Прозрачные горы

Мать спутницы моей звали Еликанида.

В юности был будущий я ономаст.

Мог стать профессором или пропасть,

Но не вышло, как видите, из меня ни того, ни другого.

Узнать успел я немного про имя собственное,

Но довольно мне было, чтобы не удивляться,

Что не встречаю более Климов, к примеру, иль Фролов,

Не встречаю даже уже Климовичей и Фроловичей,

Что было вполне бы форматно.

Так получается: есть имена, а людей нет к именам.

И безымянно стало и безлюдно в отечестве.

Знаю причину как ономаст, но не скажу.

Ономасты сами всё знают, неономаст не поймёт.

Очень любил бы я тихую мать моей спутницы

За имя одно её с редким узором судьбы.

Меня же зови Африкан.

Африкан Африканович я.

Господь помиловал Россию и послал русскому принцу

Матильду,

Чтобы он отказался от царства,

Прожил долгую жизнь в любви, как и мечтал.

Но принц отверг счастливую судьбу и принял несчастную.

Женился на другой, взошёл на трон

И долго ждал сына.

Господь явил знание о будущей страшной судьбе России

Через наследника.

Знание, что кровь, пролитая однажды, уже не остановится.

От малой царапины на теле царевича потечёт кровавый

ручеёк,

Вольётся в реку, река в море, море в океан,

Океан русской крови.

Герои произведений Чехова

Пережили

три революции и Гражданскую войну,

Успели побыть героями молодого

Булгакова

И персонажами мутных Ильфа и Петрова,

Потом снова побыли героями умирающего Булгакова,

Прошли сталинские лагеря и фашистский плен,

Стали свидетелями разоблачения культа личности Сталина,

Застали полёт первого человека в космос.

Многие герои сумели пережить

своих великих бытописцев-насмешников,

Мужественно проходили этап за этапом

процессы унизительного расчеловечивания,

Но остались людьми.

Маленькими, слабыми, смешными,

Почти настоящими.

Незадолго перед расстрелом Колчак простудился.

Кашель имел нервическую природу,

Отягощённую диссонансом

Сибирских морозов и жарких боёв Гражданской войны.

Кашель помог Колчаку сохранить лицо

на допросах чрезвычайки.

Естественные паузы давали сосредоточиться,

оставаться немногословным,

Неуклончивым и открытым.

Ибо господь посещает нас болезнями:

Кашлем, соплями, поносом,

Чтобы не оставалось сил бояться, врать,

красоваться перед врагом.

Кашель – абсорбент суетной речи.

Понос – во́ды смирения.

Боль – лучший анальгетик в смерти.

На инаугурацию Юлий Цезарь попросил,

чтобы непременно падал снег с небес.

Авгуры улыбаются: несложно подменить голубей,

гарантированно чтобы пролетели серые.

Но белый – цвет неудачи!

Разве только влюблённым сулит белый цвет счастье,

А более никому.

Белый снег со священного римского неба – к несчастью,

А серого снега здесь не дождёшься.

Лучше послушай, Цезарь, циничных авгуров.

Убей друзей своих всех до одного,

Не нужны тебе друзья, Цезарь, поверь, не нужны.

Не уберёг ты врагов искренних и честных,

Вкусишь смерти из рук друзей.