Работа над ошибками

Глава 3

Сержант Браун вел машину так, словно сидел не за рулем автомобиля, а за штурвалом самолета, идущего на взлет. Улицы западного Лондона за окном сливались в мутные полосы. Сидя на заднем сиденье красного «Ровера Монтего», Питер Даймонд предпринял несколько попыток завязать разговор со своими сопровождающими. Ему хотелось выяснить, в чем состоит «экстренная ситуация», о какой упомянул Фарр-Джонс и из-за которой его вытащили из дома среди ночи. Однако и Смит, и Браун предпочитали отмалчиваться, так что в конце концов Питер решил, что они оба – просто оперативники и им самим ничего толком не известно. Сменив тему, он попробовал узнать, какие изменения произошли за последние два года в кадровом составе полиции Эйвона и Сомерсета. Ему сразу стало ясно, что с приходом нового начальника там появилось много новых сотрудников. В отделе по расследованию убийств после ухода Даймонда осталось лишь два детектива, которые работали при нем. Семеро были либо переведены на другие должности и в другие отделения, либо ушли в отставку. Оставшимися оказались Кайт Халлиуэлл, человек весьма обаятельный, но довольно поверхностный в том, что касалось профессии, и Джон Уигфул, карьерист, думавший исключительно о том, как угодить начальству. При этом Уигфулла повысили до старшего инспектора, так что теперь он возглавлял отдел.

Узнав новости, Даймонд прикрыл глаза, убеждая себя в том, что его они больше не касаются. Какое ему дело до того, что подхалим Уигфулл оказался на руководящей должности?

– Правильно делаете, – сказал Смит.

– Вы о чем? – удивился Питер.

– Пытаетесь хоть немного поспать, пока есть возможность.

– Если и дальше будем мчаться так быстро, не исключено, что мы все можем заснуть вечным сном.

Странно, но в какой-то момент Даймонд все же задремал. Когда же проснулся, машина въезжала на заправку.

– Не знаю, как вы, джентльмены, а я бы не отказался от чашки кофе, – сказал Питер.

– Мы будем на месте меньше чем через час, – отозвался Смит.

– Точнее, менее чем через сорок пять минут, – заявил Браун. – Тогда и кофе попьете.

– Боюсь, к тому времени мне потребуется кое-что покрепче, чем кофе.

На последнем отрезке пути, когда дорога после длинного подъема начала спускаться, Браун превзошел самого себя. Почти не снижая скорости, он закладывал крутые виражи на поворотах, и визжавшие покрышки оставляли на дороге черные следы. Даймонд знал, что, если бы они не удержались на трассе, их ждало бы падение с высоты в несколько сотен футов. Он крепко вцеплялся обеими руками в край сиденья всякий раз, когда Браун бросал автомобиль в очередной изгиб дорожного полотна.

При иных обстоятельствах Питер Даймонд мог бы насладиться видом залитого электрическим светом Бата и украшенного подсветкой аббатства. Однако он благоразумно решил подождать с выражениями восторга до того момента, когда машина закончит спуск.

– Хорошо, – негромко произнес он, когда это произошло.

– Что именно? – поинтересовался Смит. – Вам понравилось вождение? Или рады оказаться здесь, в Бате?

– Сколько сейчас времени?

– Начало четвертого.

– Значит, дорога заняла целых два часа. Долго же мы ехали.

Смит и Браун являлись для Питера легкими мишенями – задеть их было проще простого. Впрочем, интуиция подсказывала Даймонду, что настоящий обмен колкостями еще впереди.

– Ну, и с кем мне предстоит побеседовать? – спросил он. – Кому из вашего начальства не спится?

Смит никак не отреагировал на слова Даймонда.

Машина подкатила ко входу в отделение полиции Бата на Манверс-стрит, и Питер, радуясь, что остался жив после поездки, в сопровождении Смита отправился получать ответ на свой вопрос.

Ему сразу бросилось в глаза, что просторную когда-то приемную для посетителей разделили перегородками на несколько небольших помещений. Трофеи, завоеванные в соперничестве с коллегами из других отделений, по-прежнему хранились неподалеку от входа в стеклянном шкафу. Круглое зеркало было размещено на стене таким образом, чтобы из любой точки вестибюля можно было хорошо видеть входящих и выходящих. Дежурный сержант сидел за бронированным стеклом, словно банковский служащий. Он был одним из старожилов отделения, и при виде Даймонда лицо его просияло.

– Мистер Даймонд! – воскликнул он. – Рад вас видеть!

Приветствие оказалось более теплым, чем Питер ожидал. У него, впрочем, не возникло по этому поводу никаких иллюзий – он сразу сообразил, что дело не в отношении лично к нему, а в инструкциях. Руководство отделения велело сотрудникам по возможности быть любезными с посетителями.

Смит проводил Даймонда наверх, в комнату, где обычно принимали вышестоящее начальство. Питер хорошо помнил, что именно из этой комнаты он вышел, демонстративно хлопнув дверью, когда находился в отделении на Манверс-стрит в последний раз. В тот день мистер Тотт, заместитель начальника отделения, облаченный в застегнутый на все пуговицы мундир, объявил Питеру, что он отстранен от расследования дела об убийстве, которым занимался в последнее время. Даймонд также узнал, что дело передано Уигфуллу. Причиной послужил незначительный инцидент, случившийся ранее. Даймонда обвинили в чрезмерной жестокости по отношению к двенадцатилетнему хулигану, пнувшему его в пах. В результате ответных действий Питера тот якобы получил сотрясение мозга. Между тем Даймонд всего лишь оттолкнул парня, и тот ударился спиной и головой о стену. Позднее Мэтью – так звали наглого юнца – признался, что никакого сотрясения не было и он просто симулировал. Однако к тому времени Даймонд уже уволился со службы.

Дверь комнаты была открыта.

– Входите, – произнес Смит. – Мистер Тотт ждет вас.

Даймонд резко остановился, упершись ладонью в дверной косяк.

– Вы сказали – Тотт? Не могу поверить.

– Замчальника отделения, – прошептал Смит с нотками благоговения в голосе.

– Мне известно, кто он такой, – заявил Даймонд громко и резко, так что в комнате его слова наверняка услышали. – Я не желаю с ним говорить.

Развернувшись, Питер двинулся по коридору обратно к лестнице. Он вряд ли смог бы сказать, куда именно идет, но знал одно – ему хотелось оказаться как можно дальше от неприятного ему человека, которого он презирал. В душе Даймонда снова закипел гнев.

Догнав Питера, Смит схватил его за рукав:

– Что случилось?

– Просто я не хочу устраивать здесь бойню.

– О чем вы?

– Не волнуйтесь. К вам это не имеет никакого отношения.

– Еще как имеет. Мне поручили доставить вас в ту комнату. Там вас ждут и хотят с вами побеседовать. Куда вы вдруг собрались среди ночи?

– Куда угодно, лишь бы подальше от этого ублюдка. Я – гражданское лицо, штатский. И никому ничего не должен.

Питер зашагал вниз по лестнице.

– Я не могу позволить вам уйти, мистер Даймонд, – произнес Смит у него за спиной. – Я вас не выпущу из здания.

– Ну-ка, попробуйте остановить меня! У вас есть ордер на мой арест?

Спустившись на первый этаж, Питер пересек вестибюль, не удостоив ни словом своего старого знакомого, сержанта, сидящего в дежурке. Распахнув двойные двери, он вышел на улицу, жадно вдохнув прохладный ночной воздух.

– За кого они меня принимают – за полного идиота? – возмущенно воскликнул он.

Даймонд быстро зашагал прочь по Манверс-стрит, чувствуя, что кровь у него в жилах продолжает бурлить от ярости. Однако, когда перед глазами замелькали светящиеся пятнышки, Питер сообразил, что у него, вероятно, поднялось давление, и будет лучше, если он успокоится. По крайней мере, сказал он себе, у него хватило решимости уйти. Тем самым он показал своим недругам, что нисколько от них не зависит и не намерен плясать под их дудку.

Даймонд решил попробовать снять номер в отеле «Фрэнсис» на Куинн-сквер. Это было вполне подходящее место, где он мог поспать до утра, а затем сесть на поезд и отправиться домой. В прежние времена в обеденный перерыв он нередко заходил в бар отеля, чтобы выпить кружку пива. Питер представил уютное помещение с плюшевыми диванами и креслами. Вспомнил городских щеголей в костюмах из ткани в тонкую полоску, развлекающих капризных девушек в шляпках-колокольчиках. И невольно улыбнулся.

Центр города Бат в ночное время был безопаснее для одинокого пешехода, чем центр Лондона. За весь путь Даймонд никого не встретил, если не считать группы бродяг, сгрудившихся у вентиляционной решетки неподалеку от римских бань – из нее поступал теплый воздух. Питер решил, что, если не удастся снять номер в отеле, он отправится на железнодорожную станцию и проведет остаток ночи там. А затем уедет обратно в Лондон первым же поездом.

Питер уже отчетливо различал перед собой портик отеля «Фрэнсис», выполненный из стекла и металлических решеток и обращенный в сторону старых деревьев на Куинн-сквер и обелиска, украшавшего площадь. Оставалось пройти до вращающейся двери отеля всего несколько шагов, когда из-за угла, с Чепэл-роуд, вывернулась полицейская машина с включенным проблесковым маячком и, грубо нарушая правила и визжа покрышками, ринулась прямо к нему.

На Куинн-сквер спрятаться было некуда. Ни переулков, ни дверей магазинов, куда можно нырнуть, – ничего, кроме отеля, вход в который был обнесен металлическими поручнями. Комплекция Даймода плохо подходила для бега и прыжков, к тому же ему не хотелось ворваться в отель, будучи преследуемым по пятами полицейскими. Он остановился на тротуаре и стал ждать.

Патрульная машина остановилась, и с пассажирского сиденья на тротуар ступил человек в джинсах и кожаной куртке. Питер не сразу сообразил, что это женщина. Еще больше времени ему потребовалось, чтобы узнать ее. В последний раз, когда они встречались, Джули Харгривз была полицейским сержантом. Тогда Джули произвела на Даймонда положительное впечатление – она показалась ему способным и надежным сотрудником.

Вздохнув с облегчением, Даймонд немного расслабился и улыбнулся.

– Я ничего такого не сделал, шеф, – сказал он. – Зачитайте мне мои права.

Джули улыбнулась в ответ.

– Я так и знала, что вы отправитесь во «Фрэнсис».

– Да, это было одним из моих любимых мест.

– Смит проверяет «Пратт».

– Вы хорошо изучили мои привычки. Ну что, наденете на меня наручники, Джули?

– Вообще-то следовало бы. Вы сейчас самый разыскиваемый человек в Бате.

Почувствовав, что наступил удобный момент, чтобы получить хоть какую-то информацию, Даймонд произнес:

– Было бы интересно знать, почему. Тотт, похоже, полагает, что у него есть полное право приказать, чтобы меня разбудили среди ночи, вытащили из постели, запихнули в машину, отвезли за сто двадцать миль из Лондона в Бат и доставили к нему в кабинет для разговора. А я-то, дурак, думал, что времена гестапо канули в прошлое.

– Извините, мистер Даймонд, дело действительно срочное.

– Да, мне говорили.

– За вами послал вовсе не мистер Тотт.

– Верно, не он, – кивнул Питер, – а Фарр-Джонс.

– Мистер Тотт в данном деле вообще ничего не решает. Он, конечно, имеет к нему отношение, но лишь косвенное – как жертва.

– Жертва?

– В каком-то смысле. В общем, если говорить откровенно, жертва не он сам, а его дочь.

– Дочь Тодда?

– Послушайте, я вам ничего не говорила, ладно? – Джули нервно оглянулась через плечо на водителя патрульной машины, который говорил по рации. – Начальство хочет само ввести вас в суть проблемы. Они очень надеются на вашу помощь.

– Но что я могу такого, чего не могут другие?

– Вы должны их выслушать, мистер Даймонд. Эту историю держат в тайне.

Даймонд хотел спросить, о какой истории идет речь, но понял, что, пытаясь получить информацию от Джули, поступает не совсем порядочно. Ведь он мог добыть нужные ему сведения вполне легальным путем. А его неприязнь к Тотту – сугубо личное дело.

– Ну, так что, сэр? – промолвила Джули. – Вы поедете со мной обратно на Манверс-стрит, чтобы переговорить с моим начальством?

– Ладно, ваша взяла, сержант.

Когда они сели в автомобиль, Джули сообщила Питеру, что в ноябре прошлого года ее повысили до должности инспектора. Он сказал, причем искренне, что она это заслужила.

Через пять минут Даймонд сидел за большим овальным столом в кабинете Тотта, при виде которого его едва не стошнило. Тотт принадлежал к исчезающей разновидности полицейских руководителей, которых на вид трудно было отличить от генералов времен Второй мировой войны. Кроме него и Даймонда за столом расположились старший инспектор Джон Уигфулл, инспектор Джули Харгривз и инспектор Кайт Халлиуэлл. Уже по тому, как собравшиеся его поприветствовали, Питер понял, что речь действительно пойдет о чем-то чрезвычайном. Тотт, встав со своего места, обошел стол и, остановившись перед Даймондом, чуть ли не насильно пожал ему руку. Мало того, стиснув в пожатии правую ладонь Питера, Тотт другой, левой рукой ухватил его за локоть.

Халлиуэлл ограничился приветливой улыбкой и вежливым кивком. Уигфулл тоже растянул губы, но при этом состроил страдальческую физиономию, словно участник Уимблдонского теннисного турнира, проигравший решающий сет.