Приручи меня нежно

4

Егор

— Мы на месте, Егор Алексеевич, — негромко заговорил водитель. — Вы уверены, что нам именно сюда?

Я бросил быстрый взгляд за окно и тут же поморщился. По пути не сильно следил за дорогой, а сейчас был удивлён конечному пункту прибытия.

Довольно старая часть города, в которой никогда не бывал. Жилой район с мрачными общежитиями и многоэтажками, а мы, как оказалось, остановились возле самой мрачной.

— Если это тот адрес, который я тебе сказал, то значит, всё верно, — ответил водителю. Потом посмотрел на наручные часы. У Софии Александровны было ещё целых пять минут, чтобы не опоздать и не вызвать моего негодования. Однако эти пять минут пролетели стремительно и бесполезно. — Ладно, жди, — бросил водителю и вышел из машины, с силой сжимая телефон пальцами.

Мазнул по экрану указательным, пролистав список контактов. Нашёл её номер, но прежде чем нажать на дозвон, дал ей последний шанс. Посмотрел в сторону плохо освещённого подъезда, однако там по-прежнему царила мертвецкая тишина. Ни звонкого цоканья каблуков… Ни звука открывающейся двери.

Я негромко выругался. Женщины всегда поражали меня своей безответственностью.

Без особых сожалений набрал номер Софьи Александровны и поднёс телефон к уху. Был намерен отчитать её за отсутствие пунктуальности, но услышал лишь бесконечное количество гудков. Я терял терпение. А потом совсем рассвирепел, когда гудки оборвались и в динамике повисла тишина. Посмотрел на экран — вызов был сброшен.

Тяжело вздохнув, запихнул телефон в карман брюк и направился к подъезду. Открыв дверь, понял, что и внутри царил полумрак. Прошёл по лестнице, приблизительно предполагая нужный этаж, так и не столкнувшись ни разу с вахтёршей. Да и не был уверен, что она вообще здесь имелась.

Быстро нашёл дверь с номером тридцать четыре и громко постучал. Через секунду за дверью послышались торопливые шаги и шум открывающегося замка… Замков. Мне показалось, что даже лязгнула цепочка. А потом дверь всё-таки приоткрылась. Совсем немного, не больше чем на десять сантиметров, однако я смог различить в этом маленьком пространстве черты лица новой секретарши.

— Вы опоздали, — решил начать с обвинений. — Заставили меня ждать, чего я абсолютно не люблю.

Она немного помедлила, а потом всё же открыла дверь шире.

— Егор Алексеевич… я… — её плечи поникли, виноватый взгляд упал в пол. — Я не очень хорошо себя чувствую, — прошептала она еле слышно.

Но я так не считал, потому что выглядела она непередаваемо.

Пробежался взглядом по блестящим локонам, немного подколотым сбоку. По румянцам на щёчках. А потом мой взгляд скользнул к её платью. Да, оно было элегантным и скромным, но на ней смотрелось как-то по-королевски.

Часто заморгал, стараясь не разглядывать девушку. Даже отступил на шаг назад и София наконец посмотрела на меня. В её глазах плескалось сожаление.

— У Вас что-то болит? — постарался спросить как можно спокойно, но ко мне опять вернулось раздражение.

И её опоздание тут было ни при чём…

— Нет, — тихо отозвалась она.

— Может температура? — вновь предположил я.

— Нет.

— Сломали ноготь? Поругались с парнем? Не смогли подобрать к туфлям сумочку? Умер близкий родственник? Что? — уже начал распаляться не на шутку.

Её глаза тут же вспыхнули, и наверное, впервые с момента нашего знакомства, в них отразился гнев. Ни страх, ни стеснение, как это было в офисе. Сейчас София выглядела иначе. Отважнее. И, чёрт, красивее.

— У меня никто не умер, слава Богу, — сказала она так же негромко, но с нажимом. — И Вы правы, всё остальное не имеет значения. Дайте мне минуту.

Секретарша отступила от двери и скрылась за дверью предположительно ванной комнаты. Я бесцеремонно переступил порог. Огляделся по сторонам и вновь поморщился. Самая обыкновенная комната в общаге. Настоящий клоповник, в стенах которого София Александровна смотрелась как восьмое чудо света. Со своей грацией, манерой говорить, стоять, двигаться, она сюда не вписывалась. Но я не успел подумать об этом слишком долго, потому что дверь ванной распахнулась и я вновь обомлел на долю секунды.

Она накрасила губы. Цвет помады был броским — красным. Вызывающим, несмотря на то, что он ей очень шёл. Но я помнил, что озвучил свои требования. Одним из главных было — неброский макияж. Но девушка решила меня ослушаться.

— Это акция протеста? — указал на её губы.

— Нет, это любимый цвет помады, — она словно издеваясь, невинно пожала плечами, и оперевшись на стену рукой, стала обувать свои туфли на тонкой шпильке. Сразу стала выше, как-то увереннее. — Мне нужно стереть её? — уточнив, похлопала ресницами. — Учтите, тогда мне придётся поправлять макияж, и тогда мы точно опоздаем.

Не знаю, может мстила мне за рубашку. Или обладала весьма скверным характером…

— Ладно, у нас нет на это время, — вопреки собственным правилам я сдался. — Но если Ваша помада окажется на моей рубашке, то придётся покупать новую. Стирать Вы явно не умеете.