Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2

Глава 8. Ржавчина времени

ЧИТАТЬ ПЕРВЫЙ ТОМ БЕСПЛАТНО ЗДЕСЬ: https://author.today/work/514429

Поезд въезжал в осень.

Буквально секунду назад за бронестеклом рубки стояла глухая, черная уральская ночь, разрываемая лишь лучами наших прожекторов. И вдруг мир моргнул.

Темнота сменилась серыми сумерками. Зеленая хвоя на деревьях вдоль путей мгновенно пожелтела, высохла и осыпалась дождем, который застучал по обшивке локомотива. Асфальт старой дороги, идущей параллельно путям, покрылся трещинами, из которых проросли деревья, а затем рассыпался в прах.

— Хроно-сдвиг, — констатировала Катя. Она сидела в кресле навигатора, вцепившись в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Диадема на её лбу сияла ровным белым светом — режим максимальной стабилизации. — Мы пересекли горизонт событий Зоны.

— Показатели? — спросил я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Это было похоже на морскую болезнь, только укачивало не вестибулярный аппарат, а само восприятие реальности.

— Время течет нелинейно, — голос Инги из лаборатории звучал с задержкой, словно через испорченный динамик. — Атомные часы рассинхронизированы. На носу поезда сейчас 14:00, а в хвостовом вагоне — 14:00… вчерашнего дня. Мы растянуты во времени, как жвачка.

Я посмотрел на свои руки. Кожа на мгновение стала прозрачной, просвечивая вены, потом покрылась старческими пигментными пятнами, потом вернулась в норму.

— Всем принять «Хроно-блокаторы»! — скомандовал я, доставая из аптечки шприц с серебристой жидкостью (стабилизатор нейронных связей, который мы синтезировали по рецептам архивов Волковых). — Иначе через час мы забудем, кто мы и куда едем.

Укол принес ясность. Головокружение отступило.

Мы въезжали в город.

На картах его не было. Но в реальности он существовал — призрачный мегаполис советской эпохи, застывший в моменте своей гибели. Панельные пятиэтажки с пустыми окнами, широкие проспекты, заваленные остовами "Волг" и "Москвичей".

Но самое страшное — это мерцание.

Здания то выглядели новыми, сверкающими побелкой, то мгновенно превращались в руины, поросшие лесом, то исчезали вовсе, оставляя после себя воронки.

— Зона «Слезы», — тихо сказала Рысь. Она сидела на полу рубки, обхватив колени. — Здесь Время плачет. Оно не знает, куда течь.

— Макс, — Клин указал на монитор внешнего обзора. — Смотри на пути.

Рельсы впереди вели себя как живые змеи. Они ржавели, рассыпались в труху, а через секунду снова блестели новой сталью. Шпалы гнили и восстанавливались с частотой стробоскопа.

— Если мы попадем на участок в фазе «распада», поезд сойдет с рельсов, — понял я. — Нам нужно стабилизировать путь перед собой.

Я подключился к Модулю.

— Инга! Мне нужен «Якорь Реальности».

— Я не могу стабилизировать всю Зону! У меня не хватит энергии реактора!

— Мне не нужна вся Зона. Мне нужны только два рельса и пять метров пространства вокруг поезда. Создай поле стазиса перед локомотивом. Заморозь состояние материи в точке «Сейчас».

— Поняла. Запускаю эмиттеры щита в инверсном режиме.

С носа «Левиафана» ударил луч. Не разрушительный, а фиксирующий. Он был невидимым, но воздух в его конусе стал плотным и стеклянным.

Рельсы перед нами перестали мерцать. Они застыли в состоянии «ржавые, но прочные».

Поезд шел сквозь город-призрак, прокладывая себе туннель стабильности в хаосе вероятностей.

Вдруг Катя вскрикнула.

— Стоп! Макс, тормози!

— Что?

— Впереди петля! Я вижу… нас!

Я посмотрел на экран радара. Пусто.

Но Катя видела не радаром.

— Визуальный контакт! — крикнул Клин.

Из тумана, навстречу нам, по тем же путям, несся поезд.

Это был «Левиафан».

Но он был другим.

Его броня была разорвана в клочья. Из пробоин валил черный дым. Турели были скручены узлом. А вместо локомотива зияла оплавленная дыра.

Поезд-призрак. Эхо вероятного будущего.

Он несся прямо на нас. Столкновение через десять секунд.

— Это иллюзия? — спросил я, но рука сама легла на тормоз.

— Нет! — закричала Катя. — В этой зоне вероятности материальны! Если мы в это поверим — мы столкнемся! Энергия столкновения будет реальной!

— Как избежать?

— Отрицание! Макс, ты должен «отменить» их! Используй Ключ! Навяжи миру свою версию реальности!

Поезд-призрак был уже в ста метрах. Я видел лицо Клина в разбитой рубке того поезда — мертвое, окровавленное лицо.

Я закрыл глаза.

Нейросеть взвыла, синхронизируясь с Кольцом.

— [Команда: DELETE], — прошептал я. — Этого. Не. Существует.

Я представил пустой путь. Я заставил свой мозг, усиленный технологиями Предтеч, поверить в то, что впереди никого нет. Я проецировал эту уверенность наружу через усилители Модуля.

Поезд-призрак дал гудок — жуткий, искаженный вой.

И врезался в нас.

Я не вздрогнул. Я держал картинку пустого пути в голове.

Призрак прошел сквозь нас.

Холод. Жуткий, могильный холод прошил кабину. Системы мигнули. Иней покрыл пульты.

Но удара не было.

Мы проехали сквозь свое возможное будущее и оставили его позади.

— Фух… — выдохнул Клин, вытирая пот со лба. — Я чуть не поседел. Я видел себя… мертвым.

— Это один из вариантов, Борис, — сказала Катя, открывая глаза. Из её носа текла кровь. — Если мы ошибемся — мы станем ими.

— Мы не ошибемся, — жестко сказал я. — Инга, статус?

— Реактор скакнул, но норма. Мы проскочили. Но, Макс… впереди мост.

Я вывел карту.

Железнодорожный мост через реку Исеть. Старая арочная конструкция.

На карте его не было — он числился разрушенным в 1998 году.

Но здесь, в Зоне, он стоял.

Вернее, он мерцал.

В одну секунду это был крепкий стальной мост.

В следующую — ржавый остов с проваленными пролетами.

В третью — его вообще не было, только бетонные быки торчали из воды.

Частота мерцания — около трех раз в секунду.

— Нам нужно проскочить, — я оценил длину пролета. Двести метров. — На скорости 100 км/ч это займет около семи секунд. За семь секунд мост исчезнет и появится двадцать раз. Мы упадем.

— Нам нужно зафиксировать его состояние, — предложила Инга. — Как с рельсами.

— Он слишком большой. Моего «Якоря» не хватит на всю конструкцию.

— Тогда нам нужно синхронизироваться, — вдруг сказала Рысь. Она встала, подойдя к лобовому стеклу. — Я слышу его ритм. Мост дышит. Раз-два-три… Вдох-выдох.

Она повернулась ко мне.

— Макс, ты можешь разогнать поезд? Очень сильно?

— Могу. Но зачем?

— Если мы войдем в резонанс с его временем… Если мы будем двигаться в те моменты, когда он есть, и «проскакивать» моменты, когда его нет…

— Квантовое туннелирование макро-объекта? — Инга в наушниках присвистнула. — Это безумие. Нам нужно рассчитать скорость с точностью до миллиметра в секунду.

— Я не умею считать, — сказала Рысь. — Я умею слушать. Дай мне управление тягой.

Клин посмотрел на меня как на идиота.

— Ты дашь руль девчонке? На атомном бронепоезде?

Я посмотрел в глаза Рыси. В них не было страха. В них отражалось мерцание моста. Она чувствовала ритм этой проклятой земли лучше, чем все мои сканеры.

— Садись, — я уступил ей место пилота. — Катя, страхуй её ментально. Если она ошибется — дерни стоп-кран (хотя это нас не спасет). Инга, форсаж на двигатели. Всю энергию на ходовую.

Рысь положила маленькие руки, затянутые в перчатки, на огромные рычаги.

Она закрыла глаза.

— Раз… Два…

Мост впереди мигал, как стробоскоп. Есть. Нет. Есть. Нет.

— Сейчас!

Она рванула рычаг до упора.

«Левиафан» взревел. Колеса провернулись, вгрызаясь в металл.

Мы полетели к обрыву.

120… 140… 160 км/ч.

Мы влетели на мост.

Мир за окном превратился в полосатую кашу.

Свет-тьма. Опора-пустота.

Поезд трясло так, что казалось, он развалится на болты.

В какой-то момент я увидел под колесами бурлящую воду реки — мост исчез.

Но поезд не упал. Мы висели в воздухе доли секунды, двигаясь по инерции, и в следующий миг под колесами снова возникла сталь.

Рысь работала рычагами, чуть сбрасывая и добавляя скорость, ловя этот безумный ритм. Она танцевала с вероятностью.

— Еще немного! — крикнул Клин.

Последний пролет.

Мост начал исчезать. Прямо перед нами.

— Прыгай! — закричала Рысь.

Она вдавила кнопку экстренного впрыска закиси азота в дизели (да, мы поставили и такую систему).

Поезд буквально прыгнул.

Задняя тележка последнего вагона повисла над пустотой.

Скрежет. Искры. Удар.

Мы вылетели на твердую землю другого берега.

Позади нас мост исчез окончательно, рассыпавшись в облако ржавой пыли. Временная петля замкнулась, уничтожив конструкцию.

Рысь открыла глаза и убрала руки с пульта. Её трясло.

— Мы… дома, — прошептала она и сползла с кресла на пол.

Я подхватил её.

— Ты молодец, мелкая. Ты просто космос.

— Мы вышли из Зоны Слезы, — доложила Катя. — Хронометры стабилизировались. Фон падает. Мы в нормальном времени.

Впереди, на горизонте, возвышались Уральские горы.

И прямо по курсу, среди скал, виднелись огни.

Много огней. И высокие башенные краны.

Это был не город-призрак.

Это была база. Современная, укрепленная база.

Я навел бинокль.

Над строениями реяли флаги.

Черный Дракон на красном фоне.

— Азиатский Доминион, — констатировал я. — Они окопались основательно. Сектор Златоуст-7. Мы прибыли.

Я нажал кнопку общей связи.

— Внимание экипажу. Конечная станция. Просьба не забывать оружие и приготовиться к штурму.

Мы добрались. Мы прошли сквозь время и ад.

Но самое сложное было впереди. Нам предстояло выбить одну из самых технологичных армий мира с укрепленной позиции.

— Клин, — сказал я. — Расчехляй «Сингулярность». Кажется, пришло время испытать подарок Инги.

Поезд замедлил ход, входя в тень гор. Охота началась.

База Азиатского Доминиона «Златоуст-7» сияла в ночи, как новогодняя елка, подключенная к ядерному реактору.

Мы загнали «Левиафан» в узкое скальное ущелье в трех километрах от периметра, накрыли его маскировочной сетью и активировали стелс-генераторы на полную мощность. Реактор перевели в режим «тихого хода», чтобы тепловой след не выдал нас орбитальным сканерам.

Я лежал на гребне скалы, глядя в электронный бинокль.

Зрелище внушало уважение. И страх.

Азиаты не теряли времени. За неделю они отстроили здесь полноценный форпост. Модульные казармы, посадочные площадки для тяжелых транспортных дронов, вышки с лазерными турелями. Весь периметр был накрыт куполом «жесткого света» — шестигранной сеткой, которая сжигала все, что касалось её, будь то птица или ракета.

В центре базы возвышалась буровая установка циклопических размеров. Её буры, сияющие плазмой, вгрызались в горную породу, вызывая мелкую дрожь земли, которую я чувствовал животом через броню.

— Они ищут вход в шахту Лифта, — прошептал я в микрофон гарнитуры. — И, судя по глубине, они уже близко к гермодверям.

— Штурмовать в лоб нельзя, — голос Клина, лежащего рядом в кустах, был мрачным. — У них там шагающие танки класса «Они». Видишь тех двух, у ворот? Шесть метров высоты, рельсотроны вместо рук. Наш поезд они разберут на запчасти за минуту.

— Мы не будем штурмовать. Мы пойдем другим путем.

Я перевел взгляд на Рысь. Девчонка сидела, скрестив ноги, и чертила пальцем карту на пыльном камне.

— Ты уверена, что проход существует?

— Зуб даю, — кивнула она. — Старые диггеры называли это «Глоткой». Это вентиляционная шахта советского рудника времен Холодной войны. Они добывали там уран, но потом наткнулись на «нечто» и законсервировали объект. Залили бетоном. Но земля здесь «дышит». Бетон треснул. Я знаю щель, в которую можно пролезть.

— И куда она ведет?

— Вниз. Глубоко. Туда, где стены сделаны не из камня, а из черного металла, который поет.

«Поющий металл». Орихалком или сплав Предтеч.

— Это наш шанс, — решил я. — Пройдем под землей, выйдем в тыл к азиатам, прямо в шахту Лифта.

— А если там завалы? Газ? Монстры? — спросила Катя. Она осталась в поезде, но была на связи через нейро-линк.

— У нас есть я. И у нас есть гранаты.

Я скатился с гребня к поезду.

— Инга, ты остаешься за главную на «Левиафане». Твоя задача — мониторить эфир и держать щиты. Если нас обнаружат — глуши их связь и уводи поезд в тоннель.

— А вы? — Инга проверила заряд моей винтовки.

— А мы идем в спелеологический поход.

Группа была стандартной: я, Клин (в тяжелой броне, нагруженный взрывчаткой как мул), Рысь (легкая разведка) и два Синтета поддержки (грузчики и пушечное мясо). Катя страховала нас ментально с борта поезда — лезть в шахту ей было опасно, диадема могла среагировать на подземные аномалии.

Вход в «Глотку» выглядел как нора гигантского червя. Ржавая арматура торчала из раскрошившегося бетона, как гнилые зубы. Из глубины тянуло ледяным сквозняком с запахом радона и сырости.

— Фонари в инфракрасный режим, — скомандовал я. — Не светить.

Мы спускались час.

Сначала это была обычная шахта: прогнившие крепи, брошенные вагонетки, скелеты крыс. Но чем глубже мы уходили, тем страннее становился туннель.

Стены стали гладкими. Исчезли следы кирки и бура. Камень сменился темным, матовым материалом, который поглощал свет фонарей.

— Мы вошли в периметр Предтеч, — констатировал я, проводя рукой по стене. Материал был теплым. Он вибрировал. — Мы идем по техническому коридору обслуживания.

— Тихо! — шикнула Рысь. — Впереди кто-то есть.

Мы замерли.

Клин вскинул «Вулкан».

В темноте коридора, метрах в пятидесяти, что-то двигалось.

Не человек. И не азиатский дроид.

Это был механизм. Паукообразный, размером с собаку. Он передвигался по потолку, цепляясь острыми лапками за микро-неровности. Его единственный глаз-сенсор сканировал пространство синим лучом.

— «Ремонтник», — прошептал я, сверившись с базой данных Модуля. — Сервисный дроид комплекса. Автономен. Агрессивен к посторонним био-формам.

— Снять его? — спросил Клин.

— Нет. Если уничтожим — сработает сигнализация комплекса. Нам нужно пройти мимо.

— Мимо? В этом коридоре? Он нас заметит.

— Не заметит, если мы станем для него «своими».

Я активировал Кольцо.

[Режим: Эмуляция подписи «Инженер».]

[Радиус: 5 метров.]

— Держитесь ближе ко мне. Вплотную. Пока вы в моем поле, система считает нас авторизованным персоналом.

Мы двинулись вперед, сбившись в кучу.

Дроид-паук замер, когда мы подошли. Его синий луч прошелся по мне, по Клину, по дрожащей Рыси.

Внутри дроида что-то щелкнуло.

Он издал короткий писк-приветствие и… пополз дальше, игнорируя нас.

— Фух… — выдохнул Клин. — Работает твоя цацка.

Мы прошли еще километр.

Коридор закончился массивными гермоворотами. На них не было ни замков, ни ручек. Только панель с геометрическими символами.

— Тупик? — спросила Рысь.

— Вход, — я приложил ладонь с Кольцом к панели.

Символы вспыхнули белым. Ворота бесшумно ушли в стены.

Перед нами открылся Зал.

Это была не пещера. Это был ангар колоссальных размеров, выдолбленный внутри горы. Потолок терялся во мраке.

Внизу, в центре зала, уходила в бесконечность шахта. Идеально круглая, диаметром в сотню метров.

По стенам шахты, как по рельсам, скользили огни.

— Орбитальный Лифт, — прошептал я. — Вернее, его основание. Шахта противовеса.

Мы стояли на техническом балконе, нависающем над бездной.

Но мы были не одни.

Сверху, с уровня земли (километр над нами), спускались тросы.

На тросах висели платформы Азиатского Доминиона.

Они уже пробились.

Они спускали оборудование. Буры, генераторы, контейнеры с солдатами.

На одной из платформ, висящей на уровне нашего балкона (но на другой стороне шахты, метрах в ста), я увидел движение.

Там стояли люди в боевых скафандрах Доминиона.

И они что-то монтировали на стене шахты.

Я включил зум визора.

Это были заряды.

Странные, пульсирующие устройства, похожие на морские мины.

— Что они делают? — спросил Клин.

— Они не просто захватывают Лифт, — похолодел я. — Они минируют его. Это сейсмо-бомбы.

— Зачем? Чтобы взорвать?

— Нет. Чтобы «разбудить». — В наушнике раздался голос Кати. — Макс, я чувствую эманации этих бомб. Это не взрывчатка. Это резонаторы. Они хотят пустить импульс по шахте вверх и вниз. Это… звонок в дверь.

— Звонок кому?

— Тому, кто спит на орбите. Или в глубине планеты. Они вызывают Хозяина.

В этот момент один из солдат Доминиона на платформе повернулся. Его шлем блеснул в свете прожекторов.

Он посмотрел прямо на наш балкон.

Мы были в тени, под маскировкой, но…

Взвыла сирена. Резкая, чужая.

Луч прожектора с платформы ударил нам в лицо.

— Контакт! — заорал Клин. — Нас спалили!

— Как?! — я не мог понять. Моя маскировка идеальна.

— Дрон! — крикнула Рысь, указывая вверх.

Над нами, под потолком пещеры, висел крошечный дрон-наблюдатель, похожий на летучую мышь. Мы его пропустили.

С платформы азиатов открыли огонь.

Плазменные сгустки полетели через шахту, врезаясь в наш балкон. Камень плавился.

— В укрытие! — я толкнул Рысь за ящик. — Клин, подави их!

Сержант развернул «Вулкан».

Очередь вольфрама через пропасть.

Платформа врага, висящая на тросах, была идеальной мишенью.

Пули прошили обшивку, сбили одного солдата в бездну.

Остальные залегли.

Но тут произошло худшее.

Из боковых туннелей шахты, потревоженные боем, начали вылезать Охранники.

Не маленькие паучки-ремонтники.

Боевые дроиды Предтеч. «Стражи».

Многоногие, бронированные, вооруженные лазерами.

Они реагировали на агрессию.

И для них врагами были мы все — и азиаты, и мы.

— Началось! — крикнул я. — Трехсторонняя война!

Стражи полезли по стенам шахты. Часть двинулась к платформе Доминиона, разрезая тросы лазерами. Платформа накренилась, люди посыпались вниз.

Но другая часть — три здоровенных «паука» — ползла к нашему балкону.

— Отходим! — скомандовал я. — Назад в коридор! Мы не выстоим здесь!

— Там бомбы! — напомнила Катя. — Если они активируют резонаторы…

— Мы вернемся! Но сейчас нам нужно выжить!

Мы рванули к гермоворотам.

За нашими спинами кипел бой. Лазеры Предтеч скрещивались с плазмой Доминиона.

Мы разворошили улей. И теперь нам предстояло бежать наперегонки со смертью по узкому коридору, пока древние машины смерти дышали нам в затылок.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!