Принцесса в кедах

Глава 1

В комнате было темно и душно. Прозрачные накрахмаленные шторки еле колыхались от легкого ветра, проникающего сквозь маленькую щель в окне. От скрипа старой дубовой дверцы Аня проснулась. Она невольно вздрогнула и слегка приподнялась с кровати. Гипнотизируя темный угол и поняв, что заснуть сегодня не удастся, она осторожно встала с постели. Нашарила в темноте туфли и, небрежно накинув покрывало на плечи, отправилась в ванную. Говорят, что старые дома обладают темной энергетикой, их хозяева часто слышат посторонние шумы, скрипы дверей, порой в особо тяжелых случаях перемещение предметов и непроизвольное мигание света. Это, конечно, бред, однако сейчас в такое верилось.

Дом в поместье Грязь, где она жила вместе с бабушкой, казался Ане жутким старым домом, в котором уснуть не представлялось возможным. К слову, можно добавить, что поместье было действительно удивительным. Из-за озера. И большого грота, где Аня с детства любила сидеть и смотреть на окружающую ее природу, на большие яблоневые деревья, на маленький фонтанчик около скамейки и беседки, на парящих в воздухе бабочек. Она любила многое: и беготню по саду, и заросли крыжовника, в которых можно было зарыться и сидеть там долго-долго, есть ягоды и не боятся того, что бабушка обнаружит тебя и непременно отведет в классную комнату. Даже старый дом ей чем-то нравился. Возможно из-за того, что в нем было что-то свое, родное и любимое еще с рождения…

Воспоминания девушки прервал стук. Это было настолько неожиданно, что Аня решила отойти от рукомойника и посмотреть, что же творится в комнате. Ступая по скрипучим половицам, она направлялась в темноту. Страх подступал к ней, но будучи храброй девушкой, она решила идти дальше.

Раздался скрип входной двери.

— Кто здесь? — уверенным голосом спросила Аня.

Ответа не последовало.

— Кто стучал? — снова задала вопрос Аня.

Она хотела взять с полки фонарь, как вдруг чья-то рука коснулась ее руки. Девушка медленно подняла голову. То, что она увидела, повергло ее в ужас, крик вырвался из ее губ…

— Юля, Юля, — послышался голос бабушки.

Она открыла глаза. Это был кошмар. Рядом с ее постелью стояла женщина по виду лет шестидесяти, в атласной ночной сорочке и байховых тапочках. Кудри ее были гладко зачесаны на одну сторону. Это была Василиса Потаповна — бабушка Ани.

— Опять кошмар приснился? — спросила она.

— В который раз, — вздохнула девочка и опустила голову на вторую подушку.

Василиса Потаповна нежно потрепала внучку за плечо и, улыбнувшись, сказала:

— Спускайся вниз, позавтракаем. Я сообщу тебе приятную новость…

Он чувствовал, что этот день будет таким же, как и все предыдущие. Он предполагал, что судьбу невозможно изменить или обмануть, но верил, что чудо обязательно произойдет в нужный момент…Вячеслав Ермолаев надеялся, что в первый учебный день десятого класса он, наконец- таки сможет сказать-то, что не решался сказать последние пять, нет десять лет. Первого сентября выдался на удивление солнечный денек после дождливой недели, толпа школьников в парадной черно-белой форме продвигалась по единому маршруту. Пестрые пятна букетов так и мелькали перед глазами. Около школы № 92 собралось столько народу, что протолкнутся, казалось, среди них было невозможным. Линейка, посвященная первому сентябрю, традиционно проходила на футбольном поле, где собрались все старшеклассники. Он предвкушал этот момент, тысячу раз прокручивал его в своей голове, но вот он наступил. Как обычно случается, ты думаешь, планируешь, строишь логическую цепочку событий, но когда приходит момент, ты теряешься. Слава тоже растерялся. Наступил, как ему казалось, самый важный день в его жизни, а он, почувствовав приближение того самого долгожданного момента, решительного шага… потерялся, захотел вдруг отступить. Он вглядывался в толпу. Лица, лица так и мелькали перед глазами, однако ее не было. Той самой, в которую он влюбился десять лет назад, увидев ее за партой с маленькими хвостиками и большими белыми бантами. Дети выросли, но чувства остались.

Потихоньку к полю подходил, теперь уже 10 Б класс. И вдруг Ермолаева как будто ударило током. Это была она. Он не знал, что ему делать дальше. Подойти? Как же! Вон, какая толпа подружек окружила ее. Признаться? А вдруг откажет? И тут Вячеслав как будто прозрел. А если откажет? Что тогда? Возможность отказа от его предложения он не предполагал.

— Ермолаев, чего встал на линейку пора, — вернула Славу с небес на землю классная руководительница Кира Анатольевна.

Он робко подошел к кучке одноклассников и встал рядом с Федей Башировым.

— Ну, че как план по завоеванию Лины Гвоздич? — ехидно спросил друг, когда Слава подошел к нему совсем вплотную. — К практике еще не перешел?

— Да какая тут практика?! К ней и не протолкнешься.

— А как ты хотел? Девушка звезды школы как- никак.

Ермолаев опешил. Девушка звезды школы? А кто там у нас звезда?

— Че скис-то? — снова спросил Федя.

— Знаешь Федь, главное же это решительность?

— Ну,… в принципе… да — после недолгого колебания ответил Баширов.

— Тогда смотри и учись.

— Чему?! — прифигел Федя.

Ермолаев прищурился.

— Спорим, Лина будет со мной встречаться.

Федя посмотрел на него. В этом взгляде, как могло бы показаться многим, читалась жалость к другу, мол, ничего у тебя не выйдет. Но на самом деле Федя ухмылялся в своих мыслях, уже заранее предугадав, чем закончится очередной приступ решительности Славика. Ермолаев и сам прекрасно знал, что вряд ли девушка его мечты захочет быть с ним.

— Ну, я пошел, — уверенно сказал Вячеслав и двинулся в сторону девчонок.

— Земля тебе пухом, — в спину ему крикнул Федя…

Василиса Потаповна долго не могла подобрать слова. Мысль о том, что придется оставить особняк, приводила ее в полное негодование. Из всех самых неприятных и мучительных дел переезд- это самое худшее, что могло, было только произойти. Однако домашние хлопоты не столь сильно волновали ее, как реакция внучки на внезапный переезд. Женщина встала у окна и стала всматриваться в пушистые кроны деревьев, воспоминания нахлынули с невероятнейшей силой. Вот маленькая Юлиана бегает вокруг розовых кустов, вот гоняет бабочек возле дома, а после лежит на гамаке, привязанному бечевкой к двум березам, лучи солнца падают на ее лицо, и она мило прищуривается, пытаясь скрыться от света. Давно это было. Василиса Потаповна с каждым годом все сильнее оберегала в своей памяти такие моменты, каждый раз, когда появлялась свободная минута, она мысленно возвращалась к тем денькам, в которых ее теперь уже почти взрослая внучка была маленькой пятилетней девчушкой с яркими веснушками на щеках.

— Бабуль, ты не видела мой планшет? Все утро ищу. И куда только он девается? — раздался голос Ани.

Василиса Потаповна повернула голову в сторону дверного проема. Возле маленького дивана то, поднимая подушки кресел, то опуская их, вертелась Юлька.

— Твой планшет в гостиной, на журнальном столике рядом с корзиной из-под фруктов, — ответила бабушка, приступая к повседневным хлопотам. Юлька с улыбкой посмотрела на нее и направилась по указанному маршруту. Если вы думаете, что бабушка Ани готовит по утрам блинчики, собирает на стол, а в свободное время, сидя на диване перед включенным телевизором с каким-нибудь сериалом вяжет крючком, то вы сильно ошибаетесь. Василиса Потаповна — совладелец крупного холдинга, жесткий бизнесмен (или бизнесменша, как правильно Юлька точно не знала), непоколебимый человек и сильная личность. Да-да за скромной женщиной в беленькой блузочке и прическе в стиле Агаты Кристи скрывается деловой человек, способный не только удержать огромный бизнес, но и преумножить доходы компании, вдохновить весь коллектив на новые идеи. Часто девушка много думала над тем, как ее бабушке удается преуспевать везде, чем она бы не занималась. Однако среди всех положительных качеств Василисы Потаповны прослеживались и отрицательные черты. Например, ее жесткость и непоколебимость, желание все держать под контролем проявлялись по отношению к Ане, которой совершенно не нравился стиль ее воспитания. Однако обо всем по порядку. Первое о чем хотелось бы сказать и, наверное, об этом даже необходимо сказать было то, что осень в семье Нечаевых (то есть Василиса Потаповна и ее внучка) всегда начиналась с мелких неприятностей. То крыша потечет, то машина сломается. Но даже на фоне бытовых неприятностей переезд выглядел просто чудовищным событием. Юлиана к такому, как казалось старшей Нечаевой, была не готова, и поэтому до последнего момента тянула с разговором. Василиса Потаповна знала взрывной характер внучки, а желание ссорится с ней перед приездом в город не было никакого.

— Юлиана, — окликнула ее Нечаева, — Ты нашла свою игрушку?

— Да, а что?

— Иди завтракать, не все же тебе в планшете сидеть.

Аня вошла в столовую, где уже был накрыт скромный столик. Посмотрев в тарелку, она приятно удивилась. На блюдце лежали ее любимые блинчики с черничным вареньем.

— Ну как, вкусно? — осведомилась Василиса Потаповна.

— Очень, — с набитым ртом ответила Аня, не успевая проглотить один кусок, как за ним следовал уже другой. От блинчиков шел замечательный аромат. Что ж день начался в полнее удачно, если не учитывать кошмар, который приснился ей этой ночью.

— Не ешь в сухомятку, — добавила бабушка, листая очередной выпуск утренней газеты.

— Не мешай мне есть, иначе я могу подавиться. Кусок попадет не в то горло, а последствия прекрасно известны нам обоим.

— Знаешь, — отложив газету, сказала Василиса Потаповна. — Ты была бы замечательным ребенком, если бы не твоя привычка умничать, когда не следует.

— В таком случае, когда мне следует умничать? — начинала раздражаться Аня.

Нечаева старшая промолчала в ответ. Однако поздно дуть на огонь, если пожар уже разгорелся (не знаю, как правильно звучит поговорка, но смысл передан, верно). Аня возмущенная очередной репликой бабушки быстро пошла в атаку.

— Ты постоянно указываешь, что мне делать, а что нет!..

— Это часть воспитания, — спокойно ответила Василиса Потаповна, снова уставившись в утреннюю газету.

— Но я уже взрослая, меня не зачем воспитывать.

— Оказывается, есть чему. Воспитанный человек не стал, обижаться бы на такую мелочь.

— Воспитанный человек никогда бы не сделал замечание другому. Он бы промолчал.

Обстановка в доме накалялась и не известно бы чем окончилась эта семейная сцена, если бы не звонок в дверь.

— Я открою, — сказала Василиса Потаповна и удалилась.

Спустя пару минут бабушка снова явилась в столовую, но Юлианы уже не было.

— И куда она подевалась, — мысленно спросила себя она.

— И никуда я не девалась, — будто услышав ее мысли, ответила Юлиана. — Блинчики закончились. Кстати, кто к нам приходил.

— А это курьер, — небрежно бросила Василиса Потаповна.

Аня кивнула головой, и уже было собиралась уйти, как бабушка вдруг остановила ее:

— Постой мне нужно кое-что тебе сказать.

Юлиана обернулась и сев на подлокотник старинного обитого бархатом диванчика, спросила:

— О чем ты хочешь поговорить со мной?

Василиса Потаповна сообщила внучке о предстоящем переезде в город. И как ей показалось, Юля даже ни капельки не расстроилась, скорее, наоборот приняла эту новость воодушевленно.

— И когда уезжаем? — спросила Аня после речи Василисы Потаповны.

— Билеты куплены на третье сентября.

— Третье сентября… так это же послезавтра.

Женщина посмотрела на календарь. И действительно послезавтра.

— И ты мне решила сообщить об этом только сегодня? — пришла в негодование Аня. — Ну, ты и даешь!

Василисе Потаповне даже стало немножечко стыдно за то, что до последнего тянула с этой новостью. Ведь ее внучка все- таки уже взрослая и поняла бы ее.

— Ну что же, — продолжила бабушка, — ты уже знаешь о переезде и рассчитываю, что поможешь собрать вещи.

— Ну, это само собой разумеется.

— Тогда предлагаю тебе начать со своей комнаты.

Аня, выслушав бабушку, быстро поднялась наверх и начала готовится к переезду. Если честно, ей было грустно покидать место, где она выросла, но с другой стороны открывались прекрасные возможности. Город все-таки не особняк с трехметровым забором и спрятаться от всех будет невозможно. А Ане очень хотелось общаться с ребятами ее возраста, гулять по торговым центрам или же просто по городу (ей было, в общем-то, все равно). Но самое главное, она могла встретить там своего единственного, принца о котором читала в детских книжках. Однако Юлиана даже не догадывалась, что ожидало ее впереди…

Классные часы прошли, все звонки отзвенели. Погода за окном улучшалась, в воздухе появилась какая-то духота. Слава так и не мог подойти к ней, даже на линейке, когда храбрился перед Федором. И дело все было не в толпе, которая затянула ее как маленькую песчинку в черную дыру, а в том, что рядом с ней стояли не только ее подруги, но и Дима Москаленко. Вот с кем Ермолаев больше всего не желал встречи, полагая что, получив красный аттестат с надутыми пятерками, он навсегда покинул 92-ую. Красавец, любимец девчонок и учителей он всегда оказывался в центре внимания, что просто не могло не бесить Славу. Вот и в 10 Б он с первого дня стал лидером и укрепил свои позиции звезды школы. Вокруг него всегда собиралась тусовка*, он шутил, улыбался, рассказывал угарные истории и все, повторяя за ним, тоже смеялись. Первое сентября не стало исключением. Завсегдатые друзья Москаленко — Артем Крид, утверждавший, что псевдоним Егора Крида произошел от его фамилии, и Никита Джонсон слащавый блондинчик без особых интеллектуальных способностей. Ермолаеву казалось, что два этих, мягко говоря, придурка взяли кой чего от образа своего друга. Артем Крид — заносчивость, наглость и стиль одежды, а Никита- цвет волос и удивительную способность нравится абсолютно любым девчонкам. Впрочем, их отношения ни капли не волновали Ермолаева и поэтому углубляться в эту тему сильно не стоит (по крайней мере, пока).

Подруги Лины — Мелиса и Юля, постоянно находились рядом с ней и естественно они не отошли даже при разговоре Гвоздич со свитой Москаля. Кроме того они и сами активно участвовали в беседе, смеялись так же как и другие и возможно в чем — то превосходили их по уровню общения. Ермолаев никогда не принимал в этом участие и понятно, по какой причине. Он общался лишь с Федей, с которым сидел за одной партой и ему этого хватало. Увидев, что Лине некогда его слушать, Слава отвернулся от компании и пошел, обратно не оборачиваясь. Сказать, что Федя долго смеялся над попыткой Ермолаева поговорить с Линой, значит, ничего не сказать. Весь классный час он только и делал, что обсуждал это и хвалился победой в споре, ведь все- таки он оказался прав.

Слава богу, этот день закончился! Во всяком случае, Слава был рад этому факту. Вдруг его тело остолбенело, в горле застрял ком, который никак не хотел исчезать. Прямо перед ним стояла Лина. Одна. Без Юли и Мелисы. Без этой троицы. Одна и в этом слове было его спасение. Он не знал, как подойти к ней, как сделать тот самый первый шаг. Однако Слава понимал — другой возможности у него не будет. Ермолаев решил, что вот он тот самый момент. Твердой походкой он направился к ней. И все — таки она была необыкновенной. Вблизи просто куколкой. От этих мыслей Слава невольно улыбнулся. Очевидно, Лина почувствовала эмоции Ермолаева и, подняв глаза, посмотрела на него. Эти глаза он запомнил на всю жизнь. Голубые, окруженные длинными пышными ресницами глазки Гвоздич смотрели прямо на него. Нежный румянец ее щек, пухленькие чуть красноватые губки все это было перед Славой в такой близости, что он бы мог и не сдержаться от поцелуя.

— Чего тебе? — спросила слегка раздраженным тоном Лина.

Слава моргнул. Что ему было делать? Заговорить с ней он даже теперь не смел. Она казалась ему невероятным божественным существом. Разве может девушка быть настолько красивой? Нет. А Лина могла, и это в ней и привлекало.

— Ну чего ты стоишь столбом? — разозлилась она. — Тут тебе не картинная галерея.

— Привет, Лина — наконец хоть что-то выдавил из себя Ермолаев.

Однако у Гвоздич данная реплика не вызвала никаких чувств. Она прошлась оценивающим взглядом по Славику. Ухмыльнулась и сказала:

— Ну, привет.

— Погода хорошая.

Лина кивнула и уставилась в экран смартфона. Слава понимал, что это фиаско. О чем говорить дальше? К счастью повод нашелся сам.

— Ермолаев, а что все-таки тебе нужно? — как бы невзначай спросила Лина и даже посмотрела на него.

— Лин, — начал Ермолаев, от волнения его голос стал немного скрипучим, ладони потихоньку становились влажными и весь он сам, кажется, начал покрываться розовыми пятнами. Однако он не сдался и, заглотнув побольше воздуха, продолжил говорить:

— Мы давно с тобой учимся вместе.

— Надо же, а я и не заметила! — усмехнулась Лина.

Слава тоже улыбнулся. Хотя в реплике Лины юмора явно не было.

— И я давно хотел тебе сказать. Ты очень красивая.

— Ермолаев, — скривилась Лина. — Ты говоришь со мной только две минуты, а я от тебя уже устала. Все давай. Пока.

Наклонив голову набок и повесив маленькую черную сумочку на запястье, она встряхнула темно каштановые волосы, и уже собиралась было уйти. Но Слава не дал ей этого сделать. Он схватил её руку и прижал к себе. Этого он от себя не ожидал. Но, черт, это было приятно. Ермолаев чувствовал ее запах, трепет и всю мягкость ее волос, он даже чувствовал биение ее сердца. Рука коснулась тонкой талии, облаченной в легкую кожаную курточку.

— Ты мне очень нравишься, — шепотом сказал Ермолаев и, нагнувшись, хотел ее поцеловать. Однако Лине инициатива парня не понравилась, она оттолкнула его от себя и чуть ли не с визгом закричала:

— Ты что себе позволяешь? Как ты со мной обращаешься?

Вдруг из дверей школы выскочили Мелиса с Юлей. Возможно, они видели происходящее и спешили на выручку к подружке.

— Лина, что случилось? — спросила Юля, заботливо осмотрев Лину.

— Ты представляешь, этот урод хотел меня поцеловать, — возмутилась Гвоздич, кивнув в сторону Славика.

Тот стоял, как вкопанный и не решался на то, чтобы просто убежать.

— Ермолаев, что ли? — усмехнулась Мелиса.

Подруги вместе так громко засмеялись, что их голоса были слышны, по меньшей мере, всей школе.

— Над чем угараем? — подойдя, спросил Москаленко, обнимая Лину за талию и подмигнув ее подружкам. Только этого не хватало, подумал Слава. Еще и этот будет свидетелем его позора.

— Ермолаев хотел твою девушку пресануть, — сказала Мелиса.

В знак подтверждения слов подруги Лина невинными глазками посмотрела на Диму. На секунду Москаль призадумался.

— А ему, наверное, одному скучно стало, вот и решил в поцелуйчики поиграть, — предположил Тема Крит, подойдя к Юле, прикоснувшись к ее плечу.

— Маленький мальчик решил поцеловать взрослую тетеньку, — присюсюкивающим тоном подразнил его Никита Джонсон, подойдя к Мелисе и положив ладони рук в карманы. Но этот жест получился у него не таким брутальным, как у Москаля и, поняв это, он предпочел сменить позу и встать рядом с Мелисой.

— Ермолаев, — подошел к нему Дима. — А тебя не учили, что не хорошо приставать к чужим девушкам?

— Девушкам? — переспросил Слава и тут же все понял. Перед его глазами пронеслись слова Феди. Девушка звезды школы? Так вот оно что!

— И сейчас ты, конечно, скажешь, что не знал этого? Я правильно понял?

Ермолаев кивнул.

— Значит, специально для дебилов повторяю, мы с Линой встречаемся, ты ей не нужен.

— Не нужен, — повторила Лина.

Слава почувствовал себя униженным. Все смеялись над ним и Лина как-то особенно злорадно. Ему хотелось убежать, но он не мог, ноги как будто вросли в асфальт.

Однако Диме показалось этого мало, он подошел и со всей мощи вдарил Ермолаеву ниже пояса. Тот отлетел к стене школы. Москаленко подошел к нему и посмотрел прямо ему в глаза.

— Еще раз к ней подойдешь, урою.

Компания, разобравшись с Ермолаевым, пошла в сторону торгового центра, продолжая обсуждать этот каверзный случай…