Пять пьес о войне

Женщины в темноте (Пьеса на два голоса)

Актриса 1

Актриса 2

Полутемная сцена.

АКТРИСА 1. Как поставить пьесу в темноте?

АКТРИСА 2. Это легко. У меня есть идея. Наверное, это немного в лоб, но может сработать.

АКТРИСА 1. Покажи.

Актриса 2 берет лист белой бумаги и что-то пишет на нем. Поворачивает лист к залу. На листе написано слово «пьеса».

АКТРИСА 2. Вот пьеса. Берем и ставим.

Актриса 2 ставит лист на стол вертикально. Лист падает. Актриса пробует несколько раз.

АКТРИСА 1. Не стоит.

АКТРИСА 2. Не ставится. Наверное, потому что слишком в лоб.

АКТРИСА 1. Наверное, потому что темно.

АКТРИСА 2. Тогда я просто расскажу тебе. Я здесь, а ты далеко. Но я расскажу как могу. Вдруг ты поймешь.

По очереди они читают истории, называя имена людей.

КАТЯ. В день, когда начался затяжной блэкаут, я спускалась по лестнице с восьмого этажа. Лифт не ехал. Так я сообразила, что света нет. У меня болела спина, я едва могла идти. Где-то на шестом этаже ко мне приклеился пожилой мужчина. Лет семьдесят ему, если не больше. Длинный, сухой, большеглазый. Сначала он рассказал мне о том, что всю жизнь пишет стихи. Потом рассказал, что у него фотографическая память. Потом, этаже на четвертом, он хвастался, что хорошо умеет танцевать. Ближе к третьему этажу выяснилось, что я — прекрасная молодая женщина и «барышня».

Когда мы очутились на земле, появилась вишня на торте. Мой ухажер оказался майором службы безопасности Украины на пенсии. Окончил школу КГБ в Москве. Про свое майорское прошлое он сказал, пристально глядя мне в глаза. Видимо, это был его главный козырь. На прощание он буквально вынудил меня записать его номер телефона, потому что он «с бандитами на короткой ноге» и если я позвоню, он решит любой мой вопрос в обмен на «тепло моих рук».

Когда-то я много шутила про спецcлужбы. Не будьте как я. Не шутите про спецслужбы. Потому что они возьмут и подошлют к вам престарелого майора где-то на темной лестнице. Будет страшно.

ВИТА. Врач прописал мне таблетки, на которых сказано: «Принимать три раза в день после еды». А я сейчас не ем три раза в день.

Спикер патрульной полиции в Киеве. С появлением веерных отключений количество погибших в ДТП увеличилось в шесть раз. Если брать пешеходов, то вдвое увеличились дорожные происшествия с участием пешеходов.

ЛЕНА. Неработающие светофоры — это мое любимое в нашей реальности. Даже когда я нормально зарабатывала, я так и не купила машину. А теперь уже не куплю, конечно. Я закоренелая пешеходиха. Всех водителей я всегда считала личными врагами. И вот сейчас, когда нужно в темноте перейти дорогу, я иду еще уверенней, чем на зеленый свет, и думаю: «Окей, я, может, и умру, но ты сядешь».

КАТЯ. Ну что… у нас обстрелы. Мы без света. Струйка воды толщиной с детский мизинец. Очень плохая мобильная связь.

ВИТА. Нашла аптеку, где смогла купить свои таблетки. Проглотила. Сижу на скамейке. Рядом со мной садится женщина с дочкой лет семи.

Дочка. Пошли на площадку!

Мама. Подожди. Маме надо посмотреть в интернете, откуда на нас ракеты летят.

Дочка. Много ракет?

Мама. Наверное, много. Видишь, как долго воздушная тревога длится?

Дочка. А когда мы на площадку пойдем?

Мама. Ну вот почитаем про ракеты и пойдем.

Дочка. Почитай мне вслух!

Мама. Подожди, мне нужно найти информацию.

БОЖЕНА. Тикток прознал о моих проблемах с электричеством и подтянул тематический контент, актуальный сейчас. Так я узнала, что маленький бантик на женских трусах присобачен туда не столько для красоты, сколько для того, чтобы наощупь в темноте находить перед. Но почему нет бантика на мужских трусах?

ВИТА. Сегодня света нет с 8 утра и вот поныне. Я прикинула, что жить лучше всего с 12 ночи до 8 утра. В это время свет обычно есть.

АЛИСА. Мой новый стильный аксессуар — налобный фонарик. Очень сегодня кайфово было освещать себе путь в темноте. Чувствовала себя актуальной современной девушкой.

КАТЯ. Стемнело. На улице кто-то кричит. Зовет на помощь. Кажется, кого-то бьют. Я хотела выйти. И не вышла.

ЮЛЯ. Если долго стоять на темной остановке в ожидании маршрутки, можно светить фонариком на снег. В процессе этого созерцания захочется, чтобы вместо маршрутки прилетела летающая тарелка и забрала вас на другую планету. Чтобы вы там ходили с блаженным лицом, как у Дэвида Духовны. И держали за руку Рэя Брэдбери. Ни войны, ни блэкаутов, ни локдаунов.

АКТРИСА 1. А можно как-то включить свет? Мы же не там, мы здесь. Зачем нам сидеть в темноте?

АКТРИСА 2. А ты не сиди. Сделай несколько шагов. Подвигайся. Помаши руками. Здесь умная электронная система. Она реагирует на движение.

Актриса ходит, машет руками. Свет включается.

БОЖЕНА. Это электричество сломалось, несите другое. Уже час и пятнадцать минут у нас по графику не должно быть света. Но он есть. Кто-то забыл выключить кнопку, я не знаю. Вы можете подумать, что это хорошо. Нет. Это плохо, потому что сейчас все графики поедут, наложатся друг на друга и наступит очередной коллапс. Вот мы и дожили до того дня, когда наличие электричества тревожнее, чем его отсутствие.

СОНЯ. Пока есть свет, ищу в интернете, как вывезти мужа за границу. Женщина в тиктоке бодрым голосом говорит: «Как мой муж выехал из Украины? Ему очень повезло с женой — мне оторвало ногу!»

САША. Иванчик позвал меня к себе заряжать телефон и мыть голову. Когда мужчин держат в заложниках в стране, в этом есть свои плюсы!

ЮЛЯ. Я звала маму в парк, пройтись. Она отказывалась. Я давила. Она призналась. Когда-то она бросила курить, а теперь на нервах снова начала. Говорит, у нее сейчас это единственная радость. Пусть курит, если это ее успокаивает. Я бы не стала ее ругать. Но она меня и не боится. Она боится, что ее с сигаретой увидят дети. Она у меня учительница младших классов.

ВИТА. Моя теория, что выгоднее вести ночной образ жизни, провалилась. Всю ночь сидела, ждала свет. Его не было. Утром дали. Удалось немного пожить: заполнить термос, вымыть и высушить голову. Сбегать в кофейню под домом и вырвать у жизни стакан какао. Бариста милая такая, угостила меня шоколадкой. Черный шоколад с мятной начинкой. Гадость редкая: зубная паста в шоколаде. Но все равно приятно, что люди делают маленькие добрые дела.

САША. Проснулась от холода.

ЛЮБА. Начала готовить завтрак и поняла, что продуктов не хватает. Пришлось идти в магазин. Я внутренне свободный человек, поэтому на пижаму натянула брюки и свитер, а сверху пальто. Было тепло. Ходила по магазину, как женщина своей мечты. Встретила соседку. Поздоровалась, как вежливый человек. Соседка меня не узнала. Как человек не только свободный и вежливый, но смелый, я напомнила ей, что мы соседи.

«Не узнала вас в этом образе! — оживилась соседка. — Сейчас надо быть осторожным с незнакомыми людьми. Моя дочка, например, боится всех военных. Даже наших. Но у нее защитная реакция знаете какая? Она подходит к каждому военному поздороваться! Чтобы убедить себя, что они безопасны для нее! А я вот наоборот, видите, боюсь здороваться…»

АЛИСА. Сегодня на улице какой-то мужик посмотрел на меня и сказал, что я со своим налобным фонариком похожа на Марию Дэви Христос. Так себе комплимент, конечно. Но я подумала о том, что пока все вокруг «строят личный бренд», я могла бы построить личный культ. Сразу прыгнуть на сто ступеней вверх.

Шла, освещая себе путь, и думала о том, какие будут правила в моей маленькой секте. Иерархия святынь будет такая:

1. Я.

2. Электричество.

3. Горячая вода.

4. Отопление.

5. Гуманизм.

5. Вкусные торты.

Запреты тоже придумала:

1. Итальянская эстрада 80-х.

2. Книги Айн Рэнд.

3. Изюм.

4. Невкусные торты.

Основные ритуалы: праздношатание, интересная болтовня, валяние в кровати в любое время суток, пение хороших глупых песен, нахождение в зоне комфорта.

Чтобы пулей вылететь из моей секты, надо будет сказать, что демократия важнее гуманизма. Чтобы попасть в мою секту… Я еще не придумала.

Моя секта будет страшная, тоталитарная. Торты будут вкусные.

ЛЕРА. Видела сегодня, как женщина в маске орала на охранника в макдональдсе за то, что отменили ковидные меры. «Где маски? Где сертификаты? Почему вы всех пускаете? Вы игнорируете пандемию?» На нее тоже стали кричать: «Ты ебнутая? В стране война! Сейчас опять воздушная тревога будет и всех выгонят. Уймись, дура, дай людям поесть».

ОБЪЯВЛЕНИЕ НА СТОЛБЕ: «Помощь в получении свидетельства о смерти людей, которые умерли на временно оккупированных территориях. Получение свидетельства дает право на финансовую помощь при похоронах. Также в рамках наследства можно получить пенсию или денежные вклады покойного».

Свет снова гаснет.

ЮЛЯ. С тех пор как перестали освещаться улицы, погасли вывески, а дома превратились в холодные куски темноты. Я, когда еду куда-то в транспорте, перестаю понимать, где мы едем. Куда мы все едем. Когда приедем.

Но за эти месяцы мой дар ясновидения нехило прокачался, и теперь я не вижу, но чувствую Путь. Правда, в моменты растерянности мне кажется, что мы никогда не остановимся, ведь остановки исчезли, весь город исчез в этой темноте. Его не просто не видно, его больше нет. У этой поездки нет конечной точки. Осталась только маршрутка во тьме, и нам некуда бежать.

Но на середине моего ежедневного пути домой всегда возникает Он. Гипермаркет. Он светится, как храм. В нем суетятся прихожане и работники культа. Фонари на его огромной стоянке горят так, будто их зажег сам Господь. И я понимаю: еще четыре остановки, и я дома.

ИВАННА. В пабликах написали, что сегодняшнее состояние души киевлян похоже на выражение лица нашей статуи Родина-Мать. Я коренная киевлянка и хочу заявить: это ни хрена не так!

ВИТА. Мы с каким-то молодым человеком заходим в подъезд.

Консьержка: Быстрее, быстрее, скоро свет отключат!

Едем с ним в лифте.

Он: А что, отключают свет?

Я: Ну да, сегодня уже два раза отключали.

Он (улыбаясь): Я просто не местный.

Я: Вы что, с Луны?

Он: Нет, я в центре живу.

…

Между нами пробежала искра классовой ненависти.

КАТЯ. Мне так повезло! Я успела поесть теплой еды перед тем как выключили свет! Весь день сегодня будет удачный, хорошая примета.

СОНЯ. Мы с мужем начали читать бумажные книги вслух. Умнеем с каждой секундой. Мой вам совет: читайте такие книги, где ситуация хуже, чем в вашей реальности. Читаем мемуары Стефана Цвейга. Они с женой совершили самоубийство, не дождавшись конца войны.

ЮЛЯ. В киевских пабликах разыскивают пропавшую девочку по имени Либерти. Не запомнить ее невозможно — с таким-то именем. Если в Киеве есть две Либерти Боднар, я съем свою шапку. Когда я вижу объявление о пропавшем ребенке, я всегда стараюсь запомнить не только имя, но и лицо.

МАРИНА. Мой день в фотографиях. Здесь я мерзну:

— в трамвае

— на улице

— в квартире.

Актриса 1 ходит по сцене, подпрыгивает, хлопает в ладоши. Свет зажигается.

ИВАННА. Опять дали свет. Сука. Сука. Падла. Сосед включил дрель. Тут же. Моментально. Это непобедимый чувак. Титан духа. Как надо верить в будущее, чтобы в такие времена делать ремонт.

ПЛОХАЯ СЕКСИСТСКАЯ ШУТКА. Раздеваясь, она спросила: «А у тебя точно есть электричество?»

МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ УКРАИНЫ. Веерные отключения — лучшее время, чтобы заниматься любовью.

БОЖЕНА. Как я ненавижу, когда к товарам из секс-шопа применяют слово «игрушки». Просто фу. Какие, блин, игрушки? Игрушка — это кукла Барби, мяч, робот-трансформер или машинка на управлении. Мы дети или что? Представляются голые взрослые люди, сидящие в песочнице. Кто-то роет ямку фаллоимитатором. Кто-то пытается надеть наручники на шею дворового кота. Кто-то вымазал кляп с красным шариком в песке и пытается засунуть его обратно в рот.

Диалоги тоже соответствующие.

— Мальчик, тебя как зовут? Давай дружить!

— Меня зовут Твой Господин! Давай играть в дочки-матери!

ЛЮБА. Прибежала с работы и сразу — к плите, готовить еду. Во-первых, очень голодная. Во-вторых, нужно готовить прямо сейчас, потому что неизвестно, когда отнимут свет. Готовку я сопровождаю криками: «Да! Быстрее! Быстрее! Ну давай же! Да! Да! Вот уже почти, ну!» Пусть соседи думают, что мы занимаемся любовью.

ВИТА. Только что на остановке стояли немолодые муж и жена.

Она. Паша?

Он. Мы тридцать лет женаты. Какой я тебе Паша? Я Дима.

Она. Идиот. Я сказала «наша». Маршрутка наша едет или нет?

Он. А я подумал, это ты идиотка.

Любовь — это определиться, кто из вас идиот, а кто Дима.

ИВАННА. Мой бывший прислал мне запрос в друзья. Четыре года ни слова от него. И вот запрос в друзья. На шестом месяце войны. Запрос в друзья. В фейсбуке. Запрос. В друзья. Бля! Когда началась война, он даже не спросил, где я, что я, жива ли я. Через полгода войны он вспомнил, что я существую. И постучался в друзья. Может лет через десять он такими темпами дойдет до того, чтобы с днем рождения поздравить. Если мы проживем еще десять лет.

Я за все это время, как началась война, не испытывала такой злости, как сейчас. На себя злюсь. Я с ним трахалась. Мы пили из одной чашки, спали в одной кровати. Как я могла тратить свою жизнь на парня, которому настолько плевать на меня?

На девятом месяце войны я приняла запрос в друзья.

КАТЯ. Сегодня мне так и не удалось попасть в магазин. Он не работал, потому что не было света. На работают аптеки. Зашла к родителям поесть. Когда выходила от них, в их лифте застряла женщина. Двое девушек снаружи говорили с ней. Я поняла, что женщине в лифте стало плохо. Девушки пытались вызвать ей скорую.

Потом я шла и светила себе телефоном. Так делали все, кто был на улице. Вообще это очень странно — видеть свой город абсолютно темным. В окнах иногда брезжит какая-то свечка. Когда я дошла до своей улицы, она светилась. Но прямо на моих глазах дома стали отключаться один за другим. Они словно в воду погружались. В доме меня встретила перепуганная консьержка. Она попросила хорошо закрыть дверь подъезда, потому что ей страшно. Как ты ее хорошо закроешь, если электронный замок не работает…

Потом мы с толпой соседей молча поднимались по лестнице на свои этажи и светили себе телефонами. Теперь я забилась под одеяло и пишу этот текст. Пришла к выводу, что жизнь я люблю меньше, чем блага цивилизации. Растерянные лица людей, крики той женщины в лифте заставляют задуматься: а зачем вообще это все?

ЮЛЯ. Вчера в маршрутке подслушала разговор двух немолодых пассажирок. Сначала они пытались выяснить, когда в 2023 году будет Пасха. Потом одна говорила очень долго о том, как ей страшно жить в Киеве. Что вот, мол, прилеты. Очень она боится, что ее убьет ракетой. Вторая пыталась ее успокоить и сказала: «Ты же верующий человек, ну в самом деле! Мы же знаем, что жизнь на этой грешной земле — не самое важное». Первая ответила: «Да-да, ты права».

СОНЯ. Нам дали свет впервые со среды. Отопления нет. Вода появилась, но холодная и еле идет. Интернета и телефонной связи не было совсем. За эти два дня я никуда не смогла дозвониться, ни разу. «Точки обогрева» не работают в нашем районе. Все эти двое суток мы не знали вообще ничего. Тут никто ничего не знает. Полная изоляция. Нужно купить хотя бы радио. Магазины в округе не работают. Нашла один в соседнем районе. Очереди на вход — очень много людей.

В квартире холодно. Сейчас сварю яйца, будет еда на сутки. Не знаю, что еще рассказать. Вообще ничего не знаю. Никаких событий у меня нет и быть не может. По сути, мы ведем доисторический образ жизни. Работать мы, конечно, совсем перестали. Работы больше нет.

Не думала, что когда-то скажу это, но если вы можете помочь, буду рада любым донатам. Карточка в первом комментарии.

Прощаюсь надолго.

ЮЛЯ. Про «пункты несокрушимости» на конкретном примере. Школу, где работает мама, оборудовали под такой пункт. Учителей обязали там дежурить. Зарплату им сократили на 30 %.

На данный момент в этом пункте есть электрочайник и стаканчики. Можно прийти попить кипятку. Чая у них нет, только кипяток. И то — если есть электричество. Без электричества пункт несокрушимости превращается в пункт бесполезности.

Еще там есть стопка спортивных матов, на которых можно полежать. Таких пыльных и вонючих, знаешь. И столик для пеленания младенцев. Собсна, все.

САША. Впервые за сто лет поменяла тариф. Выбрала самый дешевый, потому что в мобильном интернете практически не стало смысла, а поддерживать бизнес, который предоставляет бесполезную услугу, я не намерена.

Свет гаснет. Актрисы ходят, машут руками, хлопают в ладоши. Свет не появляется. Дальше по ходу действия изредка зажигается вполсилы.

АКТРИСА 1. Почему эта твоя умная электронная система больше не реагирует на нас?

АКТРИСА 2. Может, не видит больше в нас людей. Или мы умерли, и нам только кажется, что мы ходим и двигаемся.

КАТЯ. Что у нас: вышла на остановке, совсем рядом ТЭЦ. Все стало люто громыхать, птицы разлетелись, дворовые собаки заметались, две женщины рядом со мной упали на землю. Было слышно свист ракет, звуки ПВО и еще какой-то неведомой хрени, как если бы выпустили сразу несколько ракет с задержкой в секунду. Все гудело, земля тряслась. Потом ракеты стихли, а воздушная тревога — нет.

Я пришла к маме, легла. По улице все время несутся пожарные и скорые. Очень хочется тишины. И спать.

ЮЛЯ. Только что мне написали несколько добрых людей и предложили:

— приехать поесть котлет

— приехать принять душ

— приехать на Шулявку и пожить там, ведь у них пока что есть вода и свет

— приехать в село в Одесской области и пожить там, ведь у них пока что есть вода и свет

Пользуясь тем, что это мой телеграм канал, я хочу сказать спасибо всем, кто предлагает накормить и пригреть.

А вот вам фото хризантем. Я купила их в пятницу у какой-то совсем грустной бабушки возле перехода. Сегодня они раскрылись. В холоде цветы живут долго.

БОЖЕНА. Электричество дали. Не по графику, конечно. Выпал снег. Сходила в магазин. Посмотрела на стенды с новогодней хренью и поняла, что давно не видела ничего более неуместного. Если бы по торговым рядам ходил эксгибиционист, он бы и то больше вписывался в происходящее, чем этот блядский мэррикристмас.

ВИТА. Истерика по-украински. Шла мимо местной кофейни. На улице за крошечным столиком сидит знакомая бариста, курит и плачет.

Я. Что случилось?

Она. Приезжал хозяин и забрал у нас генератор.

Я. Плохо, конечно… Навсегда забрал?

Она. Нет, сказал, что через неделю привезет… Но это же целую неделю снова работать по три часа в сутки. Моя зарплата зависит от гребаного генератора!

Я. Мне очень жаль.

Она (вытирая слезы): Спасибо. Что-то я расклеилась. Этот генератор уже как что-то святое воспринимается.

Я. Генератор — это новый предмет культа, ага.

Она. Я бы и домой себе хотела генератор, но этот звук… Это невозможно. Соседи повесятся. Я повешусь.

Я. Ну да, жить под звук генератора хорошо, если ты абсолютно глухой.

Она. Лучше просто жить так, чтобы не знать, что такое генератор!

НЕВЕДОМЫЙ АВТОР, НАДПИСЬ НА АСФАЛЬТЕ: «Мы очень устали и ебали вот это все».

КАТЯ. Обойдя район, я нашла крохотный магазин, который продавал товары, несмотря на отсутствие света. Выбор невелик, но мне много не надо. На кассе грустная женщина записала в тетрадку мой кусочек сыра и пачку печенья в надежде, что в банкоматах появится электричество и я принесу деньги. Когда-нибудь.

Потом я шла домой. Вдали прогремело два взрыва. Мимо проходила женщина с собакой. Услышав первый взрыв, собака припала к земле. Женщина посмотрела на меня и сказала: «Собаки, наверное, умнее нас».

Дойдя до подъезда, я села на скамейку и сидела там, потому что телефон словил какой-то призрак связи. Рядом со мной сидели мои пожилые соседи: мужчина с 10 этажа и женщина с 13-го. Мы жаловались друг другу на жизнь и смеялись. Над подъездом зажглась лампочка, и мужчина сказал: «Все, дали свет».

ВИТА. Пришла домой и побежала к соседке проверить, что там у нее. Открывает дверь, жует. Я спрашиваю: «Слышали прилеты?» Она говорит: «Ну да, но я тут картошку доедаю. Сейчас доем и пойду посмотрю в окно».

ЮЛЯ. Сегодня я была на кладбище. Там спокойно и очень красиво. Я видела мальчика лет четырех, а с ним родителей. Все были на велосипедах. Скорее всего, они выбрали это место, чтобы учить ребенка ездить. Дорожек много, людей почти нет. Ехали они медленно, постоянно подбадривая малыша и радуясь его успехам.

В какой-то момент ребенок устал и остановился. Родители тоже остановились и стали смотреть на надгробия. Мужчина спросил женщину, заметила ли она, что почти все надписи — на русском языке.

ЛЕНА. Пошли слухи о том, что власть обязует население покупать светоотражатели, потому что светофоры не работают, фонари не светят и шансы героически погибнуть растут.

Я задумалась, не купить ли мне светоотражатель, а потом вспомнила один тикток. На этом видео женщина из Америки плачет и рассказывает о том, что не может исполнить желание своей маленькой дочери. А желание такое: кроссовки, которые светятся при ходьбе. Купить она их не может потому, что ее нервная система истощена жизнью в США. У нее страх, что когда в школу ее дочери придет очередной стрелок, именно светящиеся кроссовки укажут ему на девочку, и он направит на нее свою винтовку.

Вспомнив это видео, я подумала: что если придет день, когда кто-то решит напасть на меня в этих наших темных подворотнях? Я со страху забуду, что на мне светоотражатель. Нападающий настигнет меня и начнет наносить удары ножом. Захлебываясь кровью, я прошепчу: «Что меня выдало?». И он ответит: «Твоя тупость. Нахера ты купила светоотражатель?»

Ты заметила, что я пересказываю тикток? Я вспомнила, что в СССР интеллигенты в тюрьме выживали рядом с уголовниками, потому что «тискали романы». На тюремном языке это означает: пересказывали прочитанные книги. Если попаду в тюрьму, попытаюсь выезжать на пересказах видео из тиктока.

ЮЛЯ. Не заметила глубокую лужу, вступила в нее. Но этот позор никто не увидел, ибо тьма накрыла ненавидимый прокуратором город.

Погода настолько своеобразна, что даже местная сумасшедшая женщина, которая все время ходит по улице и орет дурным голосом, шла сегодня навстречу подавленная и притихшая.

За ночь вся вода, стекающая по деревьям, превратится в лед. Рано утром можно будет увидеть тотальный glasgarten.

ВИТА. Заходила в чужой подъезд по делам. Пожилая консьержка: «Вы когда обратно будете идти, я вам анекдот расскажу!». Идя обратно, я потребовала обещанный анекдот. Бабуля достала блокнотик. В нем на каждой странице приклеены вырезки из газет. Анекдот: «Вот я жаловалась мужу, что мы никуда вместе не ходим, так он предложил вместе ходить выносить мусор».

Она: Как вам кажется, это смешной анекдот?

Я: Нет. Грустный. Мне жаль эту женщину. А зачем вам этот блокнотик?

Консьержка сказала, что у нее стала ухудшаться память, так она завела блокнот, клеит туда анекдоты и учит наизусть.

СООБЩЕНИЕ ИЗ ЧАТА РАЙОНА: «Графики стабилизационных отключений, к сожалению, больше не актуальны. В ближайшие дни будут более жесткие и длительные отключения электроэнергии».

НА УЛИЦЕ КТО-ТО ХОРОМ ОРЕТ: «Вклю-чи-те-свет!»

ЛЮБА. Летом я в припадке священного ужаса перед зимой морозила фрукты и ягоды. Меня грела мысль про то, что вот будет холодно и темно, зато у нас будут фрукты. Теперь у меня нет уверенности, что все эти сокровища дотянут хотя бы до января. С такими скачками электричества холодильник может умереть. И вообще неизвестно, сколько мы будем без света. Поэтому когда его дают, я понемногу вытаскиваю все это и варю компоты. Любуюсь. Замороженные ягоды похожи на драгоценные камни.

Еще я думаю: может, это вообще самые последние фрукты и ягоды в жизни? А может, и нет. Может, придет лето, я буду есть малину и вспоминать эти компоты, которые сейчас.

Я всегда жила так, что в моем воображении было будущее. А в этом будущем жила еще одна я. Иногда мне нравилось думать, что я там, в этом будущем, делаю? Где хожу, с кем общаюсь, что у меня там происходит?

У меня больше нет уверенности, что я в этом будущем точно есть. Поэтому компот нужно варить прямо сейчас.

ЯСМИНА. Сегодня мне удалось покататься на лифте! Я уже забыла, каково это, и привыкла ходить по темным лестницам. Забавно, что это мне даже нравится. Особенно когда идешь с/на какой-нибудь 15 или 22 этаж. Изоляция, темнота и одиночество действуют на меня успокаивающе.

Очень удивляюсь, когда встречаю на лестнице других людей, потому что эмоционально мне кажется, что я в этот момент чуть ли не в космическом вакууме, а тут вдруг ломится кто-то по лестнице. По моей лестнице. Которую я освоила и присвоила. Мне эти встречи кажутся вторжением в мое личное пространство.

Часто слышу сейчас о том, что женщинам страшно стало ходить по городу, когда темнеет и все погружается во мрак. А мне почему-то совсем не страшно. Я чувствую себя неуязвимой. А еще во мне столько агрессии накопилось, что даже если вдруг нападет кто-то, мне кажется, я справлюсь. Я смогу его убить. Просто потому что в этой огромной горе проблем он станет последней песчинкой.

Интересно, отключают ли свет в тюрьме?

ОБЪЯВЛЕНИЯ НА СТОЛБАХ: «В продаже кроссворды. Новый завоз кроссвордов».

КАТЯ. У нас с трех часов не было света. Я вот думаю, что скоро мы так и будем коротать время: ручка, свечка и кроссворд. Слава богу, кроссворды завозят новые. Можно проводить чемпионаты: выдавать всем участникам по одинаковому кроссворду. Кто разгадает весь до конца, получит приз — газовый баллон.

НАТАША. У меня сегодня кто-то спросил, какой вид спорта я считаю самым дебильным. Я знала ответ, но забыла название. Не было ни света, ни связи. Погуглить не могла. Потом ехала домой и спросила у мужика в маршрутке: «Знаете спорт, где люди натирают лед, чтобы шайба скользила?». Он сказал, что знает. Я спросила, как же называется этот спорт. Он забыл…

Света не было еще 4 часа, и только к ночи я смогла вбить в гугле: натирают лед вид спорта. Хуже всего, что все это время в голову лезли только сквош и, внезапно, квиддич.

МАРИНА. Пришла в кафе, у них генератор. Звук в наушниках не перекрывает этот рев, и получается, что какую бы музыку ты ни слушал, все равно слушаешь тяжелую.

СООБЩЕНИЯ ОТ БЛИЗКИХ: «Я скоро ебнусь Я скоро ебнусь». Интернет глючит и доставляет сообщение по два раза.

ЛЕРА. На случай новой инфоизоляции мы обзавелись радио. Только что я его включила и сразу попала на волну «Радио Эммануил». Это что, Бог меня нашел? Это что, я скоро умру?

КАТЯ. Встретила на лестнице очень пожилую соседку. Она была длинная и тощая. В руках у нее была такая же длинная и тощая церковная свечка. Соседка улыбалась какой-то благостной улыбкой.

— Дочечка, ты знаешь, мне Бог так помог, так помог! Завтра церковный праздник, и я почти все по дому успела сделать, и в церковь сходила. И спохватилась только сейчас, что забыла купить свечку. Дурная моя голова. А потом вспомнила: вот же я в церкви покупала свечку, только не знала, кому поставить. Так у меня теперь свечка есть. Бог мне помог!

ЯНА. Газ дали! Нам дали газ!

Синий цветок зажигает шайтан.

Зловещ его аромат.

Гляжу не дыша.

Ебать я поэт!

НАТАША. Короче, я в последнее время катаюсь на таких качелях плохих предчувствий, что на них надо космонавтов тренировать перед выпуском на орбиту. И вот в попытке ухватиться хоть за какую-то цель я решила, что если выживу, то обязательно научусь танцевать, как Шакира в клипе «La Tortura».

Клип снят в 2005 (!) году. Еще тогда я хотела научиться этим движениям, но вместо этого почему-то начала учить португальский.

Представьте: война is over. Я, вытирая слезы радости, учусь ползать по столу на попе, как Шакира. Наступает месяц май. Я приезжаю в ресторан, включаю музыку, ложусь на стол и начинаю лежа танцевать, как бы говоря притихшей публике: «Может, меня и нет в меню, но я — лучшее, что подали на стол этим вечером».

Люди снимают меня на телефоны. Официанты в замешательстве. Повар вышел из кухни и комкает фартук в руках. Еще живой морской окунь глазеет на меня сквозь толщу мутной воды в аквариуме. Музыка заканчивается, но все стоят не дыша. Я сажусь на столе и тихо говорю: «Уно кафе пор фавор энд сэт зэ окунь фри».

Актриса 1 танцует в темноте.

АКТРИСА 1. Я хорошо танцую?

АКТРИСА 2. Очень. Мне нравится.

АКТРИСА 1. Ты же ничего не видишь.

АКТРИСА 2. Ну и что?

НАСТЯ. Гороскоп веерных отключений.

00–02 — Овен

02–04 — Телец

04–06 — Близнецы

06–08 — Рак

08–10 — Лев

10–12 — Дева

12–14 — Весы

14–16 — Скорпион

16–18 — Стрелец

18–20 — Козерог

20–22 — Водолей

22–24 — Рыбы

Гороскоп врет, как всегда. Я Рыба, а по этому гороскопу выходит, что Стрелец.

ПЕТИЦИЯ: «Часто люди не знают, когда выключат свет и как долго его не будет. Приходишь с работы и не понимаешь, сколько еще ждать. Невозможно построить планы на день! То же самое с дистанционной работой дома, с обучением детей! Просим сообщать точный график отключения электроэнергии!»

ВИТА. Звонит мне Алла Петровна: «Ласточка моя, когда свет будут выключать?»

Я: Я могу сказать график.

Она: Так они же не по графику выключают!

Я: Ну да.

Она: Почему государство нам врет?

Я: У них дефицит электричества.

Она: А у меня дефицит терпения! Ты видела, что открылся мясной магазин у нас?

Я: Да.

Она: Мне так захотелось какого-то мяса! Я пошла и купила у них нарезки на пробу, всего 150 граммов, потому что дорого.

Я: И как нарезка?

Она: Говно! Я поковырялась, а там внутри что-то застывшее, как холодец. Почему оно такое?

Я: Откуда ж мне знать.

Она: А вот если… Если мы скинемся деньгами, Онегин сможет приготовить котлет?

Я: Скидываться не надо, приготовить-то он может, но надо понять, когда будет свет надолго.

Она: Точно! Это ж начнем жарить, а они все вырубят!

Я: Ага.

Она: Ну, подождем. Может, все-таки по графику выключать начнут. Так деликатесов хочется, ты не представляешь! Котлет! Мне жить-то осталось мало. Помру и котлет не поем.

Я заверила ее, что все мы наедимся котлет перед смертью.

Онегин — это мой муж. Алла Петровна так его называет.

НАСТЯ. Вот так живешь — то пандемия, то блэкауты, то вообще пиздец. А хочется простого женского: подколоть губы.

ЛИЗА. Вчера дали свет на три часа. Сегодня — не знаю. Проснулась, свет есть. Боюсь, ненадолго. Когда нет света, у нас не слышно воздушную тревогу. Иногда по улице ездит машина и приятный мужской голос сообщает: «повітряна тривога бла-бла-бла». Я не очень слушала — ничего интересного там нет.

ВИТА. Выползла сегодня впервые за два дня на улицу. До отключения света осталось часа полтора, и надо было успеть купить еды. Иду и вижу: восемь человек в форме тусуются возле нашей местной кофейни. Полиция. Думаю, неужели мою любимую баристу убили конкуренты из кофейни напротив? Подхожу и выдыхаю: она жива-здорова. А полиционеры пьют кофе. Восемь человек, и все курят сигареты и айкосы под капучинку. Несмотря на то, что есть закон, запрещающий курить в общественных местах. Если бы они шли мимо курящей меня, то непременно выписали бы штраф. Вечный сюжет, которому уже сколько тысячелетий: сотрудники полиции мирно попирают свои же законы на глазах у равнодушной публики. Так хорошо стало на душе от этой картины! Значит, бывают вечные стабильные ценности, которые нельзя уничтожить.

ЛЮБА. И мой тебе совет: попытайся прожить свою жизнь так, чтобы не знать, какова на вкус разогретая вчерашняя мивина.

МАРИНА. За сутки сбивала температуру четыре раза. Последний раз была 39. Классно ощущается разница. 38,5 — очень холодно. 39 — очень жарко.

Мне вспомнилось, как я заболела в детстве, тоже под свой день рождения. Температура поднималась до 40, мама была в шоке. А папа заранее заказал какой-то невероятный торт в одной из самых крутых кондитерских города. Настает день рождения, а у меня температура 40. Мама ее кое-как сбивает. Папа приезжает с работы и привозит красивенный торт. Я, собрав все силы, сажусь его есть и понимаю, что совсем не чувствую вкуса. Он кажется мне просто какой-то невнятной едой, потому что мне очень плохо.

В общем, я его ела, и мне было страшно обидно, что родители так старались, так хотели сделать мне сюрприз, а я жую торт и ничего не чувствую.

Мне тогда очень хотелось, чтобы все было как надо, чтобы праздник, хорошее настроение, чтобы я была здорова и чтобы мне нравился торт. Но было как было.

ВИТА. Только что в темноте на улице ко мне подкрался какой-то дед и радостно рявкнул: «Что, уроки повторяешь?».

Я: Да. Геометрию.

Он: Молодец!

Я: Спасибо!

С сумасшедшими важно говорить на их языке, соблюдать правила их вселенной и оправдывать их ожидания. Если человек хочет, чтобы я повторяла уроки, разве мне жалко? И он доволен, и я подкачала геометрию.

БОЖЕНА. А говорят, самый плохой вид из окна — на кладбище. Хау абоут гаражный кооператив? Мистическая тоска лиминальных пространств.

МАРИНА. Отчет со дня рождения. Электричества не было полдня, так что мы не смогли сварить глинтвейн. Пили холодное вино и ели холодную пиццу. Сегодня я проснулась и поняла, что заболела окончательно. Чувствую себя очень сонно. В новостях пишут, что с похолоданием левый берег Киева будет стабильно сидеть в темноте по 18 часов в сутки. Еще пишут, что «частичная эвакуация Киева неминуема». Что-то хуйня, хуйня.

САША. Теперь я часто вспоминаю февраль-март-апрель. Тогда все время что-то громыхало и, казалось бы, что в этом хорошего? Но оказывается, нормально жили мы тогда. А я не ценила, дурочка.

ВИТА. Шла по темной лестнице с 15-го этажа вниз. На полпути мне встретился мужчина с ребенком лет трех. Они поднимались вверх. Ребенок, увидев меня, заговорил: «Здласте!».

Я: Здравствуйте.

Ребенок: Темно!

Я: Да, темно.

Ребенок: Пака!

Я: Пака!

А что еще обсуждать-то?

САША. Прикол. Дали свет на 8 минут. Успела полюбоваться, не успела попрощаться.

ЛЮБА. За этот месяц у меня появилась привычка делать все быстро. Еда упростилась. Шансов приготовить что-то сложное почти нет. Единственный выход — простая быстрая еда. Еще в доме всегда должен быть хлеб: он сытный и его не нужно готовить.

ЮЛЯ. У нас тут дискуссии, нужна ли Киеву новогодняя елка в темные времена. Люди спорят и пишут петиции. Одновременно с этим правительство говорит, что в случае гуманитарной катастрофы они планируют эвакуировать жителей Киева. Именно учитывая эвакуацию, я считаю, что елка необходима!

Мне кажется, что эвакуировать нужно всех. И вот представьте: Киев, темнота, ни души вокруг. На Лукьяновке слышно, как на купола Андреевской церкви падает снег. А на Михайловской площади огромная красивая елка. Она светится так, что привлекает внимание летящих над планетой НЛО. Вокруг елки водят праздничный хоровод крысы. На них непонимающе смотрят туповатые голуби. Умные вороны закатывают глаза при виде этих плебейских утех. Коты залезли на елку и пытаются сбросить с нее бутафорские шары. Собаки стоят под елкой и ждут каждый сброшенный кошками шар: коснувшись земли, он превращается в мяч. В полночь на площадь прилетает Санта Клаус на оленях. Он смотрит на весь этот зоопарк и думает: «Эти восточные европейцы, конечно, странные». Олени, глядя на звериный праздник, начинают осознавать свое рабское положение и шепчутся о бунте, который вскоре возглавит Рудольф.

Из области в город по заснеженным дорогам стройными колоннами идут куры, коровы, петухи и кролики. До них уже долетели слухи о елке на Михайловской — воробьи и синицы разнесли. Великое звериное паломничество в безлюдный Киев историки потом назовут «большим новогодним исходом».

СООБЩЕНИЕ ОТ МОБИЛЬНОГО ПРИЛОЖЕНИЯ: «„Киев цифровой“ 4 раза подряд объявил тревогу в Киеве. Скорее всего, сбой программы. Не пугайтесь».

СОНЯ. Тю. Это когда мы боялись такого? За кого они нас держат?

КАТЯ. Сегодня разговорились с незнакомой девушкой о том, как ей плохо. Как мне плохо. Как мы устали и вообще. Но потом мы пришли к выводу, что это мы еще в Харькове не жили, так что все нормально у нас. Обнялись на прощание.

ЛЮБА. Зашла в дом и сразу стала к плите варить спагетти. Голодная ужасно. Стою над ними и думаю: а вдруг выключат свет и они не успеют довариться? Осенило: поставлю сразу еще и чайник, чтобы запарить мивину.

Спойлер: спагетти успели свариться, и я поела нормальной теплой еды.

ВИТА.

Я: Алла Петровна, я еще два дня назад вам звонила. У нас была уха, я хотела предложить вам. Но связи не было совсем.

Она: Ну вот я тоже не могла тебе дозвониться из-за связи. А уху надо было принести! У тебя когда будет какая-то еда, ты приноси мне в коридор! Я ночью буду вставать, забирать и есть, понимаешь?

ИВАННА. Свет сегодня словить трудно. Отключали, отключают и будут отключать. На мою долю за последние сутки перепало 3 часа. Если я не отвечаю, телефон сел или связи нет.

ВИТА. Звонила Алла Петровна, соседка моя дорогая. Беру трубку: Алло.

Она, загробным голосом: Скажи, когда дадут свет.

Я: Откуда ж мне знать.

Она: Они меня лишили последнего удовольствия. Я сериал не могу посмотреть.

Я: Мне очень жаль.

Она: А ты видела, что в доме напротив свет всегда есть?

Я: Видела.

Она: Ну вот как так? Ну почему мы все время в темноте, а у них, понимаешь, нормальная жизнь?

Я: Да откуда ж мне знать.

Она: Я тебе вот что скажу: эти люди из соседнего дома, они нам не товарищи. Они не знают, какую жизнь мы живем, с ними дела иметь нельзя.

Я: Да я там и не общаюсь ни с кем.

Она: Вот и хорошо. Им нас никогда не понять. Ладно, буду спать, раз делать нечего.

ЛЮБА. Смотрела видео, где женщина рассказывает свой рецепт десерта для бедных. Мол, в самые голодные времена она пекла его. У нее в рецепте, кроме муки, сливочное масло, яйца, молоко, сахар и ванилин! Это называется десерт для голодного времени? Аймсори, с каких пор нам стали доступны яйца, масло и молоко в таких количествах, чтобы не жалко было пустить в десерт?

НАСТЯ. Дали свет. Оказывается, была воздушная тревога, а я и не в курсе. Нет связи, поэтому нет оповещений. Сирена-то у нас тут не работает. Через час свет снова отключат, и я предусмотрительно сделала себе ванну с пеной. Разложила там свои руки-ноги, выдохнула-вдохнула и поняла, что я очень хочу… в тир.

Последний раз я была в тире в детстве. Наверняка сейчас мне понадобился бы какой-то компетентный человек, который научил бы стрелять. Но так захотелось, ты бы знала. Не понимаю, зачем. А главное, не понимаю, что у меня с головой.

САША. Я была уверена, что в аптечке есть успокоительное. Перерыла всю аптечку, а нет его. Возможно, его украли домовые. Наглотались и сидят по углам, спокойные, как овощи. На их месте должна быть я.

НАДПИСИ НА СТЕНКЕ ЛИФТА: «Номер диспетчера: 044–229–88–32. Номер психотерапевта: 098–818–6828».

ЯСМИНА. Я человек, который патологически боится конфликтов. Не люблю ссоры и споры, потому что, во-первых, это неприятно. Во-вторых, мне жалко оппонента. Если я начну говорить все что думаю, человек потом себя не соберет.

Недавно у меня случилась первая ссора за всю войну, и я сама начала. Видимо, потому что не могу бесконечно «контейнировать агрессию». Этого можно было бы избежать, если бы я не услышала 100 500 раз предложение выехать из страны. Мне одной выехать. Оставить мужа. Отца. Всех. И пить кофе в мирной жизни. А эти, любимые, пусть остаются замерзать. Чик-чирик, я в домике, а они лохи, потому что мужчины.

Поостыв, я пожалела об этом конфликте и обо всем, что сказала тому человеку. Но я себя понимаю и прощаю. При этом мне жаль, что я становлюсь хуже. Раньше я была собой довольна: мне всегда хватало терпения и великодушия. Теперь великодушия не хватает. Но особенно не хватает электричества.

ВИТА. Приходила Алла Петровна. Спрашивала у меня, какая ситуация в Чехословакии — может, в интернете какие-то новости. Говорит, ее племянница туда уехала и не звонит. В Чехословакию уехала. Давно уехала, наверное, если в Чехословакию.

Я сказала, что давно ничего не слышала про Чаушеску. Может, он помер.

ЖУРНАЛИСТ. Как вы оценили бы вероятность полного блэкаута и эвакуации Киева?

ЭКСПЕРТ. Вероятность этого отличается от нуля.

КАТЯ. Помнишь историю про душного деда? Про сотрудника ФСБ, или КГБ, или СБУ, который настиг меня на лестнице? Сегодня это случилось вновь. Мы ведь соседи. Он написал для меня стихотворение. Очень плохое. И торжественно вручил. С подписью и датой. У него все серьезно.

Я даже хотела позвонить в СБУ, чтобы они убрали его от меня. Это же невыносимо! Стихи правда очень плохие. Но сегодня весь день не было связи.

Больше всего меня взбесило не стихотворение, а подпись. «Спасибо за все. Ваш Сергей». За что — за все? Слышишь, ты, Сергей, что вообще между нами было?

После этой встречи я шла по улице. Потом переходила дорогу, и что-то начало громыхать. Видимо, ПВО сбила ракету, потому что в небе над головой образовались маленькие горелые облачка.

Люди на пешеходном переходе, включая меня, замерли и посмотрели вверх.

А я при этом думала: если бы меня сейчас убило осколком, то при осмотре моего трупика нашли бы это дебильное стихотворение с подписью: «Спасибо за все. Ваш Сергей».

Представляю, как удивился бы мой муж.

БОЖЕНА. Реклама, глупая ты сука. Зачем ты рекомендуешь мне путешествия? У меня в планах есть только одна поездка — на тот свет. Но ее почему-то не рекламируют.

ЮЛЯ. Недавно мне снилось, что я наблюдаю войну прямо из окна. По двору бегают солдаты с автоматами. И знаешь что? Во сне я чувствовала фантастическое умиротворение. Я смотрела и думала: вот уже прямо в Киеве бои. Теперь-то уж точно все закончится.

ЛЮБА. Военный сон: приснилось, что мне подарили 50 термосов и я во сне счастливее всех.

ВИТА. У меня закончился курс лечения. Точнее, закончились таблетки. Врач расписал курс на полгода. Но я смогла найти только одну упаковку таблеток, на месяц. Месяц закончился, таблетки тоже. И аптеки закончились. Так что лечение на этом все.

Таблетки были от гормонального сбоя, а не от головы. Но я вот думаю, может у меня крыша поехала?

Я пришла домой вся грязная. Поскользнулась и упала в темноте. Пыталась ухватиться за куст. Руки были зелено-бурые, колени черные. Постирать одежду нет возможности. Руки еле оттерла салфетками.

Но хуже всего не это. Кто-то стоял за остановкой. Я вышла, маршрутка поехала дальше, и он шагнул ко мне из темноты и пытался схватить сумку. Я била его телефоном по голове, по лицу. От пошатнулся. Я вырвалась и бежала. Тогда я и поскользнулась.

И вот теперь я думаю: а если я убила его?

КАТЯ. Нашим консьержкам тоскливо и страшно сидеть ночами в темноте. Свечек не напасешься. Во-первых, они дорогие стали, во-вторых, еще попробуй найди. Жильцы подъезда не могут скинуться и купить им нормальный фонарик. Да и вообще половина жильцов уехала.

У самой пожилой нашей консьержки недавно случился пожар: свечка упала, и загорелись газеты на столе. Она схватила веник, стала тушить огонь — веник тоже загорелся. Потом сообразила вылить на огонь питьевую воду.

Я обещала принести ей набор свечей, которые мне подарили. Теперь свечи — лучший подарок.