты уже совсем готова. Ты можешь навестить меня сейчас?

— Страшила, миленький, ты вернулся! — обрадовалась она.

— Вернулся, но скоро опять уйду. Надолго. Поэтому хочу исполнить обещание. Возьми какой‑нибудь небольшой сосуд и приходи, только поторопись, меня ждут.

Оля схватила со стола чашку и открыла врата в коридоре дворца возле дверей в комнату ящера, заставив шарахнуться проходившего рядом мага.

— Простите, — извинилась она. — Поспешила, больше не буду.

И исчезла за дверью, куда магам заходить не рекомендовалось. Да они и сами не рвались на знакомство с демоном королевы.

— Здравствуй еще раз! — подбежала к ящеру девочка. — Вот чашка. А зачем тебе?

— Это не мне, а тебе, — проворчал он. — Сейчас пойдет кровь, а ты наберешь чашку и выпьешь. Тебе это не страшно, не умрешь. Можешь ненадолго заболеть, зато станешь не слабее Рины и сможешь ей помочь, как никто другой.

Он оторвал когтем одну из чешуек и погрузил коготь в тело.

— Сейчас вытащу, а ты быстро подставляй свою чашку, а то рана почти сразу затянется.

Оля послушно подставила чашку под тонкую струйку почти черной крови. Когда чашка заполнилась на две трети, кровь начала только капать, а потом перестала идти совсем.

— Мне это все выпить? — спросила она Страшилу, который зализывал ранку своим длинным языком.

— Тебе достаточно трех глотков, — ответил тот. — Лишнее только отравит без пользы. Только Арусу не давай, если начнет приставать, ему нельзя.

— А Сергу можно? — спросила девочка, послушно отпив три глотка густой солоноватой жидкости. — А то из него маг почти никакой, хоть он и старается.

— Можешь дать, — равнодушно ответил ящер. — Таким, как ты, не станет, но по меркам людей будет сильным магом, если не умрет. Только долго не тяни, кровь испортится.

— А может умереть? — испугалась Оля.

— Может. Если начнет умирать, дай ему своей крови, тогда выживет.

— Страшила, а ты не можешь сказать, где в нашем мире такое место, где все время холодно, и вода превращается в лед?

— А зачем тебе такое плохое место?

— Ну, Страшила, миленький! — мне нравиться танцевать на льду, а здесь льда совсем нет. Так знаешь или нет?

— А что просто так танцевать нельзя? Обязательно нужен лед? Ладно, ладно. Есть такое место. Я, когда по просьбе Рины смотрел этот мир, наведался и туда. Там из воды торчат вершины гор, вокруг которых находится сплошной лед. Не знаю, тает ли он когда‑нибудь, но если и тает, то не весь: уж очень его там много. Там только снег и лед и очертания местности постоянно меняются, поэтому запоминай горы. Видишь картинку?

— Вижу, спасибо! А куда ты собрался, да еще надолго?

— Самка у меня появилась, — довольно сказал ящер. — А самка и потомство требуют времени. С нашими у меня не очень хорошие отношения, поэтому мы с ней уйдем далеко, оттуда я вас не услышу. Все, мне пора, да и тебе тоже, а то кровь свернется.

Заспешив, Оля открыла врата в комнаты Серга, чего раньше никогда не делала.

— Ты что какая‑то шальная? — удивился лежавший на кровати с книгой в руках принц. — И волосы дыбом стоят. А в чем это у тебя лицо запачкано?

— Это кровь дракона! Пей немедленно, пока не испортилась. Больше Страшила уже не даст. Он сказал, что ты станешь сильным магом, и рассказал что делать, чтобы ты не умер. Ну быстро же, Серг! Она сейчас свернется!

Серг взял у нее чашку, зажмурился и с видимым отвращением выпил ее содержимое. После того, как он ее поставил на столик, чашкой завладел Малыш, который начал ее жадно вылизывать изнутри.

— Отдай, дурень, тебе нельзя! — Оля отобрала чашку у обиженно запищавшего Аруса и повернулась к другу. — Серг!

Побелевший мальчик выронил книгу и, упав на кровать, согнулся калачиком. Его начало трясти, а руки, которые схватила Оля, были необычно холодные.

— Сейчас, сейчас! — заторопилась она, ища чего‑нибудь острое, чтобы разрезать руку. — Вот он!

Она схватила со стены висевший на крючке кинжал, который Серг позаимствовал из кабинета сестры и, сжав зубы, провела острым лезвием по ладони. Привычно заблокировав боль, она смогла нацедить лишь чуточку крови. На ее глазах разрез затянулся, оставив лишь белую ниточку шрама. Попытки повторно разрезать ладонь тоже не добавили крови в чашку.

— Да что же это такое! — заплакала девочка. — Мне что, пальцы себе теперь отрезать, чтобы хоть что‑то вытекло?

Результата она добилась только когда разрезала себе запястье, расковыряв кинжалом вену. Там все тоже быстро затянулось, но, сжимая руку, удалось набрать крови на несколько глотков. Не давая Малышу засунуть в чашку язык, она одной рукой перевернула Серга на спину, ужаснулась его синему лицу и, разжав зубы, по чуть–чуть влила в рот другу с таким трудом добытую кровь. Некоторое время ничего не происходило, потом дыхание мальчика стало ровным и глубоким, лицо порозовело, и он открыл глаза.

— Увижу Страшилу — убью! — сообщил он подруге. — Ты чего это с кинжалом расхаживаешь? Добить хотела?

— Дурак! — всхлипнула Оля от всего пережитого. — Тебя спасла моя кровь, а она никак не хотела идти. Я себя режу твоим кинжалом, а все тут же затягивается. Едва не опоздала!

— Я пил твою кровь? — недоверчиво уставился Серг на Олю. — Класс, Аглая обзавидуется. Покажи руку!

Он взял ее руку всю в белых ниточках шрамов, прижал к губам и начал ее целовать.

— Ты что делаешь? — покрасневшая от смущения Ольга вырвала свою руку и подбежала к Малышу, который вылизывал из чашки остатки ее крови.

— Отдай, вампир несчастный! Страшила ему запретил пить кровь, а этот гад пятнистый вылакал все, что не допил ты, — пожаловалась она другу. — Правда, запрет касался его крови, а Арус выдул мою. И что с ним теперь будет? Королева меня точно убьет!

— Силой он с тобой поделится, — предположил Серг. — Он у нас добрый и добро помнит. Ты ему свою кровь, он тебе — силу. А, может быть, и нет. Ты хоть как сама себя чувствуешь после крови этого чешуйчатого идиота?

— Прекрасно чувствую. А будешь оскорблять Страшилу — поругаемся!

— Сил не прибавилось? Я, например, ничего такого не чувствую.

— Рина говорила, что у нее не сразу появились силы. Она сначала переболела. Так что и нам нужно день–другой подождать. Кстати, этот чешуйчатый идиот дал мне картинку места, где всегда лед!

— Точно? — Серг вскочил с кровати, но тут же вынужден был снова сесть обратно. — Голова еще кружится, и слабость. Придется полежать. Но как только все пройдет, оденемся потеплее и сбегаем хотя бы посмотреть.

В дверь постучали, и на разрешение зайти появился Деш, который сначала обрадовался Оле, а потом с подозрением уставился на обоих.

— Вы что, целовались, что ли?

— С чего это ты взял? — возмутилась Оля.

— От нее дождешься! — улыбнулся Серг. — Я ей только в благодарность стал целовать руку, и ту отобрала.

— А почему у вас одинаково губы испачканы?

— Сестре не скажешь?

— Чтоб я сдох!

— Мы пили кровь дракона! — сказала Оля. — При этом Серг чуть не умер. Пришлось мне его отпаивать своей кровью!

— А ведь не врешь, — удивился Деш. — Ну вы и психи! А сестре почему не хотите говорить? Раз живы, значит, можно.

— Скажем, — пообещал Серг. — Давай пока подождем пару дней результатов, а потом побежим хвастаться.

Загрузка...