Пробуждение

Глава 19

Обсуждение закончилось, и Конрад, попрощавшись с нами, отключил трансляцию из своей камеры. Теорис отправился выполнять указания своего ментора, а для нас с Линдой пришло время расставаться друг с другом. Она протянула мне руку для прощания, и я, поддавшись внезапному порыву, притянул её к себе и заключил в объятия. Девушка мягко поддалась и прижалась к моему телу так, словно искала у меня защиты и утешения.

Мы не произносили слов — просто молча наслаждались последними совместными минутами и простояли бы так, наверное, ещё долго, если бы нас не поторопил Изориус:

— Вам пора в путь. Всё будет хорошо. У нас всё получится.

Я кивнул ему, посмотрел Линде в глаза и сказал:

— До встречи! Прошу, береги себя!

— Хорошо, Кай. Мы обязательно встретимся снова.

Она отпрянула от меня и повернулась к лекарю:

— Мы готовы, Изориус. Кто должен идти первым?

— Пусть первым выходит Кай. Пойдём, я передам тебя страже.

Он жестом указал мне на дверь и сам направился в том направлении. Я бросил последний взгляд на Линду и последовал за ним.

На обратном пути моя голова была занята тревожными мыслями о нашем неопределённом будущем и предстоящем побеге. Я почти не обращал внимания на праздно слоняющихся ангелов и суетливо спешащих куда-то рабов. Мои поводыри криками разгоняли любопытных и расчищали таким образом нам путь до самого тюремный барака, встретившего меня всё той же гнетущей атмосферой безнадёжности и безразличия. Я сразу же пошёл в глубь помещения, стараясь не встречаться взглядами с другими узниками. Мне хотелось побыть одному и поразмыслить над сложившейся ситуацией. Лишь только раз моё одиночество было прервано уже знакомой мне женщиной: она молча подошла и с грустной улыбкой протянула деревянную миску. Я улыбнулся в ответ и взял посуду из её рук. Женщина покачала головой, безмолвно упрекая меня тем самым за мою забывчивость, вздохнула и вновь оставила меня одного.

Сбивчивые, тягостные думы никак не давали мне покоя. У меня возникало множество вопросов, на которые я, как ни старался, так и не мог найти вразумительного ответа. Что будет, если Конрад погибнет в бою с берсерком? Сможет ли он при удачном исходе схватки пробиться к Силовому Барьеру? А если у него не получится это сделать? Куда нам в таком случае бежать? К отщепенцам? И, если мы всё же пройдём туннель, что ждёт нас по ту сторону Барьера? Были ли правдой слова Гордона о спасательных катерах? Существуют ли ещё племена техников и Научный Отдел, ведь с тех пор прошло уже около пятисот лет? Но, с другой стороны, племя ангелов никуда не исчезло и, похоже, не сильно изменилось с того времени, хотя этот факт можно было объяснить их полной изоляцией от остальных, более развитых народов, населяющих ковчег. И ещё одна проблема не отпускала меня: ИскИны и всё, что было связано с ними. Рассказ Гордона взволновал меня и посеял некоторые сомнения в моей душе. Неужели «Прометей» действительно находится в поясе астероидов, а ИскИны всё это время обманывали нас? И если это так, то зачем? Какой в этом смысл?

Голова моя уже раскалывалась от всех этих вопросов и загадок, и, чтобы хоть немного отвлечься, я решил повторить эксперимент Линды и попробовать поговорить с другими арестантами. Моя попытка закончилась неутешительно. Все мои вопросы разбивались о неприступную стену безразличия. Вероятно, этим узники прикрывали свой страх перед ангелами, а меня принимали за провокатора или потенциального бунтаря, и, следовательно, возможного источника будущих несчастий. Осознав это, я окончательно прекратил свои бесплодные усилия наладить дружеские отношения с кем-нибудь из них. Мне оставалось только смириться с положением и ждать, пока меня вновь позовут к Изориусу.

Так прошёл остаток этого дня, и два последующих практически ничем не отличались от него. Монотонность моего пребывания в бараке нарушали лишь редкие перерывы на принятие пищи, которую я, несмотря на её отвратительные вкусовые качества, поглощал всю без остатка, зная, что скоро мне пригодятся все мои силы для осуществления нашего плана. Лишь одно неординарное событие произошло за всё это время: на второй день после нашей встречи с Изориусом в барак с шумом ворвалось трое вооружённых ангелов, после чего они принялись тщательно осматривать каждый закоулок и каждого заключённого. Одним из этих воинов был Робур, лейтенант принца Артиса. Я уже догадался — что, вернее, кого они ищут. Мои предположения подтвердились, когда очередь дошла до меня. Робур вместе с двумя помощниками подошёл ко мне и властно потребовал, чтобы я сообщил, где сейчас находится Линда и почему её нет в бараке. Я ответил так, как меня научил Изориус, что она осталась у главного лекаря после нашего «обследования», и о её дальнейшей судьбе мне ничего неизвестно. Мои слова привели лейтенанта в ярость, его физиономия покраснела от злости, и он смачно сплюнул мне под ноги, прошипев при этом что-то нечленораздельное. Затем ангелы поспешно покинули барак, а я мысленно возблагодарил Изориуса за его дальновидность, так как только благодаря предусмотрительности лекаря Линде посчастливилось избежать встречи с похотливым принцем.

Всё оставшееся время я обдумывал наше положение и бесцельно бродил по бараку. Ел, спал и снова размышлял, бесконечно прокручивая в голове все события. Так, незаметно, настал решающий день. День большого праздника. День нашего побега…

Я как раз закончил свой завтрак, когда за стенами барака раздались отрывистые голоса, входная дверь снова распахнулась, и в её проёме появился широкоплечий, рослый ангел.

— Отщепенец, на выход! Тебя ждёт главный лекарь, — прокричал он.

Наконец-то! Свершилось! Я вскочил на ноги и отбросил тарелку в сторону. В одном я был твёрдо уверен: теперь мне она уже точно больше никогда не понадобится! В последний раз окинув взглядом скорбное и унылое место своего заточения, я широким уверенным шагом направился к выходу из барака.

На этот раз мне даже не стали связывать руки. Всю дорогу до хижины Изориуса моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я буквально чувствовал, как адреналин наполняет мою кровь. Между тем на улицах Цитадели царило заметное оживление. Было видно, что горожане находятся в приподнятом настроении. Гордые, мускулистые мужчины с чисто выбритыми лицами — явно, чтобы растительность не мешала демонстрировать яркие татуировки на щеках и подбородке, — были увешаны сверкающим блестящей сталью оружием. При виде их я невольно потрогал щетину на своих щеках, успевшую прилично отрасти за дни, проведённые на ковчеге. Женщины ангелов, как обычно, охотно выставляли свою обнажённую грудь напоказ, а очертания бёдер и ягодиц соблазнительно проступали сквозь короткие и узкие юбки из тонкой кожи. Обворожительные улыбки не сходили с их красивых лиц.

Большинство ангелов обоих полов направлялось к противоположной от барака окраине города, там, судя по всему, и находилась Арена. Меня и двоих, идущих рядом со мной воинов, они не удостаивали даже взглядом. Мои охранники хранили молчание и выглядели достаточно мрачно. Очевидно, они были весьма раздосадованы тем, что в день праздника, когда все остальные горожане веселятся и готовятся к представлению на Арене, их назначили быть моими сторожами.

И вот я вновь оказался перед скромным жилищем лекаря. Ангелы-стражники встали по бокам от двери, и один из них коротким кивком головы указал мне на неё. Я не заставил себя долго ждать и, толкнув дверь рукой, перешагнул через порог хижины.

— Приветствую тебя, Кай! — обрадованно воскликнул Изориус после того, как дверь захлопнулась за моей спиной. Он сидел за своим большим столом, сцепив пухлые пальцы на груди. — Я вижу, они даже не стали связывать тебе руки! Самоуверенные тупицы! Считают, что ты уже практически раб и смирился со своей судьбой.

— Здравствуй, главный лекарь! Меня абсолютно не волнует, что ангелы обо мне думают, а если они решили, будто я сломлен, то поверь мне — в этом они сильно заблуждаются!

— Мне нравится твой настрой! Сегодня нам предстоит совершить великое дело!

— Какие у тебя новости? Всё это время я не находил себе места в бараке.

— Сначала присаживайся, Кай. У нас есть достаточно времени, чтобы пообщаться.

Я последовал его приглашению и сел на один из стульев прямо напротив хозяина дома. На этот раз поверхность стола была девственно чистой, и все предметы, которые в наш прежний визит были в беспорядке разбросаны по нему, теперь исчезли. Оглядевшись, я заметил при тусклом свете масленых чаш, что хижина убрана, а многочисленные вещи аккуратно расставлены на полках и старательно сложены в стопки у стен. Рядом с кроватью стояли четыре небольшие кожаные сумки.

Изориус проследил за моим взглядом и сообщил:

— В этих сумках провизия и бурдюки с водой. Для меня, тебя, Леонида и андроида. Ничего больше я с собой брать не намерен. Пойдём налегке. Теорис сам позаботится о себе и о Линде. Кроме того, я достал для тебя хороший клинок. Купил его у одного из воинов.

Он грузно встал со стула и проковылял к кровати. Откинув один из мехов, устилающих ложе, он достал обоюдоострый узкий меч средней длины и, вернувшись к столу, положил его передо мной.

— Разумеется, тебе нельзя показываться с ним на территории Цитадели. Я спрячу меч у себя под рясой и понесу его вместо тебя. В случае опасности передам клинок тебе. Смотри, я уже закрепил ножны на нижнем поясе. — Изориус откинул полу своего балахона и продемонстрировал кожаный чехол, болтающийся сбоку от его толстого, волосатого бедра. — Ты же умеешь обращаться с подобным оружием?

Я утвердительно кивнул, взялся за рукоять меча и поднял его в воздух. Он оказался на удивление лёгким. Тщательно осмотрев лезвие, я ещё раз поразился качеству стали и отличной сбалансированности клинка.

— Этот меч тоже изготовлен Мастерами? — спросил я.

— Всё металлическое оружие делают Мастера. И стоит оно недёшево.

— Ты много заплатил за этот клинок?

— Достаточно. Но это уже не важно. За свободу моего народа я мог бы отдать всё, что имею. Тем более, что после сегодняшнего дня мне уже больше никогда не быть личным лекарем Одреда.

— Рассказывай, Изориус. Как обстоят дела? — Я положил меч на стол между нами. — Линда в безопасности?

— С ней всё в порядке. Сейчас она вместе с Теорисом уже должна быть на пути в Цитадель. По прибытии в город они будут ждать развития событий у него в хижине.

— Как мы узнаем, что они уже здесь? Нас кто-нибудь известит об этом?

— Нет. У меня нет лишних людей, а Теорису я строго настрого запретил оставлять твою спутницу без присмотра. Не беспокойся, у них достаточно времени, чтобы вернуться с плантации. И по дороге с ними ничего не должно случиться…

— Твой ученик смог найти наше оружие?

— Да. Ему удалось сделать это…

— Отличная новость! — воскликнул я и мысленно возблагодарил судьбу за эту удачу. — Каким образом?

— Он выполнил моё указание и нанёс визит Управляющему той фермы, где вы попались в лапы ангелов. Старый подлец чуть не наложил в штаны от страха, когда узнал, что лекарь принца Артиса знает о существовании одного странного предмета отщепенцев, намеренно спрятанного жителями деревни от глаз их хозяев. Он слёзно умолял Теориса не рассказывать Артису об этом проступке и тотчас же отдал оружие. Сам он, кстати, даже понятия не имел, каково назначение этой вещи. Скорее всего, он собирался в дальнейшем преподнести её в качестве оплаты Мастерам за какие-нибудь услуги с их стороны.

— Странно… Я хорошо помню, как он утверждал, что не вправе покидать поселение… — сказал я, а сам подумал о том, что, к счастью, никто из деревенских рабов не активировал случайно спуcковой механизм импульсатора.

— Так и есть. Мне и самому непонятно, зачем он это сделал.

— Может быть, лекари не единственное племя, кто хочет сбросить власть ангелов? Ведь народ Управляющего тоже находится в угнетённом, рабском положении.

— Интересная мысль, — озадаченно произнёс Изориус. — Признаюсь, мне такое даже не приходило в голову.

— Для нас сейчас это уже всё равно не играет никакой роли. Теорис передал наше оружие Линде?

— Я надеюсь. Он взял его с собой, когда уходил на плантацию, чтобы забрать оттуда твою подругу.

— А что с другим твоим учеником, Леонидом? Он на Арене? По пути сюда я видел, что праздник уже начался. Поединок Конрада состоится?

— Сейчас праздник в самом разгаре. Бой андроида, как я и предполагал, будет последней схваткой на Арене. Артис сначала не хотел выпускать его против берсерка, но потом о вызове Конрада узнал сам Одред, признаюсь, не без моего скромного участия… — хитро улыбнулся лекарь. — Верховному правителю очень понравилась эта идея. Видимо, он решил удивить своего гостя, вождя кочевников. Кстати, я убедил его в том, что из вас троих, только ты представляешь ценность как источник информации о новых землях. Под этим предлогом ты сейчас здесь, у меня.

— Ты хорошо всё устроил… А цилиндры андроидов? Они у Леонида?

— Я позаботился и об этом. Пока всё идёт по плану, Кай. Леонид уже на Арене и ждёт боя Конрада. Во время битвы с берсерком андроид воспользуется секретным оружием, заключённым в цилиндрах, и это станет сигналом к действию для нас с тобой и для Теориса с Линдой. Все наши три группы — ты и я, Линда и Теорис, а также Конрад с Леонидом — должны будут встретиться у входа в Недоступную Зону.

— Мне это не очень нравится — то, что мы будем продвигаться отдельными группами. Я бы предпочёл, чтобы Теорис и Линда дождались нас с тобой.

— Первоначальный план увеличивает наши шансы на успех. Вдруг одной из групп не суждено будет выбраться из города?

— Я хотел бы быть рядом с Линдой, если у неё возникнут трудности.

— Не забывай про интересы моего народа, Кай! Один из нас, я или Теорис, обязаны попасть в Недоступную Зону. Конечно же, я очень надеюсь, что все мы благополучно доберёмся до неё, но всегда должен существовать запасной вариант. Тем более, что вдвоём будет легче уйти незамеченными, чем вчетвером.

— А вдруг Конрад не сможет дойти до Барьера? Тогда и запасной вариант не поможет.

— Остаётся только надеяться, что у него всё получится, — вздохнул Изориус. — Другой возможности у нас не будет. Я всю свою сознательную жизнь, так же как и мои предшественники, ждал появления андроида и исполнения пророчества. Надеюсь, Конрад выполнит своё обещание и устроит большой переполох на Арене. Это поможет нам покинуть Цитадель.

— А стража у твоей двери? Что с ней?

— Тебе придётся убить их. Для этого я и приобрёл меч.

— Тебе легко об этом говорить, — горько усмехнулся я. — Думаешь, я справлюсь с двумя вооружёнными воинами ангелов?

— Ты должен будешь сделать это, иначе нам не уйти, — жёстко заявил лекарь.

— Вот об этом мы как раз и позабыли, когда обговаривали план.

— Может, нам с тобой повезёт, и стражники побегут к Арене, когда там начнётся хаос. Ведь это событие будет намного важнее, чем какой-то отщепенец.

— Очень надеюсь, что ты окажешься прав. Мне бы не хотелось убивать людей.

— Ангелы — не люди. Они хуже зверей! — с ненавистью в голосе произнёс Изориус. — Не стоит их жалеть!

Я промолчал и посмотрел на меч, лежавший на столе. От его блестящего лезвия отражалось пламя горящих фитилей, и я представил, как по нему стекает густая, алая кровь. Меня передернуло от омерзения. Но отступать было уже поздно…

— Леонид на Арене, а это означает, что мы сможем наблюдать за всем происходящим там. При условии, что он сделал всё так, как ему показал андроид. — Лекарь достал из кармана своего балахона контроллер и протянул мне. — Ты же тоже можешь включить это устройство?

Я взял кольцо, провернул кристалл и произнёс:

— Контроллер, соедини меня с комплементарным прибором.

Объёмное изображение Арены, моментально возникшее над кольцом в полумраке жилища Изориуса, поразило нас необычайной яркостью картины и гомоном множества голосов.

— Убавь звук! — поспешно вскрикнул я, испугавшись того, что охранники за дверью могут быть привлечены необычным шумом, раздающимся из хижины.

В тот же миг стало значительно тише, голоса людей уже не резали слух, и Изориус, взглянув с опаской на дверь, промолвил:

— Нам надо быть осторожнее… Как я вижу, праздник уже действительно начался. Посмотри, все зрители на местах и с нетерпением ждут, когда состоятся поединки между бойцами.

Я положил кольцо в центр стола и принялся внимательно разглядывать голографическую картину в воздухе над его поверхностью. Арена представляла собой довольно вместительное сооружение в виде амфитеатра, возведённое, очевидно, уже спустя значительное количество времени после трагических событий, приведших к потере контроля над звездолётом. Возможно, оно подразумевалось строителями как место для проведения театральных представлений, спортивных игр или собраний. Вообще, весь отсек, внутри которого располагалась Цитадель, изначально предназначался для развлечения и досуга населения ковчега. Город был построен на территории бывшего стадиона, а Арена находилась где-то на его окраине. Большую круглую площадку в центре амфитеатра окружали ступенчато уходившие вверх ряды деревянных скамей, и сейчас все они были до отказа заполнены ангелами. Некоторым из зрителей даже не хватило места, и они стояли в проходах между рядами.

Леонид, вероятно, разместился где-то в нижней части строения. Самого молодого лекаря нам не было видно, но он расположился таким образом, чтобы кристалл кольца на его груди мог захватить как можно более обширный сектор Арены и за счёт этого транслировать нам достаточно полную картину происходящего. В средних рядах, на противоположной от выбранной им стороне амфитеатра, находились места для знати ангелов. Там мы увидели Одреда в окружении его приближённых, а также нескольких невысоких, крепких людей довольно дикого вида, про которых Изориус сказал мне, что это и есть военачальники кочевников, гости верховного правителя, а самый важный и свирепый — их вождь. В этой группе я узнал Жусена, бородатого кочевника, который присутствовал в тронном зале на нашем допросе и рассказал ангелам о битве андроидов с его соплеменниками в туннеле.

Справа и слева от Одреда сидело двое крепких мужчин с татуировками на лицах. Одним из них был Артис, а вот второй был мне незнаком. На мой вопрос о нём лекарь ответил, что это — Финнис, младший сын вождя ангелов. Он обладал приятной внешностью и стройным телом атлета, а его тёмные волосы, так же как и у брата-блондина, доходили ему до плеч. Если по надменной физиономии Артиса легко читались такие особенности характера, как высокомерие и тщеславие, то утончённое лицо Финниса обладало более благородными чертами, в которых угадывались проницательность и сдержанность. После того как я выразил эту мысль вслух, Изориус сообщил мне, что оба принца являются родными братьями только по отцу. Мать Артиса принадлежала к народу ангелов, а Финнис происходил от отщепенки, захваченной в плен при одном из набегов. После рождения младшего принца несчастную женщину по распоряжению ревнивой матери Артиса отправили на отдалённую плантацию в качестве работницы, где она вскоре умерла от непосильного труда и голода. Несмотря на то, что у ангелов практика использования рабынь для обновления и пополнения генофонда племени была достаточно распространенной, Артис при любом удобном случае старался напомнить о низком происхождении своего брата и всячески пытался его этим унизить. Как объяснил Изориус, Одред почему-то больше любил своего младшего сына, и это обстоятельство, естественно, вызывало злобу у старшего брата, хотя в принципе ничем и не угрожало последнему, так как по праву наследования именно ему предназначалось стать верховным правителем после смерти отца.

Достаточно насмотревшись на вождей ангелов, я сосредоточил всё своё внимание на бойцах, находившихся непосредственно на Арене, и на их действиях. Главный лекарь попутно комментировал происходящие события, и если бы не его спокойный, размеренный голос, мне было бы трудно выносить это отвратительное и кровавое зрелище. Один бой сменял другой, оставляя после себя на поверхности площадки кровь, отрубленные головы и конечности, а также кишки и другие внутренние органы, извергнутые из вспоротых животов поверженных людей. На Арене обречённые на смерть рабы бились друг с другом, с ангелами и даже с кочевниками. По всей видимости, некоторые из жителей и гостей Цитадели изъявили желание участвовать в поединках, но при этом у их противников не было никаких шансов. Если в схватках между рабами принимали участие физически крепкие мужчины, наверняка это были бойцы, содержавшиеся в той же казарме, куда отправили Конрада после нашего допроса, то для боёв с представителями их хозяев подбирались тщедушные, измождённые голодом люди, и в некоторых из них я с прискорбием узнал обитателей тюремного барака. С этими узниками я до недавнего времени жил под одной крышей…

Все бойцы, выходившие на площадку, были вооружены только мечами, никаких защитных приспособлений вроде щита, доспехов или кольчуги у них не было. Сражались они всегда до смерти одного из участников. Если потерпевший поражение человек не умирал сразу, но был тяжело ранен, то на пощаду ему рассчитывать уже не приходилось. Под яростные вопли зрителей с трибун победитель убивал несчастного особо изуверским способом: сначала перерубал руки, отсекал ступни, вспарывал живот, выкалывал глаза или отрезал нос и уши, и только после этого перерубал шею пока ещё живой жертве.

При виде всех этих издевательств и жестоких смертей мне порой становилось дурно, и я отказывался верить своим глазам. Изориуса удивляла моя чувствительность — для него всё то, что мы наблюдали, не было чем-то из ряда вон выходящим. По его словам, подобным образом проходили все большие праздники у ангелов. Сначала всегда проводились чудовищные по своей кровожадности бои на Арене, а когда они заканчивались, наступало время общей трапезы с сопутствующими ей обильными алкогольными возлияниями, приводившими обычно к тому, что многие ангелы, как мужчины, так и женщины, напивались до бессознательного, полуживотного состояния.

Так прошло примерно три часа, я уже просто не мог смотреть на весь этот кошмар и желал только одного: чтобы так называемый «праздник» побыстрей закончился. Вдруг, после того как убрали труп очередного раба, павшего от руки одного из кочевников, площадка в центре амфитеатра опустела, раздался протяжный трубный звук, и из ворот, расположенных посреди нижних рядов, появилась могучая фигура берсерка. Зрители, словно заворожённые, притихли, и звенящая, напряжённая тишина повисла над Ареной. Гигант остановился в центре сооружения, положив на плечо длинное копьё и широко расставив свои мощные, босые ноги. За его широкой спиной на ремнях, обхватывающих крест-накрест верхнюю, обнажённую часть тела, был прикреплён кожаный чехол с торчащей из него рукоятью меча. Судя по размерам чехла и рукояти, клинок, под стать хозяину, был огромен. Лицо берсерка, как обычно, скрывала маска; хотя из-за неё и невозможно было рассмотреть выражение его лица, но, судя по расслабленной позе великана, каких-либо сомнений в исходе предстоящего поединка у него не возникало.

Через минуту из тех же самых ворот вышел Конрад с мечом в руке, и толпа на трибунах оглушительно взревела. Люди громко выкрикивали оскорбления в адрес андроида и показывали неприличные жесты, причём некоторые из них подзадоривали таким образом сразу обоих бойцов. С невозмутимым видом, полностью игнорируя насмешки, капитан бодрой походкой подошёл к берсерку и остановился напротив него на расстоянии нескольких шагов, смерив при этом гиганта оценивающим взглядом. Левая рука андроида была перевязана ремнями и продета в поддерживающую повязку, перекинутую через шею. Мне стало не по себе при мысли о том, что он собирается только с одной здоровой рукой противостоять свирепому мутанту. Кто-то за трибунами, невидимый для нас двоих в доме Изориуса, протрубил сигнал к началу схватки, и бойцы разошлись в противоположные стороны амфитеатра.

Конрад внимательным взглядом окинул нижние ряды зрителей и остановил свой взор на мне и Изориусе. Конечно же, он смотрел не на нас двоих, а на Леонида, но контроллер на груди юноши так идеально передавал изображение и звук с Арены, что создавалась почти полная иллюзия нашего там присутствия. Только запахи оставались нам недоступны, чему я, впрочем, был очень даже рад.

После ещё одного громкого звука трубы все зрители утихомирились в предвкушении кровавого представления. Конрад перевёл взгляд на гиганта, поднял меч перед собой и принял боевую стойку, направив острие клинка на противника и согнув немного ноги в коленях. Берсерк выставил одну ногу вперёд и взял копьё наизготовку. Ангелы на скамьях с напряжённым вниманием следили за ними, а мы с Изориусом боялись даже шелохнуться, чтобы не пропустить ни одну деталь предстоящей схватки. Казалось, будто весь мир замер на мгновение, а время приостановило свой ход. Андроид и берсерк словно превратились в каменные изваяния. Через пару минут, показавшихся мне вечностью, гигант не выдержал и первым начал бой.

Мутант издал вдруг громогласный, протяжный клич и с невероятной — для существа с таким мощным телосложением — скоростью метнул копьё в андроида. Смертоносное орудие просвистело в воздухе и с громким треском воткнулось в деревянное ограждение, служащее барьером между нижними рядами скамей и самой площадкой, как раз в том месте, где за секунду до этого находился Конрад. Люди, сидевшие сразу за ограждением, в страхе вскочили со скамей. Но быстрота реакции андроида не подвела его и на этот раз. Он отпрыгнул в сторону, перекатился по настилу, не выпустив при этом оружие из руки, а затем моментально вскочил на ноги и снова развернулся лицом к врагу.

Берсерк был уже в паре шагов от него. Великан выхватил меч из-за спины и ринулся на андроида сразу же после того, как его копьё полетело к цели. Конрад, видимо, уже не успел бы уклониться от стремительно бегущего на него противника и поэтому предпринял рискованный манёвр — сгруппировался и бросился всем телом тому под ноги. Гигант не сумел вовремя остановиться и, налетев на живую преграду, споткнулся об андроида и опрокинулся головой вниз, описав своими ногами дугу в воздухе. Он всем телом тяжело ударился об пол и на мгновение потерял ориентацию. Этого короткого промежутка времени оказалось вполне достаточно для капитана боевых андроидов. Конрад молниеносно подскочил к распростёртому на площадке берсерку и, присев на одно колено, точным и мощным движением вонзил свой меч прямо ему в лицо. Удар был такой силы, что остриё клинка, пробив кожаную маску и глубоко погрузившись в череп, вышло через затылок наружу, тем самым пригвоздив голову мутанта к настилу. Грозный берсерк умер мгновенно, не издав ни звука перед смертью.

Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что люди на трибунах Арены, очевидно, первое время никак не могли понять, что же произошло на самом деле. Выражение чрезвычайного изумления не сходило с растерянных лиц зрителей; некоторые из них повскакивали со своих мест, но большинство так и осталось сидеть, с недоумением взирая на андроида и мёртвого берсерка. Несмотря на переполнявшие меня чувства, какая-то часть моего сознания обратила внимание на тот факт, что капитан применил уже знакомую мне тактику ведения поединка. Спустя мгновение я вспомнил, где видел похожую технику, — примерно таким же образом Джону удалось убить боевого кота, напавшего на него в деревне. В моей голове тут же всплыли слова киборга Альфа-10 о том, что в мозг андроидов были загружены древние боевые программы. Скорее всего, наши марсианские друзья располагали одинаковым набором приёмов и вариантов тактических действий.

Повернувшись к Изориусу, чтобы поделиться с ним своими впечатлениями, я осёкся на полуслове, обнаружив гримасу торжества и неподдельного восторга на его широком лице. Оно даже покрылось испариной и покраснело от воодушевления.

Не сводя восхищённого взора с голограммы над столом, он воскликнул:

— Смотри! Сейчас начнётся!

Я быстро перевёл взгляд на изображение Арены и увидел, как Конрад, оставив свой меч торчать из головы поверженного врага и пользуясь временным замешательством ангелов, стремглав бросился в нашу сторону.

Он в мгновение ока пересёк площадку, ловко перепрыгнул через ограждение и, подбежав прямо к нам и протянув здоровую руку, выпалил:

— Цилиндры! Быстро!

В поле нашего зрения появилась рука ученика лекаря, сжимающая в кисти лямку небольшой сумки. Андроид тут же перехватил её у него, забросил сумку через плечо себе на спину, а затем развернулся и устремился обратно в центр Арены, лишь на секунду обернувшись и крикнув на ходу:

— Леонид, следуй за мной!

Картина над столом замельтешила и стала хаотично чередовать перспективу, являя нашему взору быстро сменяющие друг друга виды: доски ограждения, искусственное небо над Ареной, пол амфитеатра и бегущего впереди андроида. Мне не составило особого труда догадаться, что Леонид, без промедления последовавший за Конрадом, сначала перепрыгнул через деревянный барьер и теперь бежал вслед за капитаном по поверхности площадки. Между тем зрители на скамьях уже вышли из оцепенения и с гневными криками повскакивали с мест. На трибунах поднялся невообразимый шум. Юный лекарь замедлил свой бег и остановился рядом с поджидавшим его Конрадом точно в центральной части сооружения.

Транслируемое контроллером изображение вновь стало чётким и ясным. Леонид, похоже, пытался держать всю Арену в поле своего зрения, опасаясь ответных действий со стороны ангелов, и благодаря этому мы с Изориусом могли видеть всё, что творилось вокруг них. Казалось, что разочарованные зрители лишились рассудка от гнева. Ангелы яростно кричали и потрясали кулаками, многие из них схватились за оружие, однако спускаться вниз, на площадку, они явно не стремились. Зная свирепый нрав воинов этого племени, я крайне удивился данному обстоятельству, списав поначалу такое поведение на одно из проявлений дисциплины, но уже спустя краткое мгновение, после того как ракурс сменился, понял действительную причину.

Над закрытыми воротами, из которых перед началом последнего боя появились оба противника, показались головы и могучие торсы четверых берсерков. Очевидно, именно им и предназначалось усмирить, вернее, уничтожить дерзких возмутителей спокойствия. Сквозь шум с трибун до меня донёсся тонкий, испуганный голос Леонида, предупреждающий Конрада об этой опасности. Ворота с треском распахнулись, и из них мерной поступью вышли берсерки со злобно рычащими боевыми котами на привязи. Ещё во время боёв Изориус поведал мне, что ангелы наказывали рабов-бойцов, не желавших по каким-либо причинам сражаться друг с другом или же отказывавшихся добивать своих раненных противников, тем, что натравливали на них этих грозных хищников. При виде берсерков и зверей люди на трибунах амфитеатра взревели в ожидании жестокого зрелища.

Ни один мускул не дрогнул на лице андроида.

— Держись рядом со мной. Не отходи ни на шаг! — приказал капитан и резким движением перекинул сумку со спины на грудь.

Он запустил руку внутрь неё и достал один из идентификаторов. Бегло осмотрев и зажав его нижнюю половину в кисти повреждённой руки, другой рукой андроид провернул выступающую из кулака часть цилиндра. Потом, широко размахнувшись, мощным движением бросил его в сторону ворот. Карательная процессия успела продвинуться в глубь Арены лишь на пару шагов. После чего наступил ад. Идентификатор взорвался прямо под ногами идущих берсерков. Раздался оглушительный грохот, сопровождавшийся ослепительно яркой вспышкой. Белое пламя взметнулось вверх, и куски и ошмётки плоти гигантов и их питомцев разлетелись по всей площадке.

Аналогичную процедуру Конрад повторил ещё два раза: сначала быстрый осмотр очередного блока памяти, а затем активация детонатора заряда. Второй и третий цилиндр капитан забросил на трибуны по противоположные стороны от центра Арены. Зная, что после приведения в действие, взрывчатое вещество заряда реагирует уже через четыре секунды, андроид проделал эти манипуляции максимально быстро.

Я с замиранием сердца наблюдал за его действиями, понимая, что с каждым активированным детонатором он жертвует одним из своих товарищей. Спустя пару секунд последовал второй взрыв, а за ним и третий. Затем воцарился хаос… Последствия были ещё ужаснее, чем при детонации первого заряда, так как теперь взрывы прогремели среди большого скопления зрителей, соответственно и количество жертв увеличилось. Окровавленные и истерзанные чудовищной взрывной силой идентификаторов тела вместе с расщеплёнными частями скамей взлетели в воздух. Оставшихся в живых людей охватила паника: они метались, кричали и любым способом пытались выбраться из рядов сидений, ругаясь и толкаясь, и тем самым только ещё больше мешая друг другу. Повалил густой дым, когда вспыхнувший огонь перекинулся на деревянное ограждение и на уцелевшие от взрывов ряды скамей. Паника среди ангелов достигла предела. Сейчас каждый пытался спасти только свою собственную жизнь. Я видел, как обезумевшие от страха мужчины прокладывали себе оружием и кулаками путь к выходу, нанося увечья тем, кто стоял у них на пути. Пытаясь в спешке выбраться с Арены, люди бежали по головам упавших или поваленных на землю бывших соседей по трибунам, не разбираясь, кто перед ними — мужчина или женщина.

Внезапно картина кровавого безумия в сполохах всёпожирающего пламени сменилась раскрасневшимся лицом Конрада.

— Кай, мы с Леонидом будем продвигаться по туннелям в сторону Недоступной Зоны, — пытаясь перекричать отчаянные, истеричные вопли бегущих в страхе людей, сообщил капитан. — Вам с Изориусом нельзя медлить. Сейчас же уходите! Мы встретимся у Силового Барьера. Если вдруг возникнут непредвиденные обстоятельства, то я попытаюсь сообщить вам об этом, а сейчас я отключаю трансляцию!

Связь между контроллерами тут же прекратилась, и полумрак вновь воцарился в хижине главного лекаря. Я и Изориус в безмолвном ступоре сидели и смотрели на маленькое кольцо, лежащее в центре стола. Мы были поражены тем разрушительным эффектом, какой произвели взрывы всего лишь трёх небольших цилиндров — блоков памяти троих погибших андроидов, теперь уже окончательно и безвозвратно потерянных и для нас с Линдой, и для своих товарищей на Марсе. Лицо лекаря выражало одновременно ужас и благоговение, и я легко мог представить, что за мысли возникали сейчас у него в голове. Если только три маленьких предмета смогли вызвать такие массивные разрушения на Арене и панический страх у ангелов, то какие ещё секреты и оружие какой небывалой мощности он сможет заполучить в свои руки, оказавшись по ту сторону Силового Барьера? Когда его народ получит столь грозное оружие, то ни кровожадные ангелы со своими берсерками и хищниками, ни многочисленные племена кочевников будут им уже не страшны…

Вдруг дверь в хижину распахнулась от сильного удара, и внутрь с дико выпученными глазами ввалился один из двоих охранников, остовавшихся всё это время на страже снаружи. Он мигом пересёк комнату и оказался перед нами.

Ухватившись за край стола руками, воин прокричал:

— Изориус, Арена в огне! Там творится что-то невообразимое!

Ангел перевёл тревожный взгляд с лекаря на меня и затем на меч на столе. Возбуждение на его татуированном лице сменилось сначала крайним удивлением, а потом неприкрытой ненавистью.

— Что здесь происходит, лекарь? Почему этот клинок лежит перед отщепенцем?

Я напряг мускулы, лихорадочно думая, как же поступить. Но Изориус опередил меня. С неожиданной для его грузного тела прытью, он протянул руку к одному из стоявших рядом со столом светильников, схватил его и швырнул в лицо ангелу. Мужчина не успел среагировать, и сосуд разбился об его лоб, горячее масло потекло вниз, и стражник взревел от невыносимой боли, прикрыв лицо руками. Нам нельзя было терять ни секунды. Я действовал чисто машинально. Мой разум ещё даже не успел подумать, а тело уже само сделало первое движение. Схватив меч с поверхности стола, я с силой вонзил его ангелу в живот. Остро отточенная сталь легко пробила тонкую кожаную куртку и вошла наполовину своей длины в тело жертвы. Воин издал булькающий звук и опустил руки, пытаясь ухватиться за торчащее из своего тела лезвие. Я двумя руками резко провернул клинок в ране, а затем быстрым движением повёл его в сторону, распоров таким образом живот. Стражник захрипел, когда я выдернул меч из него. Кишки отвратительным месивом вывались из брюшной полости прямо на стол, и кровь хлынула из раны и раскрытого рта на обожжённом, покрытом волдырями лице. Глаза ангела остекленели, и он с грохотом рухнул на пол, потянув за собой вниз свои внутренние органы с поверхности стола.

Изориус вскочил со стула и с изумлением взирал на меня. Я же в оцепенении смотрел на труп врага, недоумевая, откуда вдруг взялась во мне эта внезапная жестокость, а вместе с ней и смертоносная отточенность движений. Но долго размышлять мне над этим не пришлось.

Неожиданно мы услышали встревоженный возглас из-за открытой двери:

— Дариан, ты внутри? Я уже вернулся. Объявлен срочный сбор всех боеспособных воинов у дворца.

По всей видимости, один из охранников после неординарных событий на Арене отправился разузнать обстановку и сейчас возвратился обратно, чтобы поделиться информацией со своим напарником. Говоривший появился в проёме двери и, увидев бездыханное тело своего товарища, распростёртое на полу хижины, а также окровавленный меч в моей руке, моментально оценил положение и выхватил свой клинок из ножен.

— Предатель! — презрительно бросил он в сторону Изориуса. — Убирайся с дороги, жирная мразь. И не мешай мне убивать этого отщепенца.

Он обхватил рукоять меча двумя руками и медленными шагами начал приближаться ко мне. Ещё во время нашего следования от тюремного барака до жилища лекаря я по сетке морщин вокруг его глаз определил, что ему было уже далеко за сорок. Передо мной находился закалённый в боях ветеран. И он был твёрдо намерен уничтожить меня. Периферийным зрением я заметил, как Изориус испуганно попятился к стене, и мне стало ясно, что в этот раз на его помощь рассчитывать не придётся. Я попытался вспомнить те уроки фехтования, которые получил в молодости, а также свои многочисленные сражения в виртуальных мирах Игры, но потом отбросил все мысли в сторону, решив полагаться только на инстинкты. Поразительно, но я совсем не чувствовал страха. В тот момент я желал только одного: как можно скорее покинуть и этот дом, и Цитадель ангелов.

Тем временем стражник уже приблизился ко мне почти на расстояние удара, и я принял защитную позицию. Он с удивлением посмотрел на меня и сразу же замедлил своё движение. Видимо, он совсем не ожидал, что мне знакома техника владения мечом, и рассчитывал на лёгкую победу. Наконец, поборов сомнения, ангел с криком бросился на меня. Он стал наносить тяжёлые рубящие удары под разными углами, и мне пришлось напрячь все свои силы, чтобы блокировать их своим мечом. Мне было бы намного легче отражать его атаки, если бы в моём распоряжении был щит, но за неимением такового, приходилось рассчитывать только на скорость своей реакции. Мой оппонент был значительно крупнее меня, и, вероятно, поэтому он решил положиться не на ловкость, а на грубую физическую силу. Эта нехитрая тактика в конце концов обернулась для него роковой ошибкой. Скорее всего, он решил для начала истощить мои силы мощными ударами и затем, когда я уже буду окончательно ослаблен его натиском, быстро покончить со мной. Я разгадал его простой план и решил подыграть ему.

Парируя его яростные атаки, я осторожно отступал к дальней стене хижины и выжидал момент, чтобы использовать его же силу против него самого. В какой-то момент стражник потерял бдительность и, чувствуя своё мнимое превосходство, широко размахнулся, чтобы нанести мне сильный удар сверху. Но на этот раз вместо жёсткого блока я подставил меч под нисходящим углом, и клинок ангела соскользнул с лезвия моего меча, потянув по инерции вниз за собой своего хозяина. Уловив этот момент, я развернулся и, прокрутив стальное оружие в воздухе, рубанул им по диагонали прямо в шею наклонившегося вперёд противника, вложив в удар всю свою силу. Лезвие моего клинка без труда рассекло его плоть, и кровь густым потоком хлынула из перерубленной шеи. Голова упала на пол, а потом прямо на неё грохнулось и тело.

Я устало опустил свой меч и вытер свободной рукой пот с лица.

— Кай, а ты отличный боец! Ты сейчас в открытой схватке победил Симона. Он был сильным и уважаемым воином. Теорис говорил мне, что Артис называл тебя трусом на допросе у Одреда. Теперь я вижу, что принц глубоко ошибался… — с насторожённым интересом посмотрев на меня, сказал Изориус.

Поморщившись от неприятной мне похвалы, я промолвил:

— Не подразумевал, что буду способен на такое. Я искренне сожалею, что обстоятельства вынуждают меня совершать подобные поступки…

— Нам надо уходить, Кай. Немедленно.

— Ты прав. Нам пора, мы и так задержались здесь слишком долго.

Лекарь подхватил две сумки, стоявшие у кровати, и закинул их себе за спину.

— Бери остальные и следуй за мной. Я выйду первым, и если снаружи будет опасно, то дам тебе знать, — бросил он и направился к выходу.

Сумки имели внушительный вес — они, похоже, до отказа были набиты провизией и водой, но благодаря широким лямкам не вызывали неудобств при ношении, в чём я смог убедиться, когда последовал примеру Изориуса. Потом я подошёл к кровати и вытер лезвие меча от крови одной из выделанных шкур, в последний раз окинул хижину взглядом и мысленно выругался. Мы совсем забыли о контроллере! Кольцо по-прежнему лежало на столе, и к нему медленно прокладывала путь багровая струйка из лужицы крови, образовавшейся там после того, как внутренности первого убитого мной стражника выпали из его рассечённого живота. Главный лекарь уже успел покинуть помещение, поэтому я быстро подобрал кольцо, надел его на палец и уже собрался было выходить, как вдруг услышал чей-то громкий голос снаружи. Стараясь действовать бесшумно, я подкрался к дверному проёму и прислушался.

— Изориус, хорошо, что я застал тебя здесь! — Раздался грубый голос, показавшийся мне очень знакомым. — Арена полыхает огнём, поэтому все небоеспособные горожане обязаны явиться туда для тушения пожара. В Цитадели объявлено чрезвычайное положение. Кроме того, одному из отщепенцев удалось сбежать и даже прихватить с собой твоего младшего ученика. Но с этими недоносками мы разберёмся позже, а сейчас для нас важно лишь одно: верховный правитель Одред тяжело ранен! Мне приказано лично сопроводить тебя к нему во дворец. Поторапливайся!

В ответ на эти слова я услышал сбивчивое и невнятное лепетание лекаря, пытающегося таким образом выпутаться из щекотливой ситуации. Мне было ясно, что кроме меня больше некому будет устранить это неожиданное препятствие, а именно — снова убить одного из ангелов… Пересилив нахлынувшее чувство отвращения и крепко стиснув в руке рукоять своего клинка, я сделал шаг к выходу.

Снаружи уже смеркалось, и узкие улицы были непривычно пустыми. Где-то вдали за домами виднелось зарево огня. Там полыхала Арена. Эта картина согрела бы мне сердце — в глубине души я надеялся, что амфитеатр смерти больше никогда не будет восстановлен, — но вид двух фигур, стоявших у порога дома, вновь вернул меня на землю. Этими двумя людьми были Изориус и лейтенант Робур, причём последнего мне хотелось видеть сейчас меньше всего. Я сильно сомневался в том, что смогу победить этого крепкого и опытного воина.

Он был обнажён по пояс, два кожаных ремня диагонально, крест-накрест охватывали мощный, мускулистый торс, а за спиной торчали рукояти двух клинков. На его потном теле виднелись следы копоти, и волосы на голове были частично сожжены. Увидев меня, ангел остолбенел. Какое-то краткое мгновение он переводил ошарашенный взгляд с меня на Изориуса и обратно, а потом отступил на шаг назад и быстро выхватил оба меча из-за спины. Глаза лейтенанта сузились, и желваки заиграли на его крепко сжатых скулах.

— Предательство! Здесь, в Цитадели! — прошипел он. — Паршивый пёс!

Робур резво подскочил к лекарю и сильно ударил его в лицо обратной стороной рукояти. Послышался противный хруст, и кровь хлынула из перебитого носа Изориуса. Тот взвыл и зажал лицо руками. Не сводя с меня внимательного взгляда, ангел нанёс хлёсткий удар ботинком ему в живот и, когда лекарь со стоном согнулся пополам, добавил другой ногой по голове. Толстяк свалился на землю без чувств.

— Сволочь, тобой я займусь позже! — бросил Робур в его сторону. — А сейчас я изрублю на куски тебя, падаль!

Он фронтально развернулся в мою сторону и вытянул на полусогнутых руках оба клинка в моём направлении. Его лёгкие мечи имели одностороннюю заточку и немного изогнутую форму, напоминая тем самым сабли — древнее фехтовальное оружие. Такими клинками хорошо работать с обеих рук, что он наглядно и продемонстрировал. Лейтенант направился ко мне, и мечи вихрем закружились в его умелых руках. Я отпрыгнул в сторону, увеличивая дистанцию между нами и выискивая взглядом брешь в его защите. Робур презрительно усмехнулся и ускорил свой шаг, сближаясь со мной. Так как смертельного поединка всё равно избежать было уже невозможно, я решил больше не отступать и в свою очередь двинулся прямо на него.

Сталь гулко зазвенела, когда наши клинки соприкоснулись. Ангел обрушил на меня град быстрых, хлёстких ударов, и мне было очень трудно сдерживать этот ураганный натиск. Я сразу почувствовал, что после предыдущего боя со вторым стражником усталость в моих руках ещё не прошла окончательно. В сердце мне закрался страх, и тело мгновенно покрылось испариной. Передо мной находился искусный боец, и каждый его удар представлял смертельную опасность. Весь мир для меня сейчас сфокусировался в одной точке, и я уже не замечал, что происходит вокруг нас. Только мой противник и его сабли существовали в данный момент. С трудом отражая его ожесточённые удары, я одновременно поражался самому факту того, что вообще был в состоянии противостоять этому ловкому воину. Но, очевидно, и для него это тоже стало неожиданностью, так как презрительная усмешка исчезла с его лица, а взамен появился мрачный оскал, и в глазах промелькнуло изумление.

Но всё же силы наши были неравны. Робур был свеж и крепок, а я уже провёл один изнурительный бой, к тому же на моём физическом состоянии стало сказываться истощение моего организма в результате скудного питания в стенах тюремного барака. Я понял, что долго так продолжаться не может. Скоро лейтенант почувствует слабость в моих руках и нанесёт решающий удар. Наверное, мои мысли о скорой смерти замедлили мою реакцию, чем ангел успешно и воспользовался. Одним клинком он неуловимым движением отклонил мой меч в сторону, а вторым с такой яростью и силой ударил по нему, что я от неожиданности и резкой боли разжал руку. Меч упал к моим ногам, и я тут же получил мощный пинок в живот. К счастью, я успел выдохнуть и напрячь мышцы брюшного пресса, поэтому избежал участи Изориуса. Но мне всё-таки пришлось сделать пару шагов назад, чтобы не лишиться равновесия, и за счёт этого я потерял возможность вернуть свой клинок. Робур довольно усмехнулся, перешагнул через лежащий на земле меч и, не опуская своего оружия, стал с интересом меня рассматривать.

— А ты удивил меня, отщепенец! — провозгласил он. — Не думал, что потрачу на тебя столько времени. Признаюсь, я неправильно оценил твои способности. Но как бы ты ни был хорош, тебе не суждено победить ангела благородных кровей. Ты выродок, и всё твое племя — выродки! Вы были, есть и всегда будете низшими существами! Ваш удел — пресмыкаться перед нами и служить. А если кому-то из вас и придёт в голову мысль усомниться в установленном порядке, то за этим неминуемо последует неотвратимое и справедливое наказание. Поэтому сейчас, наглый отщепенец, мне придётся основательно покарать тебя! Поверь мне, подобную честь я оказываю не каждому выродку. Только лучшим из них!

Он криво усмехнулся и сплюнул мне под ноги. Пока Робур высокомерно произносил свою тираду, я попытался успокоиться, собраться с мыслями и найти хоть какой-нибудь выход из положения, чтобы спасти свою собственную жизнь и жизнь Изориуса. И постепенно в моей голове возник довольно рискованный план.

Вместе с последними словами и презрительным плевком лейтенанта я рванул за лямки одну из сумок за моей спиной и, когда она очутилась в моих руках, бросил её прямо в лицо заносчивому ангелу. Вслед за первой сразу же последовала и вторая. Робур не успел уклониться или пригнуться и, чтобы заслониться от моих «метательных снарядов», поднял обе вооружённые руки вверх на уровень своей головы. Пользуясь моментом, я бросился к нему со всей скоростью, на какую был только способен. У моего противника уже не оставалось времени, чтобы адекватно среагировать на этот манёвр, и мне удалось войти с ним в плотный захват, крепко сцепив в замок свои ладони у него за спиной. Его руки с саблями повисли над моими. Я знал, что при таком тесном контакте длина мечей Робура не позволит ему каким-либо образом поранить меня. К тому же он просто не успел бы этого сделать.

Не отпуская захвата, я оторвал его тело от земли, а затем, не прерывая начатого движения, прогнулся назад и в падении перекинул ангела через себя, буквально воткнув его головой в пол. Раздался глухой звук удара, сопровождающийся хрустом шейных позвонков; я отпустил обмякшее тело врага и откатился от него. После чего тут же вскочил на ноги и подобрал одну из сабель, выпавших из его рук. Присев на колено перед неподвижным телом Робура, я размахнулся и быстрым движением перерубил его шею…

Мне пришлось совершить это, но не из-за ненависти к нему, а только ради нашей безопасности, так как я не был до конца уверен в том, что лейтенант мёртв. Покончив с ним, я обернулся в сторону Изориуса и увидел, как он сидит и испуганным взглядом наблюдает за моими действиями, прислонившись спиной к стене своей хижины и зажав окровавленный нос рукой.

— С тобой всё в порядке? Идти сможешь? — спросил я.

— Мне трудно дышать, этот гад сломал мне нос… Но идти я могу, — сплюнув кровь, гнусавым голосом ответил он и вытер лицо рукавом. — Ты победил его голыми руками! Я ещё ни разу не видел и не слышал, чтобы кто-то смог убить вооружённого лорда ангелов, оставаясь сам при этом без оружия…

— Я удивлён не меньше твоего, — устало обронил я. Это было правдой. В молодости я занимался древним искусством рукопашного боя, но никогда не думал, что смогу применить эти навыки в реальных условиях.

— Мне с трудом верится, Кай. Ты за короткое время убил троих ангелов, причём последний из них принадлежал к воинской элите… Но это не моё дело. Пойдём, нам надо убираться из Цитадели. Следуй за мной, и я выведу тебя из города!

Я помог лекарю подняться и передал ему свой меч, чтобы тот спрятал его от посторонних глаз под своим просторным балахоном. Мы отнесли труп и отрубленную голову Робура в дом и заперли дверь, набросав перед этим разного тряпья из личных вещей Изориуса на площадку перед хижиной, чтобы хоть как-то скрыть следы крови. Потом я подобрал сумки и вслед за моим поводырём поспешил прочь из города ангелов.