Продолжай

Заседание пятое. Слово предоставляется адвокату ответчика.

- Так где, вы говорите, Полина Алексеевна? – Ростислав адресовал помощнице Чешко вопрос, который задали ему вчера. Тот самый коллега, что так живо интересовался их отношениями с Полиной, спросил вчера, куда подевалась Чешко. У них совместный процесс, а она спешно передала дела и - фьють! И на звонки не отвечает. Слава проверил. Не отвечает. Опять ваши чертовы игры, Полина Чешко?

- Так в отпуску-то Полина Алексеевна.

- Так внезапно, в апреле?

- Ну да, а чего? Чем апрель плох-то?

Этот непонятный выговор ее, веснушки на курносом носу и предельная открытость во взгляде Славу раздражали. Более всего тем, что это все казалось игрой. Ему теперь все казалось игрой. Правила которой ему неизвестны. А такое положение дел Ростислава Игоревича категорически не устраивало.

- А вы не в курсе, Багринский на месте?

- А это уж я не знаю, - пожала плечами то ли Даша, то ли Маша. – У него своя секретарша имеется. С ногами, грудью и дипломом МГИМО, все как полагается.

Точно, издевается. А под деревенскую дурочку косит. Помощница Чешко смотрела на него честными и чистыми глазами, и это более всего подтверждало опасения Ракеты. Играете со мной? Доиграетесь.

Про секретаршу Багринского Маша-Даша не соврала. Ноги, грудь были на месте. Диплом, скорее всего, тоже имелся. Продержали в приемной Славу милосердно – всего десять минут.

- Лично не встречались, по-моему, - начал Ракитянский, протягивая руку хозяину кабинета.

- … но наслышан, - закончил за него Багринский, отвечая на рукопожатие. – Прошу. Чем обязан?

- Тут такое дело… - Ракета наморщил лоб, вспоминая имя-отчество. Инициалы у него «М.Т.». Михаил, Максим? И «Т»… что там на «Т»? Не вспомнил. – Я ищу Чешко.

- У меня? – Багринский изогнул бровь.

- Ну, она же работает под вашим патронажем. Неофициально. То есть, так говорят и…

Багринский подождал, пока гость подберет слова, не дождался, хмыкнул.

- Предположим. Но почему вы ищете Полину Алексеевну у меня?

- Потому что никто не знает где она.

- А мне сказали, что она уехала в отпуск.

- Выключив телефон?! Имея незавершенные процессы?!

- Там нет ничего из ряда вон срочного, - пожал плечами Багринский. – Ничего, что нельзя было бы подменить. Если это все, то прошу меня простить – очень много дел.

И ты тоже играешь. А М.Т. – это Мудак Трусович.

Два дня Слава обмозговывал ситуацию, используя всю мощь своего адвокатского интеллекта. Картина не становилась менее подозрительной. Успешный столичный адвокат не уезжает в никуда, оставив незавершенными текущие процессы и выключив телефон. Человек просто исчез, никто не знает, где он. И никого это, мать их, не волнует. Ракитянский дошел даже до варианта подать заявление о пропаже без вести, но быстро сообразил, что подобное заявление у него не примут. В лучшем случае. А могут и на смех поднять.

Ладно, пойдем другим путем. Кружным и затратным. Должна будешь потом Полина Алексеевна. О иных вариантах Слава себе думать запретил. Но целый вечер провел на форуме сайта «Лиза Алерт». Закрыть себя заставил усилием воли. Чтоб тебя, Чешко. Ох, что с тобой будет, когда я до тебя доберусь. Ты, главное, найдись. И желательно быстрее.

- Удовольствие не из дешевых.

- Я в курсе.

- На сколько устанавливаем наблюдение?

- Пока неделя. Я надеюсь, что человек появится в течение этого периода.

- А если нет?

- Там видно будет.

Человек в течение недели не появился. Квартира по-прежнему с темными окнами и неполитыми цветами – или не было в ее квартире цветов? Слава не помнил. Он вообще с каждым днем соображал все хуже. Тревога. Тревога нарастала. Был человек – и нет человека.

Может быть, все-таки подать заявление? Хотя нет – у него не примут, оснований нет. «Лиза Алерт»? Вот смеху будет, если день спустя, когда он поднимет на ноги добровольцев, Чешко приедет из отпуска, с Мальдив или Карибов, загорелая и отдохнувшая. А он тут…

… он тут мрачный и невыспавшийся. И с опухшим от постоянного недосыпания лицом.

- Ах, лава-лава-лавочка… - гнусаво выводил Тихий. – Большой обманщик Славочка…

- Тин! – поморщился Ростислав.

- Он целовал мне па-а-альчики, - Тихон поплевал на пальцы, переворачивая лист контракта. – И врал, что будет мо-о-ой…

- Вот уйду от тебя! – пригрозил Ракета.

- Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, - Тихий долистал документ до конца. – Подписываю?

- Подписывай, - вздохнул Рося.

- А что это мы такие смурные, Ростислав Игоревич? Перевелись доверчивые лохи?

- Иди ты на х*й! – с чувством ответствовал Ростислав Игоревич.

- В такую даль, - вздохнул Тихий. – И без кусочка хлеба…

- Тебе лишь пожрать!

- Как говорит мой батюшка, если ты держишь заведение, где людей кормят, - Тихон неторопливо убирал контракт в папку, а папку – в шкаф, - по тебе должно быть видно, что там кормят хорошо.

- По тебе видно, из-за чего полмиллиарда в Индии недоедают!

Тихий некоторое время молча разглядывал друга.

- А знаешь, я его вижу.

- Что ты видишь? – раздраженно.

- Хомут на твоей шее. Я даже вижу эту красивую надпись: «Ракитянский, ко мне!».

Слава открыл рот, ничего не сказал и закрыл.

- Чудны дела твои, господи, - хмыкнул Тихий. – Я дожил до того дня, когда у Ракеты не нашлось слов.

- Царь и бог! Сорок миллионов исковых отбил!

- Не стоит так. Это моя работа.

Кланяйся сильнее, жалкий раб.

Собственная желчность начинала пугать. Еще немного - и грань, разделяющая здоровый цинизм и мизантропию, будет пройдена окончательно.

- Ростислав Игоревич, я вам по гроб жизни обязан…

Как же ты любишь свои деньги. По гроб жизни? Что, на тот свет их с собой возьмешь?

А лицом он улыбался, кивал, что-то говорил – приличествующее случаю. Пока не подал голос телефон.

«Объект вернулся в квартиру »

Сразу померк коридор, собеседник, все – пока Ростислав набирал ответное сообщение.

«Давно?»

«10 минут назад. Указания?»

- Я уверен, что после обеда мы так же удачно выступим! Могу я вас угостить, Ростислав Игоревич?

- Нет, спасибо, еще есть дела.

- Но как же…

- Через час буду здесь.

Нет, он за час не успеет съездить и вернуться. Не сейчас, в середине дня, когда скорость движения по столице черепашья. Но желание увидеть Чешко мутило голову. Увидеть. Встряхнуть. Наорать.

Но прежде всего – убедиться собственными глазами, что она жива-здорова. Увы, невозможно, придется поверить на слово профессионалу. Поэтому - полчаса посидеть в баре, в тишине, в компании кофе. По такому радостному случаю – с коньяком. Не каждый день ты отбиваешь сорок миллионов исковых. И первый раз в жизни испытываешь такое отупляющее облегчение от одного сообщения в телефоне.

«Продолжать наблюдение. Обо всех перемещениях сообщать»

«Объект покинул квартиру. С сумкой. По внешним признакам – собирается уезжать из города».

ЧТО?! И трех часов не прошло! Куда опять, бл*дь?!

- Слово предоставляется адвокату ответчика.

Да идите вы! Так, сейчас, я отвечу.

- Ростислав Игоревич, вас вызывают… - шепчут ему растерянно.

Ай, подождет судья!

«Продолжать наблюдение. Соберется ехать - звоните»

С места Ракитянский поднялся с ощущением, что от статьи 297 Уголовного кодекса Российской федерации его отделяет один шаг. Или один телефонный звонок.

Который раздался все-таки после окончания заседания. Спустя ровно минуту. Ракета отмахнулся от слов благодарности и еще каких-то других словесных излияний и стремительно вышел из зала, по дороге шваркнув кого-то ногам портфелем. С дороги, черт бы вас подрал!

- Слушаю!

- Она на Казанском. Собирается сесть на поезд «Москва-Саранск».

- Саранск?! Где это?

- Административный центр республики Мордовия.

Мордовская школа адвокатуры. Вот оно значит как. Ладно. Саранск – так Саранск. Это проще. Саранск – не весь земной шар. Найдем. Надо будет – и всю республику… как там ее бишь… Мордовию перевернем.

- Вас понял. Пусть едет. Мне скиньте номер поезда.

Даша? Маша? Черт, и почему он не был чуть внимательнее в предыдущие посещения? Маша или Даша? Орел или решка?

А давайте доверимся алфавиту.

- Дашенька, это вам!

Девушка оторвала курносый нос от экрана и уставилась на коробку с пирожными.

- Ото как… - произнесла задумчиво. Ее немосковский говор слышался сейчас особенно отчетливо. – Припекло, значит?

- Что припекло? – прикинулся непонимающим Ракитянский.

- И пирожные дорогущие купил, - она отработанным движением убрала коробку в ящик стола. – И имя вспомнил.

Угадал!

- Да как забыть такое красивое имя? – Рося устроил себя с портфелем и плащем на стуле для посетителей. Неудобный, надо будет Польке потом сказать. – На пирожные не претендую, а кофе испрошу.

- Кофу?

Ростислав пару раз моргнул, а потом расхохотался.

- Ее, родимую, кофу.

- Вы же допрос удумали мне учинить, адвокат Ракитянский.

Смена интонации и обращение по фамилии отрезвили мгновенно, он даже сел ровнее, хотя до того вальяжно развалился.

- Положим. И что? Не пойдете на сотрудничество со следствием?

- Ну так и пригласите девушку… ой, простите, свидетеля… в ресторан. Коньяком угостите. Когда мне еще шанс выпадет с таким красивым дяденькой погулять?

Окает она. Очень ярко и явно окает. И как Слава раньше не замечал? Где так говорят? Где же? Он же знает…

Вместо ответа он встал с места и образцовым галантным жестом протянул руку. Ресторан – так ресторан. Все мне там выложишь, окающая ты моя. В том числе, и откуда сама.

Спустя час, удовлетворив свидетеля Дашу – Дарью Дмитриевну, как не без гордости она сообщила Ракете – с помощью стейка и бокала коньяка, Слава был удостоен рассказа. В процессе которого некстати вспомнил вдруг, что выговор у девушки – вологодский. От волнения и спиртного он стал превалировать в речи, и название всплыло само. Это было единственное ясное суждение, что настигло его. Остальное, что услышал – требовало… осмысления.

- Я не хотела подслушивать, правда! Привычки такой не имею, - так мы и поверили, угу. – Но они так ругались, что не слышали, как я зашла-то в приемную. Полина Алексеевна плачет, Багринский орет.

- Что орет-то? – эта манера добавлять «то» к месту и не к месту заразна!

- Ты, говорит, как специалист мне нужнее, чем как женщина. Но если будешь дурить – обойдусь и без того, и без другого.

- Я все равно не понял, из-за чего сыр-быр.

- Вот ты недогадливый, - Даша под действием коньяка вдруг перешла на «ты». – Роман у них был.

Ро-ман. Где-то мы это уже слышали.

- Такой роман, что искры летели, - продолжила Даша. - А потом она забеременела. А он ей – делай аборт. Вот и весь сыр-бор.

И тут же всплыли в памяти злосчастные, неконтролируемо размножающиеся Коровкины. Он хотел узнать, чем они ее так зацепили? Вот, на один из череды вопросов ответ, похоже, получен. Лучше бы его не знать.

- И что? Сделала?

- Мне Полина Алексеевна не докладывается, - хмыкнула Даша и сделала такой глоток коньяка, каким не стыдно и пива отпить. И не поморщилась даже. Крепкие в Вологде девицы. – Да только потом ни беременности, ни ребенка…

Скот ты, М.Т. Натуральный скот. Хотя как знать, как бы сам Ростислав поступил в такой ситуации. Не бывал, судьба миловала, так-то в теории легко оставаться благородным. А если сам…

Нет, все равно скот. А, с другой стороны, зачем Полине ребенок от такого скота. Ох, как запущено-то все…И сложно. И непонятно.

- Ну а сейчас она где? – ему нужно больше информации. Конкретной, практически применимой. Чтобы как-то разобраться.

- А ты знаешь, Росик, что собаки умирать уходят из дому?

- Чего?! – он даже не понял, что изумило больше: Росик или собака.

- Того, - после еще одного богатырского глотка пустой бокал отправлен на стол. – Кончилась ПолиночкаЛексевна. Силы у нее кончились. И терпение. Уползла, залегла на дно – раны зализывать.

- Откуда знаешь?

- Бабья чуйка, - фыркнула непочтительно. - Закажи мне еще коньяка.

- И что – оклемается? – после исполнения очередного вологодского каприза.

- Должна.

Какие мы уверенные, любо-дорого поглядеть. А может, это в тебе коньяк говорит, деточка? Спросить что ли у него? Или у тебя?

- А мне что делать? – и сам изумился своему вопросу. Нашел, у кого ответы искать. У кого советов спрашивать.

- А ты тут при чем, касатик? - Даша споро вцепилась в принесенный заказ и тут же ополовинила его. - Ты ей кто?

Они молчали и смотрели друг на друга. В женском бокале методично убывал семилетний коньяк, в мужской чашке стыл кофе. А потом Слава откинулся назад на спинку стула.

- В эту вашу Вологду я ни ногой. Не бабы там, а ведьмы!

- Обижаете, РОстислав ИгОревич. ОбыкнОвенные. Вы прОстО От таких Отвыкли.

На том познавательный вечер и кончился. Наутро Славе на телефон пришли от Даши данные о матери Полины: фамилия, имя, отчество, адрес. И даже вовсе не Саранск это, а где-то на периферии региона. Ну что же, тем проще, не надо будет всю Мордовию переворачивать кверху ногами. Пару дней взял на разруливание спешных вопросов – и в путь. Надо же посмотреть, что эта за Мордовская школа адвокатуры. И с мамой познакомиться заодно. Судя по всему, незаурядная должна быть женщина.