Пришелец и красавица

Глава 19. Торн

Я лежал на спине, наслаждаясь тепло кожи Оливии, прижимающейся к моему боку. Ее дыхание выравнивалось, пальцы лениво водили по моей груди.

Она вдруг тихо засмеялась и коснулась поцелуем моего плеча.

— Если мы продолжим в таком темпе, у Тони скоро появится братик или сестренка. — Она замолчала почти сразу, и я почувствовал, как ее тело слегка напряглось. — Ой, прости, — быстро сказала она. — Я не хотела… давить, торопить события. Я просто…

Ее слова пронзили меня, но не болью, а чем-то таким теплым и щемящим, что я не смог молчать. Я повернул голову, чтобы встретиться с ее взглядом в полумраке. Говорить было все еще мучительно трудно.

— Я… не мог мчтать, — начал я, каждое слово давалось с усилием. — О лбви, о детншах. Смирлс. — Я сглотнул, собираясь с силами, чтобы выговорить самое главное. — Ты… сдла мня… счстливм. К'тари.

Я сморщился, чувствуя жгучий стыд, за свою неспособность говорить нормально, так же складно, как Ри'акс или Дарахо, петь как Арак… Я отвернулся, но Оливия мягко прикоснулась к моей щеке, заставив меня посмотреть на нее снова. В ее глазах не было разочарования.

— Не извиняйся, — прошептала она. — Никогда не извиняйся за то, что говоришь мне. Спасибо, что стараешься ради меня.

Я потянулся, чтобы поцеловать ее и она с готовностью подалась на встречу.

Как бы не хотелось запереться в хижине на весь день, а лучше неделю, мы не могли себе это позволить. Поэтому быстро привели себя в порядок и вышли на улицу.

Воздух гудел от голосов и стука инструментов. Мужчины и женщины вместе достраивали просторный загон для животных, другие укрепляли крышу. Оливия сразу же направилась к ним.

Я наблюдал за ней, чувствуя глубочайшее удовлетворение. И тут тяжелая рука Дарахо легла мне на плечо.

— Пройдем, — коротко бросил он и отвел меня в сторону, подальше от любопытных ушей.

Его лицо было серьезным.

— Я недоволен, Торн. Ты нарушил мой приказ. Оливия должна была жить отдельно до ночи выбора.

Я опустил голову, готовый принять любое наказание. Он был прав. Мы ослушались вождя.

— Но, — продолжил Дарахо, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на усталую снисходительность, — я рад за тебя. По-настоящему. Видеть тебя таким живым — счастье. И я не стану вас наказывать. Но только потому что Лумис сам просил этого не делать. — Однако, — голос вновь стал твердым, как сталь, — если ты или Оливия еще раз ослушаетесь моего прямого приказа, наказание будет суровым. Для обоих. Понял?

Я встретился с его взглядом и твердо кивнул. Дарахо хлопнул меня по здоровому плечу и ушел. Я же направился искать Лумиса. Нашел его на дальнем конце поселка, где он в одиночку рубил хворост для костра. Его движения были резкими, угловатыми, спин напряженной. Когда он заметил меня, то замер, опустив топор. Его лицо было печальным, раздавленным, но в глазах уже не было ни злости, ни вызова. Только грусть.

Я подошел и остановился перед ним. Слова снова давались с трудом, но их нужно было сказать.

— Блгдарю.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Она смотрит на тебя так как мать смотрит на моего отца, как моя сестра на своего мужа… На меня Олви так ни разу не посмотрела. — Он потер грудь. — Ты выиграл. Но я не понимаю почему чувствую это. Это нечестно.

Видя его таким я не чувствовал триумфа от победы. Я чувствовал уважение к этому юноше и острое сочувствие. Я знал эту боль. Боль утраченной мечты.

Я потрепал его по плечу.

— Дргая… ждет. тебя.

Лумис поднял на меня глаза. В них блеснула искра признательности сквозь печаль. Он кивнул еще раз, более уверенно.

— Спасибо, Торн.

Я оставил его одного, понимая, что время — лучший лекарь. А сам вернулся туда, где было мое настоящее и мое будущее. К загону, где Оливия, смеясь, пыталась погладить самую пугливую из шушш.

Я взял из рук Мары сонную Тоню и сел с ней под дерево. Оливия заметив нас, улыбнулась и помахала рукой. Я помахал ей в ответ.

Никто из нас не заметил кружащиеся на горизонте тени.