Проводник

Глава 5

По подсчётам Веды время близилось ближе к полуденному. Никто больше не приходил и казалось о них забыли.

Дарьяна не могла выбрать что страшнее, быть здесь заживо оставленными умирать или встретить смерть от рук палачей вне этой комнаты.

Девушка в который раз обвела взглядом помещение.

Они сидели на соломенных подстилках, которые служили местом сна. На стенах цепи с наручниками на конце для рук, и такие же снизу для ног. Дарьяна могла только догадываться, что тут творили с заключёнными прикованных в эти кандалы. Стена в этом месте была темной и грязной, как от запекшей крови. Поэтому туда она больше старалась не смотреть.

В противоположном углу находился туалет комнаты, а вернее стояло нечто, похожее на ведро. Грязное и помятое, но хорошо что оно вообще здесь было. Выбирать не приходилось; «не в штаны ж теперь делать»— подшучивала Веда.

—Почему же проводник выглядит как человек?— вдруг спросила Дарьяна женщину.

— Разве он не должен выглядеть как те вороны, перенесшие меня сюда.

—Они птицы всегда. И могут быть только в мире людей и в этом мире. Рэй же—проводник не только в людском мире. Он проводник трёх миров. В загробные миры. Поэтому он наполовину человек, наполовину ворон.

—А вы ведь тоже не человек?—Дарьяна смотрела на женщину, в ожидании ответа. Но та молчала, словно что- то вспоминала.— Вы тоже проводник, ведь верно, вы как Рэй?!

Веда взглянула на девушку и сказала:

—Я была им. Была, когда ещё земля эта не была захвачена Ваалом[1]. С приходом темных меня лишили моей силы, так как я не хотела подчиняться их воли. Но я обрела другой дар, дар ясновидения, умения читать мысли. Поэтому наверно я ещё жива. Но мне не особо тут доверяют.

С этими словами женщина снова взглянула на девушку, которая кивнула, соглашаясь. Уж ей ли не знать, как она роется в ее голове! Веда подняла удивлённо брови и девушка улыбнулась, спросив:

—Так значит ты тоже увидела проводника, который придет спасти этот народ?—как бы невзначай спросила ее Дарьяна, вытаскивая колющуюся соломинку в своих спутавшихся волосах.

—Верно и он уже пришел. Но только ещё он, а вернее она, не знает, что является проводником.— Старая женщина внимательно посмотрела на изумленную девушку, которая едва не соскочила со своего соломенного топчана.

—Серьезно? А кто она?

— Она это ты!—тихо ответила Веда, видя как та обомлела, приоткрыв рот.

—Что!? Что вы говорите?— затараторила Дарьяна глядя недоверчиво на женщину.—Это шутка такая да? Как это понимать?

— Тш-ш,—прошептала женщина—Нас могут услышать. Не кричи и сядь ближе.

Девушка послушно подошла. Брови ее были нахмурены, губы сжаты, она смотрела на женщину, ожидая объяснений.

— Понимаешь, когда ты только оказалась на этой земле, очнувшись у моих ног, я поняла, что ты не так проста, как обычный человек. Обычный человек попав сюда, не может сразу прийти в себя. Как это произошло с тобой. Он ещё сутки лежит и переносит переселение тяжело.

—Но это не доказательство!—перебила ее девушка. Веда подняла руку в знаке остановиться.

—Снотворное, которое я тебе тогда дала выпить, должно было действовать до конца нашего пути. Но и тут ты проснулась, едва только мы перелетели каньон. И ещё эти пташки, они странно ведут себя завидев тебя. Смотрят на тебя, щебечут. Будто все знают. А твоё рождение? Родители неизвестны. Разве это все не странно?!

—И поэтому ты предлагала этому черту меня проверить!— неверяще качала головой девушка.— Чтоб он увидел это и убил меня? Что со мной сделают, а? Сожгут как ведьму? Или тут есть место для висельников!?

— Успокойся же ты. Ты закрыта для нас. Никто не сможет тебя определить, до тех пор пока не придет время. Я не могу как не стараюсь в твоей памяти найти хоть какие-то признаки, зацепки. Твое воспоминание начинается с твоих приемных родителей, понимаешь?

— Бабушки и дедушки,—кивнула утвердительно Дарьяна и тихо спросила:- Это ведь не сто процентов я, так как ты говоришь?

—Нет, можешь быть спокойна. Я сказала это для того, чтобы ты была осторожна. Теперь когда мы вот- вот близки к исполнению предначертанного, я не хочу чтобы ты подвергала себя какой-либо опасности. Ты должна доверять мне и выполнять все что тебе будет приказано. В том числе и от них. Прошу постарайся. Так как скорей всего наши пути скоро разойдутся.

За решетчатым окном в комнате начинало смеркаться. Дарьяна дрожала от холода и голода. Ещё сказывалось ожидание и рассказанное Ведой. От напряжения плюс ко всему разболелась голова.

Забившись в свой соломенный угол, она обняла себя за колени, чтоб хоть немного удержать тепло. Когда за дверью по коридору слышался шум, Дарьяна с замиранием сердца ожидала, что вот сейчас откроется дверь и на пороге предстанет палач в жуткой маске с прорезями для глаз и топором в руке.

Она посмотрела на скорчившуюся в углу старую женщину, которая накрывшись своей соломой, кажется снова дремала.

— Прости меня,— прошептала девушка.—Из-за меня тебе приходится терпеть все это.

Ком встал в горле, мешая говорить. Жалость заползла в душу. И за себя и за нее. Скверное чувство. Жалость к себе. С этим она пыталась бороться, не позволяя жалеть саму себя. Ведь тогда человек становился каким-то слабым. Но пока что, она всегда оставалась в проигрыше.

—Я была в ситуациях и похуже этой,— отозвалась вдруг женщина. А девушка меж тем все думала, что больше не будет прятаться за ее спиной. Ведь она себе не простит потом, если из-за нее пострадает ещё и она.

— Какие же глупости ты удумала! Думаешь теперь, когда пророчество вот -вот сбудется я отступлю? Я отжила своё, мне и умирать не страшно. Так хотя бы я увижу, что земля моя снова будет свободна. А не увижу, так хотя бы буду знать, что теперь непременно настанет это время.– Она села, глядя на нее каким-то безумными и строгими глазами.

— Тогда скажи, что будет со мной скоро? Так хотя бы и я, буду знать чего ожидать!

—Я не могу знать обо всем. Только судьбоносные события и это не зависит от меня. Видения появляются самопроизвольно, неожиданно. Как бы я не старалась, но большее о конкретном событии увидеть я не могу.

—Ну, а если они увидят то, что ты только что мне рассказывала?

—Не увидят, можешь быть спокойна. Они смотрят на сущность. А твоя истинная закрыта. Рэй не читает мысли. Но нужно быть готовой ко всему. Он очень умён и проницателен!

При этих ее словах Дарьяна сглотнула, снова почувствовав ледяные щупальца страха, сковывающие живот в тугой узел. Лучше бы она этого всего не знала. Временами снова казалось, что все что сейчас происходит, всего лишь длинный, страшный сон. И скоро она обязательно проснётся.

Пока она так лежала и думала, обняв себя руками, не заметила как провалилась в сон.

Проснулась в испуге, оттого что сильно звякнула цепь и дверь с грохотом открылась.

Не церемонясь, внутрь вошли те же двое, доставившие их сюда.

—Подъем! Хозяин вас ждёт,—они встали в дверном проёме, откуда проникал свет от освещенных факелами стен.

Тот что с бородой вытащив от противоположной стены один из них, осветил им комнату и указав факелом в Дарьяну грубо выкрикнул:

—Пошевеливайся, ты пойдешь с нами. А ты-останешься здесь,—повернулся он к женщине, которая тоже встала с их приходом, готовясь последовать за ними.

С этих слов обе окаменели. Конечно Веда ожидала такого поворота событий, но девушка явно не была готова к этому.

Она посмотрела на женщину, в застывших глазах девушки плясали языки пламени от факела. В следующее мгновение, женщина как завороженная смотрела как из этих глаз будто растекается лавина. Дарьяна не сдерживала слез. Она сделала шаг навстречу к Веде и взяв ее за сухую, тонкую руку быстро залепетала:

— Я не знаю суждено ли нам еще увидеться. Я хочу сказать, что эти два дня были для меня словно вечностью. Для меня ты стала такой близкой, ты как бабушка мне. Я будто знаю тебя очень давно. Спасибо тебе!—крепко обняла она женщину, сдерживаясь из-за всех сил, чтоб не разрыдаться в голос.

Веда открыла широко глаза, обнимая девушку в ответ и гладя по голове, успокаивая.

Видя как двое мужчин переглянулись, а затем бородатый схватил руку девушки, намереваясь оттащить к выходу, на что Веда зло прошипела:

—Дайте же нам хоть минуту!—снова они нерешительно переглянулись.

Тот что без бороды кивнул второму. Как никак, сам Рэй проявлял к этой женщине благосклонность, она являлась бывшим проводником. И в этом мире не было чуждым проявлять некое уважение к старым, некогда обладающим силой, личностям. Но больше конечно их останавливало то, что про Веду ходили всякие слухи, поговаривали будто она ещё и ведьма. И никто из них не хотел ввязываться с ней в конфликт.

Кивнув женщине, бородатый, тем не менее не сдвинулся с места. Веда же отстранившись от плачущей девчонки и по матерински накрыв вновь ее голову платком, тихо зашептала:

— Я не оставлю тебя по доброй воле, знай! Будь уверенна в этом деточка! Не забудь то, о чем мы сегодня говорили. И береги себя!

Едва она договорила, как мужчины тут же взяв под руки девушку, повели ее к выходу.

Дарьяна в панике обернулась, вглядываясь в морщинистое, подрагивающее лицо женщины до тех пор, пока перед ней не закрыли дверь.

Каждый шаг приближал ее к неизвестному и неожиданному, ужасному для ее сознания.

Больше никаких чувств: ни холода, ни голода, не бессилия, ничего. Только страх. Всепоглощающий страх перед будущим, который затмевал ее разум.

Они остановились перед комнатой, куда их приводили в первый раз. И где она впервые увидела человека в маске, который пугал ее, как никто другой в этом мире; превращая все ее существо в напряжённый и оголённый комок нервов.

Девушка едва заметно сглотнула, когда один из мужчин открыл дверь, а другой грубо ткнул ее в спину, поторапливая входить.

Он сидел в высоком кресле у камина, все в той же маске. Укатанный в черный плащ, поверх которого на коленях лежал меч в ножнах, с кожаным перевязем.

Палач ждал свою жертву. Вот и всё. Опустив голову Дарьяна ждала и исподлобья следила за дальнейшими действиями мужчины. Но тот даже не повернулся в их сторону. Будто не они только что вошли. Не их он ждал. Или просто ему доставляло удовольствие внушать своим жертвам страх! Страх длительным ожиданием и последующими, медленными пытками.

Но наконец он поднялся, переложив холодное оружие на кресло, в котором только что сидел. Взглянув на пришедших и задерживая взгляд на девушке, не отводя его, неторопливо подошёл и встал перед ней.

— Смотри на меня,—в его холодном, приказном тоне не было резкости, словно давая понять, что она должна повиноваться с полуслова.

Девушка подняла голову и уткнулась взглядом ему в грудь. Она едва доставала ему до плеч!

— На меня я сказал!—повторил он более жестче, чем в первый раз. И девушка медленно, не хотя запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.

Темные, как та ночь за окном, позади него, в них невозможно было что-либо прочесть.

Застывшие, бесчувственные и в то же время таинственные, опасные. От них было невозможно отвести взгляд. Они пригвождали, смотрящего в них.

Мужчина прищурился, невозможно было из-за маски видеть всё выражение его лица. А смотреть ниже ее, девушка даже боялась подумать. Она вообще боялась думать, с самого начала как только вошла сюда. Ее пугало, что мужчина увидит ее мысли, хотя Веда и заверила что он не может это делать. Но чем черт не шутит! Мнительность была ещё одной из ее не самых лучших черт.

Мужчина рассматривал Дарьяну. Надвинутой на лоб платок, перепачканное лицо и извалявшиеся, местами выдернутые перья на кофте, которая застегивалась почти до шеи, прикрывали собой грудь девушки. Взгляд мужчины опустился ниже на когда-то пышную юбку, не прикрывающую порванных, на оцарапанных коленях чулков. Губы его на секунду скривились.

Да она всё-таки упёрлась взглядом ему в подбородок, пока он опустил глаза, рассматривая ее. От чувства унижения она снова опустила взгляд.

Она ненавидела, когда унижали других и тяжело переживала подобное отношение к себе. И неизвестно сколько бы ещё длилось сейчас это оскорбление, если бы дверь в комнату не распахнулась и в нее не влетели два обычных, каких она привыкла видеть в своем мире, ворона.

С криком влетев, они размахивали крыльями, отчего до Дарьяны доходил ветер от их взмахиваний.

Девушка с опаской отступила назад, боясь что усаживающиеся на плечи судя по всему к своему хозяину птицы, выклюют заодно ей глаза.

Карканье стихло, когда рука в черной перчатке небрежно махнула в знаке прекратить. А взгляд хозяина с птиц переместился на безмолвных подчинённых, стоящих позади девушки.

—Отвести к остальным, занять работой, – быстро и отрывисто отдал он им приказ.

Дарьяна кажется только теперь с облегчением выдохнула воздух из лёгких. Не веря ещё своим ушам она готова была пуститься в бег, когда ее развернули к выходу.

Никогда она так не радовалась. Уже заранее распрощавшись с жизнью, она думала, что эта ночь была ее последней. Уже у выхода неожиданно для себя, не справившись с любопытством, повернула голову и посмотрела на виновника всех ее страхов.

Мужчина склонившись, проводил рукой по рукоятке меча, а на скулах его играли желваки, выдавая его состояние. Он был явно зол.

В этот момент одна из птиц пыталась удержаться на плече своего хозяина, но не справившись с сильной тряской, присоединилась ко второй, сидящей на спинке кресла.

Дарьяне было все равно что или кто, был причиной его плохого настроения, главное что она не стоит перед ним в этот момент.

Ее вывели на ту самую площадь перед замком и один из мужчин велел следовать ей за ним. Войдя в здание оказавшейся конюшней, безбородый объяснил что ее дальнейшей обязанностью будет беспрекословное подчинение им! А точнее она должна будет выполнять любую работу какую ей прикажут сделать. А иначе ее ждёт смерть! Девушка кивнула, когда ей задали вопрос все ли она уяснила.

Затем они снова двинулись дальше в глубь конюшни, где находился вход ещё в одну комнату.

Большая, и видимо хорошо освещаемая днем, благодаря многочисленным окнам, в которых уже чуть дребезжал рассвет.

Здесь же стоял во всю длину стол и такие же лавки по бокам от него. Дарьяна догадалась, что это была столовая. Поражало ее только то, что она находилась рядом с конюшней.

Безбородый оставил ее, приказав чтоб после завтрака последовала за остальными. Не совсем понимая, что ей делать дальше, девушка села за стол и принялась ждать, почувствовав через какое-то время, что засыпает.

Проснувшись от шума и гула голосов, она подняла голову, почувствовав одновременно сбоку толчок.

Маленький мальчик пытался сдвинуть ее в сторону. Дарьяна подчинилась подвинувшись, сонно оглядываясь по сторонам и не понимая ещё, что происходит.

В помещение стало очень светло и в нее входили дети разных возрастов, несшие в руках огромные, алюминиевые тарелки и небольшие куски хлеба.

В памяти девушки предстала картина войны, которая тут же улетучилась едва она почувствовала запах еды. Желудок сердито заурчал, напомнив девушке, что со вчерашнего дня в нем не было ни крошки.

Рядом с мальчишкой присела девочка лет десяти и протянула ему вторую тарелку из своих рук. Дарьяна невольно посмотрела как на дне ее плескалась горячая жидкость, непонятного цвета. Есть как-то сразу расхотелось, но желудок твердил обратное.

—Почему не кушаешь?— послышался вопрос, от девочки глядевшей на Дарьяну с любопытством. Девушка не нашлась что ответить, поэтому просто пожала плечами.

—Ты тут новенькая да?—Дарьяна криво улыбнувшись, кивнула. На что девчушка соскочив со своего места и схватив удивленную девушку за руку, уверенно потянула ее из-за стола. Дарьяна подчинилась и они вышли со второго входа в трапезную.

Там в небольшом дворике, толпились в ожидании своей порции остальные дети. Они подавали пустые чашки, в которые высокая, крупная женщина наливала с большой кастрюли бульон, стоящей на круглом столе.

Ее сильные, большие руки проворно двигались, работая, а сама она то и дело покрикивала на вдруг зазевавшегося перед ней очередного засоню.

—Пойдем же, тебе нальют. Мадам Брук очень не любит, когда мы затягиваем с едой.

Девочка сунула ей в руки такую же чашку и подтолкнула к женщине. Та на автомате выхватив чашку налила как и всем и сунула кусок серого хлеба, взглянув на девушку в последний момент. На секунду женщина будто остолбенела глядя на Дарьяну, затем быстро спросила:

—А ты что здесь делаешь? Разве тебе приказывали работать с детьми?

— Аа, я… меня сюда привели,—расстерялась девушка.

—Кто? – не унималась женщина.

—Я не знаю, как его зовут. Тот что без бороды,—ответила Дарьяна смотря как мадам Брук кивает, а потом раздражённо отмахивается от нее, веля им идти прочь.

Ничего не понимая девушка вернулась и села на свое место, которое было уже занято ребенком и которого решительно немного подвинув, ее спутница ей освободила. Есть совсем расхотелось, не было аппетита.

Заметив, что Дарьяна не притрагивается к еде, девочка клятвенно заверила ее, что бульон варят из самых лучших, оставшихся косточек разделанных куропаток, которых добывают в замок для их господина.

— Ты ешь-ешь, нам много времени на это не дают,—прихлебывала малышка, то и дело участливо обращаясь к Дарьяне, поторапливая ее.

Девушка грустно кивнула с неохотой откусывая кисловатый хлеб и неспешно жуя его, после которого сразу же захотелось пить.

Осторожно зачерпнув деревянной ложкой бульона, девушка отхлебнула, смакуя его во рту. Вкус и правда походил на куриный. Все почти разошлись, когда девушка тоже доела свою порцию, почувствовав как силы вновь возвращаются к ней.

— Пойдем! – торопила ее соседка, которая уже держала за руку мальчишку. – Помоем чашки и вернём мадам. Она уже ругается. Слышишь?

После завтрака все дети шли за человеком, который появился сразу же едва они закончили есть. Его злой и худощавый внешний вид, был противоположной стороной его характеру. Он строго, но добродушно поторапливал всех поспешить.

Все действовали складно без вопросов, отчего складывалось понимание, что каждый не впервые знаком с правилами этого места.

Тут были только дети и подростки, которые были значительно выше Дарьяны. Хотя это ее нисколько не удивляло. В родном мире ее часто принимали за школьницу. Она привыкла к этому, хотя по началу это не могло не расстраивать молодую девушку, желающую в будущем создать семью. Ей казалось, что ее маленький рост может стать этому помехой.

Наконец их привели на большое, вспаханное поле. Работа заключалась в сеянии зёрен пшеницы. По крайней мере в этом девушке была ясна логика. Все как в ее мире. Люди заботились о будущем урожае.

—Как тебя зовут?— обратилась Дарьяна между делом к своей маленькой подружке.

— Фиона, мадмуазель!—улыбнулась девочка и указала на мальчика рядом.—А его Генри, он мой младший брат.

— А где же ваши родители?—улыбнулась Дарьяна услышав обращение девочки к себе.— Где родители у всех остальных детей?

—Наши работают с другими взрослыми. Видимся мы только поздно вечером. И то не всегда. И не у всех здесь есть родители.

Откровения малышки, в который раз убедили девушку в жестокости этого мира. Какое-то время Дарьяна молчала, переваривая услышанное. Затем снова обратилась к Фионе:

—Значит вы совсем нигде не учитесь?—при этом вопросе девочка так странно посмотрела на нее, будто совсем не понимает ее. Было ясно, что у них даже понятия нет такого. Учиться…

Кстати что касается понимания, девушку вдруг осенило, что все говорят на ее родном языке. Спросив об этом девочку, ответ который снова навлек на мысли, что все это не может быть правдой. Что это точно сон. Литургический может. Затянувшийся. Который к тому похоже уже никогда не закончится.

Как оказалось, на каком бы языке ты ни говорил, здесь все друг друга поймут. В этом мире один язык на всех. А какой он?! Для каждого он покажется своим родным. Будь то английский или немецкий или русский как в ее случае. Только имеющие магические силы могут говорить на языке, который уже они простой люд не поймут.

День клонился к позднему вечеру. Изможденные от непосильной для такого возраста работой, дети еле передвигали ноги.

Полноценного обеда не было, им сунули каждому в руки ломоть хлеба и подкатили кадушку с водой. Благо ещё, что мучений от жажды они не знали весь оставшийся день. И все же Дарьяну поражалало такое жестокое обращение с детьми. Глядя на их перепачканные землёй, изможденные лица, сердце щемило от жалости. Она вот-вот готова была и сама расплакаться от усталости и опустошённости. А тут дети...

Конечно она не понаслышке была знакома с работой в земле. С бабушкой они каждый год засаживали свой небольшой участок картофелем и овощами. А после она старалась вырваться с учебы, чтобы помочь собирать их урожай. Но никогда та работа не была такой изнуряющей как сейчас. И хуже всего было от того, что эту работу выполняли дети.

Еле живые они неторопливо шли с поля. Работа была окончена и они успели до сумерек. Их наставник, не смотря на то что работал наравне со всеми, и был как и все утомлен, все ж находился в приподнятом настроении. Сегодня ему не придется выслушивать выговор свыше.

Дарьяна шла и смотрела как и без того серое небо окрашивалось в темный цвет. Темнело… Тучи выглядели ещё более зловеще. В своем мире она любила такое небо, даже себе не могла объяснить почему. Готова была часами сидеть и смотреть на него. Но здесь и сейчас очень хотелось хоть немного увидеть проблески солнечного света.

Ещё не дойдя до окраин поля, где начиналась дорога обратно в замок, они увидели приближающихся всадников. По мере их приближения, Дарьяна начинала нервничать; схватив машинально за руки Фиону и ее брата. Она узнала в толпе Рэя, едущего впереди тройки с остальными. Сердце остановилось, а затем пустилось вскачь, как те кони, мчавшиеся им навстречу, отбивая бешенный ритм в груди.

Ваал [1] - демон вероломства и обмана.