- О, какое же? - радостно сказал Хром.
- У вас есть ножи? - спросил Гектор.
- Да, есть, - ответил Гарри, в некотором недоумении.
- Отлично, - с полным серьёзности лицом сказал Гектор, - мы должны убить человека.
Его собеседники, конечно, опешили, и улыбки сошли с их лиц.
- Кого же? - с тревогой в голосе спросил Гарри.
- Это не важно, кого, - отвечал Гектор, - важно, что нам нужно сделать это, нам нужно переступить через смерть, чтобы не было страха, чтобы делать это в дальнейшем легко и непринуждённо, как мы нарезаем хлеб или колбасу. Чтобы потом, когда неожиданно перед тобой будет враг, а в твоей руке нож, никто не сказал, что он не готов убить, чтобы оружие не дрогнуло в его руке, а глаза не зажмурились от вида крови, чтобы нож входил легко в человеческое тело, как в кусок масла. Поэтому для этой большой жертвы во имя великой революционной цели, нам не жалко будет никого, подойдёт абсолютно любой человек, чего-то забывший поздним вечером на тихих улицах нашего города.
Гектор замолчал, он внимательно изучал эмоции на лицах, своих товарищей, и они ему не нравились. Там была тревога и страх, плохой признак, а ещё то, то они молчали, а не отвечали решительно, это ему тоже очень не нравилось.
- Когда нужно это сделать? - после некоторого молчания спросил Гарри.
- Ну, скажем на следующей неделе, - задумчиво произнёс Гектор, и более твёрдо добавил, - я бы хотел, чтобы мы сделали это вместе, чтобы у каждого был в руке нож, и каждый нанёс удар, чтобы это более крепко связало нас в наших общих делах, планах и идеях. Какой день вам больше нравится?
Гарри и Хром стали выглядеть совсем озадаченными. Они явно не ждали такого предложения от Гектора, а он, конечно, на это и рассчитывал. Молчание явно затягивалось, и Гектор, не выдержав, переспросил:
- Или, может, вы не готовы? Так и скажите, коли это так.
- Нет, я согласен, думаю, Гарри тоже, - поспешно ответил Хром, а потом, хитро сощурившись, добавил, - но мне кажется, что нам нужно сделать поодиночке. Ведь если мы будем вместе, то первый удар всё равно нанесёт кто-то один, кто-то один преодолеет этот первый шаг и станет полным обладателем этого властного поступка, остальные лишь станут молчаливыми и безвольными соучастниками, которые потом, возможно, некоторые не смогут повторить его самостоятельно вновь, в дальнейшем.
- Я согласен с Хромом, - вторил ему Гарри, - это должен преодолеть каждый сам, потому что вместе это проще, а одному тяжелее. Вдруг кто-то из нас окажется слаб, мы и должны это проверить, потому что вместе не узнаем этого.
Гектор был обезоружен: "Шах и мат, Гектор! Хитро придумали. Ай да Хром, ай да сукин сын! Далеко пойдёшь, падла. Хочешь меня на слабо взять. Ну что ж, один так один".
- Хорошо, пусть так и будет, - уже в слух, сказал Гектор, - тогда в следующую субботу, ровно через неделю встретимся в парке у Дома Молодёжи, около десяти часов вечера, в том же составе, - и, пожелав товарищам доброго вечера, покинул их.
XV. Ночь сверхчеловека.
Оставив Гарри и Хрома, Гектор направился в сторону дома. Был уже довольно поздний вечер, а совсем скоро и ночь должна вступить во всю полноту своей власти. Осенние ночи в отличие от летних довольно тёмные, и если бы не городское освещение, то мрак, хоть глаз выколи, даже дороги не видно под ногами. А осеннее небо нависает так низко, что, кажется, вот-вот навалится всей своей тяжестью тебе на голову или плечи. И звёзды осенью такие яркие, что как сказочной сетью, сотканной мириадами созвездий, опутывают чёрное небо. Поднимешь голову, и, кажется, что скоро и ты сам попадёшь в эту сеть, и тебя унесёт далеко во вселенную, скитаться по неизведанным мирам и галактикам.
Так думал Гектор, и шёл по тёмным и слабо освещённым улочкам своего города. И вдруг неожиданно подумал: "А почему не сегодня? Зачем ждать? Нож у меня есть. Сейчас темно и тихо, вся ночь моя. Сегодня и сделаю это, раз и навсегда переступив порог жизни и смерти, сжав чью-то бесцельную жизнь в своём кулаке. Сверхчеловек? Так, кажется, говорил старик Ницше? Может и так. Вот и проверим это сейчас". И взгляд его, неожиданно зацепился, за медленно и неторопливо бредущего человека, он, вероятно, был пьян, но не сильно, а в состоянии, чтобы самостоятельно доставить себя домой. Гектор понял, вот тот, кто ему сейчас нужен, и он пошёл за ним дальше по пустынной улице.
"Но когда напасть? Сейчас или пусть пройдёт ещё пару кварталов? Может там будет более тихое место? А что если я не справлюсь? Вдруг он неожиданно окажется сильнее меня? Что тогда? Нет! Этого не может быть. К тому же он пьян. А что если не пьян? Как быть? Да он кажется и не таким уж здоровым. Обычный парень или даже мужик. А если нет? А будь что будет". Так подумал Гектор, как неожиданно, объект его пристального внимания свернул в переулок, проходящий мимо гаражей. Хорошо знакомое Гектору и тихое место. Где в такое время обычно никого не бывает, разве только запоздалые владельцы автомобилей, решившие поставить свою машину в гараж. Освещения там абсолютно никакого, и несколько тропок, идущих от гаражей, одна для отхода через парк, вторая через школу. Место идеальное для дела, которое он задумал. Нужно решаться. Сейчас или никогда. И как только человек скрылся во мраке переулка, Гектор ускорил шаг, одновременно развернув в кармане складной нож. Выбранный им прохожий шёл неспешно, и Гектор быстро настигал его. Он старался ступать бесшумно, насколько позволяли дорога и обувь. И как только он приблизился на такое расстояние, с которого человек мог расслышать шаги, Гектор побежал на свою жертву и в два прыжка настигнул её. Первый удар он решил нанести кулаком, в котором был сжат нож, так удар получился мощнее. Областью нанесения удара он выбрал затылок. После такого подвыпивший человек резко упал вперёд, на дорожный щебень. Не теряя времени и не давая несчастному прохожему прийти в себя, он левой рукой прижимал его спину, в районе лопаток, к земле, а правой рукой, в которой был нож, наносил быстрые удары в тело жертвы. Гектор боялся, что нож где-нибудь застрянет или выпадет у него из рук, но раз разом он входил в человеческое тело, как в масло. По началу, он чувствовал левой рукой, как жертва сопротивлялась, пытаясь встать, или увернуться от ударов, но постепенно затихла. Решив, что всё кончено, Гектор, отпустив тело человека, бросился бежать, на ходу складывая нож. Дорогой к бегству он выбрал первую попавшуюся, которая лежала через парк. Постепенно он стал замедлять темп, чтобы к выходу из парка перешёл на быстрый шаг. Только тут, почувствовав теплоту своей ладонью, Гектор сообразил, что у него в кармане нож, измазанный в человеческой крови. Первой мыслью было выбросить его в ближайший мусорный бак, но вспомнив, что на нём также его отпечатки пальцев, отбросил эту и идею, поспешив домой.
Придя домой, он первым делом дважды вымыл с мылом руки, затем, так же с мылом вымыл нож, смыв кровь, а потом сухой тряпкой стёр с него отпечатки пальцев, и осторожно, так же держа через ткань, не прикасаясь голыми руками, завернул его в полиэтиленовый пакет. На всякий случай он осмотрел карман куртки, на случай, не испачкал ли он и его кровью. Но убедившись в его чистоте, пошёл спать, решив утром выбросить нож, подальше от дома.
Улёгшись в постель, Гектор попытался заснуть, но мысли безудержными потоками таранили его ум, и он ворочался с бока на бок, взбивал подушку, но всё тщетно, сон как рукой сбило. "Ну, вот и всё, я сделал это. Я перешагнул через чью-то жизнь. Я проложил своим складным ножом дорогу к сверхчеловеку. Рады ли вы, дикие боги? Доволен ли ты, старик Ницше? Вот я стал ближе к той грани, за которой нет ни добра, ни зла. А что там? Я так и не могу разглядеть. И ты, Дима Боровиков, так восторженно говорил об убийствах, а как будто и не изменилось ничего. Всё так же, как и вчера. Я не обрёл мускулы титана, на голове нет королевского венца, и ликующие толпы не приветствуют новых героев. Всё по-прежнему, лишь одинокий мрак среди серых стен стандартной квартиры. Ну да ладно, главное я всё-таки смог это сделать, пересилил себя и убил человека. А если не убил и он жив? Не все удары бывают смертельными, ведь было темно и не всегда понятно, куда попадал нож. А что если он всё-таки остался жив? Видел ли он меня? Запомнил? И может ли опознать? Да вряд ли, конечно. Улик я, вроде бы, никаких не оставил. Ну, кроме этого ножа, который завтра нужно немедленно выбросить, так, на всякий случай, а вдруг что". Эти и другие мысли вихрем носилось в его голове, преграждая путь в царство Морфея. Лишь ближе к утру сон таки смог одержать верх над разумом и унёс Гектора в мир грёз.
XVI. Франк
Утро наступило для Гектора довольно быстро. Обилие мыслей перед сном, сильно сократило ночной отдых, а потому он проснулся с трудом, недовольным и уже уставшим. Нужно было идти на учёбу. А потому спешно одевшись, закинув в свой желудок творог с молоком, он вышел из дома. По дороге в первый же попавшийся мусорный бак он аккуратно выкинул из пакета вчерашний нож, и продолжил дорогу в свой университет. Занятия тянулись долго и нудно, особенно потому что хотелось спать, пока не пришло сообщение от Жевела, который уведомлял его о том, что после окончания учёбы будет ждать его в холле его университета. Потому оставшееся время прошло в более бодром ритме.
Встретив в вестибюле Жевела, они по желанию Гектора отправились в магазин. Гектор, заподозрив свой телефон в наличии жучков, избавился от него и завёл другой, которому доверял только чуть больше, а потому хотел поговорить без него. И первое, что пришло ему в голову, это положить их телефоны в пакет и сдать в камеру хранения перед входом в магазин. Далее они сделали вид, что пришли за покупками, но ничего не купив, спокойно вышли из магазина, не забирая телефоны. А потому, могли спокойно поговорить в небольшом дворе за магазином.
Причиной встречи было, собственно говоря, давно обещанное Жевелом знакомство со своими друзьями, которых он так же рассчитывал привлечь в группу. Кроме того, он упомянул, что в грядущую пятницу состоится очередной антифашистский концерт, и неплохо бы было как-то сразу, увязав эти два события, устроить проверку вновь прибывшим. Гектору идея пришлась по вкусу, но так как после последнего нападения на Мельника, которому по слухам, сломали руку и челюсть, шавки стали расходиться по домам группами, провожая друг друга. Поэтому Гектор решил не делиться на группы, и не ждать никого в подъездах, а пригласив ещё Барни, караулить какую-нибудь небольшую группу антифашистов прямо на улице в районе, где будет проходить концерт. Теперь уже естественно брать с собой ножи, арматуру, в общем, все необходимые для уличных боёв принадлежности. Жевелу идея пришлась по вкусу и, договорившись заранее о месте и времени встречи, они, зайдя и забрав телефоны из камеры хранения, разошлись, условившись, что Гектор оповестит Барни, а Жевел своих товарищей, которых звали Франк и Патрон.
Франк и Патрон не были между собой знакомы. С Патроном Жевел вместе учился, там они и познакомились. Он был невысок, коренаст, с добродушным лицом, а потому, конечно, на революционера не походил. Да и по характеру он был довольно мягким человеком, и скорее поэтому, в силу своей природной отзывчивости, он и был привлечён Жевелом для радикальных действий. Будучи довольно умеренным националистом, не интересующимся околофутболом и не считающим его необходимым, Патрон искал других путей борьбы за права русского народа, более действенных, чем фанатские драки. И тут Жевел, который весьма красочно повторяет слова Гектора, взывая к бедственности положения русских людей и решительности перемен в жизни, а, потому, не имея других альтернатив, но являясь безотказным человеком, Патрон согласился принять участие в решительных действиях.
Франк жил на одном районе с Жевелом, который славился тем, что почти все национал-социалисты с него, не только не входили в окружение основы, но и состояли с ним в резко конфликтных отношениях. Доходило даже до драк между отдельными группами, но, не имея такого количества человек, как у основы, наци этого района предпочитали всё ж избегать открытого противостояния. Жевел же старался со всеми сохранять дружеские отношения, а потому и привлёк Франка, который был на пару лет его моложе, но уже высоко отличившимся в уличных битвах, через день, наверное, он избивал какого-нибудь антифашиста, разбивал бутылку ему об голову и резал остатками стекла какого-нибудь гостя из Средней Азии. Франк был убеждённым национал-социалистом и гитлеристом, а потому предложение Жевела на более решительные действия нашло живую поддержку, ведь наци с его района дальше уличных драк и попоек не глядели. Он не был начитанным человеком, но имел открытую душу, преданное и чистое сердце, а также высокие моральные принципы, что резко его отличало от остальных наци на его районе. Хоть Франк и не имел больших идеологических познаний, но чётко и грамотно сформулировать свои взгляды он умел, а главное, мог следовать им до конца. Кроме того, он был высок ростом, имел белокурые волосы и голубые глаза, в общем, имел самый нордический вид, а потому не мог быть никем другим, помимо национал-социалиста.
XVII. Обычный пятничный вечер.
На любую встречу Гектор почти всегда старался подходить минута в минуту, чтобы оценить, опаздывают или приходят раньше его товарищи, а потому определять некоторые черты их характера. Он считал опаздывающих ветреными и непостоянными, склонными к праздности и предательству, а приходящих на встречи заранее ответственными, честными, преданными и более надёжными людьми. Конечно, со временем появились недочёты в этой теории, но привычка осталась.
Придя на запланированную встречу с новыми соратниками, Гектор увидел, что уже все были на месте. Что ж, это было неплохо, подумал он. Однако, вечер покажет, что да как. Познакомившись со всеми, и оценив, что все одеты обыденно и не вызывающе, Гектор решил сразу объяснить план действий на вечер.
- Итак, все в курсе, что сегодня проходит антифашистский концерт. По расписанию он должен закончиться примерно через час. Наша задача будет состоять в том, что мы будем ходить в районе проведения концерта и искать небольшие группы шавок, с целью нападения и причинения им как можно большего вреда и урона. Бить нужно жёстко, ножами, арматурой, если заливать газом, то прямо в лицо, чтобы спалить слизистые. Нас пять человек, поэтому предпочтительно, чтобы группа антифа была так же не более этого числа. Не нужно объяснять в очередной раз, что они наши враги и враги русского народа, а так же пособники власти и системы, которую мы всем сердцем желаем разрушить. Если вопросов нет, то выдвигаемся на рейд.
Вопросов не оказалось и, выйдя из двора, все двинулись прямо по улице. Шли двумя небольшими группами на расстоянии примерно пяти метров, чтобы быстро можно было сгруппироваться, и не бросаться в глаза при этом, идя по отдельности. Гектор за место ножа взял себе заточенную шлицевую отвёртку, Барни взял нож и газовый баллон, Франк вооружился шилом, а Жевел и Патрон обзавелись арматурой. Всё пока что было спрятано по карманам и полам курток, а потому на фоне ярких вечерних фонарей проспектов, юные борцы революции выглядели парой обычных молодёжных компаний, идущих коротать пятничный вечер в паб. Для большей убедительности были затеяны обычные разговоры, об учёбе, о машинах, деньгах и женщинах. Что ещё нынче волнует молодых людей? Всё так, а потому нужно слиться даже в речи, хотя взгляды были у всех на чеку и рыскали по сторонам в поисках врага.
Концерт по времени должен был уже минут двадцать как закончиться, и наши герои уже начали волноваться, где же их оппоненты, как вдруг, проходя мимо городской поликлиники, они увидели целую толпу антифашистов на перекрёстке. Их было человек тридцать, и поначалу они не придали значения группе Гектора, которая ничем не отличалась от обычных людей, и уверенные в своей неприметности, встали на перекрёстке, делая вид, что прощаются друг с другом. Но, несколько погодя, антифа стали всё более пристально смотреть на них и даже показывать пальцами. Подвело то, что некоторые из них учились в одном институте с Патроном и Жевелом, и узнали последних, а потому столкновение было неизбежным. Если конечно наци не побегут сломя голову, но это было исключено. Все вопросительно смотрели на Гектора, интересуясь, о планах дальнейших действий. Бежать или отбиваясь отступать?
- Мы будем драться! - решительно отверг все предложения Гектор.
Бежать позорно, нападать глупо, значит нужно обороняться. Решив биться, они заняли оборону на крыльце поликлиники, встав спиной к дверям, чтобы исключить удар в спину, да и антифашистам будет сложнее нападать на ступеньках крыльца. Став плечом к плечу, и взяв в руки всё своё оружие, они приготовились к атаке.
Антифашисты шли неспешно, будучи уверенными уже в собственной победе, они весело и нагло вели себя, выкрикивая оскорбления в адрес оппонентов. Но это только усиливало ненависть национал-социалистов, заставляло только сильнее сжать своё нехитрое оружие.
- Давай, говно! - что есть сил, заорал Гектор.
- Давай! - диким криком повторили все наци, так что стёкла на дверях поликлиники задрожали. Вообще, громкий крик в бою мотивирует бойца не сдаваться и биться до конца, а его оппонентов наоборот, дезориентирует, вселяет страх. Потому антифашисты, будучи трусоватыми, смутились, конечно, но будучи большим числом, решились всё-таки нападать.
Крыльцо было не особо широким, а потому атаковали всего человек пять или шесть, наиболее смелых, остальные стояли сзади и ждали, когда они завалят наци, и можно будет просто добивать. Но этого не вышло. Первому нападавшему на него антифа Гектор успел нанести удар ногой в живот, а второго ударить в бок отвёрткой. Краем глаза он видел, как стоявший рядом с ним Франк, ударил ещё одного антифа шилом под рёбра. Это, конечно, заставило их отступить и понять, что так просто им не удастся победить, поэтому они стояли и выкрикивали оскорбления. Раненых спешно оттаскивали назад, у кого-то были пробиты головы, видимо Жевел или Патрон кого-то хорошо приложили арматурой. Не решаясь более нападать, они стали кидать в национал-социалистов пустые бутылки, от которых те еле успевали уворачиваться.
- Всем стоять! - говорил своим товарищам Гектор - Держаться!
Одна из бутылок выбила стекло в двери поликлиники и сработала сигнализация. Антифашисты в панике начали отступать, освобождая крыльцо и перекрёсток, так как через пару минут должна была приехать полиция. Враг убегал, а потому Гектор спешно дал команду разбегаться, по одному, но помнить о том, что нужно быть осторожным, так как где-то рядом бродят антифа.
Убегая во дворы, Гектор уже слышал, как звучали милицейские сирены, а потому бежал, что было сил. Боковым зрением, он видел, что кто-то из его группы рванул в эту же сторону, но скорость не сбавил. Лишь позже, когда было ясно, что он убежал довольно далеко и погони нет, Гектор решил остановиться. Обернувшись, он увидел, что неподалёку неспешно шагает Жевел.
- Какого чёрта ты побежал за мной? - недовольно рявкнул на него Гектор.
- Я за тобой не бежал, - улыбаясь, ответил Жевел, - это ты зачем то побежал впереди меня. Выбрал самый лучший маршрут отхода.
- Ладно, - несколько успокоившись, произнёс Гектор, - ты цел?
- Да, что мне сделается, - довольно проговорил Жевел, - это шавкам придётся штопать на себе дырки.
- Это точно, - согласился Гектор, и вновь спросил, - это ты там приложил одному хорошенько арматурой?
- Ага, пару раз ему даже успел съездить.
- Гуд. А остальные как действовали? Не видел? Я только успел заметить, что Франк лихо орудовал шилом и одного, вроде как, нашпиговал.
- Да, Франк вообще молодец, а вот Патрон что-то растерялся, судя по всему, так никому и не вдарил. Не ожидал от него, если честно, этого. Уж не струсил ли он? А вот Барни, как ниндзя там махал ножом, только, правда не видел, резанул ли он там кого.
- Ясно, - спокойно ответил Гектор, - вот и проверили, кто есть кто. Франком я доволен, он с нами будет теперь, нужно будет его плотнее взять в оборот. А Патрона можешь посылать к чёрту, но только чтоб язык за зубами держал. Ты его привёл, так что смотри, если проболтается, то получит по полной. Ну и ты за компанию.
- Да, не волнуйся, - как всегда непринуждённо и весело ответил Жевел, - всё будет в ажуре.
Решив больше не задерживаться, воины улиц разошлись по домам.
XVIII. Нож ответит на вопросы.
События последней недели очень сильно изменили отношение Гектора ко всему окружающему: к миру, людям, и в особенности, из своей группы. Он стал более жёстким, решительным и требовательным. Хлебнув крови из ран жертвы, волчата уже не могут не стать волками, а щенки улиц обязательно станут бойцовскими псами. Они уже не хотят ни материнского молока, ни вкусной домашней каши на наваристых косточках, им нужна кровь, а значит, пора выходить на охоту. Выводок стал стаей, а потому будет выгонять и грызть тех, кто отстаёт в погоне, кто не идёт за вожаком, кто заскучал по вольеру.
Так и Гектор, желал иметь у себя в группе только надёжных и смелых людей. Таковыми он считал, например, Барни, Франка, Жевела, а вот Гарри и Хром уже давно не нравились ему своей нерешительностью и пассивностью в революционном деле. Поэтому он и стремился закрутить гайки радикализма до предела, чтобы всё лишнее выдавило прочь. Потому он и решил подтолкнуть их на убийство. И хоть, они опять выкрутились, он всё же решил встретиться с ними и спросить о том, а убили ли и они человека.
Поэтому на следующий день, после драки с антифашистами на крыльце поликлиники, он назначил им встречу в сквере у центрального стадиона. Куда и подошёл, как всегда, точно, как по расписанию. Ему почему-то казалось, что Гарри и Хром не придут на встречу, но они ждали его там. Подойдя к ним, Гектор поздоровался и, соблюдая все социальные рамки приличий, осведомился об их делах и здоровье. После получения заверений об успешности и благополучии, он уже готовился перейти к теме встречи, как неожиданно в сквере показалась группа молодых людей, человек десять-двенадцать. Они шумели и выпивали спиртные напитки, и Гектор предложил уйти из сквера в другое место. Все согласились с ним, и они пошли на выход. Проходя, мимо группы этих молодых людей, они заметили, что те замолчали и как-то с интересом стали смотреть на них и перешёптываться. Гектор узнал одного из них, это был Морзе, который был правым и раньше принадлежал к одной из околофутбольных фирм, а после того, как все они были разбиты основой, ушёл в глубокую оппозицию. Морзе всё-таки больше был околофутбольщиком и модником, как и его товарищи по бывшей фирме, которые, нужно отменить, находились с ним в тот момент в сквере, поэтому их противостояние с фирмой основы, после их разгрома не прекратилось, но, не имея уже сил к сопротивлению, сошло с активной фазы. Обида и злость на основу и её фирму, разумеется, остались, а потому, несмотря на дневное время, но имея подавляющее численное превосходство, вдохновлённые изрядным количеством алкоголя, Морзе и его друзья, решили напасть на Хрома, Гарри и Гектора, ибо последний входил в фирму основы, и они это знали.
Как только Гектор со своими товарищами прошли компанию Морзе, за их спиной послышались крики: "Эй, стоять!.. Куда пошли?.. Не поняли что ли?!". Гектор, конечно, понял, что просто так уйти уже не получится, но силы были явно не равны, да и место для драки крайне неудобное, пространство открытое, и спиной, кроме высокого чугунного забора, не к чему было не прижаться, чтобы избежать обхода сзади. Морзе к тому же был как бы правым, то есть не то чтобы врагом, но врагом фирмы, основы, а не его. Гектору, по большому счёту, вообще было на них плевать, но им в тот момент почему-то нет, они, видимо, жаждали хоть маленького отмщенья за все свои пораженья. Но дать такого шанса он им не мог. Гектор не мог позволить себе потерпеть поражение от этих пьяных неудачливых околофутбольщиков.
Морзе и его друзья продолжали выкрикивать оскорбления, но Гектор с товарищами, не останавливаясь, шли дальше, а потому их оппоненты двинулись за ними. Людей на улице было немного, но выбора не было, только нож мог уравнять их шансы.
- Будем драться, доставайте ножи, - торопливо проговорил Гектор своим товарищам, - они у вас с собой?
- Да, с собой, - ответил Гарри и тут же поспешил добавить, - но мы не готовы, применить их.
- Что? - недоумённо посмотрел на него гневным взглядом Гектор, - Какого чёрта? Как же вы...
Но не успел он договорить, как в них полетел град пустых пивных бутылок, и нужно было спешно отступать. "Сюда!" - скомандовал Гектор и бросился к входным воротам сквера. Как только Гарри и Хром забежали в калитку ворот, он резко захлопнул её, загородив дорогу подоспевшим оппонентам. Как только Морзе попытался открыть дверь в воротах, Гектор ловко полоснул его по руке ножом, что произвело замешательство в рядах противника, который дико ругался через решётку, но новые попытки открыть калитку не предпринимал, пока наш герой с ножом стоял около неё. Забор был высок, и перелезть его не представлялось возможным, а другой выход был с противоположной стороны сквера. Противоборство затягивалось, но тут на помощь пришёл Хром, который достал газовый баллончик и начал распылять в оппонентов газ через решётку забора, что, конечно, заставило их отступить метров на пять, давая преимущество обороняющимся. Этим и воспользовался Гектор, скомандовав своим товарищам: "Отходим!", и они бросились прочь. Оглянувшись метров через сто, он увидел, что погони нет, а потому велел всем расходиться. Гектор, Гарри и Хром, все они знали, зачем было собрана их встреча, и каждый получил ответ на свой вопрос в ходе этого скоротечного противостояния. Гектор желал узнать, переступили ли и они тот порог, за которым заканчивается прежняя жизнь, не только их, но и кого-то другого. Теперь он чётко это знал. Нет, они не выполнили данного слова, и сказали об этом. Не прямо конечно, но всем это было ясно. И это было ужасно для Гектора, тяжёлый удар, он считал их друзьями и товарищами, борцами и революционерами, а вышло, что они всего лишь модники и субкультурщики, лжецы и лицемеры, да просто щенки. У Гектора не было времени, чтобы сразу подумать об этом, а потому эти мысли терзали его всю дорогу домой и после. Это была его слабость, он сильно привязывался к людям, а потому так больно было разочарование в них, ведь в душе, он до последнего верил, что они смогут пересилить себя и свою никчёмность, но судьба распорядилась иначе. Гектор бы должен был придушить их своими руками за трусость, но ему было жаль их, он сочувствовал им, и это беспокоило его, потому что жалости не должно быть в душе революционера, так он считал. Однако на практике это выходило не всегда так, как хотелось бы. Может просто он плохо их знал, и было бы иначе, если бы революционеры даже свободное время проводили вместе с товарищами, так взаимоотношения в группе были бы теснее, слаженнее и доверительнее. Так думал наш герой.
Идя домой, Гектор вспомнил, о вчерашней драке с антифашистами, о действиях Франка, и подумал, что хорошо бы все были такими. А потому, решив не откладывать в долгий ящик, направился к Жевелу, чтобы вместе встретиться с Франком и, лучше узнав его, крепче взять в революционный оборот, ибо хорошие люди на дороге не валяются.
XIX. Жажда крови.
Франк ждал своих новых друзей около большого супермаркета. Он подошёл раньше, но так как моросил промозглый осенний дождь, то решил зайти внутрь. Ещё утром он сходил к Жевелу и скачал у него все электронные версии журналов БТО, и сразу же засел за чтение. К вечеру он, наверное, уже осилил добрую их половину, и конечно, несколько нехотя, но, в это же время, с интересом вылез на улицу в такую погоду, чтобы встретиться с новыми своими товарищами. Взгляды, пропагандируемые питерскими боевиками, придали его смутной идеологии национал-социализма более ясную очерченность, выкладывая в его сознании твёрдый бастион целей национальной революции и расовой священной войны. Путь бескомпромиссной борьбы становился для него всё больше неотвратимым, он желал действовать. Франку казалось в тот момент, укажи ему только цель и он кинется он врага бойцовским псом и разорвёт его в клочья. Может юношеский максимализм, а может и дух побед и свершений белого человека говорил в его крови в тот момент и в последующие.
Когда он увидел подходящих к супермаркету Жевела и Гектора, то вышел им навстречу. Первое, что сказал Гектор, было не приветствие, а вопрос.
- Ну как? - бодро сказал он, - прочитал журналы?
- Да, - улыбаясь, отвечал Франк, - они несравненны, такого я ещё никогда не читал. Пожалуй, это лучшее национал-социалистическое чтиво, которое существует на сегодняшний день.
- Даже больше скажу, - добавил Гектор, - это не просто журналы, но инструкция к действию! Руководство всей нашей борьбы!
- Я полностью согласен с тобой, - вдохновенно продолжал Франк, - и очень жаль, что Дима Боровиков мёртв, а остальных парней закрыли. Нам не хватает сейчас таких ребят и их дел.
- Они ждут новых дел от других таких же ребят, - лукаво сказал Гектор.
- Только они что-то молчат, - со вздохом ответил Франк.
- Мы можем заставить их говорить, - улыбаясь, продолжал Гектор, - или сами можем ими стать.
Франк догадался, куда клонит Гектор и всё понял без слов.
- То есть ты предлагаешь действовать? - спросил он.
- Не вижу причин, чтобы сидеть сложа руки, - отвечал Гектор, - что тогда может измениться? Ничего. Жизнь, как была, так и будет безмятежно течь, а мы можем либо плыть с ней по течению и ждать, куда она нас принесёт, либо взять вёсла судьбы в свои руки и начать грести в ту сторону, куда нужно нам. Или тебя всё устраивает в жизни?
- Нет, конечно, - фыркнул с усмешкой Франк.
- Тогда нужно делать выбор и решаться на что-то, - вступил в беседу Жевел.
- Да я готов, - живо отозвался Франк, - хоть сейчас прямо. Только что конкретно мы будем делать?
- Всё, что будет расшатывать систему и выводить её из строя, - говорил Гектор, - ты слышал в новостях, что делали БТО. Так вот ты должен сделать больше этого.
- Мы вместе сделаем это, - поправил его Жевело.
- Вместе или по отдельности, но мы должны это сделать! - подвёл, как итог разговора, Гектор. Он всё сказал, добавить к этим словам можно было только дела, так полагал наш герой. Жевел ещё долго продолжал восхищаться подвигами БТО и красочно рисовать Франку жизнь полную революционной борьбы, когда его внимание привлекли два человека, выходивших из супермаркета. Он поспешил сообщить, что один из них местный антифашист Микс, а второй, по-видимому, простой гопник, его знакомый или друг. Жевел, разумеется, предложил напасть на них, но Гектор призадумался над предложением. Несмотря на то, что был вечер, у супермаркета было довольно много людей, да и висело много камер видеонаблюдения, это было далеко не лучшим место для нападения, хотя и нельзя сказать, что сильно останавливало его. К тому же, гопник, друг Микса, совершенно был им не интересен, но являлся ненужным свидетелем. Жевел полагал, что он вряд ли ввяжется в драку и призывал напасть, но без ножей, просто приложив хороших ударов ногами по голове. Ну что ж, в любом случае это лишним не будет и послужит хорошей тренировкой, так подумал Гектор и дал добро на очередное нападение.
Микс и его знакомый шли по автостоянке супермаркета и вот-вот должны были скрыться за его углом. Ждать было нечего и трое заговорщиков, натянув на лица банданы, спешно ринулись в их сторону. На улице было шумно, и Микс, услышав топот бегущих ног, обернулся в сторону нападавших, когда до них было уже около метра, а потому предпринять что-то для своей защиты не успел. Он лихо получил первый удар в лицо, отчего почти сразу же повалился на асфальт, только успев прикрыть руками голову и поджать колени к животу. Трое нападавших шустро орудовали ногами, нанося удары по голове и спине, друг Микса их не интересовал. Поначалу он так и остался стоять в стороне, несколько растерявшись и опешив от такого дерзкого нападения на улице. Но спустя минуту, решив вступиться за товарища, кинулся на ближайшего к нему нападавшего, которым оказался Гектор. Наш герой, получив удар в затылок, отскочил и, резко развернувшись, получил ещё удар вскользь по носу, однако всё-таки успел ударить в ответ гопника. Тот, схватившись левой рукой за челюсть, полез правой в куртку и быстро извлёк из неё предмет напоминавший пистолет. Был ли он пневматическим или травматическим, Гектор разобраться не мог, но гопник направил своё оружие в его сторону. Делать было нечего и, резко выхватив нож, наш герой кинулся на знакомого Микса. Левой рукой Гектор снова ударил его в лицо, а правой он нанёс ему по очереди два удара ножом в область живота. Гопник повалился на капот стоявшей сзади его машины, а Гектор, увидев убегающих товарищей, решил так же ретироваться с места происшествия в соседние дворы и далее.
Вся драка, от момента нападения до бегства нападавших, заняла не более минуты, поэтому ни охрана супермаркета, ни полиция тем более, на месте столкновения не успели оказаться. Всё произошло молниеносно, а Жевело и Франк так были увлечены избиением антифашиста, что не видели, что происходило рядом. Об этом они узнали минут через двадцать, когда наши герои, отдышавшись, после длительного бега, остановились в одном из тихих дворов. И уж тем более, они не знали насколько глубок и опасен был удар ножом для гопника, Гектор не знал. Камеры видеонаблюдения в любом случае зафиксировали факт нападения, хотя и лица их были закрыты, но перед этим они почти час стояли перед тем же самым супермаркетом под камерами без платков. Поэтому все, конечно, были озадачены произошедшим и опасались того, что, если гопник помер или, даже, серьёзно ранен, Микс мог опознать нападавших, по крайней мере, Гектора, ибо тот до недавнего времени часто мелькал на фотографиях с основой, которые потом неизвестным образом попадали в руки антифашистов. А потому, нужно было срочно что-то предпринимать.
- Нужно расходиться, - долго не думая, сказал Гектор, вытирая сочившуюся из носа кровь, - а лучше всего разъехаться из города на время, и желательно, не к родственникам, а ещё лучше прямо сегодня это сделать. Как только всё будет ясно с тем гопником, можно будет вернуться и продолжить наши дела. Есть у вас куда поехать?
- Ну, я могу поехать только к брату в другой город, - сказал Франк, - он там учится и снимает квартиру, но это только завтра.
- А у тебя? - спросил Гектор, обращаясь к Жевелу.
- Да есть у меня знакомый надёжный, так я у него на даче перекантуюсь. А ты куда?
- Так рвану из города сегодня, - сказал задумчиво Гектор, - у одного правого думаю вписаться смогу на время. А как всё проясниться, свяжемся через интернет. Вот запишите моё мыло, и сами зарегистрируйте на гугле. Периодически будете проверять почту и не потеряетесь. Как всё стихнет, дам вам знать.
Продиктовав им свой адрес электронной почты, Гектор распрощался с товарищами, и они разошлись.
XX. Ромми.
Финансовые доходы Гектора были невелики, немного он получал денег от родителей, и ещё небольшая стипендия. Поэтому он, вначале, несколько огорчился тем, что нежданная поездка несколько вгоняла в расходы, но жажда приключений всё-таки была сильнее и потому он быстро повеселел. Тем более что добраться в другой город легко можно было на электричках, ездить на которых можно вполне бесплатно, при наличии определённых навыков, бегая от контролёров из вагона в вагон, а когда бежать уже некуда, то оббегать во время остановки вагон в котором они находятся по улице. Тут главное успеть это сделать, чтобы двери электрички не закрылись, а то придётся ждать следующую на каком-нибудь одиноком полустанке, без денег, еды и жилья. Что касается последнего, то жить в другом городе, куда направился Гектор, так же можно было почти бесплатно, знакомых там было у него несколько, а, значит, погостив у каждого понемногу, можно скоротать приличное время. Так он и решил, направиться на вокзал, только ненадолго заглянуть перед этим к Барни. Ведь кто-то должен был собирать тут всю информацию по сегодняшнему происшествию и докладывать Гектору.
Дойдя до дома, где жил Барни, Гектор ещё раз огляделся по сторонам и спешно зашёл в подъезд. Его друг жил на первом этаже в одной квартире с мамой и старшей сестрой, которая так же была несколько в правой теме, как только женщины в ней могут быть. То есть, носить фирменные шмотки, иногда ходить на футбол, посещать правые концерты, иметь модное прозвище, скажем, как у неё - Ромми, и увлекаться молодыми национал-социалистами, оставляющими вокруг себя агрессивный ареол мужественности и воинственности. Ну, вот как Гектор, например, который в последнее время часто заходил к Барни, и, конечно же, был замечен его сестрой. Ромми была немного старше Гектора, но это особой роли не играло. Она имела длинные светлые волосы и зелёные глаза, отчего несколько расстраивалась, ведь для соответствия арийским идеалам это было большим недостатком. Вообще, для женщины она была довольно не глупа, имела большие способности в юриспруденции, и могла бы многого добиться в обычной жизни, скажем хорошая высокооплачиваемая работа, любящий муж, так же с неплохим достатком, отдельное жильё и тихое семейное счастье с ежегодной поездкой на море. Но, как и все женщины любого возраста, она желала ласки и заботы, и конечно же искала того единственного, кто и будет любить её одну.
Однако, та нелепая особенность, когда всем женщинам нравятся грубые и агрессивные мужчины, совершающие дерзкие и необдуманные поступки, которые так и кружат головы юным особам, вгоняя их в пыл любви и страсти. Они и затмевают простую истину о том, что для создания семьи больше всего подходят как раз спокойные и воспитанные молодые люди, мягкие и покладистые, несущие так необходимое девушкам постоянство. Увлекаться можно многим, совершить кучу необдуманных поступков, за которые потом не одно десятилетие придётся краснеть, на то он и юношеский возраст, но зрелость будет диктовать свои правила, главное из которых то, что женщины всего мира и граждане России больше всего на свете хотят стабильности.
Однако о ней Ромми, конечно же, ещё не думала, чего нельзя сказать о Гекторе. Его она видела часто и раньше, всегда в первых рядах, и на футболе и в драках и на концертах, ему было не до ухаживаний и любовных шашень. Девушки из движения считали его национал-социалистическим фанатиком, а потому даже не пробовали ловить его в свои сети, исключая несколько случаев, как к примеру с Джэттой, что лишь подтверждает правило. Пыл любви и пламя революции вместе не уживаются в сердце, один из них должен всецело поглотить другого. Но юным девушкам не до таких глубоких философских выводов, им нужна любовь и всё, что им мировая революция.
Вот и Ромми, которая открыла дверь квартиры, когда в неё позвонил Гектор, и она желала этого, проникнувшись нежными чувствами к юному революционеру.
Ромми поздоровалась и мило улыбнулась, увидев Гектора, хотя про себя сильно досадовала, ведь была не готова к тому, что на её пороге окажется объект её симпатий. Тогда бы она конечно и накрасилась и оделась лучше, но счастье оно как всегда внезапно и порой застаёт нас в трусах, а Ромми в домашнем халате. Поэтому её улыбка стремилась сгладить внешние недочёты, как ей казалось, но напрасно, Гектор не придал значения её внешнему виду, не потому что он был абсолютно равнодушен к дамам, скорее потому, что ценил простоту, и Ромми показалась так ему даже ещё привлекательнее. И Гектор, конечно же, не мог не улыбнуться в ответ, несмотря на своё срочное дело.
- Привет, - несколько смутившись от улыбок, произнёс он, - Барни дома?
- Да, конечно, проходи, - продолжая чудно улыбаться, ответила Ромми. Это было ожидаемо, что Гектор пришёл к Барни, а не к ней, но надеяться ведь сердцу не запретишь.
Гектор прошёл в коридор, а Ромми, ещё раз бросив на него свой нежный взгляд, вдруг сделалась серьёзной:
- Что это у тебя на лице? - с тревогой спросила она.
- А что там? - недоумённо спросил Гектор и, посмотрев на своё отражение в большом зеркале, висящем на стене в прихожей, добавил, - может вишнёвый джем?
- Нет, - недоверчиво сказала Ромми, - по-моему, это кровь. Погоди минутку!
Она быстро убежала в ванную, откуда вскоре появилась с бактерицидными салфетками и принялась аккуратно протирать лицо Гектора от высохших кровяных разводов и корок около носа. Она делала это так нежно, внимательно сосредоточившись на своём занятии, что Гектор не мог ей ничего возразить, а может и не хотел. В тот момент в его душе что-то перевернулось, он совсем иначе смотрел на неё, чем минуту назад. Проявленная неожиданно Ромми забота, всколыхнула в сердце Гектора, чувства похожие на любовь, или влюблённость - это уже не имело значения, ибо оно уже поселилось в нём. Гектор, не отрываясь, глядел на Ромми, прекраснее её, наверное, никого не было на свете, так казалось ему в тот момент. Она как валькирия, смелая северная воительница, склонилась над ним, израненным молодым викингом, чтобы унести его на своём крылатом коне в далёкие и чудесные чертоги Бога битв и сражений, где они проведут остаток вечности в бесконечных боях и пирах.
- Ну, вот, - улыбнувшись, сказала Ромми, прервав эпические раздумья Гектора, - теперь всё чистенько и очень миленько. Нос немножко припух, но это почти не заметно, хоть сейчас под венец.
Сказав это, Ромми очень мило хихикнула и скрылась в комнате, из которой вскоре вышел Барни.
- Зига! - весело произнёс он, - ты поздновато. Случилось чего?
- Да, - сделав серьёзное лицо, сказал Гектор, - пойдём, выйдем на улицу.
- Не вопрос, - ответил Барни, и быстро натянув на себя куртку и кроссовки, принялся открывать дверь. На лязг замка в коридоре вновь показалась Ромми.
- Вы уходите? - спросила она.
- Да, - спешно ответил Барни, выходя со своим другом из квартиры в подъезд, - прогуляемся немного. Будь добра, закрой за нами дверь.
Ромми подошла и перед тем, как закрыть дверь, ещё раз мило улыбнулась и сказала, обращаясь к Гектору:
- Пока, Гек! Заходи обязательно ещё, а то мне кажется, Барни специально тебя выпроваживает поскорее.
- Хорошо, - смущённо ответил Гектор, - зайду. До встречи, Ромми!
- Хватит тут хвостом крутить! - гневно бросил Барни.
- Не командуй, мелкий! - ответила Ромми и захлопнула дверь.
- Что она позволяет себе? - продолжал возмущаться Барни, - "пока, Гек". Как другу близкому уже.
- А что? - шутливо сказал Гектор, - твоя сестра симпатичная, возьму и приударю за ней.
- Я тогда тебя приударю, - недовольно, но продолжая шутку, ответил Барни, и оба рассмеялись.
- Ладно, - уже серьёзно сказал Гектор, когда они вышли на улицу, - теперь о деле.
Гектор подробно рассказал Барни о произошедшей драке, его планах залечь временно на дно и о том, как ему в этом поможет Барни, на плечи которого ложилась теперь задача по оповещению товарищей о ситуации в городе. Заверив друга в своей преданности, Барни попрощался и ушёл домой, чтобы не задерживать его, ведь тот спешил на электричку, в которой ему предстояло провести остаток уже позднего вечера.
XXI. Одинокое сердце бродяги, да пылкая душа революционера.
Гектор любил куда-то ехать, неважно куда, главное - ехать, и электричка годилась для этого как нельзя лучше. Поздний вечер, чернота ночи за мутным окном, тусклый свет ламп в вагоне и мерное постукивание колёс о рельсы. Всё это создаёт непревзойдённую атмосферу уединения, ведь в поздних электричках, как правило, вагоны полупусты, контролёры ходят редко и никто не стесняет тебя ненужным шумом и не отвлекает ход твоих мыслей. Хорошо, если к этому добавить ещё промозглый осенний дождь, который всегда умиротворял душу Гектора, а тут ещё и колыбельная, сыгранная вагонными колёсами и путевыми рельсами, просто убаюкивала сердце, настраивая ум на самый светлые мечты и таинственные надежды.
Одиночество - верный спутник философов и революционеров. И чтобы одиночеству не замкнуться в себе, требуется путь, долгая дорога в неизвестности, полная приключений и авантюр. Она не даст сойти с ума в обыденности серой рутины, не позволит в алкогольном угаре заглохнуть вольной песне бродяги. Извилистые тропы судьбы рождают в сердце сурового боевика пылкого поэта. Ведь только поэту под силу описать все её романтические изгибы и непредсказуемые узлы, которые ему порой приходится разрубать, когда зубы крошатся о железные прутья решёток.
Свобода и дорога, что ещё нужно для того, что просто жить и твёрдо идти к своей цели? Ничего. Возможно, так же думал и Гектор, сидя на простом деревянном сидении в пустом вагоне поздней электрички. Такая атмосфера располагала к подобным мыслям у свободного человека. Но поезд издал пронзительный гудок, а за окном замелькали яркие огни безлюдного вокзала небольшого городка, где Гектору предстояло пересесть на другую электричку, идущую ближе к утру в нужный ему город. Такая сложность возникала ввиду простой особенности. Билеты на поезд продавали по паспорту, а, следовательно, при желании соответствующих органов маршрут передвижения человека всегда можно отследить. На электрички же билеты продавали без всяких документов, а значит, перемещаться на них можно было относительно свободно. Вот только пережидать пять часов до следующей электрички Гектору приходилось в холодном вестибюле захолустного вокзала. Но крыша над головой была, а значит не всё так плохо, можно даже было бы вздремнуть хорошо за это время, главное не проспать свой поезд. А спалось Гектору почти всегда хорошо, бессонницей он страдал редко. Разве только в тех случаях, когда ему как раз таки приходилось не спать ночью, то на следующую ночь ему спалось скверно. А потому он предпочитал спать каждую ночь, хотя бы немного, но спать. Он не любил быть сонным и вялым, бодрость нравилась ему куда лучше. Поэтому он не преминул скоротать оставшееся до электрички время сном на лавке в зале ожидания, благо там никого не было. Прохлада осенней ночи была уже хорошо ощутима, но сон был сильнее, а потому Гектор быстро заснул, хоть и ненадолго. Сны его были цветные и красочные, но быстрые и стремительные, а потому постоянно обрывались, сменяя друг друга.
Ранним утром, когда сны постепенно наладились и приобрели более упорядоченную структуру, а значит, спать захотелось сильнее, он чуть не проспал электричку, но вовремя пробудившись, всё-таки успел выбежать из вокзала и занять себе место в поезде. Там он продолжил спать, свободно растянувшись на сидении. Сквозь сон он слышал, как пару раз проходили контролёры, но глаз не открывал, дабы его не тревожили, хотя билета у него всё равно не было, да и негоже было спонсировать систему.
Когда объявили о прибытии на конечную станцию, Гектор резко вскочил и, потирая заспанное лицо ладонями, направился к выходу.
Было уже позднее утро, но довольно сумрачно, ведь дождь по-прежнему шёл, и Гектор спешно направился прочь с вокзала, дабы поскорее смешаться с толпой. Ему можно было много куда пойти, знакомых тут куча, да и можно было просто шататься по магазинам, с целью просто коротать время. Но Гектор решил сразу направиться к Эрику, тем более что желудок беспрестанно бурчал, а денег было немного, а потому он поспешил, ибо кто знает, вдруг тот уже ушёл утром из дома, и ему целый день придётся слоняться по города. Можно было бы позвонить, но не было телефона, да и Эрик им редко пользовался.
Был он у него однажды, а потому с трудом вспоминал дорогу к его дому. На блуждания по дворам у него ушло довольно много времени, и когда он позвонил в дверь Эрику, часы уже были близки к полудню. На первый звонок никто не открыл, и на второй тоже. Даже если Эрик и был дома, то, скорее всего, не открыл бы в любом случае, ибо не имел такой привычки, ибо открывал по предварительной договорённости. На миг ему показалось, что в дверном глазке мелькнул свет, но решив, что это ему почудилось, ведь дверь всё равно не открылась, он отошёл от квартиры, и погрузился в раздумья, к кому из своих местных знакомых ему направиться теперь. Как вдруг щёлкнул дверной замок и на лестничную площадку вышел Эрик.
- Ты один, друже? - несколько недоверчиво спросил он.
- Да, - недоумевая, ответил Гектор.
- Тогда заходи, - уже более весело сказал хозяин квартиры и расплылся в улыбке, затем он крепко пожал руку товарищу и пропустил его за порог, добавив, - чертовски рад тебя видеть! Какими судьбами? Надолго? Да ты, наверное, голоден, проходи на кухню, сейчас всё обговорим и набьём твоё революционное брюхо.
Гектор, не успевая отвечать на град посыпавшихся вопросов, пошёл на, уже хорошо знакомую ему, кухню, где Эрик продолжал свои расспросы:
- Ты что ещё вегетарианец?
- Ну да, ничего не изменилось, - улыбаясь, ответил Гектор.
- Чёрт побери, - проворчал хозяин квартиры, - когда ты уже закончишь эту ерунду? Ну да ладно, у меня где-то были вареники с картофелем и грибами, тебе они в самый раз будут. Но как ты здесь оказался? Рассказывай немедленно.
И пока грелась вода, и варились вареники, Гектор неспешно рассказал о своих последних приключениях, приведших его к Эрику. Тот слушал внимательно, периодически весело восклицая и потирая ладони. С лица Эрика весь разговор не сходила довольная улыбка, ведь все его прошлые речи не прошли даром. Он мешал ложкой вареники в кипящей воде, а представлял себя вершителем судеб стран и континентов в бурлящей лаве мировых смут.
Когда вареники были сварены и уложены в тарелки, друзья принялись жадно поглощать их, а Эрик требовал рассказать ему обо всем делах Гектора с момента его последнего приезда, ведь он как никто иной выступил их идейным вдохновителем.
- Ты чертовский молодец, Гек, - воскликнул Эрик, когда его гость закончил свой рассказ, - а эти твои Гарри и Хромы обычные ссыкуны, их самих прирезать бы нужно. Да хрен с ними!
- Да, неплохо бы расправляться с каждым трусом и мерзавцем, - согласился Гектор, - я надеюсь, что это лишь дело времени. Кстати, о времени, не мог бы я у тебя пожить сколько-нибудь? Сам понимаешь, пока шум не уляжется немного. Хотя б недельку, а потом мог бы и к Дартсу вписаться, ну или ещё к кому-нибудь.
- Нет-нет! - воскликнул Эрик, - ты будешь жить у меня. Нам с тобой о многом будет нужно ещё поговорить. Так что можешь располагаться, не стесняться, да, в общем, будь как дома.
- Благодарю, - улыбаясь, ответил Гектор.
- Пустяки, - продолжал Эрик, - ты молоток! Так держать! Больше! Больше нужно дел! Намного больше! Всех под нож, никого не щадить!
- Так было бы ещё с кем это дело, - отвечал Гектор.
- Найдутся, - уверенно говорил Эрик, - а не будет, так и одни сможем. Настоящий революционер и в одиночку этот мир тряхнуть может. Главное ничего не бояться. Кругом одни враги, а ты не сдавайся! Борись до конца!
- Я и не сдаюсь, - улыбаясь, отвечал Гектор, - но врагов много, до всех руки не доходят.
- До всех и не надо, - продолжал Эрик, - требуется не большое количество убитых врагов, а качество. Не обычная шавка, а главарь местных антифа. Не хач с рынка, но главарь чёрной мафии. Не рядовой гопник, а постовой мусор. Или может даже не мусор, но фээсбэшник? Слуг системы полно: мусора, фэсы, прокуроры, приставы, вертухаи, даже солдаты российской армии, все они преданные сатрапы. А чем такой сатрап не цель революционера?
- Да, ты прав, - отвечал Гектор, - и знаешь, я тут думал, что на шавок и хачей больше вообще не нужно внимания обращать, а вот на те цели, которые назвал ты, нужно больше упора сделать, они истинная опора нашего главного врага - системы.
- Система! - воскликнул Эрик - Вот ты говоришь, что она наш враг, но ведь и ты её винтик. Маленький такой винтик, который так же служит на пользу всему её сложному механизму, действует в её интересах. Потому что она охватывает все сферы нашей жизни, пронизывает насквозь каждый день от самого рождения до момента смерти. Ты её раб, все люди безвольные рабы системы. Но оглянись! Разве на тебе кандалы или ты заперт в камере? Нет! Каждый свободен в выборе своего жизненного пути, как ему жить и что делать. Никого насильно не принуждают ежедневно ходить из постылого дома на скучную работу и обратно, смотреть вечерами дебильный телевизор, а выходными выезжать на засранную природу и блевать вином и шашлыками. Этот выбор сделан добровольно. Понимаешь? Да, может, так жило не одно твоё поколение предков, но твой выбор следовать этому или изменить привычный маршрут. А значит, путы системы в твоей голове, друже! Да, система сильна и жестока, и схватка с ней может закончиться скорой смертью, но неужели длинная и бесполезная жизнь обывателя не стоит короткой и яркой жизни революционера? Мне кажется, лучше жить неделю, прожить её свободно, так, как ты сам её хочешь, по твоим законам и правилам. Выносить приговор и приводить его в действие там, где ты видишь виновного, а не искать годами правосудия власти. Не ждать, когда сможешь накопить денег на свои нужды, а брать их самому, отбирать у тех, кто так же их просрёт попусту! Ты можешь быть хозяином своей судьбы, а можешь оставаться рабом обстоятельств. Для этого нужно всего лишь сломать систему в своей голове, убить жалкого раба в себе, и путь к свободе и превосходству открыт перед тобою! Проверни сначала революцию в своей голове и пусть в твоём сердце заработает трибунал, который к чертям собачьим расстреляет в упор слабости и пороки нашей души, пустит под гильотину наши сомнения и страхи! Тогда ты сможешь спокойно браться за этот мир и сжать его в своих мощных ладонях так, что из него заструятся кровавые потоки. Рабство системы и свобода революции в твоей голове, а выбор за тобой!
- Эрик, знаешь, - после некоторого молчания сказал Гектор, - ты просто доктор Геббельс. Тебе не на кухне мне это нужно говорить, а с трибуны всем национал-социалистам говорить.
- Да, брось, - ответил Эрик, - большинству на это плевать. Этот путь лишь для немногих.
- Я очень надеюсь, - сказал Гектор, - что мы и будем теми немногими, кто воткнёт свой нож в жирное брюхо этого мира. По крайней мере, я постараюсь им стать, а ты, мне кажется, всегда будешь на шаг быстрее меня.
- Хах, - рассмеялся Эрик, - это не зазорно, если кто-то из нас впереди, ведь должен же кто-то и впереди идущему прикрывать спину.
- Ты можешь её доверить мне, - уверенно сказал Гектор, - жаль, что мы в разных городах живём, вместе мы могли бы сделать больше. Может мне переехать сюда?
- Да, как вариант, - задумчиво сказал Эрик, - но жалко оставлять твой город без настоящего революционера, нужно ведь и в нём немного разлить революционного бензина, - и он широко улыбнулся.
Часть II. Цепные псы революции.
I. Революция или эволюция?
Гектор шёл сквозь пушистые хлопья безмятежного ноябрьского снегопада, любуясь тем, как город нежился в тусклых лучах одиноких фонарей. Когда ещё насладишься таким прекрасным вечером, ведь каждый из них может стать последним. Быть может, сейчас кирпич на голову свалится, и смерть не замедлит вырвать твою душу из бренного организма, унося её к новым берегам, а ты не успел порадоваться первому ноябрьскому снегу. Конечно, поэтому глупо в такой момент спешить и торопиться в свою бетонную коробку, пусть и с постылой работы. Не лучше ли сбавить шаг и в темпе снегопада, легко и непринуждённо, насладиться этим чудом во всей красе, хоть на минуту забыв про свои обыденные инстинкты и довериться своему сердцу.
Так думал Гектор, временами вглядываясь в потухшие глаза прохожих. В них не было жизни. Да, бился миокард, перекачивая кровь по артериям, сокращались мышцы, двигая ленивый скелет по стандартному маршруту, работал желудок над очередной порцией чайного раствора, кишечник выкидывал скопившиеся газы в атмосферу, всё функционировало в заданном режиме, но не было самого главного - души. То ли она умерла, не вынеся низости и мерзости их бытия, то ли её там изначально не было, тогда выходит, что душу ещё нужно заслужить. Ведь именно душа делает тело живым. Душа, как частица Бога, который, как его ни назови, и создал этот мир. Ну не верил Гектор в теорию эволюции, не желал он быть внуком обезьяны, претендуя как минимум на сына Бога. Чьё отцовство и нужно, наверное, ещё заслужить, чтобы Он дал тебе душу, вселив в тело истинное дыхание жизни, покончив с трупным смрадом жалкого существования.
Вот как Гектор, взял и решил для себя не жить как обыватель, бороться за светлые революционные идеалы, за создание здорового общества, без мерзостей и пороков, за справедливое государство, без воровства и лжи. А что плохого в том, чтобы жить в стране, где нет алкоголизма, табакокурения, воровства, лжи, разврата? Разве все пророки призывали не к такой санации социума? Моисей, Иисус, Мухаммед, разве не об этом говорили? Или Царство Бога на земле может быть иным? Нет, но, к сожалению, Гектор не богочеловек, и даже не мог обратить воду в кровь. Однако желание изменить мир было как никогда велико, одним махом покончить с этим всем. Может и юношеский максимализм, а может романтика сердца и авантюризм духа. И кто-то верит, что нужно здравыми внушениями переубеждать людей поступать хорошо без всякого насилия, но Гектор сомневался в мирном пути перемен. Люди всегда слушают тебя внимательнее, когда в твоих руках автомат. Тогда желание делать плохие поступки минимально, а градус добропорядочности высок как никогда. А не это ли тоталитаризм? Определённо он. Но разве не с ним, так рьяно хочет бороться Гектор? С ним, но с ним порочным, лживым, за свой тоталитаризм, новый справедливый, хоть и тоже в чём-то жестокий. Власть меняет мир, а значит нужно ею обладать. Между простым парнем из бедной семьи и президентом страны огромная пропасть, и её не преодолеть без оружия. Ты можешь всю жизнь вкалывать, пробиваясь своим трудолюбием на пару ступенек вверх по российской иерархической лестнице, давая взятки, угождая начальству, а можешь взять автомат и сократить этот путь значительно быстрее. Революция на баррикадах или эволюция в офисе - каждому своё. Свой путь и свои ботинки, выбирает каждый сам. Гектор решил быть революционером, и встал на свою дорогу, пусть не лёгкую и тернистую, но милую сердцу. Кто-то в тот вечер шёл домой, продвинув за день карьеру в своей фирме, может прибавку к зарплате получил, а может и терпел унижения от начальства, какая разница, но наш герой шёл в "конуру", без начальников, без скучной работы, чтобы приблизить свой триумф, занимаясь любимым делом - революцией.
II. Возвращение революционера.
По приезду из вынужденного изгнания Жевел устроился на небольшую работу - ночным сторожем на автостоянку. Вагончик, в котором сторожа коротали свои рабочие смены, он почему-то мило называл "конурою". Юным революционерам сразу понравилось и название, и место для сборов, где можно было спокойно в тепле за чашкой кипятка обсудить все насущные дела и планирующиеся акции. Поэтому "конура" и стала рабочим названием сборного пункта, о котором все участники уже были оповещены. Располагалась автостоянка недалеко от центра, но несколько в стороне, на довольно тихой улице, что, опять же, было крайне удобно, а потому уже на второй его рабочей смене был назначен общее собрание всех членов группы Гектора, коих к тому моменту осталось четверо. Как и предполагалось Гарри и Хром, желания к подпольным радикальным действиям не проявляли, всецело влившись в спокойную околофутбольную жизнь, где к ним сразу было предъявлено повышенное внимание после последних событий. Вся основа, а особенно Дрон, тщательно следили за новостями в городе, и отметили участившиеся случаи радикальных акций. Отдаление от околофутбольной жизни Гектора, а потом и резкое его исчезновение, конечно же, насторожило их. Они опасались, что Гектор может сколотить из радикально настроенной молодёжи свою группировку, вытеснив их с лидирующих позиций, особенно используя резервы недружественных неформальных объединений. Поэтому неожиданное возвращение к околофутболу Гарри и Хрома, привело к тому, что Дрон стал постепенно приближать их к себе, чаще приглашать на концерты, выезда, различные мероприятия для фирмы, куда обычные правые из окружения не приглашались. В общем, он значительно поднял их авторитет в движении, сделав их приближёнными к основе, и даже став для них другом, а значит, иногда интересовался и тем, как дела у Гектора и куда же он пропал. Платить Гарри и Хрому за новый статус приходилось тем, что они стали рассказывать, чем занимался и что говорил Гектор, как до их ухода, так и после. Узнавать положение дел после их ухода приходилось уже не самим, а через Барни, который очень любил своих друзей, особенно Хрома, которого знал с самого детства. Поэтому Хром часто пользовался доверчивостью Барни, который хоть и не был болтливым человеком, но кое-что мог выложить своему другу, честно обещавшему хранить молчание. Ведь формально, разговора об исключении Гарри и Хрома из группы Гектора не было, как, например, с Пухом или Патроном, а значит, полагал Барни, кое-что они могли знать, как участники самых первых акций. И потому Дрон был в курсе дел и участников группы Гектора, и, разумеется, обдумывал, как ему лучше развалить их организацию, пока ещё в самом их начальном этапе развития. Ведь опасность их существования была очевидна, особенно после драки и супермаркета, после которой Микса увезли с несколькими переломами, а его товарища гопника с ножевым ранением в область живота. Речи Гектора давали понять, что он претендует на монополизацию в национал-социалистическом движении в городе, а значит, основа может лишиться своих мест, если вовремя не среагирует. К несчастью Дрона, милиция не установила личности нападавших, хотя они и были на камерах видеонаблюдения, и видели их свидетели, но так как задержаны они не были, а показания свидетелей и гопника довольно туманные. Одного описания внешности для установления личности мало, а свидетельства Микса ситуацию не прояснили, Гектора и Жевела он видел у супермаркета, а кто бил его запомнить не успел. Поэтому для беседы их, конечно поискали, но, не найдя, дело ушло в долгий ящик. Вот и приходилось Дрону решать этот вопрос самостоятельно, без надежды на доблестную милицию.
III. Конура
Автостоянка была огорожена высоким забором. Подойдя к ней, Гектор отыскал небольшую калитку и постучал в неё условленным сигналом. Через несколько минут послышался тихий хруст снега, но дверь не отворилась. Вместо этого он увидел над забором улыбающееся лицо Жевела, который убедившись, что это свой человек, открыл калитку и впустил гостя. Внутри Гектор увидел много уставленных рядами и припорошенных снегом автомашин, и одиноко горевший яркий фонарь, который освещал всю автостоянку. Недалеко от калитки стоял вагончик, не крашенного металлического цвета, в котором им и предстояло коротать ещё много вечеров. Внутри было довольно уютно, обогреватель хорошо грел, и было тепло. Одно окно открывало вид на стоявшие автомобили, перед окном был стол, предназначенный для заполнения журнала, рядом с ним ещё один для приёма пищи, на нём был электрический чайник, а у противоположной стены старый диван. На диване уже давно сидели Франк и Барни, которые очень обрадовались приходу Гектора. Больше всего рад был Франк, он ещё не видел Гектора после изгнания и по-дружески обнял боевого товарища. После обмена любезностями и вынесения телефонов далеко на улицу, под одну из машин, Гектор начал неспешно долгий разговор, о новых делах и планах.
- Рад, что все мы в сборе, без особых потерь пережили самые первые для нас испытания. Покинувшие нас бывшие товарищи в принципе отделались довольно легко только потому, что настоящих дел, по сути, ещё не было у нас. Всё произошедшее - это лишь тренировки перед более важными делами. Я думаю, что все согласятся со мною, что градус радикализма в наших действиях нужно значительно увеличить, в итоге доверяя его до максимума. Революционный террор должен стать этой точкой максимального кипения, направленный против действующей власти в стране. В нашем небольшом масштабе нам, конечно, сложно будет самим стать властью, но хоть на пару шагов приблизить в России революционную ситуацию, став самим ближе к собственному бессмертию в памяти будущей нации, за которую собственно и идёт наша борьба. Схватка не за тупое быдло российского этноса, но грядущий великий русский народ, который будет хозяином в своей стране, не какой-то жалкой там федерации, но империи. Государство без воров, проституток, чёрных иммигрантов, алкоголиков, наркоманов и пидарасов, где все люди осознают своё высокое звание белого человека. Честные и благородные против равнодушных и трусливых!
- Хорошо сказано! - с довольным видом произнёс Жевел.
- Жги дальше, Гек! - сказал Барни.
- А дальше должны быть дела. Ведь врагов меньше не стало, а потому работы будет много. Ножи и арматура - это уже вчерашняя норма акций. Ружья и коктейли Молотова - наш сегодняшний минимум, а стандарт завтра - автоматы и гранаты.
- Да, это превосходно, - поддержал Жевел, - но где всё это взять?
- И главное, - добавил Франк, - на какие финансовые средства?
- Вы задаёте правильные вопросы, а значит, внимательно слушаете меня. Надеюсь ввиду того, что вы заинтересованы в подобном развитии событий, а это хорошо. Франк очень верно подметил про недостаток денег. Они нам обязательно будут нужны для того, чтобы приобретать вооружение.
- Может, создадим общаг для денег? - предложил Жевел.
- Обязательно, - согласился Гектор, - это я и сам намеревался предложить. Рублей по триста в месяц скидывать с каждого в кассу. Можно и больше, но не меньше этого. Сумма эта вполне для всех реальная. Так ведь?
- Вполне, - ответил Барни, и остальные закивали в знак согласия, - а кто будет казначеем?
- Так пусть Гектор и будет, - предложил Жевел, и все вновь были единодушно согласны.
- Ну, хорошо, - сказал Гектор, - пусть будет так. Хотя этого для приобретения стволов будет маловато. Нужны ещё некоторые виды доходов, и вот какой вариант я могу предложить. Мы все, конечно, имеет высокие моральные ценности, я так надеюсь, но революция диктует нам свои правила. Люди часто тратят деньги на всякие ненужные вещи: на алкоголь, табак, дорогую жратву, машины, квартиры и подобное. Я уже не говорю про государственных чиновников - настоящих кровопийц для народа. Поэтому моё предложение грабить нам некоторых наших сограждан не есть преступление, но экспроприация. Так это называли ещё большевики, не будет стесняться положительных примеров, даже у наших врагов. Так вот, экспроприация денежных средств на нужды революции - это не преступление, но необходимая мера. Вначале подойдут простые прохожие, а затем недалеко и банков. Сегодня же мы и опробуем, предложенный мною вариант добычи финансов. Двое из нас, я и, скажем, Барни, отправимся на промысел, а для оставшихся двух будет другое задание.
- Круто! - воскликнул Барни.
- Что же касается добычи стволов, - продолжил Гектор, - то для начала скажу, что в России есть ещё и легальные способы добыть оружие. Конечно, мы не в США и у нас не купить просто так в магазине штурмовую винтовку, но законным способом реально купить охотничье оружие, в начале - гладкоствольное, а потом и нарезное. Травматическое оружие так же подойдёт, его легко можно переделать под стрельбу боевыми патронами.
- Блин, точно ведь, - воскликнул Жевел.
- Да, дружище, - подтвердил Гектор, - но и за нелегальными стволами дело тоже не станет. Определённые каналы для его добычи уже тоже имеются.
- Откуда же? - спросил Жевел.
- Так через различных бандитов, - ответил Гектор, - им без разницы кому продавать стволы, лишь бы платили деньги. Ну, что? Может кто-нибудь ещё хочет внести свои предложения или возражения?
- Я бы мог предложить ещё способ денег раздобыть, - отозвался Франк, - а что если наркоту продавать?
- Эээ, наркоту? - поморщился Барни.
- А что, может, тогда ещё бордель со шлюхами и блэкджэком? - засмеялся Жевел.
В целом, предложение Франка не было каким-то уж неординарным с точки зрения философии движения хардлайн и милитант стрэйтэйдж в национал-социалистической среде. В ней часто проповедовался принцип, озвученный ещё самим Фридрихом Ницше, так же уважаемом в среде наци, с его идеями о сверхчеловеке. Так вот, высказывание о том, что падающего в бездну нужно подтолкнуть, а также идеи неутомимого социал-дарвинизма и мизантропии, так же культивировавшиеся среди маргинальной части движения привели к созданию принципа "Never stop the madness". Он призывал в дословном переводе не останавливать безумие, в которое погружалась людская цивилизация, все пороки: алкоголизм, наркомания и другие. Не бороться против них, а может, даже, и способствовать, ведь чем больше людей вымрет таким естественным способом, тем лучше, как казалось приверженцам этой догмы. Своего рода естественный отбор в социуме, освобождающий общество от больных элементов, оставляя место более здоровым, как они считали. А потому предложение способствовать вымиранию социальной группы наркоманов, выдвинутое Франком, хоть и казалось несколько странным, даже, аморальным для борцов за здоровую нацию, но вписывалось в целом в концепцию подпольной борьбы, учитывая, что для достижения великой цели все средства хороши, так полагал Гектор.
- Не останавливай безумие, - подытожил свои мысли Гектор, - это хотел сказать Франк, и предложил нам его усилить, да ещё с доходом. Нужно будет обдумать, не сейчас, но позже обязательно.
- Да, деньги нужны, и наркоманы - это дегенераты полные, - согласился Барни, - но вдруг от этого могут пострадать и хорошие русские люди.
- И на войне, Барни, - сказал Гектор, - может пострадать мирное население. Случайные жертвы неизбежны, это борьба, всё может быть. Адольф Гитлер как-то сказал, что перед лицом великой цели, никакие жертвы не покажутся нам достаточно большими. Значит, наша цель оправдает и это.
Возразить Барни было нечего, если уж сам вождь национал-социализма одобрил все действия, то дороги назад не было. Хотя Гектор тут же понял, что эту тему с наркотиками лучше прорабатывать отдельно с Франком, не привлекая Барни и Жевела, которые без энтузиазма восприняли её, а потому он не хотел сеять раздор в рядах революционеров, но и отказываться от новой возможности не хотел. Он решил, что воспользуется этой идеей позже, когда переговорит с Франком с глазу на глаз. Пока что другие дела ждали друзей.
- А что за дело сегодня будет у нас? - спросил вдруг Жевел.
- Вы наверняка в курсе, - начал Гектор, - что террор может быть разным. Скоро нам представится возможность опробовать несколько его видов. Я планирую пока две акции. Одна направлена на устрашение или уничтожение, это уж как получится, а вторая является провокационной. Вы слышали, наверное, что у местных шавок есть свой человек в СМИ, это Джо. Он работает на телевидении и часто снимает сюжеты про антифашизм, всячески унижая национал-социалистов в своих передачах, выставляя их в негативном свете, часто проводит различные пикеты и анархистские митинги. Недавно я узнал его адрес, и одну любопытную вещь, а именно, что живёт он на втором этаже. Неплохо бы если кто-нибудь бросил ему в окно, скажем, коктейль Молотова.
- Это был бы блеск, - сказал Жевел.
- Так вот одна из сегодняшних ваших задачей будет разведать это место, и посмотреть пути отхода. Кроме того, вам нужно будет прогуляться сегодня до деревянной церкви, что стоит у механического завода, и оценить много ли там камер видеонаблюдения и так же проверить варианты отступления. Церковь тоже нужно будет сжечь, но вину мы свалим на муслимов, сделав надпись на одном из соседних домов, к примеру, "Аллах акбар!". Немного провокаций нам не повредит, ведь должен же кто-то сеять в обществе ненависть, расшатывая хлипкую лодку стабильности.
- Круто! - воскликнул Барни.
- Ну что, - подытожил Гектор, - на сегодня план ясен, а потому - за работу, нас ждут великие дела. Первыми уходим мы с Барни, вы через минут десять.
Все поднялись со своих мест и принялись одеваться.
IV. Экспроприация.
- Куда пойдём? - спросил Барни, когда они с Гектором вышли из-за ворот автостоянки.
- Даже не знаю, - ответил Гектор, - давай выйдем на проспект Ленина и сделаем вид, будто мы просто гуляем, беседуем о чём-то, и между делом присмотрим кого-нибудь, кто нам подойдёт. Лучше всего, чтобы это был пьяный человек, так ему будет сложнее нас запомнить, да и мы управимся быстрее, но не совсем бомж, а то чего с такого взять.
Тихими переулками наши герои вышли на центральный проспект и неспешно побрели по нему в неярком свете фонарей, так же медленно, как шёл пушистый снег. Он тихо хрустел под ногами юных экспроприаторов, которые о чём-то шутили и негромко смеялись, создавая впечатление обычной подвыпившей молодёжи, ни одеждой, ни манерой общения не выделявшейся из общей картины города. Прохожих было не много, и Гектор с Барни внимательно подыскивали того единственного, кто им нужен в этот вечер. Скоро они определились с жертвой, и ей был выбран молодой человек, прилично одетый, но шедший несколько неуверенной походкой прямо по проспекту, видимо литры хмельного напитка тяготили его душу и тело. Наши герои, подстроившись под темп молодого человека, так же неспешно шли за ним на довольно приличном расстоянии, ожидая, когда он свернёт с проспекта на более тихую улочку, где они и приступят к своей работе. Однако молодой нетвёрдо, но уверенно шёл прямо, никуда не сворачивая, а потому Гектор и Барни начали нервничать и сомневаться в выбранной цели.
- Нужно, наверно, выбрать кого-то другого, - сказал Гектор, - а то этот, кажется, никуда не спешит.
- Так мы тоже, - весело ответил Барни, - знаешь, он нам должен уже. Мы так долго шли за ним, что он нам теперь точно должен хорошую сумму.
Гектор улыбнулся и согласился идти дальше ещё пару кварталов, после которых они прошли ещё несколько перекрёстков и добрались до железнодорожного переезда. Тогда Гектор и сам согласился, что молодой человек и вправду должен им. Как неожиданно объект наблюдения свернул на железнодорожные пути и побрёл по ним. Гектор и Барни быстро добежали до переезда, чтобы не потерять жертву из виду. Железнодорожные пути с одной стороны окружал забор, а с другой гаражи. Гектор и Барни только успели увидеть, как молодой человек завернул в пролёт гаражей, и быстро кинулись за ним. На бегу только одна мысль мелькала у них в голове: "Какого чёрта ему понадобилось ночью в гаражах? Он что живёт в гараже?". Но забежав за угол гаража, Гектор и Барни узрели истинную причину, побудившую объект их наблюдений свернуть сюда. Причина была до банальности проста, а виной всему видимо изрядное количество выпитого молодым человеком пенного напитка, отфильтрованную жидкость которого щедро выливал на свежий снег. На мгновение от неожиданности наши герои застыли позади жертвы, не зная дождаться окончания акта мочеиспускания или сразу вдарить. Пока они размышляли, жертва закончила поливать снег, и начала упаковывать орудие преступления в штаны. Не дожидаясь команды Гектора, Барни подбежал к молодому человеку и ударил его правым кулаком в висок, отчего тот немедленно повалился на снег. Не теряя времени Барни стал обоими руками со всей силой колотить жертву по голове. Подоспевший Гектор лихо орудовал ногами по спине и животу, который молодой человек пытался неуклюже прикрывать.
- Ах, ты ещё и руками закрываешься, падла - приговаривал Барни, сопровождая свои слова постоянными ударами, - где деньги?
- Ннеет... дееннееек... - невнятно отвечал ему голос жертву в перерывах между ударами.
Видя безрезультатность диалога, Гектор принялся самостоятельно проверять карманы жертвы. Сигареты, зажигалка, паспорт, военный билет, но денег не было и вправду. Осознав это, революционеры пришли в ещё большую ярость, принявшись с удвоенной силой бить свою жертву, осыпая его отборной бранью. Когда молодой человек перестал выдавать нечленораздельные звуки, а изо рта побежала струйка крови, Гектор дал сигнал к отходу, и юные экспроприаторы быстро побежали от неудачного объекта обогащения.
V. О новом жилище Гектора, вегетарианстве и любви.
Да, первый блин, как всегда вышел комом. Это не банки грабить. Гектор ругался про себя, на чём свет стоит. Ведь это же надо, что у их первой жертвы оказалось ни гроша за душой, кроме паршивого паспорта и военного билета. Что с этого выручишь? На всякий случай Гектор их прихватил с собой, но больше, конечно, как трофей, а не как вариант нажиться. Однако носить с собой добычу постоянно было глупо, а хранить дома ещё не лучше, то нужно было где-то сделать тайник. Новое жилище Гектора вполне годилось для этого.
Ещё по приезду обратно в город Гектор решил не возвращаться домой, а жить у знакомых. Собственно говоря, ему не нужен был дом как таковой, скорее как место, где иногда можно было придти и поспать. Жевел ему посоветовал одного правого парня, который жил на окраине города в частном деревянном доме, доставшемся ему от бабушки. Избушка была старой, но по-деревенски уютной, тем более что знакомый Жевела, которого звали Гоголь, платы с Гектора не брал. Кроме того, он не общался ни с кем из основы и был не болтлив, что самое главное. Гоголь был весьма рад неожиданному соседу, хотя и досадовал, что тот оказался непьющим человеком, ведь сам хозяин дома был большим любителем пенного напитка и часто приходил домой в весьма нечеловеческом виде. Однако Гектору это было абсолютно всё равно, он редко бывал в той небольшой комнатке, которую отвёл ещё Гоголь. К тому же наш герой стал терпимее относиться к людям, употребляющим алкоголь, не потому что он стал добрее и милосерднее к людям, хоть и в его сердце была теперь некоторая влюблённость, но потому, что для революции все методы и средства были оправданы, а потому даже сотрудничество абсолютно любыми людьми.
Гектор даже завязал с вегетарианством, потому что теперь это тоже причиняло ему неудобства в плане того, что ему некогда была следить за своим меню, и частенько он ел, что было у Гоголя в его холостяцком холодильнике, то есть пельмени, колбаса, холодец сало и многое другое, что "должен есть настоящий мужик". Да, Гоголь и считал, а потому выбора не было. Гектор не работал, а потому рыться в еде времени не было. Хотя самым весомым аргументом были слова Эрика: "Не важно, что входит в твой желудок, важно, что выходит из твоего сердца! Какая разница, что ты ешь? Твои поступки важнее! Ценность будет иметь не количество спасённых тобою животных, но объём твоих дел, способствовавших победе революции! Выживание расы важнее жизни невинных зверушек. Революция выше жалости и милосердия, сочувствия и сострадания, законов и границ!".
Эти слова Гектор запомнил надолго. Теперь все свои мысли и поступки он стремился подчинить единственной цели - революции.
Вот только мысли о Ромми иногда не давали ему покоя. Любовь... Она такая. В девятнадцать лет и любовь сильнее и нож острее. Да и пуля бьёт точней. В юности всегда кажется, что вот та единственная и неповторимая, и чувства наши будут до гробовой доски, и даже смерть будет не властна над влюблёнными душами. А кто так не думал в девятнадцать лет? Вот и Гектора разорвавшийся снаряд любви ранил своим единственным осколком с именем "Ромми" в самое сердце, которое каждым сокращением миокарда напоминало об этом ему. Его кумир, питерский боевик Дима Боровиков, а может и не он, писал, что если любовь закралась в твоё сердце, то нужно выжечь его калёным железом. Гектор так и думал, да он бы и сделал так, если бы нашёл такой раскалённый стальной прут, которым можно было прижечь чувства и эмоции. Обязательно бы сделал, если бы знал как, но не ведая, позволял своим чувствам пускать корни глубже.
После того, как Гектор вернулся в город, первым кого он пошёл навестить был Барни. В этот вечер его друга не было дома, а позвонить ему не было телефона. Дверь как всегда открыла его сестра, и, не имея больше вариантов куда пойти, но гнетущий соблазн остаться, Гектор согласился на скромное предложение Ромми хоть ненадолго зайти в гости. Нестройный разговор плавно перетёк в задушевную беседу, а робкая отчуждённость в пылкую близость. На глазах таяла ледяная крепость чёрствого сердца боевика, быть может, впервые. Со временем всё пройдёт, и многое забудется, но это чувство ярким шрамом долго будет напоминать о себе. Любовь неизбежно должна ожечь сердце каждого настоящего мужчины, особенно если он неисправимый романтик и сентименталист. Без этого чувства его душа будет неполноценной, а его судьба скучной и безынтересной. Мужчина, не знавший пылкой любви к женщине, что холостой патрон. Шум есть, а поражённой цели не видно. Думал ли об этом наш герой? Определённо нет. Он не размышлял над глубокими чувствами, над тем, что некоторых они могут довести до семейной жизни, и чем это чревато для интересов революции. Он просто жил и ни о чём подобном не думал, жил с революцией в душе и любовью в сердце.
VI. "Пойдём, покурим".
На следующий вечер после экспроприации Гектор пришёл заночевать в свою комнатку. У него был отдельный вход с другой стороны дома, чтобы на случай не беспокоить хозяина. Обычно он всегда старался входить крайне тихо, а потому зачастую Гоголь не всегда знал, дома ли его сосед и временами стучал в дверь, чтобы проверить.
Гектор был крайне голоден, но на ужин как всегда старался не напрашиваться, только если Гоголь сам предложит. Но в этот вечер у хозяина были гости, два или три человека, судя по голосам, и скорее всего ему не было скучно, и о своём жителе он не вспоминал. Они весело шутили и мирно беседовали, а потому Гектор решил не привлекать внимания и тихо завалиться спать. Спал он обычно на полу, мягкие кровати и пуховые перины не для жёстких спин революционеров. Так считал Гектор. Однако только он начал засыпать, как в дверь постучали.
- Гектор, - позвал его весьма уже нетрезвый голос Гоголя, - ты дома?
Наш герой, может быть, и не отозвался и продолжил бы мирно почивать, но от неожиданно пробуждения громко стукнул по полу локтем, а значит, выдал своё присутствие. Делать было нечего, он недовольно открыл дверь, но увидев сонными глазами на столе пиво, копчёную скумбрию и чёрный хлеб, сразу стал учтивее, особенно ввиду двух последних пунктов. Поэтому он не ожидая приглашения, а чувствуя себя как дома, быстро подсел к столу и присоединился к общей беседе.
В гостях у Гоголя в тот вечер были Шрус, которого Гектор хорошо знал, и Грол, которого наш герой только несколько раз видел уже очень давно. Беседа ещё больше оживилась после присоединения Гектора, однако он больше ел и слушал, чем говорил, лишь изредка вставляя пару слов в разговор. Вскоре, изрядно подвыпивший хозяин, развалился на диване и мирно захрапел, а Шрус и Грол в очередной раз пошли в сени, чтобы покурить. Все присутствующие знали, что Гектор не курит, но Грол почему-то неожиданно сказал:
- Пойдём, Гек, покурим!
- Да я не курю, - улыбаясь, ответил Гектор, не понимая то ли это шутка, то ли всерьёз Грол этого не знал.
- Так просто за компанию с нами, - невозмутимо ответил Грол и все дружно вышли в сени. Грол и Шрус закурили и как бы между делом повели свой разговор.
- Ну, что? - браво начал Шрус, обращаясь к Гролу, - долго ещё будем с этой падалью тянуть?
- Скоро завалим, - невозмутимо отвечал Грол.
- Ствол то достал уже? - продолжал Шрус.
- Скоро всё будет, - так же спокойно отвечал Грол, - не кипиши.
"Вот, как, - думал про себя Гектор, - стволы скоро раздобудут и валить кого-то собираются. Но почему при мне весь разговор? Меня пытаются, что ли, привлечь в свою авантюру? Для чего? Интересное дело".
- Да это мы про одного хача борзого с нашего района, - сказал, обращаясь к Гектору, Шрус, - давно по нему пуля плачет. Грол вот обещал ствол достать.
- А ты можешь достать ствол? - спросил с недоверием Гектор.
- Всё можно, - спокойно ответил Грол, - были бы деньги.
- А что можно? - ехидно улыбаясь, продолжал Гектор, - и по какой цене?
- Много всего, Гек, - глубоко вздохнув, сказал Грол, - можно и стволы добыть и награбленное сбыть, были бы только везде свои люди в бандитских кругах. У меня такие связи есть, но если что-то конкретно интересует, давай встретимся с тобой лично и переговорим. Окей?
Гектор ничего не стал отвечать Гролу, и Шрус перевёл разговор на абсолютно другую тему. Вскоре все вернулись в дом, и, посидев ещё немного за праздными беседами и шутками, гости ушли, а Гектор вернулся к себе в комнату. Он лёг и вновь попытался заснуть, но мысли о непродолжительном вечернем разговоре сильно взволновали его. Совсем неожиданно Грол дал ему ответы на интересующие его вопросы. Совпадение ли это? Или простое пьяное бахвальство? Работают на ФСБ? Или их появление - знак провидения? "Грол, конечно, тип весьма мутный, - так рассуждал Гектор, - но Шрус в движе значится, как весьма толковый, порядочный и идейный наци. Хотя нынче это конечно может быть и совсем не показатель. Нужно конечно проверить. Но как?".
VII. Деловое партнёрство.
Следующие экспроприации прошли для революционеров более удачно. Барни подсказал идею о том, что лучше всего подкарауливать подвыпивших мужиков около игровых клубов. Не пойдут ведь они туда без денег, так говорил Барни, да и оттуда, может, несут кое-что. Его расчёт оправдался на первых же акциях. Результаты взволновали юных экспроприаторов и заставили буквально прыгать от счастья: тысячи рублей, модные сотовые телефоны, которые так же можно в перспективе было обменять на деньги. Всё это не могло не воодушевлять. Успех пьянил и заставлял двигаться дальше. Однако если с финансами стало всё намного лучше, то с остальными акциями дела, собственно говоря, не ладились. Два раза подряд проводившиеся вылазки Жевела с Франком не имели никаких результатов. Попытки поджога квартиры Джо и деревянной церкви в обоих случаях сваливались ребятами на неожиданно появившиеся милицейские автомашины, которые, то ли просто мимо проезжали и остановились, то ли специально кого поджидали. Но в любом случае, результат был нулевым. Гектора не могло это не тревожить. Слишком много было похожих случайностей, а которые он не особо верил, но не знал, на что списать неудачи, ведь он привык доверять своим товарищам.
Решив ещё пару недель спокойно понаблюдать за объектами, Гектор решил пока что реализовать пару экспроприированных сотовых телефонов, а заодно проверить, действительно ли Грол говорил правду. Для этого Гектор, заранее узнав, где тот живёт в данный момент, неожиданно нагрянул вечером к нему домой. Но понимая, что такие разговоры не на кухне обсуждаются, пригласил своего нового знакомого на улицу, где за тихой и неспешной прогулкой велись лёгкие и непринуждённые разговоры.
- Ну что у тебя случилось? - с любопытством спросил Грол.
- Ты говорил прошлый раз, - начал Гектор, - что у тебя есть возможность толкнуть кое-какие вещи, добытые не совсем законными путями.
- Ну да, говорил, конечно, - ответил Грол, - моя девушка в ломбарде работает, так вот через неё всё и можно обстряпать.
- Хорошо, - продолжил Гектор и сунул ему в руки какой-то пакет, - сколько дашь за эти телефоны?
Грол быстро развернул в пакет, внимательно осмотрев содержимое, и завернув обратно, сунул себе в карман.
- Решать буду не я, - спокойно ответил он, - на месте посмотрят. Через два дня, в это же время здесь встретимся, деньги тебе передам. У тебя всё?
- Нет, - сказал Гектор, - ты ещё про стволы говорил, можешь достать?
- Да, могу, конечно, - ответил Грол.
- Какие есть варианты? - спрашивал Гектор, - В какую цену? Где вообще берёшь их?
- Разные варианты, - вздохнув, ответил Грол, - тебе в какую сумму нужно уложиться?
- Ну, тысяч за десять бы хотелось взять, - сказал Гектор.
- Небольшая сумма, - покачал головой Грол, - но что-нибудь я думаю можно раздобыть. Спрошу, что есть сейчас за варианты и дам тебе знать. У тебя всё?
- Нет, погоди, - продолжал задавать вопросы Гектор, - а если вдруг потом попадут в руки кое-какие документы: ну там паспорта, военные билеты, аттестаты об образовании? Можно за них хоть что-то выручить?
- Паспорта - это хорошая тема, - оживился Грол, - вообще, за документы можно получить неплохую сумму. Так что если появятся, то ты неси обязательно.
- А их зачем берут? - поинтересовался Гектор.
- Ну как зачем? - ответил Грол, - переклеят фотографию в паспорте и вот уже ты - это другой человек. Можешь и кредит взять в банке и скрываться некоторое время под чужими данными, квартиру, например, снять. Возможностей много, была бы фантазия. В общем, если вопросов у тебя больше нет, то я пойду. Про стволы я всё узнаю, и когда деньги передавать буду, то всё скажу тебе.
Условившись подобным образом, новоявленные подельники расстались. Гектор потирал руки, может быть, что и выйдет из этого Грола, впрочем, время покажет. А пока, чтобы развить начавшийся успех, он решил ещё встретиться с Франком, чтобы обсудить его понравившееся ему предложение заработка.
Франк вышел на улицу весьма сонным, вообще, он любил поспать после обеда и до самого вечера. Ведь вечер - это самое время для борьбы, так считал он. Гектор не спорил, так оно и было, тьма скрывает ненужные подробности сомнительных занятий.
- Ты в конуре говорил про наркоту? - начал Гектор, - Есть реальные варианты?
- Ну да, - лениво ответил Франк, - есть вариант продавать кокаин.
- Есть уже каналы покупки? - спросил Гектор, - А за счёт чего прибыль? Покупать дешевле, а продавать дороже? Думаешь, выйдет?
- Да, есть человечек, у которого можно брать, - ответил Франк, - а у другого список клиентуры. Но так просто разбогатеть не получится, кокаин итак не особо дёшев. Прибыль можно получить за счёт того, что купленный кокаин разбавлять аптечным кофеином. Его соответственно получится больше и за счёт этой разницы будут наши деньги. Только вряд ли этим долго можно будет заниматься, нужно будет не жадничать и успеть своевременно соскочить с этого.
- Хорошо, понял тебя, - решительно сказал Гектор, - можешь приступать. Но этот бизнес будет только между нами, остальные не совсем это понимают. Да это и не нужно, главное, все деньги в кассу.
- Конечно, всё только для нашей борьбы, - отвечал Франк, - мне и тебе эта наркота нафиг не нужна. Ты мог даже не говорить это. Наша победа оправдает смерти нескольких наркоманов. Всё для революции!
- Вот и славно, - улыбнулся Гектор и добавил, - Какая помощь будет требоваться от меня?
- Нужна левая SIM-карта для телефона, - сказал Франк, - и денег на первую порцию товара. Уже после первой продажи всё в принципе должно окупиться.
- Отлично! - радостно сказал Гектор, - послезавтра в это же время, здесь рядом, у церкви на бульваре, передам тебе деньги и SIM-карту.
- Мы сработаемся, Гек, - весело ответил Франк, - всё будет гуд.
На этой оптимистической ноте юные бизнесмены решили закончить разговор и разбежаться по своим берлогам, по меньшей мере, чувствуя себя новыми мафиозными лидерами, а в большей степени успешными революционерами.
VIII. Гектор и Грол.
Через два дня Гектор вновь встретился со своими новыми компаньонами. Сначала с Франком, которому передал ему обещанные деньги и SIM-карту, а затем с Гролом. Получив от Грола деньги за сотовые телефоны, он озадачил его новым товаром, неожиданно предложенным ему. За пару паспортов и военный билет Грол обещал довольно хорошую сумму, но времени требовалось немного больше. В целом, он сказал, что паспорта молодых людей имеют более высокую цену, чем пожилых, а потому товар Гектора был что надо. Что же касается обещанного нелегального вооружения, то за небольшую сумму в количестве десяти тысяч он мог только предложить обрез охотничьего ружья, но если цену поднять, особенно за счёт проданных документов, можно было приобрести что угодно, и гранаты и старенький ТТ и автомат Калашникова. Хорошенько пораскинув мозгами, Гектор решил остановиться на таком ассортименте, как обрез, пистолет и одна граната. Для начала, как он считал, этого должно было вполне хватить, а потом можно и расширить арсенал. В любом случае, нужно было посмотреть, какой будет первая партия вооружения, а там и решится вопрос дальнейшего сотрудничества. Грол попробовал сразу попросить денег на всё оружие, но Гектор ответил, что сначала будут стволы, а деньги только после предъявления товара, никак не раньше. Спорить Грол не стал и, условившись о новом времени и месте встречи, ушёл.
В целом, сотрудничество с Гролом было для Гектора в новинку. Внутренне он не особо почему-то доверял ему, особенно с его весьма мутной жизненной историей, но потом, получив деньги за экспроприированные сотовые телефоны и документы, несколько успокоился. Вскоре, как оказалось, Грол также решил встать на путь стрейтэйдж, резко бросив употреблять алкоголь и курить. На вопрос Гектора о причине этого поступка он лестно сослался на достойный его пример.
Вообще, после начала сотрудничества в сфере сбыта экспроприированных товаров, Грол стал дружелюбнее к Гектору. Чаще стал забегать в гости и интересоваться его делами. Гектору поначалу казалось это странным и подозрительным, но Грол развеял его сомнения, став больше рассказывать о своём времени пребывания в Петербурге. С его слов он там участвовал в деятельности некоторых групп Боевой Террористической Организации. Рассказывал про некоторые акции с его участием, методы и варианты подпольной борьбы, а так же свои предложения по дальнейшему её продолжению здесь в их городе, для чего он собственно и прибыл сюда. Грол понимал, что Гектор ведёт определённую деятельность, он не был похож на обычного уличного воришку, а потому и старался всячески расположить его к себе, чтобы и самому влиться в его ряды. Ведь, по словам Грола, он давно искал союзников и товарищей в этом нелёгком деле, а достойных нынче революционеров мало, и встреча с Гектором поистине судьбоносна. Ибо со Шрусом дальше погонь за чёрными торговцами не пойти. Нужны были дела, а тут такие решительные парни.
Всё конечно было лестно, но допускать пока Грола в свою группу Гектор не стал, решил подождать, когда тот продаст им нелегальное оружие, а потом уже и определиться с ним. Хотя Грол так же раскрыл ему несколько вариантов быстрого заработка, Гектор также не спешил соглашаться на его предложения, думая пока закончить со своими акциями, но, возможно, потом опробовать и его методы, однако пока самостоятельно.
IX. Облава.
Досадуя от неудачных попыток провести свои акции, которые постоянно преследовали в последние дни Жевела и Франка, Гектор решил сам взяться за дело. Однако чтобы резко не менять сложившуюся в последнее специфику работы групп, он решил так, что на экспроприацию направятся Жевел и Барни, у последнего уже достаточный опыт подобных дел, а на поджог церкви с ним направится Франк, который хорошо знал место совершения акции. Дав в напутствие ещё несколько дельных советов, Гектор и Франк направились к механическому заводу на окраине города, где и располагалась небольшая деревянная церковь.
Вначале Гектор решил не подходить близко к зданию храма, а издали оценить всю обстановку. Это был практически безлюдный район механического завода, высокая кирпичная стена забора которого почти вплотную подходила к небольшой церковной ограде. С другой стороны через дорогу от храма располагался небольшой сквер, в котором и находились юные революционеры, и через который они должны были совершать отход. На храме было несколько камер видеонаблюдения, но это не пугало молодых людей, на этот случай у них всегда были чёрные платки, повязанные на шеи. Гектор считал, что повязанный на шею простой чёрный платок практичнее балаклавы, его при случае можно было натянуть на лицо гораздо быстрее маски. И если заберут в милицию и обыщут, то всегда можно сослаться на то, что это обычный нашейный платок, выполняющий к тому же важную функцию шарфа, дабы не простудить революционное горло.
Убедившись, что вокруг храма всё спокойно, Гектор вынул из куртки два коктейля Молотова, один он отдал Франку, а второй как всегда на случай подстраховки. Франк уже был готов бежать к храму, как неожиданно, ему показалось, что в сквере кто-то есть. Друзья спрятали бутылки с зажигательной смесью в мусорную урну, рядом со скамейкой, и отошли за деревья, как неожиданно со стороны улицы подъехали пара милицейских машин. Оттуда вывалилось человек пять или шесть милиционеров с автоматами и с криками "Стоять!" и "Быстро лицом на землю!" устремились к ним. Гектор хотел бежать, но, развернувшись, увидел ещё несколько сотрудников правоохранительных органов и успел только скинуть нож в снег, как его огрели прикладом по голове. Скоро они оба с Франком лежали, уткнувшись лицом в холодный снег. Милиционеры спешно обыскивали их карманы и смогли найти только баллон с краской и газовый баллончик. Перемешивая удары своими берцами по рёбрам революционеров с нецензурной бранью, сотрудники правоохранительных органов пытались задавать вопросы. Больше всего их интересовало, где бутылки с бензином и что они тут хотели делать. Ответы о простой вечерней прогулке их не удовлетворяли в купе с наличием перцового баллончика и баллона с краской. Предназначение которых, как описывали задержанные, было для отпугивания собак и покраски машины, так же приводило милиционеров в ярость и заставляло их бить сильнее.
Однако вскоре Гектора и Франка подняли с земли и затолкали в обычные белые "Жигули", которые так же непонятно откуда взялись, и повезли в неизвестном направлении, предварительно одев им на головы чёрные мешки и стянув руки наручниками. Поездка, собственно говоря, длилась недолго, минут пять, а может и десять. Остановившись, им сняли мешки с головы, а сидевший рядом с ними милиционер вышел на улицу. Другой сотрудник правопорядка, который сидел за рулём, не поворачиваясь к ним лицом, начал задавать те же самые вопросы, о причине нахождения их в сквере и зачем им нужна церковь. Получив те же самые ответы о банальной прогулке, он стал пугать их, что повесит на них сейчас какое-нибудь дело, связанное с порчей стен государственных зданий краской из таких же баллонов. Однако убедившись скоро, что это не имеет эффекта, их вывели из машины и вновь уложили лицом в снег. Сотрудники милиции отвесили ещё несколько ударов по Гектору и Франку, сняв при этом наручники и сопроводив это фразой "Лежать! Лица не поднимать!". После Гектор услышал шум захлопнувшей автомобильной двери и отъезжающей машины. Подняв голову через некоторое время, он увидел, что никого кроме них двоих тут больше не было. Вокруг был какой-то парк или лес, падали редкие снежинки, безмолвствовала тихая декабрьская ночь.
Поднявшись со снега и отряхнувшись, друзья стали искать дорогу, выйдя на которую, юные боевики вскоре смогли сориентироваться, где они находятся. Это был лесопарк за городом, минутах в тридцати ходьбы от того места, где их забрали. Однако возвращаться они туда, конечно же, не стали, а направились в "Конуру". По дороге они делились впечатлениями от произошедшего задержания, пытаясь понять, кто же их мог слить или каким образом милиции всё это было известно, да и почему они их так просто выпустили. Если последнее обстоятельство Гектор ещё мог списать, на недостаточность доказательств обвинения, то первый пункт был загадкой. Франк, скорее всего, отпадал, так как он тоже был с ним, так полагал Гектор. Значит Барни или Жевел, особенно последний, ведь при последних двух попытках он был с Франком, но в подобную ситуацию они не попали. Гектор, конечно, не хотел верить в свою догадку, да и вряд ли Жевел скажет, если его спросить об этом. А может в самой "Конуре" были жучки и их товарищ тут не причём. Как проверить? Спланировать другую акцию не в стенах автостоянки и без Жевела? Да, наверное, так и подумал Гектор, уже распрощавшись с Франком, подходил к своему временному жилищу.
X. Поджог и разбой.
Твёрдо решив совершить акцию отдельно от Жевела и Барни, Гектор выбрал объектом нападения один участковый пункт милиции, находившийся во дворах, не совсем рядом с оживлёнными улицами. Пока гранат в распоряжении боевиков не было, коктейль Молотова оставался единственным эффективным орудием борьбы. Время броска должно было быть, как всегда, ночное, то есть акция имела скорее цель устрашить, но не убить. Хотя в опорном пункте могли быть и дежурные сотрудники милиции, а значит всякое возможно.
Франк предложил привлечь к работе своего двоюродного брата, который был скорее сочувствующим национал-социалистическому движению, но парнем неболтливым, а звали его Лис. Он был несколько старше Франка и вёл довольно праздный образ жизни, с выпивкой и девчонками, и о революции не думал совсем, но вот о весёлой и лихой жизни нередко мечтал. Однако самое главное значение для его привлечения в дела имело то, что у него была машина, самое простенькие бежевые "Жигули", но всё-таки транспорт, необходимость в котором резко возросла для друзей в последнее время. Решено было не вводить его в курс дела, а просто попросить стоять в квартале от места нападения и быстро увезти молодых революционеров оттуда.
Лис быстро согласился и в назначенное время был в условленном месте. Гектор и Франк, заранее разведав место, так же были на своих постах. Как только они убедились, что вокруг всё тихо, то запалили бутылки, и куски стёкол со звуком битого хрусталя весело рассыпались в белоснежном снегу. Не дожидаясь, выскочит ли из огня горящий участковый милиции, друзья бросились к месту, где их должен был ждать Лис, добежав до машины которого, они быстро погрузились в транспортное средство и благополучно были доставлены по домам.
Всё прошло великолепно, так думал Гектор, но это его ещё больше огорчало, ведь что-то было не так. Либо Жевел, либо прослушивание "Конуры", а может даже и сам Барни. Теперь нужно было проверить их, ведь во Франке Гектор уже точно не сомневался, работал он хорошо, да и деньги его бизнес приносил неплохие. Кроме того, он так же нашёл возможность приобрести некоторое вооружение, хоть и несколько дороже цен Грола, но обещал всё сделать быстрее. Благо деньги в кассе были, а значит, главное была скорость поступления оружия, ведь врагов много, а революция ждать не будет.
Посещения "Конуры" и разговоры в ней были сведены до минимума, что, однако, волновало Барни и, особенно, Жевела, который, судя по его собственным словам, жаждал радикальных акций, но их количество и успешность сократились. Гектор ссылался на финансовые дела, которые пока были важнее и как только суммы будут достаточные, то дел хватит всем. К тому высказал опасения, по поводу возможного прослушивания "Конуры" и поручил Жевелу пока что заниматься поисками возможных жучков, что тот обещался и сделать. Барни же Гектор вытаскивал на акции экспроприации отдельно, встречаясь с ним постоянно в разных местах.
Вообще, Гектор стал замечать некоторое охлаждение Барни к делам, а если быть точнее стремление к стандартному для общества среднестатистических людей успеху. Барни, конечно, всегда мог поболтать на эти темы, но в последнее время, эта тема превалировала в разговорах. Гектору это не нравилось, и он делал своему товарищу замечания, на что тот, конечно же, отвечал, что ему всё это кажется и его революционные идеалы нисколько не поблекли. Гектор же был уверен, что ему это не казалось, и если не точку в этом вопросе, то жирную запятую поставила следующая просьба Барни во время последней экспроприации.
Друзья как обычно шли по ночным улицам, в поисках подходящего экземпляра для обогащения, как вдруг Барни сказал Гектору:
- Слушай, Гек, а давай вырученные сегодня деньги мы не будем класть в кассу, а поделим между собой?
Фраза товарища, словно молния, поразила Гектора. Он остановился и внимательно посмотрел на Барни. Наверное, тот просто пошутил, да точно, не иначе это была очередная шутка его друга. Гектор продолжил идти и весело ответил Барни:
- За ипотеку, что ли, нужно платить или кредит просрочил в банке?
- Да я серьёзно, Гек, - продолжал Барни, - давай хотя бы разок воспользуемся этим, а то мне, правда, нужны деньги. Конечно, не на кредит или ипотеку, но так, хотя бы шмоток прикупить или девчонку в кино сводить.
- Вот так значит, - сокрушённо произнёс Гектор, осознав, что слова его товарища всё-таки были правдой, - то есть ты хочешь превратить экспроприацию в простой разбой, а революцию в средство наживы?
- Ну, зачем уж так сразу горячиться? - парировал Барни, - ведь даже революционерам нужно одеваться и что-то кушать, и даже иногда отдыхать.
- Нужно, - сказал Гектор, - но для них это не стоит на первом месте. Революционеры довольствуются малым, а все их цели и поступки устремлены к возвышенным идеалам чести и благородства, а не к корысти. Я честно не ожидал такого от тебя.
- Очень благородно грабить людей, - усмехнулся Барни, - по-моему, тут нет ничего возвышенного и благородного, а просто мы преследуем свои цели, чтобы сколотить капитал для приобретения вооружения и тому подобного.
- Это не корысть! - воскликнул Гектор, - Это революционная необходимость! Великая цель и грядущая победа оправдает всё, совершённое нами!
- Ладно, - спокойно ответил Барни, - тебя не переубедить. Клади свою половину в кассу, а мою отдай мне. Хотя и тебе бы деньги не помешали, или на моей сестре ты тоже экономишь? Может, хочешь и её принести в жертву революции? Я в курсе ваших отношений, и хоть и против них, но встревать не буду. И был бы признателен тебе, дружище, если бы и ты немного помог старому товарищу в его финансовых трудностях.
Гектор не знал, что ответить Барни. С одной стороны тот был его другом и он не желал ссориться с ним из-за каких-то денег, которых ему было конечно для товарища не жаль. Но с другой стороны подобная тенденция грозила вылиться в будущем во что-то большее банального разбоя.
XI. Гектор и Ромми.
Женщины почему-то не обращают внимания на обычных скромных и трудолюбивых молодых людей. Их чаще прельщают этакие сорвиголовы, драчуны и негодяи, вносящие в их пресную жизнь немного шумного разнообразия и экстрима, который щекочет их нервы. Ведь рядом с такими индивидами чувствуется биение жизни и можно дышать полной грудью. Полотна бытия рисуются яркими красками, а непредсказуемость поступков пьянит женский ум и кружит его в фантастическом вихре грёз. Однако вскоре от этих неусидчивых и беспокойных личностей они всё же начинают требовать той пресловутой стабильности, от которой их всегда вначале воротит. Ведь по своей натуре женщина - это постоянство, прирождённая хранительница домашнего очага, которой нужен дом и уют. Женщина - это то, что превращает существование мужчины в семейную жизнь, для строительства которой ей обычно нужен самый лучший претендент. Вот только выбор этого лучшего варианта они не всегда правильно делают. Поддаваясь чувствам, они увлекают ими и с головой окунаются в водоворот страстей, а когда, остановившись на секунду, понимают, что испытывают привязанность и нуждаются постоянно в этом мужчине, то начинают постепенно сбавлять обороты ветреных дней, закручивая гайки стабильных будней. С требованием работать мужчине на высокооплачиваемой работе, зачастую с минимумом выходных, которые если и выдаются, то он должен проводить их с ней, вывозя куда-нибудь в ресторан или на природу, а уж в отпуск непременно на море, и обязательно с комфортом. Присовокупив к этому несколько кредитов, можно вполне говорить о жёстком механизме стабильности, измоловшем немало судеб. Сколько первопроходцев и отважных капитанов сгубила уверенность в завтрашнем дне, так необходимая женщинам. Ведь не каждому под силу, следуя врождённому инстинкту стремления связать свою судьбу с женщиной, удавалось отстоять при этом неутомимый дух собственной воли, оставаясь верными идеалам преобразователя и творца окружающей действительности.
Нужно сказать, что Гектор об этом всём совершенно не думал. Он жил, любил, творил и ждал часа своей революции. Гектор был интересен и красив для Ромми, но он не был заботлив и чуток к её женским нуждам, а потому скоро прелесть вечерних прогулок и ночных встреч стала недостаточной для неё. Стабильность требовала больших жертв, но Гектор предназначал себя для революции. Поэтому уже через месяц после начала близких отношений с Ромми, он ощутил некоторое охлаждение к себе с её стороны. Гектор остро чувствовал, что что-то пошло не так, что отношение к нему стало предвзятым и чёрствым. Поначалу он полагал, что это связано с различными периодически происходящими изменениями в женском организме. Однако после того как это продолжило сохраняться в течение последующей недели, во время очередной вечерней прогулки, всё же был вынужден потребовать ответа от Ромми, чувствуя себя глубоко уязвлённым и не понимая, что происходит в их отношениях.
- Ромми, - начал Гектор, - что с тобой случилось?
- А что со мной случилось? - говорила она и делала недоумевающий взгляд.
- Разве ты не видишь? - возмущался Гектор.
- Нет, - спокойно отвечала Ромми.
- Ты стала совсем другой?
- Разве? - удивлённо вопрошала Ромми, - мне кажется я всё такая же.
- Нет, - восклицал Гектор, - ты изменилась! Ты стала совсем чёрствой и безразличной!
- А ты не такой? - сказала Ромми, - разве ты чуток и заботлив, Гек? Сколько подарков я получила от тебя за время нашего знакомства?
- Подарков? - задумался Гектор и почесал затылок, - немного, наверное.
- Нисколько, Гек! - воскликнула Ромми.
- Разве подарки так важны? - возмущался Гектор, - я думал важно внимание.
- Для женщины подарки очень важны! Это и есть показатель внимания со стороны мужчины, ценности любимой женщины в его глазах.
- Вот значит как, - сказал Гектор, - значит, важен этот жалкий материальный хлам, а не я? Не моя любовь?
- Не говори глупостей, - ответил Ромми, - ты, безусловно, важнее этого, но любовь - это не просто пылкие чувства. Это желание жертвовать чем-то ради другого человека. А чем ты жертвуешь ради меня, Гек? Подарков не даришь, хорошо, материальные ценности для тебя не важны. Тогда, может, ты жертвуешь своим временем ради меня? Сколько времени ты проводишь со мной и сколько со своими друзьями? Ответь мне, Гек!
- Наши дела крайне важны, - говорил Гектор, - я не могу тебе всё рассказать, но, зная кто я, ты должна доверять мне. Мы боремся за новый мир и тут не уместны обиды на недостаток времени. Ради революции приходится отказываться от многого.
- Для кого важны эти дела? - воскликнула Ромми, - Кому нужна твоя революция? Кому нужен твой новый мир? Я не желаю быть номером вторым, после твоей борьбы. Я хочу счастья сейчас в этом мире, а не через двадцать лет. Я хочу рожать детей, жить и радоваться жизни и любви, а не ненависти.
- Вот как, - сокрушённо произнёс Гектор.
- Да, милый мой, - сказала Ромми, - рано или поздно тебе придётся выбрать между мной и революцией. Неужели ты не хочешь быть счастливым со мной?
- Хочу, - тихо произнёс Гектор.
- Если бы ты хотел, - продолжала Ромми, - то этот вопрос не стоял бы перед тобой. Ведь ты даже не доверяешь мне! Что я знаю о тебе? Ничего!
- Спрашивай, что хочешь, - проговорил Гектор, - я всё расскажу о себе.
- Чем ты там занимаешься со своими друзьями, что это важнее меня? Что ты можешь взять и уйти, как только тебе позвонит кто-то из них, оставляя меня в одиночестве, и даже не задумываясь, что у меня на душе. Быть может мне хочется выть от боли и разочарования! Об этом ты думал, Гек? Ничерта ты не думал! Пока, Гек. Не нужно провожать, я дойду сама.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги