Рабство. Маги. Суета

Глава 2. Александр. Аборигены

Сколько времени прошло, прежде чем я очнулся — понятия не имею. Жутко болела голова. Рукой нащупал шишку на затылке. Я не сразу понял, где нахожусь и откуда у меня шишка. Когда память вернулась, я открыл глаза и подскочил… И ударился шишкой на голове о что-то твёрдое. Выругался, используя великий и могучий. Было очень больно и обидно. Я сидел в клетке, словно бабуин. Габаритами клетка не радовала — где-то метр на метр на метр. Этакий куб с деревянными прутьями, деревянным полом и потолком, о который я и ударился шишкой на голове, способствуя тем самым её дальнейшему росту (шишки разумеется, голова уже вряд ли вырастет, да и ума не прибавится, к сожалению). Здесь нельзя было удобно ни сесть, ни лечь, ни встать. Можно было разве что распрямить ноги, просунув их между перекладин клетки для удобства, или скрючиться в позе младенца в утробе и лежать.

Оглядевшись, я увидел, что узилище моё здесь не единственное, по соседству с ним в клетках различных размеров были какие-то диковинные животные, которых я никогда не видел. Теперь я точно понял, что нахожусь не на своей родной планете. У нас абсолютно точно нет «крокодилослонов», не знаю, как их назвать иначе — этакое чудище, во всём похожее на слона, кроме крокодильей морды. Не знаю, хищник это или травоядное, и знать не хочу. В соседних клетках я увидел четырёхрукую обезьяну, что-то вроде осьминога с шерстью, хм, прямоходящую черепаху? Леонардо, ты ли это? Похоже, меня упекли в зоопарк, вот только клетки как-то слишком близко друг к другу, местами даже одна на другой. Посетителям же будет неудобно ходить и осматривать… Идиот! Не о том я сейчас думаю… Что за ерунда мне в голову лезет постоянно? Лучше бы думал, как отсюда выбраться. Наверное, шишка на голове виновата. Да, свалю всё на неё.

Здесь были не только звери. Вперемешку с клетками стояли какие-то статуи, вазы, непонятные приспособления различных размеров, куски керамики, бронзовые идолы.

Стоп. Что-то это мне напоминает. Поместив свою голову в самый угол клетки, я смог увидеть, что неподалёку, метрах в ста, есть какой-то карьер, или что-то на него похожее. Может быть, это раскопки? Кто-то проводит археологические изыскания? Непонятно тогда, зачем здесь весь этот зоопарк, в котором я словно вишенка на торте — других людей я в клетках не видел. Наверное, это какая-то экспедиция, которая собирает диковинные вещи, зверей, людей…

Хотелось пить, есть и в туалет. Словно услышав мои мысли, откуда-то из-за клеток появились двое мужчин в серых плащах, с тележкой. Тележка была на четырёх колёсах, и чем-то напоминала те, на которых в гостиницах развозят всякие гели для душа и тому подобное, правда, деревянная и грубо сделанная.

С неё доставали куски мяса и фрукты и кидали животным в клетки. Один из серых плащей, стоя перед моей клеткой, достал очередной кусок сырого мяса и собирался уже бросить его мне. Затем посмотрел на меня, усмехнулся и кинул мне три каких-то плода, похожих на крупные жёлтые киви. Тележка поехала дальше. Пить не дали, ёмкость для пи-пи тоже. Я крикнул вслед уходящим разносчикам:

— Люди, вы чего? Выпустите меня отсюда, я же не зверь какой! За что вы меня? Вы меня понимаете? Sprechen sie Deutsch?

Разносчик пищи обернулся на меня, сплюнул на землю и пошёл дальше. Ответа не последовало.

Жёлтые фрукты оказались довольно вкусными и сочными, так что утолили не только голод, но и жажду. Ну а помочился я прямо на тропу. Кайф. Ещё бы голова не болела, и было бы вообще здорово.

Больше ничего не происходило. Появилось время подумать о своей нелёгкой судьбине. Я решил привести мысли в порядок и определиться, что делать дальше. По всему выходило, что я, убегая от медведя, нашёл в лесу пещеру. В пещере нашёл сундук, в сундуке яйцо, в яйце иглу… Идиот… Нашёл пьедестал и арку. Случайно нажав что-то на пьедестале, активировал портал. Спасаясь от медведя, прыгнул в него и попал в другой мир. Дальше нас с медведем скрутили какие-то местные монахи из экспедиции и посадили в клетки. Бурого, кстати, посадили в клетку неподалёку — смотрел теперь на меня тоскливо и облизывался. Так тебе и надо, морда! Сиди теперь и мучайся!

Не так давно, в своём родном мире, любил я читать книжки. Разные. Читал я от примитивных фэнтези до трудов философов уровня Шопенгауэра. Интересно было всё. Так вот, обычно герои фэнтези и прочей беллетристики в таких ситуациях, в какой оказался я, начинают придумывать план побега, изучают режим работы часовых, подмечают какие-то детали, ещё что-то. Что подмечать и придумывать мне? Да нечего! Прутья не выламывались, как я ни старался, припасённых заточек или булатных мечей у меня в кармане не было. Даже смартфон и тот забрали. Наверное, положили в коробку вместе с прочими непонятными артефактами. А нож и прочие вещи, необходимые для выживания в лесу, потерялись где-то между бегом от медведя и прыжком в портал.

Часовых я не видел. Их либо не было, либо с моей точки разглядеть их было нельзя. Бежать из моего деревянного куба было невозможно. Бежать вместе с кубом тоже не получалось. Он был сделан из какого-то неправильного, тяжёлого дерева. Наверное, что-то вроде нашего земного эбена. Так что просунуть ноги между прутьев и бежать, подняв куб руками, изображая избушку на курьих ножках, я не мог. Что дальше будут делать со мной, тоже было неясно. Вариантов было множество — от отпускания меня на все четыре стороны, до привязывания моих ног к двум согнутым деревьям и отпускания после этого деревьев на все четыре стороны.

Дополнительное неудобство мне доставляли жители одной из клеток, стоявших неподалёку от моей. Это были два лысых существа с большими головами. Они напоминали что-то среднее между лысыми кошками и обезьянами без шерсти. Эти существа доставляли больше всех хлопот не только мне, но и другим животным и смотрителям… Хм. Зоопарка? Они то и дело шумели, прыгали по клетке, а большую часть дня совокуплялись друг с другом при том, что оба, насколько я мог судить, были самцами. Они мешали мне отдыхать, а в людей в плащах кидались остатками еды и собственными фекалиями.

Пока я рассуждал о тяготах моего существования, вновь пришли серые плащи с тележкой. Увидев лужу возле моей клетки что-то сказали на непонятном языке и выдали вдобавок к жёлтым киви горшок и кожаный мешок с водой.

Прошла неделя. Не изменилось ничего. По-прежнему трижды в день приносили уже осточертевшие жёлтые плоды, забирали пустой мешок с водой и полный горшок, и давали полный мешок и пустой горшок взамен. Чтобы чем-то занять себя, я строил рожи четырёхрукой обезьяне в одной из клеток. На большее ума не хватало. Видимо, ударившаяся голова соображать отказывалась наотрез. Обезьяна отвечала взаимностью. Строила рожи, показывала задницу. Тоже скучно бедняге. Она, в отличие от лысых обезьян, в клетке одна. Попытки разговорить разносчиков еды успехом не увенчались. Они молча уходили, не обращая внимания на меня.

Бежать тоже не получалось. Время от времени я вспоминал отца, мать и девушку и на меня накатывало уныние. Они наверняка переживали из-за моего исчезновения и им было сейчас не лучше, чем мне.

В одной из клеток сидел знакомый мне косолапый. Мишка пытался прогрызть прутья, но не смог — настолько твёрдым оказалось дерево. Может, это и не дерево вовсе? Я пытался раскачать куб, чтобы прямо в нём куда-нибудь укатиться. Благо после армии опыт переноски круглого и катания квадратного у меня есть. Но не вышло. Только вновь ударился многострадальной головой о клетку.

Но к вечеру восьмого дня в нашем зоопарке наступило какое-то непривычное оживление. Откуда-то приехали пустые телеги, запряжённые… Ну скажем так: пушистыми свинолошадьми. Мужчина в коричневом плаще, которого я до этого видел лишь однажды, ходил возле клеток и придирчиво всё осматривал. Он на мои вопросы тоже не отвечал.

Каким-то приспособлением, похожим на деревянный башенный кран, приводимый в действие колесом с двумя людьми внутри, нас стали грузить на телеги. Сначала грузили то, что не было живым: статуи, какие-то камни с вырезанными иероглифами и прочие артефакты. Гружёные телеги уезжали, приезжали пустые. Артефакты заканчивались, стали вывозить животных. Все грузы провозили мимо моего узилища. На одну из телег погрузили шесть клеток с четырёхрукими обезьянами, а сверху на них положили кое-что весьма необычное…. Это был этакий угловатый камень, размером около полуметра. Но самое главное, это то, что он светился и пульсировал! Необычным ярко-синим светом, словно это не камень был, а светодиод, что из-за раковой опухоли стал большим и уродливым.

В какой-то момент из-за неровностей дороги он раскачался и упал прямо рядом с моей клеткой. Раздался страшный грохот, оглушивший меня, а ярчайшая вспышка ослепила. Свет от камня не ослабевал, а наоборот становился всё ярче и ярче. Я зажмурил глаза, закрыл лицо ладонями, но свет бил очень ярко даже сквозь веки и ладони. Заломило кости, раскалывалась голова. Я кричал, но не слышал своего голоса, пытался закрыться от ярчайшего света руками. Ничего не помогало. Свет пронизывал меня насквозь и будто вплетался в мышцы, кости и кожу. Я закрыл голову руками и свернулся в позу эмбриона. Мне казалось, что я умираю. Болело всё. Каждая частичка, каждая клетка моего тела истязала сознание болью. Вокруг метались какие-то тени. Звучали какие-то приглушённые голоса. Земля дрожала, а чей-то голос шептал что-то на ухо.

Что происходило дальше, я помню очень смутно. В какой-то момент, когда боль стала совсем невыносимой, я потерял сознание.

Вокруг был какой-то шум, похожий на гул крыльев миллионов комаров. Всё было во тьме, я ничего не видел и мог ориентироваться лишь на ощупь. Откуда-то раздался детский, но при этом удивительно неприятный, давящий на сознание и казалось отчаявшийся голос:

— Убей.

Я пытался на ощупь понять, где я нахожусь, и что же происходит.

— Убей комара.

Голос был очень неприятным, а моё состояние плачевным, так что я решил исполнить просьбу незнакомца, лишь бы он заткнулся. Но для этого мне нужно было видеть. Я пытался сказать об этом, но рот не слушался меня — я его не чувствовал и не мог даже промычать что-то. Я нащупал руками какую-то холодную стену. Стал шлёпать по ней руками, пытаясь избавиться то ли от источника комариного гула, то ли от источника мерзкого голоса.

— Убей комара.

Я шлёпал ладонями по стене, хлопал в ладоши в воздухе, надеясь убить писклявое насекомое. После многократных хлопков в ладоши я понял, что прихлопнул гада. Гул стал немного тише, а неприятный, давящий на сознание голос произнёс:

— Молодец.