Психотерапия и метафорические карты

Что такое метафорические ассоциативные карты (МАК)

Метафорические ассоциативные карты (МАК, metamorphic associative cards, MAC[2]) – это современный разносторонний инструмент психологической работы (терапевтической, консультативной и коррекционной), совместимый если не со всеми, то с подавляющим большинством психологических подходов, а также способ самопознания и творческого выражения, применимый в педагогике и образовании, бизнесе и психологии. В настоящее время общепринятой является концепция, которая определяет семь теоретико-методологических парадигм психологических вмешательств (интервенций), основываясь на их философско-идейном обосновании:

1) психодинамическая (глубинная психология);

2) гуманистическая;

3) когнитивно-поведенческая;

4) экзистенциально-феноменологическая;

5) конструктивистская;

6) системная;

7) эклектичная и интегративная.

Некоторые исследователи упоминают еще и восьмую – процессуальную парадигму[3], но эта точка зрения пока еще не стала общепринятой.

Можно уверенно утверждать, что в каждом из этих направлений существуют ситуации и этапы работы, где МАК оказываются удобнее и эффективнее традиционных подходов. И если это не так на данный момент, то ситуация обязательно изменится в ближайшем будущем, потому что МАК невероятно гибкий и удобный инструмент психологического взаимодействия.

Процесс появления новых наборов метафорических ассоциативных карт стал настолько стремительным, что энтузиасты МАК уже занимаются разработкой обобщенных алгоритмов создания новых колод (Милорадова, Попова, 2016). В продаже постоянно появляются новые наборы (колоды) карт, ориентированные под уникальные авторские подходы или распространенные запросы. Более того, уже существуют специализированные электронные ресурсы, которые позволяют за разумный промежуток времени создать собственную колоду метафорических карт под индивидуальные запросы. Если же говорить о типографской продукции, то на сегодняшний день на различных сайтах я насчитал порядка двух сотен разнообразных колод и сбился со счета. Создание собственных колод МАК для многих специалистов стало своего рода профессиональной вершиной, испытанием на профессиональную зрелость, и потому разнообразие карт будет только увеличиваться. Число же способов их использования исчислению просто не поддается.

Прежде чем двигаться дальше, давайте определимся с базовой терминологией, которая будет использоваться в этой книге.

Один из создателей самой первой колоды МАК, Моритц Эгетмейер, в сопроводительном материале к каждой колоде позиционирует способы использования карт именно как игры, а сами карты – как инструмент недогматического самопознания («а tool for non-dogmatic self-discovery»). И это краеугольный камень в позиции человека, которого мы считаем первооткрывателем метода.

Второй член творческого союза, создавшего первую метафорическую колоду, Эли Раман, был много лет увлечен «изменчивыми структурами» («variable structures») как объектами искусства. И надо сказать, что реализованная в OH концепция двух колод – рамок (фреймов) и картинок – является блестящим воплощением этой идеи. Но снова хочу обратить внимание читателей – Эли Раман искал путь создания объектов искусства, способ творческой реализации, а не психотерапевтического воздействия.

О третьем участнике этого творческого союза, Джо Шлихтере, известно совсем мало – он был гештальт-ориентированным психотерапевтом, возможно, соседом Эли Рамана, и именно ему принадлежит первичная концепция процедур и принципов использования метафорических карт в психологической работе.

Поэтому сейчас на Западе считается, что концепция, приведшая к созданию первых колод ассоциативных карт, основана на принципах гештальт-терапии и гуманистической психологии, работах К. Г. Юнга об архетипах и Джозефа Кэмпбелла о мифологии[4](Gatineau, 2010).

Метафорические ассоциативные карты сегодня используются в индивидуальной и групповой работе сотнями (без преувеличения!) разных способов. Такие способы традиционно называются играми, техниками, методиками или сценариями. Сегодня карты применяются более разнообразно и утонченно, чем первоначально предполагали авторы самой первой колоды, но термин «игра», несомненно, имеет право на существование, хотя бы из уважения к первооткрывателям.

Однако лично я предпочитаю термин «сценарий» или «сценарий игры» и буду его использовать дальше в книге. Принципиальной разницы я не вижу, но «просто сценарии» не имеют выраженного игрового компонента, той коннотации свободной и радостной деятельности, которая содержится в самом смысле слова «игра». «Обычный сценарий» – это структурированная процедура, протокол, направленный на прояснение каких-либо аспектов психической жизни участника процедуры. В некоторых случаях, например, при работе с детьми или в групповой работе, процесс зачастую спонтанно приобретает характер эмоционально насыщенной игры, где лидирующая роль переходит от одного к другому, и такие сценарии, естественно, описываются как игровые.

Участников групповой работы далее будем именовать по их роли – участник и ведущий, клиента индивидуальной работы – клиент.

Специалист, работающий с картами, в этой книге обозначается как психолог, но кое-где, помимо воли автора, проскакивает слово «терапевт[5]» (как обозначение специалиста, ставящего перед собой более глубокие задачи, чем психологическое консультирование).

Так что же такое МАК?

Метафорические ассоциативные карты (МАК) – это мультимодальная сенсорная стимуляция, создающая путем неосознанных ассоциаций метафорические образы, способствующие диссоциации субъекта с актуальной проблемой, в результате чего возникает возможность ее ассоциативного и нарративного исследования, а также переноса внутренних побуждений и неосознанных потребностей в зону рационального осмысления.

Возникает вполне закономерный вопрос – почему стимуляция мультимодальная, если стимул вполне однозначный – визуальный? Да, первичный стимул визуальный, однако эмоциональное и рациональное взаимодействие клиента с первоначальным образом на карте вызывает возникновение значительного количества вербальных, телесных и иных ассоциаций, которые и обеспечивают разнообразие взаимодействий применяющего карты психолога с неосознанной и осознанной продукцией психики клиента (Попова, Милорадова, 2014).

Взглянем на табл. 1, где автор постарался схематически определить уровни («слои») взаимодействия субъекта с метафорической картой максимально подробно. При необходимости, любая из ячеек этой таблицы может стать отдельной главой, но мы сейчас должны добиться максимальной понятности действий и задач психолога на каждом этапе взаимодействия клиента с картой.

Таблица 1.

Тип, характер и суть взаимодействий клиента с метафорической картой

*[6]

**[7]

Как вы видите из схемы, для более наглядного восприятия представленной в виде единой таблицы, процесс взаимодействия клиента с метафорической картой очень и очень многоступенчатый, подразумевающий согласование и взаимные переходы разных по своей природе и скорости (!) психологических процессов клиента (эмоций, анализа и синтеза, нарратива, творческой фантазии).

Ключевым фактором в этом процессе оказывается ВРЕМЯ – необходимое для того, чтобы процесс взаимодействия клиента с картой произошел с максимальной эффективностью. А основной задачей психолога становится УДЕРЖАНИЕ КЛИЕНТА в процессе, чтобы – опять же – взаимодействие клиента с картой произошло с максимальной эффективностью.

Собственно, все то, что автор говорит о собственном «авторском подходе», исчерпывающе и программно определено в предыдущем абзаце – психолог должен обладать знаниями, умениями, навыками и приемами для обеспечения максимально эффективного контакта клиента с метафорической картой.

А эффективность этого контакта обусловлена всего двумя (ладно, тремя!) ключевыми факторами психологической работы: создание контекста взаимодействия (об этом в разделах книги о создании «посева» и о «методе мостов») и обеспечение максимально возможного времени взаимодействия клиента с картой, пребывания клиента в «пространстве карты» (этому в наибольшей степени посвящены очные обучающие семинары автора, где участники тренируются в наблюдении за клиентом и управлении его вниманием, отрабатывают приемы мягкого «возвращения клиента в карту»).

Третий же фактор – адекватный выбор рабочей колоды, и этому вопросу тоже посвящен отдельный раздел, где разбирается не только «что и как?»», но и «почему?».

В пояснениях к таблице обязательно считаю нужным указать, что НЕ ВСЕГДА, т. е. НЕ каждая карта, НЕ у каждого клиента и НЕ при любом взаимодействии отработает все указанные в таблице типы и уровни взаимодействия.

Основной причиной этого являются все тот же фактор времени и достаточно быстро развивающееся утомление у клиента, даже весьма интеллектуального, привыкшего к напряженной аналитической и творческой умственной нагрузке и находящегося на пике своей интеллектуальной формы. Из этого же положения вытекает неприязнь автора к сложным «раскладам», содержащим большое количество карт.

В своей практике автор придерживается стандарта часовых сессий. Опыт говорит о том, что этого времени более чем достаточно, чтобы любой клиент дошел до порога утомления и начал терять эмоциональный контроль[8].

Отсюда – путем несложных расчетов – следует вывод, что в максимально плотной по содержанию (и результату) сессии можно глубоко проработать три, максимум четыре карты или две-три основных в раскладе и несколько второстепенных, обеспечивающих переход от одного контекста анализируемой ситуации к другому.

Этот фактор – времени и тесно связанного с ним утомления клиента – рекомендуется держать в голове при конструировании собственных, оригинальных и остроумных, но зачастую слишком «тяжеловесных» для реальной работы «раскладов».

Таблица также наглядно показывает «развилку» в выборе методов дальнейшей проработки полученного в результате взаимодействия с метафорической картой психологического материала. Из этапа нарратива создается естественный выход на аналитический процесс в любой психотерапевтической традиции или выбирается возможность продолжения сеанса в творчество, в арт-терапевтический процесс – более щадящий, мягкий и экологичный, но при этом более продолжительный и менее радикальный.

Выбор на этой развилке в равной степени принадлежит и психологу, и клиенту, исходя из желаний и склонностей клиента, а также из предпочтений и модальностей самого психолога.

Творческий уровень проработки взаимодействия клиента и карты требует лишь одного замечания за рамками таблицы – академик П. В. Симонов настаивал, что взаимодействия «надсознания/сверхсознания» происходит не языком вербально-логическим, а языком образов. Здесь главное не замкнуться «по умолчанию» в череде зрительных образов, а не забывать обо всем спектре телесных ощущений, порождающих образы. Ценность телесно-ощущаемых образов многократно возрастает, когда мы обращаемся к таким функциям «надсознания», как интуиция, творчество, психическое и телесное исцеление. Практически, язык образов оказывается единственным возможным языком постановки задачи для структур «надсознания».

Кроме того, в таблице предпринята попытка свести воедино большинство психологических феноменов, задействованных в процессе работы с метафорическими ассоциативными картами. Повторюсь, что не все из упомянутых явлений присутствуют одновременно и всегда, но взаимосвязи между ними в таком представлении видны более ясно.

Предлагаю подробнее рассмотреть упомянутые в таблице феномены.

Восприятие – в последовательной триаде, описывающей процесс получения мозгом информации из внешнего мира, «ощущение – восприятие – представление» оно занимает среднюю позицию. Именно восприятие формирует первую ответную реакцию. Все последующие реакции будут уже опираться на представление – процесс, в котором объект пропускается сквозь индивидуальные «фильтры», формирующие в сознании субъекта обобщенный образ, искаженный субъективным выделением главных и основных черт объекта, ситуации. Именно поэтому «…наши органы чувств выдают столь фрагментарные и несовершенные данные, что мозг вынужден интерпретировать их на основе оценок вероятности вместо того, чтобы воспринимать напрямую. Он не столько «видит» мир, сколько гадает о нем» (Уоттс, 2009). И в этом корни обязательного (!) искажения информации при формировании представлений об объекте. Сама структура личности, ее предшествующий опыт, устоявшиеся познавательные (когнитивные) стратегии определяют, что в процессе представления окажется главным, а что отсеется как второстепенная и ненужная информация, как произойдет обобщение и «каталогизация» в памяти образа объекта, какие именно «струны души» он заденет и в каком направлении двинется ассоциативный процесс.

Проекция (от лат. projectio — «выбрасывание») – этот термин и психологическое понятие ввел 3. Фрейд. Он предположил, что когда психика не может овладеть внутренним возбуждением, то тогда происходит проекция (выбрасывание) этого возбуждения из сферы подсознательного с формированием невроза. Автор одной из наиболее популярных и старых проективных методик – ТАТ (тематический апперцептивный тест) – Г. Мюррей проекцию трактовал более широко – как «естественную тенденцию людей действовать под влиянием своих потребностей, интересов, всей психической организации». Приписывание клиентом образу на карте определенного смысла (определенных действий, мыслей, слов) оказывается одной из форм проекции неосознаваемого им актуального содержимого собственной психики.

Например, карта № 75 (рис. 1) малой колоды OH; клиент мужчина, 29 лет, обратился с проблемой затянувшегося депрессивного состояния после разрыва с девушкой. «Я вижу, как один из персонажей сказал другому: “Нам с тобой не по пути” и ушел. И вот он идет, и даже со спины видно, что ему тяжело идти, а второй стоит, ошеломленный, и не знает, как ему жить дальше». Очевидность проекции собственных переживаний клиента на карту не нуждается в дальнейшем комментировании.

Смыслы, упоминаемые в таблице, это, несомненно, личностные смыслы. Попытка обсуждения проблемы смыслов в одном-двух абзацах книги с прикладным значением – абсолютно неблагодарное занятие. Уместным будет упомянуть высказывание А. Н. Леонтьева: «Проблема смысла… это последнее аналитическое понятие, венчающее общее учение о психике, так же как понятие личности венчает всю систему психологии», стоящее эпиграфом к книге Д. А. Леонтьева «Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности». И отослать читателя к этой книге.

Базовое определение из психологического словаря: «Смысл личностный – субъективно воспринимаемая повышенная значимость предмета, действия или события, оказавшихся в поле действия ведущего мотива» – скорее определяет широту проблемы, чем исчерпывает ее. Осознанность личностных смыслов может быть различна, и обсуждение их – одна из задач, стоящих перед психологом в консультативном и терапевтическом процессе.

Нарратив (от англ, narrative – «история, повествование»), или нарративный процесс, или нарративная терапия – целое большое направление практической психологии и консультирования, использующего нарратив как метафору для практической работы (White, Epston, 1990). Основные принципы этого направления опираются на идею, что представления человека о том, чем/кем он является (представления о собственной идентичности), конструируются в форме историй (нарративов), содержащих описание и объяснение смыслов, ценностей, намерений, мотивов (Кутковая, 2014). Что интересно, но не общеизвестно: нарративная терапия является одной из практических реализаций конструктивисткой парадигмы, другой, не менее популярной, реализацией которой является столь широко известное НЛП.

Ассоциация здесь понимается абсолютно традиционно – как спонтанная связь, возникающая между двумя или более психическими образованиями (ощущениями, двигательными актами, восприятиями, идеями, воспоминаниями и т. п.) в процессе психической деятельности индивида.

Рис. 1

Метафора. Если «пехота – царица полей», то метафора – царица практической психологии. «Все человеческое поведение может быть так или иначе представлено на языке аналогий или метафор разного уровня абстрагирования» (Маданес, 1999).

Метафора в психологическом контексте термина предстает как любое языковое выражение с переносным смыслом, которое позволяет перенести реальность одного понятия на другое, более яркое (Липская, 2009). Метафора действует не напрямую, но метафорически выраженный опыт клиент реально проживает и принимает, он становится его собственным опытом.

В психологической работе метафора имеет несколько важных функций (Трунов, 1997):

✓ экспрессивная функция – клиент с помощью метафоры выражает трудный для вербализации опыт (настроение, чувства, впечатления и т. д.);

✓ диагностическая функция – выбираемые клиентом образы детерминированы его сознательными и бессознательными мотивами. Именно эта функция широко используется в проективных методах вообще и в МАК в частности;

✓ диссоциирующая функция – состоит в «овеществлении» проблемы и ее экстериоризации, то есть «перемещении» проблемы из «внутреннего поля» пациента во «внешнее». Это, во-первых, дает возможность клиенту увидеть со стороны свою проблему и самому найти пути ее решения, а во-вторых, позволяет психологу осуществлять различные терапевтические интервенции (например, техники символдрамы, гештальт-терапии, НЛП, эпистемологической метафоры);

✓ поясняющая функция состоит в том, что благодаря символическому замещению абстрактных понятий и приданию им «осязательной» формы облегчается восприятие и усвоение различных психологических феноменов.

При этом «за наличием многочисленных школ в психологии стоит гораздо меньшее число базовых метафор, имеющих, как правило, характер визуального образа или образа действия и задающих тот смысловой корень, из которого произрастают психологические теории» (Петренко, 2013). Объективный взгляд дает нам возможность увидеть, как во многих направлениях с течением времени базовая терапевтическая метафора от стадии «интерпретации симптома» сначала трансформируется в «объяснительную модель», затем в «прогностическую модель», а потом начинает довлеть над последователями метода и приобретать характер «научной аксиомы», в итоге превращаясь в догму.

Инсайт (от англ, insight — «проницательность», «проникновение в суть», «понимание», «озарение», «внезапная догадка», «прозрение») – весьма популярный и очень многозначный термин из практической психологии и психотерапии. Суть обозначаемого им явления состоит в неожиданном и очень ярком (в контексте внутреннего переживания) прорыве (озарении) к пониманию насущной проблемы путем постижения ситуации в целом, а не в результате анализа или обдумывания. Термин введен в обращение в начале XX века американским психологом немецкого происхождения Вольфгангом Келером.

Кроме того, к работе с МАК в полной мере применим сформулированный Ф. Перлзом принцип соотношения фигуры и фона: наиболее значимые детали занимают центральное место в сознании, образуют фигуру, менее важная информация отступает на задний план и образует фон.

Наиболее частым аспектом работы, реализуемым с помощью МАК, является интроспекция (от лат. introspecto — «смотрю внутрь») – процесс знакомства со своей сущностью, собственным психическим устройством. Этот процесс знаменует собой начало терапии в любой психотерапевтической парадигме.

Столь значительный арсенал взаимодействия с актуальным содержанием психики клиента является основанием того, что метафорические ассоциативные карты оказываются универсальным инструментом, широко используемым специалистами различных направлений психологии в практической деятельности (Дмитриева, Буравцова, 2015; Кац, Мухаматулина, 2013; Киршке, 2010; Морозовская, 2013).

В зависимости от профессиональной позиции психолога МАК воспринимается и как психодиагностический инструмент, и как инструмент воздействия на клиента, и как способ взаимодействия психолога с клиентом (Федосина, 2016). С методологической точки зрения МАК рассматривают и как проективную методику, и как вариант арт-терапии, сказкотерапии (Кузьмин, 2015), мифологического осмысления реальности (Казанцева, 2017) и т. д.

Например, Е. Морозовская утверждает, что «методологически проективные карты относятся к экспрессивной терапии как подклассу креативной терапии, в свою очередь являющейся классом арт-терапии» (Морозовская, 2014).

Но у автора данной книги другое, более клиническое, понимание слово «терапия» относительно человеческой психики. Для меня «терапия» это в первую очередь избавление клиента от страдания, а в случае психотерапии – избавление от страдания душевного. Отношение же к психотерапии, которое можно встретить среди поклонников глубинной психологии, как к образу жизни и способу непрерывного личностного совершенствования мне кажется несколько избыточным, ведь в этом случае психотерапевт невольно оказывается в роли «учителя жизни», а это, собственно, несколько иная позиция и несколько иная ответственность. Отсюда и личное предпочтение краткосрочных методов терапии, и взгляд на ожидаемые результаты терапии (избавление от страдания или разрешение проблемы), и критерии завершенности терапии («принцип двух А»: достижении клиентом успешной Адаптивности в условиях Автономности от терапевта).

И с этих позиций использование метафорических ассоциативных карт не выглядит целостным методом, а приобретает значение, скорее, технического приема или инструмента.

Ни один сценарий не обеспечит вам возможность решить сколько-нибудь развернутый запрос клиента только одними лишь картами.

Вы кто? Гештальт-терапевт, символдраматист, глубинный аналитик?

Ваши основные терапевтические методы – вот способ решения клиентского запроса! А карты всего лишь облегчат вам вхождение в этот процесс, помогут с установлением доверия, в какой-то мере ускорят аналитический процесс.

Очевидно, что стратегической целью практически любой терапевтической работы является подбор адекватной для клиента интерпретации его симптомов специфическими для данного метода инструментами. Для многих терапевтов критерием качества такой работы выступает достижение клиентом инсайта. Да, работа с метафорическими картами сама по себе может явиться непосредственной причиной инсайта. И все, результат достигнут?

Нет.

Получение инсайта вовсе не значит, что достигнута цель психологической работы. Инсайт – не конец терапии, инсайт – только этап. Полученное в результате инсайта (катарсиса, телесного сдвига и т. д. – здесь может быть длинный синонимичный ряд) осознание проблемы еще необходимо перенести в область деятельности клиента, повседневности, адаптировать клиента к новой жизни в соответствии с вновь открывшимися гранями реальности и с новым уровнем его жизненных ресурсов. И такую последовательную терапию возможно спланировать и реализовать только в русле последовательной стратегии методологически разработанного терапевтического процесса. Карты не заменят стратегии ни сами по себе, ни как самостоятельный метод!

Мне кажется, что избыточная вера в «собственную силу карт» проистекает из нерационального и непрофессионального переноса на все виды карт мистической и эзотерической символики Таро и других гадательных практик, а также из-за присутствия среди «карточных психологов» значимого количества разнообразных астрологов, тарологов и бывших магов, которые переквалифицировались в «практических психологов» из-за причуд российского законодательства и налогообложения.

С другой стороны, упомянутое выше разнообразие взглядов показывает, что достоинства МАК как универсального психологического инструментария активно и эклектично осваиваются представителями практически любых направлений психолого-педагогического сопровождения, консультирования и психотерапии.

И сегодня по факту МАК является методикой, применяемой для решения широчайшего круга проблем: от подбора кадров и профессионального коучинга до разрешения тяжелых жизненных ситуаций, анализа семейных отношений и работы с расстройствами аутистического спектра.

По мнению большинства специалистов, метафорические ассоциативные карты по своей методической сути, несомненно, относятся к проективным методикам (Акимова, 2005), то есть опираются на исследование продуктов фантазии (воображения) и таким путем дают возможность заглянуть во внутренний мир человека, вскрыть индивидуальные особенности личности, ее структурных элементов – ценностей, установок, ожиданий.

Научный приоритет в использовании названия «проективные методики» принадлежит Л. Франку, который объединил этим термином несколько методик исследования и описания личности, весьма отличающихся друг от друга, но имеющих общие фундаментальные черты:

✓ неструктурированность описания результатов, подразумевающая бесконечное разнообразие возможных результатов;

✓ неясные, обобщенные, размытые стимулы, которые оказываются «экраном», на который испытуемый «проецирует» свои проблемы, личностные особенности, состояния;

✓ выявление у личности скрытых, неосознаваемых, вытесненных качеств;

✓ стремление к интегральному, глобальному описанию личности во всем многообразии ее проявлений.

Однако при этом «проективные методики» как инструмент психологической диагностики много десятилетий продолжают оставаться под огнем обоснованной критики. Если кратко, претензии сводятся к недостаточной объективности полученных описаний, трудности их стандартизации и проверяемой квалиметрии (психометрии), излишней индивидуализации, зависимости от индивидуального опыта исследователя, трудной (или вообще невозможной) валидизации, произвольности толкований (Щербатых, Ермоленко, 2016).

Но эти недостатки превращаются в достоинства, когда мы начинаем говорить об индивидуализированной терапии (коррекции), учитывающей сиюминутные изменения психического состояния индивида и его душевных процессов.

Особенность и преимущество проективных методов состоит в том, что процесс взаимодействия клиента со стимульным материалом является весьма неочевидной процедурой, без ясных «желательных» или «нежелательных» ответов. Потому как клиент не может «угадать» способы интерпретации сделанных им выборов и их связь с теми или иными проявлениями личности, он не прибегает к маскировке, искажению, защитным реакциям.

Сам процесс обследования обычно вызывает любопытство со стороны испытуемого, он легко и с интересом вовлекается в этот процесс, редко проявляет негативизм, быстро идет на контакт. Именно поэтому в повседневной практике появляется тенденция рассматривать проективные методики как терапевтический и консультативный инструментарий, облегчающий установление доверительного диалога с клиентом, а диагностическая ценность отступает на второй план. При таком подходе ценность диагностических данных напрямую зависит от умений психолога, а полученные диагностические характеристики оказываются приятным, но не самым важным дополнением.

Именно отсюда проистекает популярность проективных методик – от «Пятен Роршаха», интерпретация которых требует серьезной подготовки клиента и длительного обучения психолога, через тест Сонди, ТАТ и «рисуночные тесты» («Рисунок дома», «Рисунок человека») к простейшим картинкам в тесте определения готовности к школьному обучению.

Как стимульный материал МАК обычно несут вполне узнаваемое изображение, но степень обобщения и детализации такова, что даже один и тот же испытуемый в разное время видит на них различные детали и по-разному трактует. Я говорю сейчас в первую очередь о картах-первопроходцах, с которых начиналось это направление, – о колодах, появившихся в результате сотрудничества Эли Рамана и Моритца Эгетмейера. Каждая новая затем появившаяся колода в соответствии с авторской концепцией смещалась к тому или иному полюсу, но общая тенденция все же такова.

Так, к примеру, колода ECCO, по сути, представляет собой бессюжетные абстрактные цветовые коллажи, предельно свободные для толкования. И напротив, колода BOSCH представляет собой четкие фрагменты картин Иеронима Босха, при этом насыщенные мелкими многозначными деталями.

Описывать историю появления и развития метафорических ассоциативных карт как отдельного вида психологического инструментария пока нет смысла. Несмотря на то что история МАК еще очень коротка (1975 год – первая колода Эли Рамана, 1982-й – начало сотрудничества Эли Рамана и Моритца Эгетмейера, 1985-й – первая публичная презентация), уже кипят битвы за приоритеты – и счастье, что мы еще можем точно сказать, кто создал самую первую колоду (OH). Несомненно, в ближайшие годы появятся интересные исследования, которые представят заинтересованным читателям многообразные версии создания МАК.

Но вот о чем хочу сказать обязательно – так это об «открытости» метафорических ассоциативных карт и стремлении отдельных наставников сделать их «цеховой принадлежностью», недоступной для непосвященных. В этой ситуации есть три основных вектора:

✓ экономические интересы обучающих наставников;

✓ принципиальный запрет для людей, не имеющих психологической или медицинской подготовки, на ведение консультативной или психотерапевтической работы;

✓ вполне естественное желание нормальных людей самостоятельно использовать карты для саморазвития, стимуляции творческого воображения, арт-деятельности, игр с детьми.

Тенденция отдельных представителей МАК-тусовки монополизировать и зарегулировать право работы с МАК как с общедоступным инструментом имеет в основе экономические интересы и в своей логике требует провозглашения «МАК-психологии» как отдельного направления. Восприятие же МАК как общеупотребимого инструмента вступает в противоречие с «цеховой монополизацией».

Тенденция к зарегулированию вызывает настороженность не у меня одного[10] и, надеюсь, она минует как «детская болезнь» развития. Экономические интересы обучающих центров и тренеров останутся их собственными интересами, психотерапией и психологическим консультированием будут заниматься только профессионально компетентные специалисты с психологической и/или медицинской подготовкой, а метафорические карты для самостоятельного использования заинтересованными людьми будут по-прежнему доступны. И, кстати, хочу напомнить, что Моритц Эгетмейер в инструкциях к своим колодам нигде не упоминает о присутствии психолога или любого другого сертифицированного специалиста.

Что же касается закономерно возникшей дискуссии вокруг «сертификации и лицензирования», то, по моему скромному мнению, здесь надо принимать очень осторожные решения. Психологической деятельностью должны заниматься люди с психологическим образованием – это очевидно. Диплом государственного образца является достаточным основанием. Если с дипломами что-то не так, пусть государство борется с коррупцией, некачественным образованием и продажей дипломов. Это функционал государства. Саморегулирующиеся общественные объединения могут иметь какое-то влияние на профессиональную деятельность специалистов, но не более чем рекомендательное. Любые «цеховые» объединения – в первую очередь инструменты конкурентной борьбы и извлечения дохода. Однако, если вспомнить историю, ремесленные цеха способствовали в основном застою в области технического прогресса и появления новых товаров и услуг. Да и нынешняя ситуация уже блеснула эпизодом, когда несколько человек объявили себя «комитетом по этике» психологического сообщества и пытались «поставить на место» уважаемого профессора, подготовившего на своей кафедре многие сотни специалистов.

Не будем также забывать о том, что одна из «антипсихиатрических» организаций, борющихся «за права пациентов», является исполнительным органом секты сайентологов.

Но вернемся к основной нашей теме…

Метафорические ассоциативные карты – надежный помощник для каждого специалиста, который работает с людьми, так как позволяют наладить коммуникацию, создать атмосферу доверия, интереса к самопознанию и саморазвитию, а также закладывают «канву» желаемого контекста общения с клиентом или группой.

Метафорические ассоциативные карты как обыденный рабочий инструментарий успешно используются на этапе прояснения запроса клиента и на стадии непосредственной работы с терапевтическим запросом.

МАК могут являться основным консультативным методом, а могут создавать разгрузочные паузы или переключения (когда терапевтический диалог заходит в тупик или клиент чувствует утомление), помогают разорвать бессмысленную дискуссию, найти новые «входы» в состояние клиента. В символдраматическом процессе карта может оказаться визуальной опорой упражнения, в гештальте поможет уточнить восприятие собственных эмоций, разложить сложную эмоциональную реакцию на составляющие. При этом спектр применения невероятно велик – от эмоционально отстраненного профессионального коучинга до развития эмоций и интимных тренингов «женского начала».

В отзывах некоторых моих читателей прозвучало желание узнать о «противопоказаниях и негативных последствиях МАК». МАК – не таблетка, это инструмент. Какие противопоказания у ножа или молотка, какие негативные последствия? С другой стороны, никакая «foolproof» невозможна, если не пользоваться здравым смыслом.

Из всего сказанного выше может сложиться ошибочное впечатление, что свои достоинства метафорические ассоциативные карты демонстрируют преимущественно в индивидуальной работе. Вовсе нет. Достоинства МАК в равной степени проявляются и в индивидуальной, и в групповой работе. В связи с тем, что работа в группе заслуживает отдельного обсуждения, мы подробно рассмотрим ее в одном из следующих разделов.

Робота с картами

Итак, еще раз: метафорические ассоциативные карты – это инструмент, которым вы будете пользоваться, чтобы решить свои специфические задачи. Как любой инструмент, они будут работать в опытных руках, и не будут работать без вашего участия.

Количество сценариев, естественно, непрерывно растет и имеет бесчисленное множество вариантов. Какие-то из этих сценариев универсальные, какие-то завязаны на определенную колоду.

Сценарии прилагаются к колодам. Многие авторы периодически их публикуют в открытых источниках (в Интернете), другие продают как «секретную технологию» на авторских семинарах.

Я по мере возможности старался избегать публикации методик, которые имеют установленное авторство, но ни в чем не могу быть уверен – многие из собранных мною за последнее десятилетие сценариев я получал из открытых источников, возможно, через вторые-третьи руки без упоминания исходного авторства. Если такое произойдет, я заранее приношу свои извинения, так как не имел на то злого или корыстного умысла. И, естественно, я не включал в сборник сценарии, сопровождающие авторские колоды.

Правила работы с метафорическими ассоциативными картами

Индивидуальная и групповая работа с картами подчиняется нескольким простым правилам.

1. Любое толкование карты участником или клиентом – правильное, любые ассоциации – правильные, любая эмоция – правильная («Хозяин карты – хозяин рассказа»).

2. Клиент или участник имеет право отказаться говорить о своей карте или заменить карту без объяснения причин.

3. Любой участник имеет право высказать свой комментарий

к карте другого участника, но не раньше, чем тот закончит собственный рассказ.

4. Никто из участников не может критиковать другого участника за комментарий, высказанный к карте.

5. Когда участник или клиент говорит и описывает свою карту и свои переживания (комментарии), его нельзя перебивать.

Фундаментальная последовательность работы

Работа с картами схематически состоит из трех шагов.

Первый шаг – создание контекста и объяснение смысла и правил работы с картами (что, зачем, как); второй – отбор карт и/или их расклад; третий – собственно метафорическая работа, которая должна привести либо к вскрытию и осознанию клиентом своих подлинных мыслей и эмоций, либо к обходу защитных реакций, либо к решению других задач, которые ставит перед собой психолог.

Практика подсказывает, что первым шагом часто пренебрегают, сокращают ради «экономии времени» или необоснованно надеются на априорную осведомленность клиента.

Это серьезная ошибка.

Рассказывая о методе, описывая последующие действия, уточняя контекст проблемы или запроса, вы закладываете фундамент успешности последующей работы. Осведомленность о методе тоже обычно самим клиентом оценивается необъективно.

Лучше повторить очевидное, чем упустить основное.

Клиент должен понимать, что он делает, помнить, зачем он это делает, и знать, как это делать. Отдельная задача – объективизация ожиданий клиента по отношению к результатам сессии: обесценивание столь же вредно, как и глобализация.

В литературе встречается метафорическое сравнение первого этапа с посевом, зерна которого взойдут в процессе работы.

Это отличная метафора! «Посев» вдохновляет и ободряет клиента, вселяет в него надежду на ценный результат сессии, привлекает и возбуждает любопытство. МАК становятся «немножко волшебными» или, напротив, «предельно эффективными» – это уж психолог должен решить, какие эпитеты заинтригуют клиента в большей степени.

Но в любом случае пренебрегать посевом не стоит!

Второй шаг – выбор колоды, отбор и расклад карт.

Выбор колоды – отдельная и большая тема, в этом разделе мы лишь наметим ее основные положения.

В идеальной ситуации клиенту надо предлагать выбор из нескольких колод, приблизительно подходящих под тематику его запроса, давая ему возможность выбрать колоду из эстетического предпочтения (какая больше нравится визуально).

На практике автор обычно на первой сессии предлагает клиенту одну из универсальных колод – чаще всего OH, реже Resilio, а уже на последующих сессиях старается предложить колоду более прицельно. Ремарка: но также бывает, что уже на первой сессии МАК отрабатывают свою стратегическую функцию и дальше психолог получает непосредственный доступ к проблеме клиента, не затрудненный недоверием и защитными реакциями. Не надо огорчаться – использование МАК не должно быть самоцелью, это инструментальный этап, как бы этот инструмент ни был симпатичен вам и автору этой книги.

Отбор обсуждаемых карт может производиться несколькими процедурами. Выбор способа отбора желательно увязать с личностными особенностями клиента и временным фактором. Неуверенному, колеблющемуся, мистически настроенному клиенту лучше предложить взять карты вслепую, под предлогом «сейчас вы попробуете поработать и следующий раз отбор можем сделать по-другому». Напротив, рациональному, целеустремленному, доминантному клиенту предложение слепого выбора может не понравится, от предпочтет делать выбор «с широко открытыми глазами», сравнивая и выбирая из всех возможных вариантов.

На самом же деле никакой разницы нет. Это выбор без выбора.

Карта выступает в роли зеркала, в котором отразится актуальное психическое состояние клиента и для этого важнее его доверие и комфорт, чем конкретное содержание карты. Вы предлагаете клиенту ряд зеркал, но они различаются лишь рамой, в каждом он увидит отражения собственных процессов. Разница лишь в том, что в одних зеркалах это отображение клиенту будет видно комфортнее.

Основная задача этого этапа – создать подходящую для клиента атмосферу, где ключевое – доверие между клиентом и психологом. И неважно – работаете вы со взрослым человеком или с ребенком.

Сами же карты могут отбираться вслепую (рубашкой вверх) или открыто (вверх изображением).

Карты могут отбираться путем случайного выбора и путем последовательного перебора из всей открытой или закрытой колоды.

Случайный выбор позволяет увидеть спонтанные реакции клиента и сэкономить время, но обычно используется вне рамок структурированных сценариев – в тренинге эмоций, при знакомстве со смысловой системой клиента, объяснении метода и т. д.

В рамках работы со структурированным сценарием наилучшим является применение открытого отбора карт из полностью разложенной колоды – в этом случае выбор клиента является наиболее точным (ремарка – но и наиболее длительным). Однако встречаются случаи, когда поведение клиента, его высокая тревожность или настороженность делают предпочтительным выбор последовательным перебором, который заставляет держать в поле зрения только одну из отбираемых карт (сосредотачиваясь на ней, выбирая ее по принципу приблизительного соответствия запросу, а не сравнительного выбора из нескольких близких по сюжету карт). Способ выбора последовательным перебором обычно позволяет сократить время, затраченное на выбор.

Кроме того, к основной колоде могут подключаться дополнительные карты или колоды. Например, колода OH состоит фактически из двух колод по 88 карт – большой и малой. Большие карты представляют собой рамки (фреймы), которые могут изменить контекст малой карты в очень широких пределах. Считается, что сочетание визуального стимула со словесной стимуляцией реализует одновременно стимуляцию и левого, и правого полушарий, способствуя более полной актуализации психической продукции. Смена рамок в этой случае тождественна смене фреймов в том контексте, как это понимается в нейролингвистическом программировании.

Колода Resilio состоит из основной (красной) и колоды с изображением животных (желтой). Колода Tan Doo содержит 99 карт с изображениями ситуаций и 44 карты знака. Колода ANIBI — 96 карт-рисунков и 96 карт со словами на двух языках. Колода MIBI содержит 184 изображения голов и торсов для работы с субличностями, «Из сундука прошлого» – 64 основные карты и 32 карты со словами и словосочетаниями[11], и т. д.

Эти дополнительные колоды могут включаться в работу сами по себе или совместно с основной колодой. Например, можно реализовывать сценарий на основной колоде OH и колоде больших карт со словами (рамками, фреймами). Колода с фреймами так же успешно включается в работу с SAGA и MYTHOS, да в принципе с любыми колодами, выпускаемыми издательством Моритца Эгетмейера «OH Verlag».

Уникальные включения в колоду обычно хорошо отображены в инструкции и не должны вызывать затруднений, так как просто расширяют границы вашего творчества. Все эти моменты обязательно обозначены в сценарии.

В зависимости от используемого сценария и его целей карты могут выкладываться:

✓ в ряд, по мере их выбора или открытия;

✓ в виде определенных групп или фигур, объединенных общим смыслом (например, при описании собственной идентичности в сценарии «Трезвая и пьяная идентичность» три карты, описывающие отношение клиента к самому себе, к семье/близким людям и к миру, выкладываются по часовой стрелке вокруг карты, символизирующей идентичность клиента);

✓ на специальные рисунки (матрицы) или поля, являющиеся одновременно и подсказкой, и частью ассоциативно-метафорической работы. Примеры используемых автором полей можно увидеть в сценарии «Заветное желание» (см. главу 2) и «Сферы реализации» (см. главу 3). Готовые поля, отпечатанные типографским способом, можно приобрести в Интернете, например «МАКовые поля. Набор матриц для работы с метафорическими картами» Екатерины Радченко, или создать самому – под конкретный сценарий или задачу.

Третий шаг – собственно психологическая работа с отобранными картами и реакциями клиента на них. Здесь уже вступают в действие терапевтические и методологические предпочтения психолога, его «модальность», избирательный интерес к структурам личности и психическим феноменам (см. табл. 1) и нацеленность на определенные тактические и стратегические задачи в рамках отдельной сессии или длительного консультативного (психотерапевтического) процесса.

После третьего шага должна следовать реализация целей сессии с использованием полученного в сеансе МАК результата в рамках избранного психологом метода психологических интервенций.

Каждая карта реализует свое воздействие как стимул на разных уровнях психики, позволяя «поднять» в поле осмысления и обсуждения неосознаваемый, вытесненный, «запретный» материал.

Визуальный стимульный материал в процессе осмысления и рассказа вербализируется, ассоциируется и метафоризируется, на этот процесс проецируются текущее эмоциональное состояние и актуальное содержание сознания. Конечный «продукт» при этом оказывается более комфортным для клиента, менее травматичным в обсуждении.

ВАЖНО! Психолог должен сначала создать мост между обсуждаемой проблемой (личностной идентичностью, ситуацией) и выбранной картой, затем сосредоточиться на карте и провести клиента по всем уровням восприятия карты (см. табл. 1), а затем, воспользовавшись мостом, снова вернуться от проекций к теме работы. То есть: мост – обсуждение – обратный мост.

Собственно говоря, «принцип мостов» является одной из ключевых авторских особенностей работы с метафорическими картами. «Принцип мостов» позволяет сделать пребывание клиента в «пространстве карты» максимально эффективным для консультативных и терапевтических целей. Именно практическая отработка легкого и естественного «движения по мостам» является объектом наибольшего внимания на очных семинарах, которые проводит автор.

Технически это решается следующим образом.

1. Установление связи между картой и проблемой/запросом

(мост): «Что на выбранной вами карте кажется вам общим с обсуждаемой проблемой? Видите ли вы связь этой карты с вашим запросом?»

2. Обсуждение изображения на карте и связанных с ним эмоций, ассоциаций, смыслов (см. табл. 1).

3. Возвращение из «пространства карты» в «пространство проблемы» (обратный мост): «О чем в вашей жизни ЭТО? Теперь, когда мы обсудили карту, не изменилось ли ваше восприятие… (проблемы/запроса)? Может, сейчас вам кажется, что другая карта может более точно описать ваш запрос?».

Особенностью метафорических ассоциативных карт является то, что работа на всех уровнях восприятия стимульного материала происходит практически одновременно, но у каждого клиента превалирует индивидуальный уровень предпочтений, который он предпочитает излагать. При умелом направлении со стороны терапевта остальные «слои» тоже легко поднимаются в поле осознанности. Это позволяет в процессе одной работы с картой получить легко и быстро значительный объем информации о клиенте. Главное, быть внимательным к последовательно возникающим переживаниям и состояниям клиента – не только к словесной продукции, но и к мимике, движениям глаз, вегетативным реакциям (румянец, пот, бледность и т. п.), движениям рук и переменам позы (изменениям осанки).

Эти важные признаки вместе с умением их замечать также обсуждаются на очных семинарах и оттачивается в практике, т. к. автор считает навык пристального наблюдения за реакциями клиента столь же важным элементом своего авторского подхода, как «движение в пространстве карты» и «принцип мостов».

К примеру, возьмем эпизод реальной работы с картой № 45 (рис. 2) в классической колоде OH.

На карте изображена детская горка (детская площадка). Клиент – мужчина, старше 40, проходит курс социальной реабилитации от алкогольной зависимости. Извлекая случайную карту закрытым способом, дает первую эмоциональную реакцию восклицанием «Ох!» и тут же расплывается в улыбке. На вопрос: «Что вы сейчас чувствуете?» отвечает быстро и охотно: «Как будто окунулся в детство, так радостно и беззаботно стало, так неожиданно…» (первая эмоция). На предложение рассказать о том, что он видит на карте, начинает делиться воспоминанием, как с ребенком ходил на площадку, сообщает о том, что скучает по сыну, и тут же сам (!) обращает внимание на смену точки зрения (смену идентификации).

Рис. 2

Как только речь заходит о сыне, клиент перестает чувствовать себя ребенком, ассоциированным с происходящим на площадке, и переходит в позицию взрослого наблюдателя: «Сначала сам почувствовал себя на этой горке ребенком, в детстве; а сразу после этого начал вспоминать, как ходил с сыном гулять, – увидел детскую площадку со стороны, сразу почувствовал себя ответственным, горка высокая, ребенок может упасть (проекция собственного родительского беспокойства, заботы)».

Кажется, клиент не сказал ничего важного?

Но все происходящее заняло менее двух минут, а клиент уже на ассоциациях сообщил вам об актуальном переживании, вступил в доверительный контакт, открылся к дальнейшей работе, побывал в двух естественных для себя идентичностях «Я-ребенка» и «Я-взрослого», указал на значимость ребенка в его реальной системе ценностей. При этом за кадром остались нервные «сплетения» пальцев клиента, изменение осанки и выражения лица при переходе из идентичности в идентичность и многое другое.

Это не диагностика, это уже работа…

Типы колод

Можно сказать, что устоявшейся и общепринятой на сегодня типологии колод по их составу и назначению не существует. Однако обширное предложение требует хотя бы некоторой внутренней организации. Первыми типологию колод стали использовать сайты и интернет-магазины, торгующие этой продукцией.

Перечень довольно разнородный: универсальные карты, портреты, архетипы, субличности, женская и мужская идентичность, ресурсные, детские, психосоматика, абстрактные, травмы, природа, животные, сказочные, текстовые, коучинговые, моноколоды («колоды одной метафоры» – дороги, двери, окна, кнуты и пряники) и т. д.

А еще перинатальные, родовые, мандалы и даже «ТАРО как МАК».

В такой свободной типологии есть смысл для продавцов – эта классификация позволяет показывать один и тот же товар в разных категориях, создавая иллюзию бесконечного разнообразия. Но это именно иллюзия, ведь, например, из 90 колод, представленных на сайте, 76 отображаются также и в рубрике «Универсальные».

Мне рациональная типология карт кажется очень сложной задачей, такой же как классификация произведений искусства. Да, мы можем выделить портрет, пейзаж, жанровую картину, натюрморт…

Но как только возникает вопрос точного отнесения к какой-то категории конкретного шедевра[12] – тут же возникают споры.

Поэтому я предлагаю ориентироваться всего на две категории: универсальные карты и карты под конкретный запрос. В этой книге я в основном упоминаю две универсальные колоды – это, конечно, OH и для меня – Resilio, хотя последняя авторами изначально позиционировалась как колода под запрос «преодоление стресса».

Также часто говорю о «сказочных колодах», которые, вроде бы, архетипичны. Это SAGA, MYTHOS, 1001 и др. Но тут тоже не все просто. Европейские архетипы близки, но не тождественны российским (которые лишь частично славянские, а скорее – кросскультурные). А именно на архетипах, выраженных в произведениях европейской культуры, построены SAGA и MYTHOS.). Что для вас и ваших клиентов архетипический символ «сломанной стрелы» (рис. 3)? А для европейцев? А каков аналог Трикстера в российской культуре[13]? И таких вопросов при работе возникает немало.

Детские колоды, в моем понимании, это те, чей графический язык соответствует детскому восприятию. Это, к примеру, мерлиновская серия Ицика Шмулевича, аналогичные колоды других авторов. Идеальной подростковой колодой мне кажется ANIBI, настолько психологически точно позиционированы сюжеты ее карт.

Отдельно надо упомянуть текстовые колоды, которые представлены карточками только со словами (вопросами). Смешанные колоды, имеющие и словесную часть, и изобразительную (OH, ANIBI, «Из сундука прошлого»), я бы сюда не относил.

Кроме того, в сценариях часто упоминаются ресурсные колоды, которые часто являются также и картами для коучинга, то есть ориентированы на работу с конкретным запросом. Ресурсные карты – это обычно карты для бизнеса. И названия у них обычно говорящие: «Ресурсы», «Ресурсы и силы» и т. п.

Рис. 3

Закрыть этот раздел хочу простым советом.

При выборе колоды не ориентируйтесь на название, пусть даже идеально совпадающее с вашим запросом, и даже на развернутое описание, – обязательно знакомьтесь с содержимым. Большинство серьезных сайтов, торгующих этой продукцией, дают возможность увидеть примеры оформления и содержания приобретаемых карт. Спокойно посмотрите их, возможно – сделайте повторный просмотр через некоторое время, и только потом принимайте решение.

Перечитывая уже написанный раздел, я вдруг понял, что совершил классическую ошибку «слишком умного наставника» – я забыл рассказать о самом очевидном.

Очевидные условия успеха

Общаясь много лет со студенческой аудиторией, я не устаю повторять своим студентам фразу: «Основной инструмент работы психолога – это его личность, основной навык – это коммуникация», и при взаимодействии с таким увлекательным инструментом, как метафорические ассоциативные карты, эта аксиома остается по-прежнему основополагающей: психологу необходимо уметь говорить и слушать.

Главное – не перепутать, когда говорить, а когда слушать

Залогом успеха является способность психолога или ведущего группы сопереживать проблемам клиентов, умение осознанно и своевременно переходить во внутреннюю «позицию» сопереживания в момент работы.

Обязательное условие успеха – умение выстраивать коммуникацию, демонстрировать заинтересованное слушание и правильно задавать направляющие диалог вопросы. Причем ключевым для данного абзаца является слово «диалог»: клиент не должен все время говорить только сам или быть пассивным слушателем.

Я понимаю, что говорю сейчас вещи на первый взгляд банальные, но многие начинающие психологи раз за разом повторяют эти ошибки. Особенно когда увлекаются красочными картинками МАК и открывающимися перспективами.

Клиента надо слушать, клиента надо направлять, задавая вопросы. Существуют целые терапевтические направления, который позволяют клиенту вести свободный почти монолог, например эмпатическое слушание по Карлу Роджерсу. Есть такая модель. Она временем доказала свою эффективность и право на существование. Но это далеко не единственный способ.

Дальше изложены азы, необходимые начинающим. Опытные специалисты, имеющие подготовку в других методах, наверняка имеют в своем арсенале гораздо более изощренные инструменты, такие, например, как «чистый язык» Дэвида Гроува или сопровождение в методе Эрнеста Росси.

Говорение

По моему глубокому убеждению, говорить психологу необходимо только в самом начале сессии, на этапе «посева». И вот здесь не стоит жалеть слов.

После знакомства с клиентом и запросом специалист должен самопрезентоваться, убедить клиента в своей способности решить возможные проблемы. Дальше должен произойти «посев» – клиенту надо дать необходимую информацию о том, что и как сейчас будет происходить, почему это крайне важно и какой замечательный и эффективный метод будет применяться. Это требуется для того, чтобы результаты сессии не обесценились клиентом, а воспринимались им как ценность на пути к разрешению его проблем. Как подсказывает опыт, лучше, если «посев» будет предварительной и хорошо выученной заготовкой, льющейся почти без усилий со стороны психолога. Так удобнее наблюдать за реакциями клиента.

При входе в процесс психолог должен перестать руководить клиентом, а пребывать где-то на полшага позади, направляя, но не подталкивая; обращая внимание и приглашая к исследованию, но не приказывая.

Говоря коротко, основное содержание речи психолога сводится к «посеву»: как вовремя вы пришли для решения этой проблемы, сейчас мы займемся важными и эффективными процедурами, зарекомендовавшими себя во всем мире, которые помогут вам с моей помощью при разумных усилиях и в разумное время избавиться от того, что вас тревожит…

Успешность «посева» зачастую определяет успешность отношений с клиентом впоследствии.

Все остальное время психолог должен по большей части слушать.

Слушание нерефлексивное

Отвлеченно-теоретически мы можем рассматривать два способа слушания: нерефлексивное и рефлексивное.

Нерефлексивное слушание возникает, когда мы не мешаем клиенту вести рассказ, давая ему возможность высказаться, спустить пар.

И здесь наше слушание должно быть в первую очередь заинтересованным.

Заинтересованность должна выражаться в выражении лица, позе и жестах психолога, но самое главное – в его внутреннем настрое на доброжелательное сопереживание клиенту. Распространенный афоризм о том, что «коучинг – это терапия минус эмоции» абсолютно не исключает заинтересованного слушания в процессе коучинговой сессии.

Нерефлексивное слушание приемлемо, если:

✓ клиент активно стремится высказать свою точку зрения, очень эмоционален и проявляет активность;

✓ клиент испытывает отрицательные эмоции и торопится высказать то, что его тревожит или причиняет страдание;

✓ клиент долго испытывал смущение, неуверенность и затруднения и, наконец, нашел в себе силы высказаться;

✓ клиенту трудно выразить словами то, что он хочет сказать;

✓ о клиенте необходимо узнать как можно больше (например, на первой сессии).

Еще, как вариант, такое слушание может сложиться, когда мы максимально сосредоточены на словах собеседника, стараясь не упустить ни единой крупицы смысла, ни единого нюанса описываемых событий.

В рамках консультативной или терапевтической сессии такое слушание имеет смысл только в том случае, если вы умеете молчать, ясно демонстрируя при этом всем своим видом понимание, поддержку и доброжелательность. В противном случае у клиента может возникнуть впечатление, что его не слушают. Очевидно, что это крайне нежелательное впечатление.

Нерефлексивное слушание может иметь и активный вариант, когда мы, пользуясь естественными фразами в речи клиента, стимулируем беседу одобрительными и поощряющими междометиями («угу», «да-да», «ух, ты!», «здорово!») и адекватными жестами (кивками). Это «подталкивание» по своей интенсивности должно быть созвучно эмоциональности клиента.

Для возбудимого человека нужен явно демонстрируемый интерес, для сдержанного – достаточно кивков и мимики, адекватной рассказу. Грамотный психолог уже на этом этапе может подстроиться к клиенту, настраиваясь на его темп речи, ритм дыхания, отзеркаливая позу и жесты.

Навык активного слушания опирается на три весьма простых действия: одобрение, отражение и уточнение.

Эти действия позволяют, не отвлекая внимания на самих себя (не заставляют технику слушания довлеть над смыслом и содержанием процесса), сосредоточиться на рассказе клиента и в то же время поощряют его высказывать свои мысли. Эти навыки психолога создают комфортную обстановку для клиента.

Одобрение вербальное и невербальное

Одобрение опирается на телесные или речевые сигналы, которые психолог (терапевт) использует для того, чтобы поощрить (воодушевить) клиента передавать свои чувства, описывать переживания или уточнять ситуации.

Одобрение может быть как словесным (вербальным), так и невербальным.

Невербальное одобрение хорошо тем, что воздействует на клиента, не прерывая его сообщения.

В качестве невербальных сигналов можно назвать:

✓ кивание в ритме речевого потока клиента или отдельный кивок в эмоционально значимых местах в знак того, что вы следите за его рассказом;

✓ искренняя улыбка как реакция на позитивные события в рассказе;

✓ заинтересованный взгляд;

✓ озабоченный взгляд и нахмуренные брови в ответ на негативную информацию;

✓ поворот и взгляд в лицо собеседнику;

✓ небольшой наклон в сторону говорящего (значительный наклон может восприниматься уже как давление);

✓ постоянный зрительный контакт;

✓ письменные заметки по ходу рассказа;

✓ терпеливый взгляд и молчание.

Театралам хорошо известна фраза «Держите паузу». Выждите. Дайте возможность клиенту высказаться максимально полно. Не торопитесь комментировать или интерпретировать рассказ клиента, пока сохраняется вероятность того, что он хочет сказать что-то еще.

Сигналы невербального одобрения говорят клиенту о том, что вы внимательно относитесь к его словам, на самом деле принимаете участие в беседе и стараетесь услышать то, что он хочет сказать. Слушание, при котором психолог терпеливо смотрит и внимает, дает клиенту сигнал, что его готовы слушать столько времени, сколько ему потребуется, чтобы полностью выразить свои мысли.

Именно одобрительным слушанием создается атмосфера доверия.

Естественно, это касается в первую очередь индивидуальной работы.

В группе каждый участник должен иметь примерно равное время на высказывание собственной позиции. Чувство времени – одно из важных качеств ведущего психологических групп. Искусство ведущего в какой-то мере состоит в том, чтобы почувствовать, когда «клиент созрел», и преступить правило «равных шансов» тогда, когда это необходимо.

Словесно (вербально) выраженное одобрение – тоже очень эффективный инструмент общения.

Пара простых слов ясно дает понять клиенту, что его слушают. И хотя некоторые продвинутые родители внушают своим детям, что общаться междометиями бескультурно, в практике психологов именно междометия лучше всего играют роль «поощрения к рассказу».

Итак, междометия и фразы как вербальные сигналы одобрения:

✓ «А-а-а…»;

✓ «Ага»;

✓ «Да ты что!»;

✓ «Да»;

✓ «Именно так»;

✓ «Конечно»;

✓ «О’кей»;

✓ «Прекрасно»;

✓ «Точно»;

✓ «Угу»;

✓ «Я понимаю».

Кроме содержания словесных сигналов одобрения крайне важны тон, уместность и эмоциональная интонация. Необходимо, чтобы слова и жесты не несли даже намека на осуждение, а наоборот – выражали заинтересованность, желание разобраться, понять.

Отражение

Отражение – это «возвращение» клиенту ключевого словосочетания или фразы его сообщения. Используя в этих «отражениях» собственные слова клиента, мы копируем его способ восприятия мира, язык, с помощью которого он описывает свое мировоззрение. И клиент охотно откликается на собственные слова…

Особенно если вы возвращаете слова с вопросительной интонацией.

Отражение часто применяется при остановке в рассказе. Тогда можно просто вернуть клиенту одну из последних его фраз.