Пять пьес о войне

Шашлыки

Вошли Павел и Сергей, остановились. В руках у Сергея шампуры для шашлыка.

СЕРГЕЙ. Ты понимаешь что ты говоришь вообще реально? Ты понимаешь, какую хуйню ты несешь, Павел? Не может так больше быть, как было, блять. Вот твою Настю возьмут изнасилуют, блять, не дай бог.

ПАВЕЛ. Ты что, блять, не дай бог.

СЕРГЕЙ. Ну вот. Ты что, блять, простишь, забудешь это когда-нибудь?

ПАВЕЛ. Я за Настю свою порву, это первое.

СЕРГЕЙ. Они тоже рвут, Павел.

ПАВЕЛ. Это во-первых. Второе. Как тебе сказать, блять? Как вам объяснить, сука? С твоей сестрой у нас тоже вот, утром сегодня она мне говорит: «А ты вот дичь гонишь, как ты вот можешь так вот говорить, рассуждать?». Пока не посмотрела. Ну ты вот вроде не последний человек в этой индустрии. Киношной, ну, так или нет?

СЕРГЕЙ. Ну, было так, да.

ПАВЕЛ. Было.

СЕРГЕЙ. А сейчас я уже не знаю, что будет, блять.

ПАВЕЛ. Это другой разговор. Блять Серый, вот если будет настроение у тебя, блять, это надо показать, сука, это на пальцах так не объяснишь. Пойдем вот на пять минут, я тебе покажу, пойдем.

СЕРГЕЙ. Павел, я не пойду, я не хочу это все смотреть, у меня есть мнение, блять.

ПАВЕЛ. Да это не то все, вот пойдем, я тебе говорю, пять минут. Ты можешь выделить пять минут щас?

СЕРГЕЙ. Павел. Никакое видео нихуя мне не докажет.

ПАВЕЛ. Вот. Надя тоже так. Вот твои слова точно, точно твоими словами слышу.

СЕРГЕЙ. Ну. Не зря мы брат и сестра, значит.

ПАВЕЛ. Не зря, да. Ладно. Чтобы закрыть тему. Ты смотреть не будешь точно?

СЕРГЕЙ. Нет, Павел, не буду.

ПАВЕЛ. Хорошо. Закроем тему. Не хочешь смотреть — не надо. Бог с ним. Все это делается, Серый. Поверь ты мне. Гримом, монтажом, ты сам знаешь.

СЕРГЕЙ. То есть ты хочешь сказать, изнасилований нету? Детей убитых нету?

ПАВЕЛ. По большому счету, да, по большому счету, да. Если и есть, то единичные случаи. Но ты ж не хочешь смотреть, я правильно тебя понял?

СЕРГЕЙ. Бля, Павел я не представляю, зачем такое делать.

ПАВЕЛ. Вот видишь, я тоже, я тоже не представляю.

СЕРГЕЙ. Бля, Павел я не знаю, что тебе сказать. И ты веришь?

ПАВЕЛ. И ты бы поверил, если б посмотрел. Там такой чувачок, в кино проработал 30 лет. Он все четенько очень, он все показал. Как делается это, все элементарно, на самом деле.

СЕРГЕЙ. Они — это хохлы, ты имеешь в виду?

ПАВЕЛ. И хохлы, и их кураторы так называемые.

СЕРГЕЙ. Американцы. Кураторы американцы.

ПАВЕЛ. Ну американцы, англичане — какая хуй разница? Пошли, посмотришь, сука, ты составишь свое мнение. Серый, блять, я ж тебе говорю, я ж не поведусь на хуйню, блять. Вы ж меня знаете, ну. По каким-то фотографиям, ебаный ты в рот, блять, раздувают.

СЕРГЕЙ. Все, Павел, все, остановись. Только сейчас не может, блять, быть других мнений, понимаешь? Ты вообще, ты как можешь думать только? У меня в голове не укладывается даже. Сейчас, блять. Да невозможно думать по-другому сейчас.

ПАВЕЛ. Ты бы увидел, ты бы сам все посмотрел, но ты ж не хочешь. Я правильно тебя понял?

СЕРГЕЙ. Да, Павел, правильно.

ПАВЕЛ. Так а чего ты тогда? Иди воюй.

СЕРГЕЙ. А… Да пошел ты нахуй! (бросил шампуры) Ебитесь вы все в рот, блять! (Ушел.)

Павел стал собирать разбросанные шампуры. Вошла НАДЕЖДА.

НАДЕЖДА. А где Сергей?

ПАВЕЛ. Не знаю, блять.

НАДЕЖДА. А что такое?

ПАВЕЛ. Таблетки не пил, наверное (протянул шампуры). На, подержи.

НАДЕЖДА (взяла шампуры). А ты куда?

ПАВЕЛ. Ну мангал надо или нет? Или на хую моем жарить будем?

НАДЕЖДА. На хую не надо, а мангал нужен.

ПАВЕЛ. Ну вот, значит, все.

Павел ушел, Надежда пошла за ним. В доме Надежда с кастрюлей и шампурами прошла, остановилась.

НАДЕЖДА. Ты пойдешь на шашлычки, мама? Все мы тебя с Павликом ждем, слышишь?

Вошла Галина — идти тяжело, болят ноги, опирается на палку. Остановилась.

ГАЛИНА. А что, Надя, уже надо идти, да?

НАДЕЖДА. Ну да, как хочешь. Приходи потом, если хочешь.

ГАЛИНА. Конечно, пойду, Надя. Уже если с дивана встала.

НАДЕЖДА. Сергей с Павликом сцепились.

ГАЛИНА. Ты что?

НАДЕЖДА. Мама, ты не знаешь сына своего? Ладно, пошли.

ГАЛИНА. А из-за чего? Ну как это, без Сергея. Сергей придет, Надя?

НАДЕЖДА. Я не знаю.

ГАЛИНА. Ну нет, Надя, надо позвать Сергея. Ребята, ну что вы? Так нельзя!

НАДЕЖДА. Мама, ну а из-за чего сейчас во всех семьях срач? Батька с сыном, вон у Романчучки моей отец не разговаривает с Виталиком ее. Да сколько семей срутся — мужья с женами, бесконечно.

ГАЛИНА. Ой, не дай бог. Дай я обопрусь, Надя.

Галина оперлась на руку Надежды.

ГАЛИНА. Надя, так ты думаешь, это из-за Украины Сергей?

НАДЕЖДА. Я не знаю мама, я уже жалею, что сказала тебе.

ГАЛИНА. Я не вынесу больше.

НАДЕЖДА. Или ты идешь, мне тяжело держать.

Осторожно пошли. Галина ойкает, морщится при первом-втором шаге. Ушли. Павел выносит мангал, поставил, достал из мангала банку пива, поставил на землю, стал разжигать огонь в мангале. Разжег, открыл банку пива, отпил. Вошли Галина, опираясь на палку, и Надежда с кастрюлей и шампурами.

НАДЕЖДА. О, уже разгорается. А вот, Пашуша, и мяско пришло для шашлычков (поставила кастрюлю на стол).

ГАЛИНА. Ой, дай сесть, не не могу сегодня (села на лавку).

НАДЕЖДА. Пашуша, ну что, мяска нанизываем?

ГАЛИНА. Паша, так я не поняла, вы, Надя сказала, поругались с Сергеем?

НАДЕЖДА. Да подожди ты, мама! Паша, ну что, я нанизываю мяска?

ПАВЕЛ. Ну куда нанизывать? Ты видишь угольки, Надюша?

НАДЕЖДА. А что, нужны угольки, да? Ты еще не бросал?

ГАЛИНА. Паша, так ты мне можешь ответить или ты глухой?

ПАВЕЛ. Галина Болеславовна, мне с кем разговаривать?

ГАЛИНА. Конечно, со мной. Мне Надя сказала, что вы поругались.

НАДЕЖДА. Да мама, перестань, господи! Взрослые люди, разберутся без тебя, что ты лезешь везде?

ПАВЕЛ. Надюш, нужны угольки. Мясо жарят на угольках. Вот ждем стоим (отпил пива). А какое пивко, м-м-м (протянул банку Надежде). Зацени-ка.

Надежда взяла банку, отпила, протянула банку обратно. Павел забрал банку.

ПАВЕЛ. Вкуснятинка, скажи?

НАДЕЖДА. Пашуша, ты знаешь мое отношение к пиву.

ПАВЕЛ. Но это вкуснятинка, согласись (отпил). Ах, эротика какая, м-м-м.

ГАЛИНА. Меня что здесь, я вам дурочка какая-то? Надя, где Сергей?

ПАВЕЛ. Да успокойтесь вы, ради бога. Погода вон какая. Сидите, дышите.

НАДЕЖДА. Мама, честное слово, ты пришла настроение портить, что ли?

ПАВЕЛ. Ну.

ГАЛИНА. Что значит ну? Паша, я хочу знать, где мой сын и что с ним.

ПАВЕЛ. А что с ним? А я откуда знаю?

НАДЕЖДА. Мама, ну действительно. Как будто ему три года.

ГАЛИНА. Надя, ты молчи. Да, три года.

НАДЕЖДА. А чего ты мне рот затыкаешь, мама, ну! Мы все имеем право мнение свое высказать. У тебя свое мнение, у Павлика свое. Здесь взрослые люди все, воспитанием своим будешь заниматься с тетей Людой, кости всем перемалывать.

ГАЛИНА. Хватит! Успокойся, Надя. Я мать, понимаешь? Я имею право.

НАДЕЖДА. Я спокойна, это ты всех заводишь сидишь, я тоже мать.

ГАЛИНА. Ну вот и все. Паша, вы поругались с ним?

НАДЕЖДА. Да никто не ругался, мама. Ты успокоишься наконец? Отпусти ты уже, е-мое.

ГАЛИНА. Что значит отпусти? А зачем ты мне тогда это сказала?

НАДЕЖДА. Что я тебе сказала? Вот что я тебе сказала?

ГАЛИНА (в сердцах). Что ты при мужике своем и рта боишься открыть?

НАДЕЖДА. Мама, божечки, что ты говоришь? Что ты несешь, ты себя слышишь вообще?

ГАЛИНА. Ты не божечкай, Надя, понимаешь. Я при муже своем, при вашем папе, могла сказать, что хочу, понимаешь, Надя, и не боялась.

НАДЕЖДА. Так а кто боится, мама?

ПАВЕЛ. Вот именно.

НАДЕЖДА. Ты думаешь, я боюсь Павлика? Мама? Ты мне ответишь, я с тобой разговариваю?

ГАЛИНА. Дай бог, Надя, дай бог, чтоб это было не так.

ПАВЕЛ. Галина Болеславовна, я уверяю вас. Вы ж меня уже давно знаете.

ГАЛИНА. Вот именно, Павлик, потому что я тебя знаю давно. Я ничего не хочу сказать, вам с Надей хорошо, а если моей дочке хорошо, то и мне хорошо. Самое главное в моей жизни — чтобы мои дети были счастливые.

ПАВЕЛ. Это для всех так.

ГАЛИНА. А что, это плохо разве?

ПАВЕЛ. Я не сказал, что плохо. Я тоже хочу, чтоб моя дочка была счастливая.

ГАЛИНА. А я что-то другое сказала?

НАДЕЖДА. Пашуша, ну что?

ПАВЕЛ. Надюш, сядь, отдыхай.

Павел отпил пива, смотрит на огонь. Надежда села на лавку рядом с Галиной.

НАДЕЖДА. Болят что, сегодня сильно?

ГАЛИНА. А куда они денутся, Надя?

НАДЕЖДА. А уколы эти что, не помогают совсем тебе?

ГАЛИНА. Уколы!

ПАВЕЛ. Не помогают или что?

ГАЛИНА. Что тут уже, Павел, говорить, что хотеть в семьдесят лет? Паша, ну ты мне уже скажи, ну пожалей ты меня, ради бога, что вы уже с Сергеем не поделили?

НАДЕЖДА. Да мама, ты успокоишься когда-нибудь, в конце-то концов? Сколько можно? Хватит!

ГАЛИНА. Надя, ну как я могу успокоится, вот если б Костя твой был, посмотрела б я на тебя, какая ты была бы спокойная, понимаешь?

НАДЕЖДА. А что мой Костя?

ГАЛИНА. Ага.

НАДЕЖДА. Так а чего ты тогда говоришь, мама?

ГАЛИНА. Потому что это мой сын, понимаешь? А ты моя дочь, а он мой сын.

ПАВЕЛ. Да не ругались мы, Галина Болеславовна. Спросите вон у Нади. Зачем ты ляпнула маме, что мы ругались?

НАДЕЖДА. Ну вот ляпнула, дура такая.

ПАВЕЛ. Ну вот.

ГАЛИНА. Ну что-то ж было, значит?

ПАВЕЛ. Вы сами знаете, что было.

ГАЛИНА. Ничего я не знаю, понимаешь?

НАДЕЖДА. Мама, ты успокоишься сегодня? Хватит уже. Да не порти ты всем настроение! Какой вечер, посмотри: закат, цветочки. Живи, надо уметь радоваться жизни.

ГАЛИНА. А я не могу, Надя, радоваться. Какая радость может быть? Когда у меня сердце не на месте, посмотрела бы я на тебя, Надя.

НАДЕЖДА. У всего есть причины в жизни. Вот какая у тебя причина?

ГАЛИНА. А вспомни, как ты сама переживала, забыла уже? За Костика. Когда его чуть-чуть, и забрали бы уже в армию, ребенок уже служил бы.

НАДЕЖДА. А что ты сравниваешь, мама? У меня реальная причина была. А сейчас что у тебя, какая причина?

ГАЛИНА. Есть причина. Забыла. Так это ты забыла. А сейчас, если они не ругались, зачем ты мне сказала?

НАДЕЖДА. Ну вот, ляпнула, теперь разгребаю.

ПАВЕЛ. Ну вот, между прочим, да. Сама ляпнула (допил пиво, положил пустую банку под ноги). Скоро уже, Надюш, минут через 10 нанизываем.

НАДЕЖДА. Хорошо, Пашуша, скажешь тогда.

ГАЛИНА. Паша, ты скажешь мне или нет?

НАДЕЖДА. Господи!

ПАВЕЛ. Галина Болеславовна, вы все знаете сами.

ГАЛИНА. Что я знаю, Паша?

ПАВЕЛ. Все ответы, все прекрасно знаете сами (взял палку, стал ворошить прогорающие дрова, положил палку под ноги). Это ваша семья, это ваши семейные дела. Я не хочу лезть — зачем мне надо это? Я вам сказал уже когда-то. Я не хочу больше. Еще совсем уже полностью врагом становиться.

НАДЕЖДА. Что ты хочешь сказать этим, Паша?

ПАВЕЛ. Ну просто так не реагируют. Обычный разговор, обмен мнениями, тупой, блять, обмен.

ГАЛИНА. Ты не блятькай, понимаешь? Я тебе, Павел, в матери гожусь, а блятькать будешь в другом месте, понимаешь?

ПАВЕЛ. Простите.

ГАЛИНА. И что дальше?

ПАВЕЛ. Я же сказал, божечки, обычный обмен мнениями. Надюш, принеси пивка, пожалуйста. Баночку, холодненького.

НАДЕЖДА. Пашуш, а где, в морозильнике?

ПАВЕЛ. Да, ты знаешь.

Надежда встала с лавки и ушла.

ГАЛИНА. Паша, так что было?

ПАВЕЛ. Вот честно, Галина Болеславовна, хотите честно?

ГАЛИНА. Конечно, хочу. Только честно и хочу, Паша.

ПАВЕЛ. Я буду матом ругаться, вы меня простите?

ГАЛИНА. Ну ругайся, если по-другому не можешь мысли свои выражать.

ПАВЕЛ. Вы, блять, просто скажите своему сыну, чтоб он пил таблетки.

ГАЛИНА. Все понятно… Все понятно.

ПАВЕЛ. Я, блять, нихуя не сказал ему плохого.

ГАЛИНА. Все понятно, можешь не продолжать. Я все поняла.

ПАВЕЛ. Ну вот и хорошо, значит.

ГАЛИНА. Павел, закончили. Проехали эту тему.

ПАВЕЛ. Я, между прочим, поумнее всех вас вместе взятых здесь буду.

ГАЛИНА. Да что ты говоришь?

ПАВЕЛ. То, что слышите.

ГАЛИНА. Разбежалась с высокой горы.

ПАВЕЛ. У него своя правда, понимаете? Галина Болеславовна, есть очевидные вещи. Я привык верить фактам.

Вошла Надежда с банкой пива.

НАДЕЖДА. Пашуша, это?

ПАВЕЛ. Да, Надюшкин, спасибо.

Павел взял банку, стал открывать. Надежда стоит и смотрит на огонь в мангале.

ПАВЕЛ (отпил). А! Класс, класс. Мы вот с твоей мамой тут. Помнишь, что я тебе показывал — человек разбирает видео эти, трэш, фейки эти все.

НАДЕЖДА. Ты про те изнасилования?

ПАВЕЛ. Ну да, те, помнишь?

ГАЛИНА. Какие изнасилования? Надя.

НАДЕЖДА. Объясни, Паша, я не могу.

ПАВЕЛ. Якобы военные русские насилуют украинок.

ГАЛИНА. Все, хватит, хватит про эту войну. Пожалейте вы меня, дети, ну.

НАДЕЖДА. Все, Павлик хватит, давай не будем, мама просит, не надо.

ПАВЕЛ. Да ради бога.

Павел взял палку и стал ворошить угли.

НАДЕЖДА. Ну что, нанизываем? Пашуша?

ПАВЕЛ. Что?

НАДЕЖДА. Я говорю, нанизываем?

ПАВЕЛ. Да (в одной руке держит банку с пивом, в другой — палку, которой ворошил угли). И слава богу, что Беларусь прошла по касательной. Пока.

ГАЛИНА. Да замолчишь ты или нет! В конце-то концов, кончатся эти разговоры когда-нибудь? Про что угодно, про инкассаторов, вспоминай пьяниц своих, я тебя умоляю! Хватит!

ПАВЕЛ. Ладно, все. Время рассудит, кто был прав.

НАДЕЖДА. Пойдешь искать?

ГАЛИНА. Это мое дело, Надя. Конечно, пойду.

ПАВЕЛ. Да сидите вы.

ГАЛИНА. Ты своих расти. И то чужой дочку воспитал.

ПАВЕЛ. Не я так захотел, и прекрасно вы об этом знаете.

Галина хочет встать, морщится от боли. Надежда подошла к ней, подставила руку.

НАДЕЖДА. Божечки, да сколько можно издеваться над собой? Да ставь протез ты!

Галина морщится, ойкает, опираясь на руку Надежды, поднимается.

ПАВЕЛ. Через минуток десять, Надюша, можно нанизывать.

НАДЕЖДА. Хорошо, Паша, ага.

Галина поднялась, взяла свою палку. Павел, глядя на огонь, отпил пива.

ГАЛИНА. Думаешь, Надя, это так легко все?

НАДЕЖДА. Ты боишься, тебе не легко, а кто не боится, тот ставит и без проблем.

ГАЛИНА. А я этого и не скрываю.

НАДЕЖДА. Ай, мама! Люди делают операцию и живут себе нормально потом. И никто в болях, как ты, не корчится изо дня в день. Печень посадила, сама уже говоришь, этими таблетками обезболивающими. Сильные самые.

ГАЛИНА. Делают, Надя, все делают. Не надо дальше, сама пойду, спасибо.

Галина, борясь с болью, ушла. В доме Сергей прошел с рюкзаком по комнате, остановился, закрыл рюкзак, вскинул на плечи, прислушался.

СЕРГЕЙ. Кто там? Мама, ты?

Вошла Галина.

ГАЛИНА. Я, сынок, я. Кто ж еще? Ой, дай обопрусь, дай мне руку, пожалуйста.

Сергей подошел. Галина оперлась, сын повел ее к стулу.

СЕРГЕЙ. Так а чего ты, иди, сидела бы там, на улице.

Галина садится на стул, Сергей отошел.

СЕРГЕЙ. Я, мама, поеду домой. Меня вообще, вон, на войну вот только что отправили.

ГАЛИНА. Кто тебя отправил?

СЕРГЕЙ. Ой, не надо боятся, чушь это все, не обращай внимания.

ГАЛИНА. Конечно, я испугалась. Сергей, ты что?

СЕРГЕЙ. Перестань, мама. Про это даже не думай. Вряд ли он объявит мобилизацию, это дебилом надо быть полным уже.

ГАЛИНА. Ты так думаешь?

СЕРГЕЙ. Ну конечно, ну а что? Еще неизвестно, может, на него с этим оружием пойдут.

ГАЛИНА. Ой, не дай бог, не дай бог! Война, как дедушка рассказывал, — это столько пережить всего.

СЕРГЕЙ. Так а в Украине что, мама? Ты думаешь, там лучше сейчас? Я не знаю, что бы у нас было.

ГАЛИНА. Сними рюкзак ты.

СЕРГЕЙ. Я не хочу, я щас поеду. Еще неизвестно, что бы у нас было. Выиграл бы Бабарика или Тихановский этот, вот сейчас вот, и веди войска. Дали б они Путину через нашу территорию пройти? Я думаю, что нет.

ГАЛИНА. Ты думаешь?

СЕРГЕЙ. Я думаю, мама, да. Я думаю, мама, да.

ГАЛИНА. И что было бы?

СЕРГЕЙ. Война была бы. Что было бы?

ГАЛИНА. Не дай бог.

СЕРГЕЙ. Ну что не дай бог? То, что в Украине, то и у нас было бы.

ГАЛИНА. Ой, не дай бог, ты что?

СЕРГЕЙ. Я иногда думаю, знаешь, хорошо еще, что Лука остался. Путин, он не остановился бы ни перед чем.

ГАЛИНА. Да.

СЕРГЕЙ. Так хотя бы, понимаешь, без крови. Сдал страну и все.

ГАЛИНА. Может, ты и прав, сынок.

СЕРГЕЙ. При Бабарике, а что тут этой нашей Беларуси, мама. У нас девять миллионов, это Москва. В Украине сорок. Вот они сражаются.

ГАЛИНА. Да. Может, ты и прав.

СЕРГЕЙ. Так хотя бы… бомбы не летают.

ГАЛИНА. Да, сынок, может, ты и прав. Какое время! Это мог дедушка подумать, что когда-нибудь, он воевал, и сейчас опять.

СЕРГЕЙ. Мама. Вот как бы ни было, не хохлы напали, понимаешь?

ГАЛИНА. Да.

СЕРГЕЙ. Напали русские.

ГАЛИНА. Да.

СЕРГЕЙ. Вот и все. И чтобы кто ни говорил. Ладно. Ты будешь сидеть? Или пойдешь к ним туда? Иди, чего тебе тут сидеть одной?

ГАЛИНА. Я с тобой хочу пойти.

СЕРГЕЙ. Мама, я не пойду, даже не говори мне об этом. Все, ладно, ты сидишь или остаешься?

ГАЛИНА. Сынок.

СЕРГЕЙ. Мама, я собрался, я поеду. Я не хочу.

ГАЛИНА. А ты разберись обратно.

СЕРГЕЙ. Ой!

ГАЛИНА. Катя с Сашкой приедут, ну. Девочки шашлык поедят. Ты не хочешь, так им, они с удовольствием поедят. Что, я не права?

СЕРГЕЙ. Еще неизвестно, приедет эта Катя или нет, понимаешь?

ГАЛИНА. А чего она не приедет? Вы же не ругались с ней, ничего?

СЕРГЕЙ. А чего нам ругаться, мама?

ГАЛИНА. Так я про это и говорю, вы же не ругались с ней?

СЕРГЕЙ. Ой, мама, я не хочу.

ГАЛИНА. Так ради Саши с Катей. Они ж уже собрались, наверное, едут.

СЕРГЕЙ. Как собрались, так и разберутся.

ГАЛИНА. Ну нет, так нельзя, ну что ты, Сережа? Девочки собрались, едут. Нет, так некрасиво, это нехорошо.

СЕРГЕЙ. Вот нехорошо, а что хорошо, мама?

ГАЛИНА. Тебе этот полудурок что-то сказал?

СЕРГЕЙ. Да я на него вообще не обращаю внимания. Я просто. Я уже хочу домой мама, честно.

ГАЛИНА. Ну останься, Сережа, ну ради меня. А трепло это, ты не слушай его. Что он тебе сказал? Сказал, чтоб ты на войну шел?

СЕРГЕЙ. Ой, мне пофиг вообще, что он говорит.

ГАЛИНА. Тем более. Я эту дачу строила для Нади, для тебя, вот Катя с Сашей. А этот пустобрех — да не обращай ты на него внимания. Стоит ли оно того, сынок?

СЕРГЕЙ. Я и не обращаю.

ГАЛИНА. Ну и правильно делаешь. Во сколько Катя приедет, сказала?

СЕРГЕЙ. Я не знаю, я звонил, она не поднимает. Может, занята там с Сашкой.

ГАЛИНА. Может, занята. Ты же сам знаешь, ребенку сколько нужно и внимания, и всего. А во сколько вы с ней договорились?

СЕРГЕЙ. Мы конкретно не договорились, мама. После обеда договорились.

ГАЛИНА. Ну во сколько, в три, в два, в четыре?

СЕРГЕЙ. Ну где-то в четыре, наверное. Ай, я не хочу!

ГАЛИНА. Ну что значит не хочу, Сергей? Пусть хоть на природе побудет девочка.

СЕРГЕЙ. Ей хватает природы.

ГАЛИНА. Где ей хватает? Уже май, еще ни разу не приезжала. Я хоть с внучкой побуду, дай мне хоть с внучкой побыть. Все, пойдем. Как встать вот?

СЕРГЕЙ. Что, мама, сильно болят сегодня?

ГАЛИНА. Ничего. Мне главное, чтобы вы с Надей здоровенькие были.

СЕРГЕЙ. А мне главное, чтобы ты.

ГАЛИНА. Правда?

СЕРГЕЙ. Ну конечно, а что ты думаешь, нет, что ли?

ГАЛИНА. Тогда, если хочешь, чтоб я была здоровая, пошли.

СЕРГЕЙ. А так ты будешь больная?

ГАЛИНА. А так я буду больная, да.

СЕРГЕЙ. Ой!

ГАЛИНА. Вот и ой. Снимай этот рюкзак свой и помоги мне встать лучше.

СЕРГЕЙ. Я еще, между прочим, не решил.

ГАЛИНА. Какой ты противный, честное слово! И в кого ты такой? Ну не в меня, это точно.

СЕРГЕЙ. Ну конечно, куда ж в тебя.

ГАЛИНА. Ну я никогда такой не была противной. В еде — да.

СЕРГЕЙ. Ну в еде ты переплюнула всех, да.

Галина засмеялась. Сергей усмехнулся.

ГАЛИНА. Катя твоя не такая?

СЕРГЕЙ. Нет, она конкретно вот масло и молоко. Я щас помогу тебе, подожди ты. Я не хочу, мама, понимаешь? Я не хочу сидеть с ним за одним столом, вот и все.

ГАЛИНА. А ты не сиди. Ты сиди со мной, с Катей, с дочкой своей сиди.

Галина начинает подниматься со стула.

СЕРГЕЙ. Ой, блин!

Сергей шагнул к ней подставил руку, Галина оперлась на его руку и палку, встала.

СЕРГЕЙ. Ты ж не хочешь операцию делать, вот мучайся ходи.

ГАЛИНА. Ой, Сергей, отстаньте от меня. Пошли. Опора моя, ты опора моя.

СЕРГЕЙ. Хорошо, да, дай рюкзак хоть снять (снимает рюкзак). Ой, я так не хочу (держит рюкзак в руке). Через силу вот, понимаешь, через силу.

ГАЛИНА. Понимаю. Что ж непонятного?

Сергей пошел из комнаты. Галина стоит, опирается на палку, ждет. Вошел Сергей.

СЕРГЕЙ. Пойдем.

Сергей подошел к Галине, подставил руку.

ГАЛИНА. Недовольный какой! Насупился.

СЕРГЕЙ. Да, насупился. Тебе нужна рука или нет?

ГАЛИНА. Конечно, нужна (оперлась на руку Сергея). Все, пошли. Я все думаю, Сергей, ну неужели Путин такой дурак?

СЕРГЕЙ. Мама, я не знаю. Разное говорят.

ГАЛИНА. Все понятно.

СЕРГЕЙ. Я только знаю одно. Еще раз вот: Россия напала на Украину, не Украина, вот и все. Понимаешь? Дурак он, не дурак — я не знаю.

ГАЛИНА. Вот и я думаю, ну не такой уж Путин дурак.

СЕРГЕЙ. Мама. Сейчас против него весь мир.

ГАЛИНА. Ты что?

СЕРГЕЙ. Да. И что все в мире дураки, один он умный?

ГАЛИНА. Нет, конечно.

СЕРГЕЙ. Вот и я так думаю.

ГАЛИНА. Ох, ладно, пойдем.

Вышли из комнаты. Надежда стоит лицом к столу, спиной к мангалу, берет мясо из кастрюли и нанизывает на шампур. Вошел Павел с мешком угля, раскрыл, всыпал уголь в мангал, поставил мешок, взял палку, поворошил угли в мангале, положил палку.

ПАВЕЛ. Помочь, Надюшкин?

НАДЕЖДА. Нет, Пашуша, спасибо. А что, надо уже?

ПАВЕЛ. Ну уже как бы да.

НАДЕЖДА. Ну сейчас я.

Павел взял банку, плеснул водой на вспыхнувший огонь, поставил банку возле мангала. Вошли Галина и Сергей, ведущий ее под руку. Остановились возле лавки.

ГАЛИНА. Я тебе не помешаю, Надя?

НАДЕЖДА. Нет, мама, не помешаешь.

Галина села на лавку, Сергей шагнул чуть в сторону.

ГАЛИНА. Сергей, садись.

СЕРГЕЙ. Мама, я не хочу, я постою.

ГАЛИНА. Садись, садись… Какой ты противный!

НАДЕЖДА (держит шампур с мясом). Пашуша, возьмешь?

ПАВЕЛ. Ага.

Павел пошел к Надежде.

НАДЕЖДА. Боюсь, повторится история.

Павел подошел к Надежде, берет у нее из рук шампур с мясом.

НАДЕЖДА. На майские прошлогодние историю помнишь? Вспоминай, Павлик, ну, я кастрюлю бабахнула, не помнишь? Ай!

ПАВЕЛ. Ну что-то да (пошел с шампуром к мангалу).

ГАЛИНА. Что ты, кастрюлю выронила, Надя?

НАДЕЖДА. Да, понимаешь, и всю, божечки.

ГАЛИНА. А что было в ней, Надя?

НАДЕЖДА. Шашлык, мама.

ГАЛИНА. Весь шашлык?

НАДЕЖДА. Ну вот что было, вот половина в кастрюле осталась какая-то.

Галина смеется.

НАДЕЖДА. Собирали с Павликом. Что ты, Павлик не помнишь, ну? Потом мясо мыли это под краном на улице. И ты, мама, ты не помнишь, что ли? Ну вообще вы.

ГАЛИНА. Неа.

ПАВЕЛ. А, да-да, было такое, было.

НАДЕЖДА. Вспомнил, Павлик?

ПАВЕЛ. Вспомнил, да.

ГАЛИНА. А я не помню, Надя.

НАДЕЖДА. Ну не помнишь, и ладно.

ГАЛИНА. А ты, Сергей, помнишь?

СЕРГЕЙ. А я, мама, не был тогда.

НАДЕЖДА. Ты же не был тогда с нами, да?

СЕРГЕЙ. Нет, Надя, я с Катей к ее родителям поехал.

НАДЕЖДА. А, да, ты ж к ним ездил.

ПАВЕЛ. Надюшик, нанизывай.

НАДЕЖДА. Пашуша, хорошо.

Надежда повернулась к столу, стала нанизывать мясо на шампур.

ГАЛИНА. Надя, тебе помочь?

НАДЕЖДА. Не надо, мама.

СЕРГЕЙ. А что за мясо, Павел?

ГАЛИНА. Свинина, что это, шея, лопатка? Павел, что это, свинина? Свинина, конечно?

ПАВЕЛ (глядя на мангал). Хохлов (поднял взгляд). Хохлов из мяса шашлык будем есть.

НАДЕЖДА (продолжая нанизывать мясо). Фу-у. Павлик!

ПАВЕЛ. А чего, Надюшкин? Они ж там на сале все, жирненькие.

НАДЕЖДА. Ф-у-у…

ПАВЕЛ. Ну смотри, Колян кабанчик какой бывает, помнишь, нет? Хохла. Летом прошлым, когда ремонт делали.

НАДЕЖДА. Ну он тогда, да, вообще.

ПАВЕЛ. Когда выпивали тут, сидели, такая же погода была, кстати.

ГАЛИНА. Что вы прицепились к этому Коле? А ты брата своего, Павлик, давно видел?

ПАВЕЛ. А что мой брат? Мой брат в порядке, он своих 90 держит.

Сергей развернулся и быстро ушел.

ГАЛИНА. Сергей! Надя, верни его.

НАДЕЖДА. Ну щас я, мама, брошу и побегу.

ГАЛИНА. Давай я буду, а ты иди за ним, Надя.

НАДЕЖДА. Я никуда не пойду. Взрослый человек, он сам решает, что ему делать.

ГАЛИНА. Ну что вы, смерти моей хотите, Надя?

НАДЕЖДА. Я тебе сказала, мама, все.

ГАЛИНА. Ну что мне, вставать, я сегодня так натопалась.

НАДЕЖДА. Никто не заставлял тебя.

ГАЛИНА. Надя, я тебя прошу.

НАДЕЖДА. Что ты меня просишь, мама?

ГАЛИНА. Пожалуйста, иди посмотри.

НАДЕЖДА. Что мне смотреть, что?

ГАЛИНА. Ну что он там делает.

НАДЕЖДА. Я тебе сказала уже, хочешь, иди. Я не нянька. Как на коленях стоял.

ГАЛИНА. Ладно, Надя.

Галина встала, опираясь на свою палку, ушла. Надежда продолжает нанизывать мясо на шампур.

ПАВЕЛ. Ну ты убедилась? Похую мне, я переживу. С ним что будет?

НАДЕЖДА (перестала нанизывать мясо, вполоборота). Паша. Давай не будем. Мне что тебе сказать?

ПАВЕЛ. Ничего. Да мне вообще похуй.

Павел стал переворачивать шампур.

НАДЕЖДА. Нет, а что ты психуешь, Павлик?

Павел взял банку, плеснул воды на вспыхнувший огонь.

НАДЕЖДА. Какие у тебя твои предложения?

ПАВЕЛ. Я тебе все сказал. Все, Надя (поставил банку на землю, в сердцах показывая рукой). Я бы эту зет вот так вот, везде, блять, нарисовал бы (сунул руки в карманы, смотрит на огонь).

НАДЕЖДА. А при чем здесь это? Ты знаешь, Павлик, ты тоже не ангел. С такими шутками.

ПАВЕЛ. А что я сказал?

НАДЕЖДА. Ешьте мясо хохлов. Вот что сказал ты. Это нормально? Это нормальная шутка?

ПАВЕЛ. Бля-ять, параноики вы, блять, все.

НАДЕЖДА. Все — это кто? Нас, по-моему, двое здесь, Паша (повернулась к столу, стала нанизывать мясо на шампур).

ПАВЕЛ. Не получилась, согласен. Хуйню ляпнул.

НАДЕЖДА (держа шампур, повернулась). Ты не видел, Паша, лица этих людей. Я с ними сидела в очереди, я тебе говорила уже. Это конкретно больные.

ПАВЕЛ. Кто, хохлы? (усмехнувшись, поднял руки) Ладно, все (опустил руки).

НАДЕЖДА. Ну о чем можно говорить после этого?

ПАВЕЛ. Вы просто смотрите реально на вещи.

НАДЕЖДА. Я тебе говорю, у сестры девочки, с которой мы работаем, у Оли, это прошло вообще без таблеток. Никакого лечения не было. Она не принимала никакие медикаменты. Тетя Зина сказала, он из дома выходит? А он выходит. Паша, это у некоторых может годами длиться.

ПАВЕЛ. Ну вот это этот случай.

НАДЕЖДА. Но это не значит, что это не уходит.

ПАВЕЛ. Да ради бога. Я что, против? Это мое мнение, ты спросила, я ответил.

НАДЕЖДА. Правильно. Я тебе и говорю, те люди, которых я видела, — он вообще не такой, вообще. Какой-то триггер щас сработал. Шутка эта, может, Паша, твоя, кстати. Ну согласись, хуйня полная.

ПАВЕЛ. Я согласен.

Надежда повернулась, нанизывает мясо на шампур.

ПАВЕЛ. Нахуй мне это надо такое, Надя? Мне хватает, когда я приезжаю к своему батьке.

НАДЕЖДА. А мне это нахуя надо, Паша? Ты так можешь судить всех.

ПАВЕЛ. Да блять! Ебал я, в пизду, все.

Павел взял банку, плеснул воды на огонь, поставил банку, взял банку с пивом, пьет. Надежда нанизывает мясо на шампур. Павел кинул пустую банку под ноги.

ПАВЕЛ. Пф-ф. Короче, в следующий раз едем к Олегу, по-любому, ты согласна?

НАДЕЖДА (повернулась к Павлу). Павлик, что ты от меня хочешь? Хочешь ехать к Олегу — едь (повернулась к столу, продолжила нанизывать мясо).

ПАВЕЛ. Да божечки, я просто сказал.

НАДЕЖДА. Вот как есть.

ПАВЕЛ. Пора, чувствую, бальзамчик нести, как ты считаешь?

НАДЕЖДА. Как хочешь, Павлик.

ПАВЕЛ. Если тебе надо, схожу. Так что, нести бальзамчик? Надюшкин, понял я, ладно. Пойду схожу. Щас схожу, принесу.

Павел стал переворачивать шампуры на мангале, потом поднял банку, плеснул водой на огонь, стоит, смотрит, не появится ли пламя вновь, еще раз плеснул водой на вспыхивающий огонь. В доме Сергей прошел по комнате, остановился, недовольно сложил за спиной руки в замок. Вошла Галина, она тяжело идет, смотря под ноги. Остановилась, увидев Сергея.

ГАЛИНА. Тьфу ты! Испугалась. Напугал меня.

СЕРГЕЙ. Угу (отвел взгляд).

ГАЛИНА. Сынок, мешаю тебе, да?

СЕРГЕЙ. Никто мне не мешает.

ГАЛИНА. А я думаю, где мой Сергей? А он тут, в гордом одиночестве.

СЕРГЕЙ. Ты скажи мне, ты про субботу не спрашивала?

ГАЛИНА. А что я спрашивала?

СЕРГЕЙ (в сердцах). Ну не спрашивала и не надо!

ГАЛИНА (вспомнила). Подожди, что ты? Если вы точно приедете, будет.

СЕРГЕЙ. Как я могу тебе щас сказать, точно или не точно?

ГАЛИНА. Сынок, в любое время, я же тебе сказала. Павлик с Надей поедут к родителям его на выходные следующие. Тебе же следующие надо, правильно?

СЕРГЕЙ. Ай! Бог с ним, ничего (шагнул в сторону, повернулся).

ГАЛИНА. Что значит бог с ним? Я всегда рада вам. И Кате, и Саше. Ты вообще мой сын. Что значит бог с ним, сынок? В любое время. Когда хотите, собрались и приехали. Тетя Зина звонила, спрашивала про тебя.

СЕРГЕЙ (немного с ехидством). Спрашивала, да?

ГАЛИНА (не заметила ехидства). Она все время про тебя спрашивает. Как там Сергей, спрашивает, как он чувствует себя? А мне разве кто-то что-то говорит? Зина, говорю, мне хоть кто-то что-то говорит?

СЕРГЕЙ. У меня все отлично.

ГАЛИНА. Да сынок, вижу я… Потом созванивались с Александрой Семеновной, она мне позвонила, говорит, давно уже, Галя, с тобой не общались.

СЕРГЕЙ. Ну.

ГАЛИНА. Так вот решила она позвонить. Помнишь, я тебе рассказывала про мужа Паточкиного?

СЕРГЕЙ. Мама, или уходи, или сядь.

ГАЛИНА. Сынок, я боюсь, что если я сяду, то меня уже сегодня и домкратом не поднимешь.

СЕРГЕЙ. Ну тогда стой.

ГАЛИНА. Вот я и стою.

СЕРГЕЙ. Стой. Не хочешь операцию делать. Когда тебе говоришь, так ты… Ладно.

ГАЛИНА. Так послушай, вот. У него случилась такая вот вещь. Попал в аварию, и все. И вот он, значит, за три месяца пропил лекарства, сходил курс к психотерапевту, и вот щас человек и нагрузки тянет, и по заграницам ездит.

СЕРГЕЙ. И на лекарствах.

ГАЛИНА. Я не знаю. Я у Александры Семеновны не спрашивала. Ну, наверное, нет.

СЕРГЕЙ. Ну хорошо, молодец.

ГАЛИНА. Молодец, конечно. «А как Сергей, сколько у него уже длится?» Я сказала, что вот уже второй год. Она: «Ну что ты, это очень долго».

СЕРГЕЙ. Долго и все, блять, все такие молодцы. Один я дебил, да?

ГАЛИНА. А разве я такое сказала? Ты у меня, наоборот, очень умный.

СЕРГЕЙ. Нет, я дебил. Вот Паточкин муж, вот он отличный человек.

ГАЛИНА. И она спрашивает: «А что ему прописали?». Я ей сказала: «У меня ж записано». «О, так это очень хорошие, очень мягкие. А какая дозировка? Так это ж самая минимальная, какая есть. Это ж не идет к нему ни привыкания, ничего. Это румынские, по-моему. Где Сережа их купил, их же у нас еще не продают? Зря он, зря он не пьет их».

СЕРГЕЙ. Ну зря, так зря, пусть Паточкин муж пьет.

ГАЛИНА. А ты чего не хочешь?

СЕРГЕЙ. А я не буду.

ГАЛИНА. Почему?

СЕРГЕЙ. Не хочу. Не-хо-чу. Все такие, блять. У всех все отлично.

ГАЛИНА. Я не сомневаюсь. И у тебя все будет отлично. А что у тебя плохого? Ты разве плохой человек, плохой отец или плохой муж?

СЕРГЕЙ. Вот и не сомневайся. Паточки-хуяточки.

ГАЛИНА. Рассердился.

СЕРГЕЙ. Ничего я не рассердился. Все, мама, не обращай внимания. Никто не виноват.

ГАЛИНА. А я и не говорю. Разве я сказала такое? Я просто тебе рассказала, что мне рассказала Александра Семеновна, и все.

СЕРГЕЙ. Ну хорошо, я рад. Помогло ему, я рад.

ГАЛИНА. Так может, и ты пей, сынок?

СЕРГЕЙ. Что, мама? Что мне пить? Я тебе сказал, я не буду пить никакие таблетки, все.

ГАЛИНА. О-ох.

СЕРГЕЙ. И не надо охать. Всё, иди, куда собралась. Ты в туалет шла, иди.

ГАЛИНА. Нет, я за тобой шла. Если ты меня любишь, то пошли. А то я уже щас упаду здесь.

СЕРГЕЙ. Мама.

Сергей подошел обнял Галину за плечи, Галина обняла Сергея за талию.

ГАЛИНА. Сынок, я просто хочу, чтоб у вас было все хорошо.

СЕРГЕЙ. Так оно так и есть. Что плохого, мама?

ГАЛИНА. Ну где ж оно хорошо? Что, я не вижу? Это чтоб молодого человека трясло так! Не старик же.

Сергей убрал руку с плеча Галины.

ГАЛИНА. Ладно, пойдем (тянет за талию). Пойдем за стол. Пойдем, пошли. Пошли, Сережа.

СЕРГЕЙ (ушел из под руки Галины). Мама, не толкай меня!

ГАЛИНА. А я разве тебя толкаю? Пойдем.

СЕРГЕЙ. О-ой.

ГАЛИНА. Ну что ой? Пошли, пошли.

СЕРГЕЙ. Вот, мама, только чтоб ты не стояла. Иди, я приду.

ГАЛИНА. Точно?

СЕРГЕЙ. Точно.

ГАЛИНА. Могу спокойно идти?

СЕРГЕЙ. Иди, мама. Не дай бог, действительно упадешь еще щас здесь. Подымай тебя потом.

ГАЛИНА. Я сама. Ой, боже-боже, старуха Шапокляк.

Сергей горько усмехнулся.

ГАЛИНА. Как Липницкий, вон, сто грамм, и веселуха. Ни до головы, ни до жопы, ничего человека не берет. Водочку пьет, и все в порядке.

СЕРГЕЙ. О, уже представляю в 50 лет. В дымину.

ГАЛИНА. Ужас, ужас. Ну все, пойдем. Приходи, я жду. Или мне тебя подождать?

СЕРГЕЙ. Мама, иди.

ГАЛИНА. А чего ты не хочешь, чтобы мы вместе пошли?

СЕРГЕЙ. Я хочу в туалет сходить.

ГАЛИНА. Все понятно.

СЕРГЕЙ. Дай мне хоть в туалет сходить, мама, ну.

ГАЛИНА. Да хорошо, иди. Что, я тебе не даю? Иди в свой туалет. Сердится он, ишь какой сердитый!

СЕРГЕЙ. Хорошо, мама, да, сердитый. Иди, щас я приду, сказал.

Галина ушла. Сергей достал из кармана телефон, позвонил. Никто не отвечает — длинные гудки. Прервал звонок, телефон сразу зазвонил. Сергей ответил на звонок.

СЕРГЕЙ. Алло, Таня, привет. Прости, пожалуйста, это я тебя набирал.

ГОЛОС ТАНИ. Привет, Сергей. Это я Машке надевала кроссовки, так не могла, извини.

СЕРГЕЙ. Ой, Таня, все, прости, все тогда, прости.

ГОЛОС ТАНИ. Да нет, все в порядке, Сергей, говори.

СЕРГЕЙ. Ай, Таня даже не знаю я. Ладно.

ГОЛОС ТАНИ. Так ты, может, Катю хотел, так они вот ушли с Сашкой только минут пятнадцать назад. А я вот на тренировку собираю Марусю.

СЕРГЕЙ. Ладно, Таня. Извини, что побеспокоил тебя.

ГОЛОС ТАНИ. Да ничего. Если вспомнишь, набирай тогда.

СЕРГЕЙ. Спасибо, Таня. Пока.

ГОЛОС ТАНИ. Да не за что, ага.

Звонок прервался. Сергей набрал номер, дождался ответа.

ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. Да, слушаю?

СЕРГЕЙ. Светлана Валентиновна, здравствуйте. Простите, пожалуйста, что беспокою, это Сергей, муж Кати Красовской.

ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. Да, слушаю тебя?

СЕРГЕЙ. Светлана Валентиновна, может, есть у вас минута поговорить со мной?

ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. У меня сейчас клиент.

СЕРГЕЙ. Ой, извините (обратился еще раз). Светлана Валентиновна…

ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. Сергей, извини, я сейчас занята, у меня клиент.

СЕРГЕЙ. Извините, Светлана Валентиновна.

ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. До свидания.

СЕРГЕЙ. До свидания (не успел договорить, в телефоне пошли гудки).

Вошел Павел, увидел Сергея, засуетился.

ПАВЕЛ (себе под нос). Так, это… Ага (прошел дальше в дом).

Сергей дождался, когда Павел уйдет, стал звонить по телефону. Ему некомфортно, потому что Павел в доме.

СЕРГЕЙ. Алло, Таня, извини, пожалуйста, еще раз, что я тебя беспокою.

ГОЛОС ТАНИ.. Да все в порядке.

СЕРГЕЙ. Точно, да? Ох, я, Таня, даже сам не знаю, что я…

ГОЛОС ТАНИ.. Ой, Сергей, я щас в переход иду, может оборваться.

СЕРГЕЙ. А, ладно, Таня прости, пожалуйста, что…

ГОЛОС ТАНИ.. Алло, Сергей, все, не слышу.

СЕРГЕЙ. Все, Таня, ладно!

Сергей прервал звонок, решительно прошел дальше в дом. Вошел Павел. В одной руке у него банка с пивом, в другой — бутылка бальзама и рюмка. Павел остановился, пробует зубами достать пробку из бутылки с бальзамом. Вошел Сергей с рюкзаком за спиной. Павел заметил его, смутился.

ПАВЕЛ (усмехнулся). Хе-хе. Хороший бальзамчик. Не пил ты в свое время?

СЕРГЕЙ (остановился вполоборота). Что ты говоришь?

ПАВЕЛ. Я говорю, хороший бальзамчик. (Показывает бутылку) Не пил ты в свое время? Легенький.

СЕРГЕЙ. Нет, не пил.

ПАВЕЛ. Уходишь куда?

СЕРГЕЙ. Павел, а ты что, против?

ПАВЕЛ. Да мне как-то… Твое дело.

Сергей отвернулся, вышел из дома. Павел поставил банку с пивом и рюмку возле ног, достал пробку из бутылки с бальзамом, выпил, закрыл бутылку, взял банку с пивом, рюмку, вышел из дома. Надежда остановилась, повернулась, Галина идет к ней.

НАДЕЖДА. Ну что, все норм?

ГАЛИНА. Что ты говоришь?

НАДЕЖДА. Обопрись уже, немощь.

ГАЛИНА (усмехнулась). Ой, Надя, говоришь, немощь.

Галина оперлась на руку Надежды, прошли к столу. Галина поставила палку, села на лавку. Вошел Павел, прошел к столу, поставил банку с пивом, рюмку, бутылку с бальзамом.

НАДЕЖДА. А мы, Пашуша, ходили в туалет с мамой.

ГАЛИНА. Надя, ну. Такая ты интересная!

НАДЕЖДА. Ой, мама.

ПАВЕЛ. Да бросьте вы.

Павел подошел к мангалу.

НАДЕЖДА. Что, Паша, подгорели, пока мы ходили?

ПАВЕЛ. Все в норме (переворачивает шампуры).

НАДЕЖДА. Ну что, Финляндия в НАТО?

Павел не ответил, возится с шампурами.

ГАЛИНА. Знаешь, Надя, я тебе так скажу, если пенсия в этом НАТО больше, чем у меня, так возьмите меня в это НАТО. Что, я не права, Надя?

НАДЕЖДА. Я вообще не знаю, мама, на эту пенсию как живешь ты.

ГАЛИНА. Ну вот так и живу. Как и все.

ПАВЕЛ. Булькни, Надюшка. Плеснуть?

НАДЕЖДА. Немножко только, Павлик.

ПАВЕЛ. Ага. Щас сделаем.

Павел подошел к столу, открыл бальзам, налил в рюмку.

НАДЕЖДА. Мама, ты выпьешь легенького?

ГАЛИНА. Надя, зачем ты мне предлагаешь? Ты же знаешь, что я не пью, Надя.

НАДЕЖДА. Так оно ж слабенькое (отпила глоток из рюмки).

ГАЛИНА. Я ни слабенькое, ни крепенькое, никакое.

ПАВЕЛ (обратился к Надежде). Оно?

Надежда, не ответив, отпила из рюмки. Павел открыл банку с пивом, пошел, на ходу отпил, остановился возле мангала. Надежда с рюмкой бальзама подошла к нему. Павел и Надежда стоят возле мангала, пьют свои напитки и смотрят на огонь.

ПАВЕЛ. Щас пенсия никому не нужна.

ГАЛИНА. Ну как это, пенсия не нужна? Вот сидим мы на этой пенсии. А у тебя где пенсия?

ПАВЕЛ. Так у Сергея тоже пенсии нет.

ГАЛИНА. И у Сергея нет.

ПАВЕЛ. А я и не жду пенсии. И оформлять не буду никогда.

ГАЛИНА. Ты знаешь, так говорил когда-то мой муж.

ПАВЕЛ. Вот вы можете зарабатывать бешеные деньги. В интернете.

ГАЛИНА. Ага. Один дурак говорит, десять таких же слушают.

ПАВЕЛ. Вот только на кнопочки нажимайте.

ГАЛИНА. Слушай, если все будут нажимать на кнопочки, то кто за эти кнопочки будет платить? Я нажимаю, ты нажимаешь, Надя нажимает, все нажимают. А кто хлеб будет растить? Кто на тракторе ездить будет? Ага. Так что не говори ты. И где они, твои бешеные деньги?

Павел достал из кармана карточку.

ПАВЕЛ. Вот здесь.

ГАЛИНА. И сколько здесь?

ПАВЕЛ. Ноль (положил карточку обратно).

ГАЛИНА. А почему?

ПАВЕЛ. В смысле?

ГАЛИНА. Ну вот и в смысле. Ты что, перевел их в дорогую квартиру, в машину, в собственное дело? Почему у тебя там ноль?

ПАВЕЛ. Я не понял.

ГАЛИНА. А что тут непонятного, Паша? Все понятно.

ПАВЕЛ. Вы в современной жизни ничего не понимаете, вы уже устарели.

ГАЛИНА. Хорошо, что вы понимаете все. Однако, поверь ты мне, еще кое-что смыслю. А то, что вы сидите в своих интернетах этих и лясы точите до двенадцати, а то и до часу. А Надя не спит, идет ко мне спать. И слышу про что, понимаешь.

ПАВЕЛ. Вы сами не хотите про это разговаривать.

ГАЛИНА. Про что, про войну? Да, не хочу. Имею право. Можно найти много других тем для разговоров. После войны люди в семьях по пять детей и рожали и воспитывали, и никто с голода не умирал. Что, не так? Я не права? Ну что, я не права, Надя? Ну, наверное, одни ж там идиоты и дураки в этой Украине?

НАДЕЖДА. Я не лезу, мама, вы общаетесь.

ГАЛИНА. Конечно, я права. Что, я не права, Паша?

ПАВЕЛ. Я не знаю.

ГАЛИНА. Что значит «не знаю»? Дураки, да? А я знаю. И Маша, моя подруга из-под Киева родом, уж поверь ты мне, далеко не дура. И что мне теперь, не здороваться с ней, не созваниваться? С Таней Демидовой, с которой мы 40 лет вместе проработали, тоже не общаться?

ПАВЕЛ. Это личное дело каждого.

ГАЛИНА. Конечно. Конечно. А нажимать на кнопочки, да под водочку с такими же может любой дурак.

ПАВЕЛ. Хорошо, тупой я, блять, все.

НАДЕЖДА. Мама, ты не права щас. Если бы ютуб монетизацию не закрыл, у Паши уже было 10 тысяч подписчиков.

ПАВЕЛ. Да ладно, Надя, проехали, все. Это как с моим батькой, это бесполезно (поправил шампур).

НАДЕЖДА. Павлик, что значит «проехали»?

ПАВЕЛ. Надюшкин, ни о чем.

ГАЛИНА. Шашлык скоро будет готов? Я тебя спросила, Павлик. Или я со стенкой разговариваю щас?

ПАВЕЛ. Скоро.

ГАЛИНА. Так ты ответь… Тогда из-за чего весь этот конфликт, по-твоему?

ПАВЕЛ. Еще раз повторяю для одаренных: вы сами не хотите про это разговаривать.

ГАЛИНА. Я не говорила, что ты последний, Паша. Я этого никогда не говорила.

ПАВЕЛ. Из ваших слов это вытекает.

ГАЛИНА. Ой, ладно, вытекает, значит, вытекает!

ПАВЕЛ. Я вообще никого не сужу, никогда, как это батька мой делает.

ГАЛИНА. Надя, сходи, пожалуйста, позови Сергея.

Павел допил пиво, поставил банку.

ГАЛИНА. Ты слышишь, Надя?

НАДЕЖДА. Мама, сиди, успокойся.

ПАВЕЛ. Налить, Надя? Немножко, давай.

Павел взял у Нади рюмку, пошел к столу.

НАДЕЖДА. Тебе, Паша, надо к Жене, к соседу, вы найдете общий язык насчет Украины с ним.

ПАВЕЛ (наливает в рюмку бальзам). А что он, наш тоже, да?

НАДЕЖДА. Ну он тоже считает, как ты.

ГАЛИНА. А что Женя говорит, Надя?

НАДЕЖДА. Он говорит: «Я понимаю Путина».

ГАЛИНА. И правильно говорит, и правильно говорит, Надя.

ПАВЕЛ. Я тоже так считаю (взял рюмку, понюхал). Попробовать можно? (выпил бальзам из рюмки).

НАДЕЖДА. Я, Павлик, поэтому и сказала, что вы с ним общий язык и найдете.

ПАВЕЛ (наливает в рюмку бальзам). Ах, вкусно как.

ГАЛИНА. В кои-то веки хоть в чем-то, Паша, мы с тобой сошлись.

ПАВЕЛ. Это да.

Надежда подошла к столу, взяла рюмку. Павел пошел к мангалу.

ГАЛИНА. Надя.

НАДЕЖДА. Что, мама?

ГАЛИНА. Ну Надя.

НАДЕЖДА. Ну что, мама, что?

ГАЛИНА. Ну сходи, позови. Ты думаешь, я просила бы тебя? Да если бы могла сама, я бы никого не просила ни о чем.

НАДЕЖДА. Блин, такая достача.

Надежда не выпив поставила рюмку на стол, достала телефон, ищет номер. Павел взял банку с водой плеснул в мангал.

ГАЛИНА. Ну достача, конечно. Ты б тоже была бы достача.

НАДЕЖДА. Я бы не была.

ГАЛИНА. Была бы, Надя, была.

НАДЕЖДА. Откуда ты знаешь, мама?

Надежда ждет ответа, в телефоне длинные гудки.

ГАЛИНА. Знаю, Надя.

НАДЕЖДА. Ну нет, не поднимает, видишь?

Надежда показала Галине телефон, потом убрала его.

НАДЕЖДА. Вот, мама, Паша может рассказать тебе щас, мама, ничего нельзя ни со счетами, ни с чем.

ПАВЕЛ. Да нет, Надюшкин, нет, не в том дело. Не поднимайте вы паники. Все можно.

НАДЕЖДА. Ну были же очереди за валютой, Павлик.

Павел не ответил, перевернул шампур.

НАДЕЖДА. Я понимаю твою позицию — очень много вранья. Но вода — это вода, а хлеб остается хлебом. Хорошо, в чем-то я согласна, но что ты хочешь сказать, людей у нас не арестовывали пачками?

ПАВЕЛ. Арестовывали.

Надежда отпила из рюмки бальзам.

ГАЛИНА. Надя, еще раз набери.

НАДЕЖДА. Дай мне спокойно провести вечер, мама.

ГАЛИНА. А что ты мне так отвечаешь, Надя?

НАДЕЖДА. Как я отвечаю?

ГАЛИНА. Как будто я твой первый враг. Мужу твоему враг, тебе враг, так, может, мне скорей на тот свет уже лечь?

НАДЕЖДА. Да живи ты сто лет, мама.

Надежда отпила из рюмки бальзам, повернулась, с рюмкой в руке смотрит на мангал.

ГАЛИНА. Тогда набери мне. А нет, сходишь и посмотришь.

НАДЕЖДА. Сходишь и посмотришь сама.

ГАЛИНА. Я бы сходила Надя, понимаешь. Только сил нет. А как говно убирать за всеми, так он один, Сергей.

НАДЕЖДА. Да сколько можно уже? Ты меня с этим говном уже достала.

ГАЛИНА. Достала?

НАДЕЖДА. А как это можно назвать, мама?

ГАЛИНА. Потому что, Надя. Не думаете ни о чем.

НАДЕЖДА. А что я думать должна? Меня кто-нибудь спросил, когда ставили его? Меня поставили перед фактом.

ГАЛИНА. Ладно, Надя. Ну ты пойдешь или мне идти?

НАДЕЖДА. Ай, все, лучше сходить, чтоб ты отстала наконец уже.

Надежда поставила рюмку на стол.

ГАЛИНА. Вот и отстала, понимаешь. А за это время уже можно было сходить тысячу раз и вернуться.

Надежда ушла.

ПАВЕЛ. Сергей тоже на кнопочки нажимает, кстати.

ГАЛИНА. Ты себя с моим Сергеем даже не сравнивай.

ПАВЕЛ. Боже упаси.

ГАЛИНА. Ты ему в подметки не годишься, моему Сергею, понимаешь?

ПАВЕЛ. Вы очень плохо обо мне думаете.

ГАЛИНА. Да что ты говоришь?

ПАВЕЛ. Да. Если бы знали, так не думали.

ГАЛИНА. А по-моему, я тебя знаю очень хорошо. И давай лучше не будем.

ПАВЕЛ. Да, лучше не будем давайте.

ГАЛИНА. Вот и все. Куда не кинь, везде сикись-накись.

ПАВЕЛ. Вы это про меня щас?

ГАЛИНА. Про себя (встает, морщится). Ой. Ой.

Галина ушла. Павел переворачивает шампура. Надежда вошла в дом и остановилась.

НАДЕЖДА. Сергей, ты дома? Сергей?

Надежда прошла дальше в дом. Вошла Галина, остановилась, опирается на палку. Вошла Надежда.

ГАЛИНА. Надя, ну что?

НАДЕЖДА. Ну нет его.

ГАЛИНА. И на втором этаже ты посмотрела?

Вошел Павел и, не останавливаясь, прошел дальше в дом.

НАДЕЖДА. Смотрела.

ГАЛИНА. Я так и знала.

НАДЕЖДА. Пойдем, мама, за стол.

ГАЛИНА. Может, он где в огороде, Надя?

НАДЕЖДА. Я не знаю, мама.

ГАЛИНА. Такой дерганый, нервный.

НАДЕЖДА. Он уже второй год такой.

ГАЛИНА. Нет, Надя, ну что ты, я же вижу.

НАДЕЖДА. Ты идешь или нет?

Вошел Павел с банкой пива, идет, не останавливаясь.

ГАЛИНА. Паша, ты же был дома, когда он был?

Павел остановился.

ПАВЕЛ. Ну был.

ГАЛИНА. И что, ты не видел, куда он пошел?

ПАВЕЛ. Видел.

ГАЛИНА. И куда?

ПАВЕЛ. А я откуда знаю?

ГАЛИНА. Паша, стой. Куда он пошел?

ПАВЕЛ. На станцию, может.

ГАЛИНА. Почему ты так решил? Он был с вещами своими, при нем был рюкзак?

ПАВЕЛ. Был вроде.

ГАЛИНА. Еб твою мать! А почему ты мне сразу не сказал?

НАДЕЖДА. Мама, да перестань ты, при чем здесь Павлик?

ГАЛИНА. Тише, Надя! Ты видел, что он ушел, почему ты мне не сказал?

ПАВЕЛ. А меня кто спросил? (ушел)

НАДЕЖДА. Ты идешь за стол, мама?

ГАЛИНА. Иди.

НАДЕЖДА. А я тебе что плохого сделала?

ГАЛИНА. Ничего. Все, Надя, иди. Иди к мужу, идите, ешьте шашлыки.

НАДЕЖДА. А ты что будешь делать?

Галина молчит.

НАДЕЖДА. Будешь одна здесь стоять?

ГАЛИНА. Иди, Надя, все, я разберусь.

НАДЕЖДА. Уже давление?

ГАЛИНА. Все, Надя, я сказала.

НАДЕЖДА. Ай, как хочешь (ушла).

Галина прошла вглубь дома, вернулась с телефоном, остановилась и набрала номер, ждет ответа.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Да?

ГАЛИНА. Алло, Володя, привет. Это Галя Красовская, соседка твоя по даче.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. О, привет, подожди… да, говори, ну?

ГАЛИНА. Володя, скажи мне, пожалуйста, ты Веру свою поедешь на станцию забирать сегодня, или она уже, может, приехала?

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Галя, она еще вечером вчера приехала.

ГАЛИНА. А, ну ладненько тогда.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Может, позвать ее?

ГАЛИНА. Да нет, пусть отдыхает, Володя.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. А что ты хотела?

ГАЛИНА. Да ничего, раз никто не едет. Пока, Володя.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Пока.

Галина убрала телефон.

ГАЛИНА. Ой, господи, помоги мне.

Галина ушла. Сергей прошел в здание станции и, не снимая с плеч рюкзак, сел на скамейку. Подъехала электричка, Сергей обернулся на звук, повернулся обратно, электричка уехала. Сергей сидит на скамейке. Вошла Галина, увидела Сергея, остановилась. Сергей обернулся.

СЕРГЕЙ. Мама! (поднялся) Стой, не иди.

Сергей пошел к Галине. Галина, беззвучно смеясь, прижала руку к груди. Сергей подошел, подставил руку.

СЕРГЕЙ. Ой, мама, мама…

ГАЛИНА (схватила Сергея за рукав). Сынок, не волнуйся, я приползла (ткнулась в Сергея лбом).

СЕРГЕЙ. Нет слов, понимаешь?

Галина и Сергей пошли к скамейке.

ГАЛИНА. Разве это хожу? Я ползаю.

СЕРГЕЙ. Что-то мало верится (остановились возле скамейки). Садись. Спринтер.

ГАЛИНА. Спринтер, говоришь (села на скамейку).

СЕРГЕЙ. Я тебя буду ругать, мама.

ГАЛИНА. Госпидя.

СЕРГЕЙ. Вот и госпидя. Будет госпидя тогда. Столько шла, мама!

ГАЛИНА. Сынок, ну что я, уже совсем немощь старая, по-твоему?

СЕРГЕЙ. Мама, по мне — сто лет.

ГАЛИНА. Ну-у. Хотя б девяносто, как бабушка.

СЕРГЕЙ. А лучше сто. Чтоб вот так вот со станции на станцию, со станции на станцию.

Галина беззвучно смеется.

СЕРГЕЙ. Очень смешно, да?.. И смеется сидит (сунул руки в карманы, смотрит вперед).

ГАЛИНА. Садись.

СЕРГЕЙ. Не хочу.

ГАЛИНА. Вредный какой.

СЕРГЕЙ. Да, вредный.

ГАЛИНА. Ну в следующий раз уже, конечно, я не пойду.

СЕРГЕЙ. И в этот так надо было, да, идти? Я бы уехал, и все.

ГАЛИНА. Уехал бы, сынок, уехал. Садись, не стой, в ногах правды нет.

СЕРГЕЙ. Да не хочу я, мама (сел).

ГАЛИНА. Сядь-садись, присядь.

СЕРГЕЙ. Уже сижу, сижу я, мама.

ГАЛИНА. На Минск электричка шла, да? Иду, думаю: «Господи, это мой Сергей, наверное, едет».

СЕРГЕЙ. Ну.

ГАЛИНА. Ну вот я когда вошла, это электричка на Минск уехала?

СЕРГЕЙ. А какая еще, мама? Надо было ехать мне.

ГАЛИНА. А я иду, думаю: «Господи, ну точно Сергей уехал».

СЕРГЕЙ. Не уехал, как видишь.

ГАЛИНА. Меня пожалел, да?

СЕРГЕЙ. Не тебя точно.

ГАЛИНА. У-у. Вредный. А кого?

СЕРГЕЙ. Ай, никого.

ГАЛИНА. Захотел, чтоб шашлычки поели Катя с Сашкой? Правильно.

У Галины зазвонил телефон.

СЕРГЕЙ. Ответь, мама.

ГАЛИНА. Да пошел он.

СЕРГЕЙ. Не надо, ответь.

ГАЛИНА. Не хочу.

СЕРГЕЙ. Ой, ответь.

Пока Галина доставала телефон, звонок оборвался.

ГАЛИНА. Сам перестал, видишь?

СЕРГЕЙ. Посмотри, кто.

Галина посмотрела, кладет телефон обратно.

СЕРГЕЙ. Надя?

ГАЛИНА. Нет (положила руку Сергею на колено). Все переживем, сынок.

СЕРГЕЙ. Людмила Ивановна?

ГАЛИНА. Нет. Кто еще?

СЕРГЕЙ. Не знаю.

ГАЛИНА. Рунец Володя. Ох, сынок, я бы все отдала, лишь бы тебе помочь. Чем мне тебе помочь?

СЕРГЕЙ. Ой, мама, так плохо, не могу.

ГАЛИНА. А что тебе делается?

СЕРГЕЙ. Вот всего как будто стягивает, как будто сжимает какими-то пружинами. Все тело. Что, ну вот я сказал, ты щас будешь трястись.

ГАЛИНА. Да не буду я трястись. Всё переживем, все переживем.

СЕРГЕЙ. Мне, понимаешь, мама, мне Россия дала все. Карьеру, успех, деньги.

ГАЛИНА. Понимаю, сынок.

СЕРГЕЙ. Но это дал не Путин.

ГАЛИНА. Ох (убрала руку с колена Сергея).

СЕРГЕЙ. Вот сразу убрала руку, да?

ГАЛИНА. А куда я убрала, я могу обратно (хочет положить руку Сергею на колено).

СЕРГЕЙ. Да не надо, мама (убрал руку Галины).

ГАЛИНА. Не надо, так не надо. Господи. Как скажешь, сынок.

СЕРГЕЙ. Все уехали, мама (пересчитывает, загибая пальцы). Ваня уехал, Алена уехала, Дима давно, Вася уехал, Алена, жена его.

ГАЛИНА. Но кто-то ж и остался, кто-то ж и остается.

СЕРГЕЙ. Ну остался, да, Павлик Липницкий… Из России все друзья мои уехали. Это дали люди, которые со мной на одной, одно мы одинаково мыслим.

ГАЛИНА. Ну хватит. Все, Сергей. А то ты себя этим заводишь. Ты зацикливаешься.

СЕРГЕЙ. А что тут? Заводи, не заводи — какая разница?

ГАЛИНА. Переключайся. Давай вот о Кате. Сашка приедет, Надя, сестра твоя. Ой, что это она выдала мне как-то на днях!

СЕРГЕЙ. Надя, да?

ГАЛИНА. Ну. Что-то мы опять про этого Липницкого. Вот, все, память. Что-то она мне выдала такое.

СЕРГЕЙ. Я не зацикливаюсь, мама.

ГАЛИНА. Ну вот и не зацикливайся.

СЕРГЕЙ. Наверное, значит, плохие люди они.

ГАЛИНА. Сергей, я сказала, хватит.

СЕРГЕЙ. И я плохой, значит.

ГАЛИНА. И они не плохие. И ты не плохой.

СЕРГЕЙ. А Путин с Лукашенко лучше всех.

Галина беззвучно смеется.

СЕРГЕЙ. Вот смеешься. Какой тут, мама, какой тут смех?

ГАЛИНА. Ну откуда я знаю? Может, они самые золотые. Я ж с ними не жила.

СЕРГЕЙ. Вот уезжают люди. Ты не знаешь. А столько уехало!

ГАЛИНА. Ох.

СЕРГЕЙ. А мне куда ехать. Где я буду? В Бедренке? Мести улицу перед Бедренкой?

ГАЛИНА. А что это — Бедренка?

СЕРГЕЙ. Магазин такой дешевый, польский.

ГАЛИНА. Все понятно. Все понятно. Но подумай обо мне.

СЕРГЕЙ. Ой, мама. Все это… Куда я поеду? Хотя вот по уму если, надо ехать в Украину щас.

ГАЛИНА. Да. И там под пули лечь. А я чтоб здесь совсем, окочурилась. Ты меня, Сережа, не пугай.

СЕРГЕЙ. Да ладно, мама. Все это…

ГАЛИНА. А мама Катина щас в Минске?

СЕРГЕЙ. Да. Сидит. Поедут с батькой, наверное, на выходные.

ГАЛИНА. На дачу?

СЕРГЕЙ. Ну а куда, мама? На дачу, конечно.

ГАЛИНА. Еще две майки твоих белых лежат у меня.

СЕРГЕЙ. Я, мама, знаешь что, я терпеливый.

ГАЛИНА. Я, знаю, сынок, знаю.

СЕРГЕЙ. Я могу очень терпеть, очень долго.

ГАЛИНА. Я знаю. Если бы не было у тебя терпения, разве ты бы достиг, чего достиг?

СЕРГЕЙ (говорит и режет ладонью воздух). Но я вот понял, что хотя бы под конец жизни я хочу жить нормально. Не в оппозиции, я всю жизнь в оппозиции живу. А я хочу жить среди ценностей, которые я люблю. А это вот эти, блять, западные ценности. Мне хватило совка, мама, за жизнь вот так (провел пальцем по горлу). Я хочу под конец жизни, я хочу, чтобы вокруг меня были люди, которые, с которыми… Я вот смотрю на них, вот все, кто за войну, ну не симпатичны они, понимаешь? Вот как люди, ну не симпатичны. А все, кто против войны, они мне симпатичны. Просто вот, вот… Я просто хочу… Я устал.

ГАЛИНА. Потому что ты накручиваешь себя.

СЕРГЕЙ. Я знаю одно: я не хочу, я не хочу… Мне не нравятся эти. Я хочу жить хотя бы под конец жизни. Пусть я останусь таким же, да, но я хочу, чтоб вокруг меня вот были люди… Я, мама, всю жизнь слушаю музыку на английском языке. Ты знаешь?

ГАЛИНА. Знаю.

СЕРГЕЙ. Я не представляю, как я буду слушать китайские песни.

ГАЛИНА. И Катя так считает?

СЕРГЕЙ. Считает, да.

ГАЛИНА. Ну вот меня не станет, езжайте с Катей. Берите Сашку… Ой.

СЕРГЕЙ. Это нормально? Ты считаешь, это нормально, что вот сделали эти двое?

ГАЛИНА. Ты имеешь в виду войну?

СЕРГЕЙ. Да, мама.

ГАЛИНА. Ой…

Сергей поднялся.

СЕРГЕЙ. Пойду, воды куплю, мама. Посидишь?.. Мама?

Галина сидит, опустив взгляд.

СЕРГЕЙ. Все (обхватил Галину за плечи, прижал к себе). Все хорошо будет, мама, не волнуйся (отпустил Галину). Все, пойду. Посиди.

ГАЛИНА. Сынок.

СЕРГЕЙ. Что, мама?

ГАЛИНА. Ну сынок.

СЕРГЕЙ. Мама, все, все нормально.

ГАЛИНА. Точно?

СЕРГЕЙ. Точно. Все, успокойся. Какую ты хочешь воду? С газом или без? Куда ты, сиди, мама.

Сергей помог Галине подняться.

СЕРГЕЙ. Что ты встала, мама?

ГАЛИНА. Вот, надо.

СЕРГЕЙ. Сиди, я приду щас. Я куплю воды и приду.

ГАЛИНА. Вот. Пойдем.

Галина повернулась, хочет идти.

СЕРГЕЙ. Ой! Ты боишься, что я убегу? Я не убегу, все.

ГАЛИНА. Ничего я не боюсь. Я знаю, что ты не убежишь.

СЕРГЕЙ. Так а что тогда?.. Ай, все, пошли.

СЕРГЕЙ (подставил руку). Сидела бы, чего тебе идти? Я один сходил бы.

Галина оперлась на руку Сергея.

ГАЛИНА. Все.

СЕРГЕЙ. Ой!

Галина и Сергей ушли. В здании станции пусто. Сергей вошел, остановился, ждет. В руках бутылка с водой. Вошла Галина, остановилась рядом с Сергеем.

ГАЛИНА. У тебя, может, влажная салфетка есть Сергей, а то…

СЕРГЕЙ. Мама, есть, конечно (ставит бутылку с водой под ноги).

ГАЛИНА. Да, может, не надо, если далеко где, не надо.

Сергей снимает рюкзак.

ГАЛИНА. Не надо, Сергей.

СЕРГЕЙ (расстегивает рюкзак). Да они здесь сверху, мама.

Сергей вынул упаковку влажных салфеток, достает одну.

ГАЛИНА. А то с туалета, знаешь, не хочу.

СЕРГЕЙ. Конечно, на.

Галина взяла салфетку, протирает руки.

СЕРГЕЙ. Еще дать одну, мама?

ГАЛИНА. Не надо, спасибо.

Сергей положил салфетки обратно в рюкзак, закрыл рюкзак, вскинул на плечи, взял бутылку с водой.

СЕРГЕЙ. Давай мне (протянул руку, хочет забрать салфетку).

ГАЛИНА. Да не надо.

СЕРГЕЙ. Давай, я пойду выброшу (забрал салфетку).

ГАЛИНА. Ну сходи, давай.

Сергей прошел, выбросил салфетку, вернулся, открывает бутылку с водой.

ГАЛИНА. А то знаешь, как, руки, после туалета…

СЕРГЕЙ (протянул бутылку). На, мама, пей, конечно.

Галина пьет воду.

СЕРГЕЙ. О, ты, видно, сильно хотела.

ГАЛИНА (перестала пить). Ой.

СЕРГЕЙ. Ну что, нормально? Или еще попьешь?

ГАЛИНА. Ой, хорошо! Нет, спасибо.

СЕРГЕЙ. Закрою давай.

Сергей забрал бутылку, закрыл, подставил Галине руку.

ГАЛИНА. Ой, пойдем.

Галина и Сергей подошли к скамейке, Галина села.

ГАЛИНА. Присядь, присядь.

СЕРГЕЙ. Я не хочу, мама, сидеть… Вот говорят, вот ты можешь в любом месте. Вот тот же Вася, например. А я не могу в любом, не могу.

ГАЛИНА. Ну.

СЕРГЕЙ. И что теперь, мне президент не нравится, мне уезжать, да?

ГАЛИНА. Нет, конечно.

СЕРГЕЙ. А получается, что да, мама, получается, что надо.

Галина молчит.

СЕРГЕЙ. А я не хочу. Я не хочу уезжать. Зачем мне?

ГАЛИНА. Ну может, что-то еще изменится, Сергей.

СЕРГЕЙ. Нет, оно-то изменится. Вопрос, когда? Сколько еще?

ГАЛИНА. Что я могу сказать на это?

СЕРГЕЙ. Я так люблю свою Сашку.

ГАЛИНА. И она тебя любит. И Катя тебя любит. И мы с Надей, и Костик. А нет, как Зина сказала, завалится с книгой.

СЕРГЕЙ. Я не могу читать. Переключайся! Я не могу, я не переключаюсь, когда читаю. Это моя работа… Ну вот скажи, ты, мама, мной гордишься?

ГАЛИНА. Конечно. Конечно, горжусь.

СЕРГЕЙ. Спасибо.

ГАЛИНА. А почему бы мне тобой не гордиться? Ты что у меня, последний что ли? Нет.

СЕРГЕЙ. Ну вот и держись за эту мысль.

ГАЛИНА. А я и держусь. А я даже и не сомневаюсь.

СЕРГЕЙ. Ну вот и держись, мама.

ГАЛИНА. Сергей, я очень спокойна внутренне. Как пришло, сынок, так и уйдет. Люди годами выходят из этого состояния. И твоя любовь никуда не денется.

СЕРГЕЙ. Не могу объяснить. Такое… Я же начал, я же пил эти таблетки, я же начал их.

ГАЛИНА. А чем они тебе не пошли?

СЕРГЕЙ. Вот такое вот состояние, вот — дж-ж-ж-ж-ж.

ГАЛИНА. А что это за состояние?

СЕРГЕЙ. Не могу объяснить. Но вот, понимаешь, я не понимаю, но вот каким-то боком мне каждый день лучше.

ГАЛИНА. И слава богу, сынок, и слава богу!

СЕРГЕЙ. Мне плохо все равно, но вот каким-то боком лучше. По чуть-чуть, но с каждым днем лучше немного.

ГАЛИНА. Слава богу.

У Галины зазвонил телефон.

ГАЛИНА. Все, это Вероника, пойдем (достала телефон, ответила на звонок). Да, Вероника?

ГОЛОС ВЕРОНИКИ. Тетя Галя, ну я уже еду.

ГАЛИНА. Все, Вероничка, мы идем (отключила телефон) Пошли, Сергей.

Сергей подставил руку, Галина встала, взяла палку, ушли. Вошла Надежда, несет тарелки и столовые приборы. Подошла к столу, расставляет тарелки. Вошел Павел, несет две музыкальные колонки, за одной из них тянется провод. Павел поставил колонки, включил звук. Очень громко зазвучала песня «Sweet Dreams» в исполнении группы «Eurythmics».

ПАВЕЛ. Танцуй, Надюшкин (начинает танцевать).

Подошла Надежда. Павел и Надежда танцуют. Вошли Галина и Сергей. Павел и Надежда глянули на них, танцевать не перестали. Сергей помог Галине подойти к столу, сели. Надежда немного скована, но продолжает танцевать.

ГАЛИНА. Да сделай ты тише! Павлик, Надя! Сделайте вы тише!

Павел и Надежда танцуют. Песня отыгрывает до конца. Павел идет к колонкам.

ГАЛИНА. Ты собираешься еще включать?

ПАВЕЛ. А что такое?

ГАЛИНА. Дай мне тишины. А если включаешь, так делай так, чтоб не мешало другим.

ПАВЕЛ. Потанцевали, Надюшик.

ГАЛИНА. А что, я вам не даю? Танцуйте.

Павел пошел к мангалу. Надежда стоит, сунула руки в карманы.

ГАЛИНА. Просто не надо рева, Надя. И тетя Люда отдыхать хочет, человек пожилой, и Анечка за забором маленькая уже отдыхает, положили ее.

НАДЕЖДА. Откуда ты знаешь, мама, положили ее или нет?

ГАЛИНА. А что, не положили?

НАДЕЖДА. Да я не знаю, мама, мне все равно (подошла к мангалу).

ГАЛИНА. Так мне не все равно, Надя.

НАДЕЖДА. Скажи, Вероника Рунец дозвонилась до тебя?

ГАЛИНА. Дозвонилась.

НАДЕЖДА. Все нормально?

ГАЛИНА. Надя, да, давай потом.

Надежда отвернулась, смотрит на мангал. Павел переворачивает шампуры. Он снимает один шампур и протягивает Надежде.

ПАВЕЛ. Держи.

НАДЕЖДА. Ага.

Надежда взяла шампур. Павел протянул еще один, потом еще.

НАДЕЖДА. Все, Паша, хватит (пошла к столу).

Павел стал снимать с мангала оставшиеся шампуры. Надежда положила шампуры в кастрюлю, стала снимать с них мясо.

ГАЛИНА. Помочь, Надя?

НАДЕЖДА. Что тут помогать, мама?

ПАВЕЛ (стоит возле мангала, поднял руки с шампурами). Ну что, друзья мои, готовы шашлычки.

Сергей, зажав ладонью рот, вскочил с лавки, быстро пошел от стола.

ГАЛИНА. Сережа! Сережа!

Сергея тошнит.

ГАЛИНА. Сергея тошнит! Надя!

Павел пошел с шампурами к столу.

ГАЛИНА. Надя!

НАДЕЖДА. Да что, мама?!

Надежда пошла к Сергею. Павел положил шампуры в кастрюлю.

ГАЛИНА. Надя, это давление. Высокое давление. Надя, Павлик, вызывайте скорую!

Сергей стоит склонившись, тошнить перестало.

ГАЛИНА. Павлик, вызывай скорую, ну!

ПАВЕЛ. Какая скорая здесь?

НАДЕЖДА. Мама, ну действительно, ты соображаешь, что ты говоришь?

ГАЛИНА. Поедет, поедет! Иди, не стой, иди, вызывай, Павлик!

НАДЕЖДА. Сергей, вызывать скорую?

ГАЛИНА. Да что ты спрашиваешь! Павлик, иди вызывай!

НАДЕЖДА. Подожди ты, мама!

ГАЛИНА. Чтобы приступ сердечный ждать?!

Сергей выпрямился.

НАДЕЖДА. Сергей, ну что, вызывать?

СЕРГЕЙ. Я не знаю, нет, наверное.

Сергей вытер ладонью рот.

НАДЕЖДА. Салфетку дать? Мама, дай салфетку.

ГАЛИНА (повернулась к столу). Да Надя, где они?

НАДЕЖДА. Да вон, мама, под кастрюлей.

ГАЛИНА (взяла салфетку). Надя, на.

Надежда пошла к Галине.

ГАЛИНА. Сынок, ну что?

Сергей уперся ладонями в поясницу. Надежда взяла салфетку, пошла к Сергею.

СЕРГЕЙ. Мама, все нормально. Не волнуйся

ГАЛИНА. А кружение есть? Иди сядь, Надя, помоги.

НАДЕЖДА. На салфетку, Сергей.

СЕРГЕЙ. Щас, подожди.

ГАЛИНА. Что, опять тошнит? Сергей? Дети, ну я же говорю, вызывайте! Иди, Павлик, вызывай!

СЕРГЕЙ (опустил руки). Мама, все нормально.

ГАЛИНА. Иди, сядь. Надя.

СЕРГЕЙ. Дай салфетку (взял у Надежды салфетку). Спасибо, Надя (стоит, держит салфетку в руке).

ГАЛИНА. Что, тошнит, Сергей?

Сергей пошел к лавке.

НАДЕЖДА. Давай помогу.

Надежда взяла Сергея под руку.

ГАЛИНА. Надя, помоги.

НАДЕЖДА. А я что делаю, мама?

Сергей подошел, сел рядом с Галиной. Надежда стоит рядом.

ГАЛИНА. Садись-садись. Мушки есть перед глазами, звездочки такие?

Сергей вытер салфеткой рот.

ГАЛИНА. Кружение есть, Сергей?

СЕРГЕЙ. Надя, можешь попить дать, пожалуйста?

НАДЕЖДА. Щас. Павлик, принеси воды, пожалуйста, в кружке.

ПАВЕЛ. Угу (ушел).

НАДЕЖДА. Ну что, Сергей?

ГАЛИНА. Сережа, тошнит тебя?

СЕРГЕЙ. Нет, не тошнит.

ГАЛИНА. Это давление, Надя.

НАДЕЖДА. Ой, почему давление сразу?

ГАЛИНА. Потому что я знаю. Сергей, а мушки есть перед глазами, летают звездочки? Сергей? Надя, он отключается.

НАДЕЖДА. Да мама, не нагнетай! Сергей, ты сознание теряешь?

Сергей опустил голову, поднял, опустил еще раз, поднял.

СЕРГЕЙ. Кажется, как будто отпустило.

ГАЛИНА. Слава богу!

СЕРГЕЙ. Да, легче.

Вошел Павел с кружкой воды.

ГАЛИНА. Слава богу!

Павел протянул кружку Надежде. Надежда взяла кружку.

НАДЕЖДА. Спасибо, Павлик.

Павел остался стоять рядом с Надеждой.

НАДЕЖДА. На, Сергей.

СЕРГЕЙ. Спасибо, Надя (взял кружку, пьет).

НАДЕЖДА. Это у тебя уже давление. Вся красная.

Сергей перестал пить, поворачивается, чтобы поставить кружку на стол.

ГАЛИНА. Давай поставлю, Сергей. Надя, возьми.

СЕРГЕЙ. Я сам (поставил кружку). Мама, все, не бойся.

ГАЛИНА. Ой, дети (начинает беззвучно смеяться). Вы меня в гроб вгоните точно.

Павел пошел к столу.

СЕРГЕЙ. Потерпи еще.

ГАЛИНА. Потерпеть? Хорошо, потерплю.

Павел снимает мясо с шампуров в кастрюлю. Сергей повернулся, взял со стола кружку, пьет воду.

ГАЛИНА. Это давление сушит, Надя.

НАДЕЖДА. Откуда ты знаешь? Что ты, мама, врач?

Сергей повернулся, поставил кружку на стол.

ГАЛИНА. Сергей, ну что, кружение есть?

СЕРГЕЙ. Нет, уже легче намного.

ГАЛИНА. Ну слава богу!

СЕРГЕЙ. Ощущение, что сознание теряю как будто.

ГАЛИНА. Ну щас нет его?

СЕРГЕЙ. Нет, щас нет (встает с лавки).

ГАЛИНА. Сиди, куда ты? Надя, скажи ты ему.

НАДЕЖДА. Да разберется он сам, мама.

Сергей встал, сунул руки в карманы.

НАДЕЖДА. Ну как, Сергей?

СЕРГЕЙ. Нормально, нормально уже.

НАДЕЖДА. Ну вот видишь. Скорая.

ГАЛИНА. Надя!

Сергей стоит, молчит. Надя достала телефон.

НАДЕЖДА. О, Катя приехала.

СЕРГЕЙ. Где она, Надя?

НАДЕЖДА (читает сообщение). Надя, я у вас в доме укладываю Сашку. Попроси, пожалуйста, Сергея, пусть подойдет.

ГАЛИНА. Подождет.

СЕРГЕЙ. Пойду схожу (берет рюкзак).

ГАЛИНА. Сергей, посиди.

Сергей вскинул рюкзак на плечи.

ГАЛИНА. Иди, Надя, с ним. Надя!

НАДЕЖДА. Да разберемся мы, мама.

СЕРГЕЙ. Пойду посмотрю, может, надо что.

НАДЕЖДА. Тебе помочь, Сергей?

ГАЛИНА. Конечно, иди, что ты еще спрашиваешь?

Сергей уходит.

ГАЛИНА. Надя! Иди за Сергеем.

НАДЕЖДА. Пашуша, помочь? А, ты уже сидишь.

ПАВЕЛ (сидит на лавке за столом, подперев ладонью подбородок). Да.

ГАЛИНА. Надя, мне идти?

НАДЕЖДА. Ай, мама, делай ты, что хочешь.

Галина недовольная молчит. Надежда подошла к столу, взяла тарелку.

НАДЕЖДА. Мама, тебе положить шашлык?

Галина не отвечает.

ПАВЕЛ. Мне, Надюшкин, положи.

НАДЕЖДА. Сколько, три кусочка тебе?

ПАВЕЛ. Положи три.

Надежда положила из кастрюли мясо на тарелку.

НАДЕЖДА. Пашуша, скажи, а огонь так и должен гореть?

ПАВЕЛ. Где? Не обращай внимания, Надя.

Павел наколол мясо на вилку, поднес ко рту и увидел, что Галина и Надежда смотрят на него.

ПАВЕЛ. Вы чего? Да бросьте вы (откусил шашлык, ест).

Надежда подошла к мангалу, смотрит на вспыхнувший в углях огонь.

ГАЛИНА. Надя, набери Катю.

НАДЕЖДА. И что?

ГАЛИНА. Ты набери.

НАДЕЖДА. Ну наберу, что?

ГАЛИНА. Спроси, с ней Сергей?

НАДЕЖДА. Да он еще не дошел.

ПАВЕЛ. Хорошо прожарились, кстати. Бери.

НАДЕЖДА. Ешь, Павлик.

ГАЛИНА. Павлик, объясни мне, ты можешь объяснить, что такое западные ценности?

ПАВЕЛ. А что такое?

ГАЛИНА. Просто хочу знать, ты можешь мне объяснить?

ПАВЕЛ. В двух словах могу.

ГАЛИНА. Ну. Я слушаю.

ПАВЕЛ. Пидорасы и лесбиянки, в двух словах если.

ГАЛИНА. Что это значит?

ПАВЕЛ. Парады блять, браки.

ГАЛИНА. Все поняла, можешь не продолжать

ПАВЕЛ. Что вы, хотите, чтоб они целовались ходили?

ГАЛИНА. Я поняла, спасибо.

ПАВЕЛ. Я нет.

НАДЕЖДА. Ну вот, Паша, я считаю, прав Фейгин. 17 миллионов квадратов, куда еще, Павлик?

ПАВЕЛ. Ты сама щас ответила.

НАДЕЖДА. То есть ты считаешь, дело не в территориях?

ПАВЕЛ. Ты щас сама ответила на свой вопрос.

ГАЛИНА. А что такое Фейгин, Надя?

НАДЕЖДА. Юрист, блогер один.

ГАЛИНА. Еврей он?

ПАВЕЛ. Хех.

ГАЛИНА. А что ты смеешься? Фейгин — это еврейская фамилия.

ПАВЕЛ. Я не, я ничего, я, во-первых, не смеюсь.

ГАЛИНА. Ну усмехаешься, нашел разницу. У меня, Надя, всегда было среди евреев много друзей. И я тебе скажу, что если с евреями дружишь, они очень дружные.

НАДЕЖДА (Павлу). Правильно, большая. Зачем больше? Куда еще?

ПАВЕЛ. Я не знаю.

НАДЕЖДА. Значит, что-то другое, правильно? Павлик, так?

ПАВЕЛ. Вот ты сама ответила на свой вопрос. Думайте. Для чего вам головы? Думайте, блять.

НАДЕЖДА. Ну что думайте, Павлик? Если ты знаешь, так ты поделись.

ПАВЕЛ. Я не знаю, я такой же человек, как все. Просто я призываю думать.

НАДЕЖДА. Ладно, Павлик. Я тоже думаю.

ПАВЕЛ. Есть буду, можно?

НАДЕЖДА. Как хочешь, Павлик.

Павел продолжил есть шашлык. Надежда достала телефон, позвонила.

НАДЕЖДА. Алло, Катюха, привет!

ГОЛОС КАТИ. Привет, Надя. Саша спит, поэтому я тихо.

НАДЕЖДА. А поняла. Скажи, Сергей с вами?

ГОЛОС КАТИ. Да, лежит с Сашкой.

НАДЕЖДА. А, лежит. А ты что?

ГОЛОС КАТИ. Надя, спит Саша, не могу, извини, говорить.

НАДЕЖДА. А, ну ладно, отдыхайте, извини (отключила телефон).

ГАЛИНА. Где он, Надя?

НАДЕЖДА. Лежит, с Сашкой.

Надежда убрала телефон, смотрит на мангал.

ГАЛИНА. Ой (морщась от боли, встает).

НАДЕЖДА. Куда ты, мама?

ГАЛИНА. (стоит, опирается на палку) Ой, ой.

Надежда отвернулась, смотрит на мангал.

ГАЛИНА. Павлик, положи шашлыка Кате.

ПАВЕЛ (встал с лавки). Сколько?

ГАЛИНА. Ну ложи, что ты спрашиваешь?

Павел кладет мясо на тарелку.

ГАЛИНА. Все, хватит (взяла тарелку). Ой.

НАДЕЖДА. А если его там не будет с Катей, побежишь, мама, снова куда-то?

ГАЛИНА. А почему его там не будет, Надя? Да, побегу, Надя. Да, побегу.

ГАЛИНА (уходит с тарелкой шашлыка). Ой. Ой.

Галина ушла. Павел уперся локтями в стол, сложил пальцы в замок. Надежда взяла банку с водой и вылила на тлеющие угли. Угли зашипели, пошел дым. Надежда поставила банку, подошла к столу.

НАДЕЖДА. Павлик, ты будешь еще шашлык?

ПАВЕЛ. Не, все. Ешь, бери.

Надежда собирает тарелки. Павел поднялся, ушел. Надежда собрала тарелки, столовые приборы, ушла.