Сочиняю стихи с детства. К сожалению, произедения до 1985 года не сохранилось. В институте перевёл «Эпитафию» Коллриджа, поскольку не нашёл перевода, и, с помощью преподавателя, опубликовал в университетской малотиражке. Участвовал в заседаниях лит. клуба «Последний четверг» (НовГУ) и «Хлебниковских чтениях». Что-то было опубликовано в сборнике клуба. С 2012 года почти всё выкладывают на https://www.stihi.ru. В этом месяце 7 произведений было опубликовано в 1 томе 4 выпуска «Современный дух поэзии». Песенки в собственном исполнении есть на странице в ВК https://vk.com/id38192263
Dominus tecum
***
ечталось по воде аки посуху. Ходилось по земле аки по небу. Вперед смотрелось зорко и пристально. Казалось, или только мерещилось. Кругом бродили странные шорохи. Друг к другу обращались лишь шёпотом. На кухне, как всегда, что-то капало. Сгущались непроглядные сумерки. Луна взошла свечой стеариновой. Под чайником – цветок синим пламенем. Загадочно все так и таинственно, что даже расходиться не хочется. А в час, когда всё это закончится, я счастлив буду от одиночества! М
если вдруг меня не окажется, я, значит, буду где-то поблизости. Вы просто подождите на лавочке, на выкрашенной свежей скамеечке. Полузгайте щемящие семечки. Прикиньте преходящие ценности. Подумайте о том, что не сбудется. Окликните – и, может, аукнется. И повод будет выпить без повода, но даже голова не закружится. И
аздвинут занавески за окнами. Расставят закорючки под точками. Разматывая нитки по комнатам, все разбредутся, словно и не было. Но дело вовсе тут не во времени. Р
***
Девушкам Синтона
***
Пугливая девочка осторожно выглядывала из-за штор широко распахнутых глаз. Вроде и не ребёнок, вроде и не слишком взрослая девочка осторожно вела себя по извилистой дороге, выложенной жёлтым кирпичом.
– Как мне тебя называть, Серый Волк? Как мне тебя величать, Ветер-в-поле? Если ты добрый молодец, будь мне названным братцем. А если не добрый молодец, то и не выходи…
Я не возьму твою душу и вряд ли воспользуюсь телом. Мне будет приятна игра нарисованных рук на кусочке бумаги. Мне будет приятна игра незатейливых слов в робком ритме стремлений. Мне будет приятно время от времени доставлять тебе радость в почтовом конверте. Мы даже могли бы встречаться и пить вместе чай на балконе, в мансарде, в беседке.
***
Красная Шапочка – Малиновый Берет – никого никогда не боялась… кроме самой себя…
***
За замысловатым орнаментом твоих рук, за закрытыми порогами твоих рек, за затаённою улыбкой твоих губ замечаю за собой, что не так.
Ранящего слова ножом можно, словно скальпелем, сечь, передозировкой бесед можно истощать организм. Я бы написал, что да как, только позабыл все слова.
Положи мне всю себя на блюдце и подай себя сырую с кровью, накорми неутолимый разум, утоли печаль сердечной мышцы. Только никогда себя не жертвуй – просто подавай себя со вкусом.
***
Музыкой летнего вечера ставни скрипели и половицы ступеньки на лестнице в мезонин, на балконе, в кресле-качалке под пледом старость – не радость.
Вечерней прохладой тянуло с Реки Проходящего Времени.
***
Театр начинается с вешалки:
«Гардероб за ценные вещи и деньги не отвечает!»
Человек начинается с маски.
В антракте идём в буфет: икра, шоколад и шампанское. Игра стоит свеч. Гаснет свет. Поднимается занавес.
– Примерь эту маску с улыбкой – тебе очень идёт…
***
Мысль не созрела…
***
История про то, как в споре рождается истина
Рождение песенки
Мелодия поэзии…
Жили-были большие дети.
Они не знали, откуда пришли и куда идут.
Но было их множество, и многие не знали друг друга.
Мало кто из них мог жить в одиночестве и прокормить себя сам.
Потому собирались они в стаи и промышляли сообща.
И стаи свои называли «сообщества».
И в каждой стае (каждом сообществе) были свой вожак и к нему приближённые.
И следили они за порядком.
Но трудно им было, ибо не знали они родителей своих.
И придумали они, что Отец их выше их всех.
И устремили они взоры свои вверх и сказали: «Отче наш…»
И сказали они подчинённым своим: «Соблюдайте порядок,
ибо смотрит на вас сверху Отец наш и всё видит.
И нет от него прощения тем, кто наш порядок не соблюдает».
А скучали их подчинённые без родителей сильно.
И послушались они.
Но были среди них и такие, что не поверили начальникам своим.
И говорили они: «В каждом из нас от Отца нашего».
И многие из них перестали быть.
Но глубоко запало Сомнение в души некоторых.
И задумались они, и открылось им: не всё правда, что вожак и приближённые его говорят.
И решили они открыть братьям своим Правду.