Рассвет проклятой Королевы

5 Дианна

2 недели спустя

Тарелки с грохотом упали со стола, а завтрак, который я так заботливо приготовила, разлетелся по полу. Столешница подо мной скрипнула, отчаянные стоны срывались с моих губ с каждым новым движением. Моя спина выгнулась, и я ощутила пламя на своей коже.

– Черт, – выдохнула я. – Ты же должен позавтракать.

Еще одно движение, и все мое тело содрогнулось от нестерпимого удовольствия.

– Я это и делаю, – практически промурлыкал Самкиэль, не отрываясь от меня.

Я прислонилась щекой к столу и приподняла ногу. Сильные руки Самкиэля обхватили мои бедра, словно он намеревался поглотить меня полностью. Я прикусила губу, изо всех сил стараясь сдержаться, но все было бесполезно. Я отзывалась стоном на его стон, чувствуя его желание, одновременно с этим продолжая ритмично двигаться в такт его движениям.

Это было даже слишком хорошо. Нет, не просто хорошо – это было истинное блаженство, и я собиралась в нем раствориться.

Самкиэль изучил мое тело лучше, чем я сама, и он пользовался этим знанием, чтобы снова и снова доводить меня до предела. Это была бесконечная, неконтролируемая му́ка, но ему нравилось слышать, как я умоляю, как я скулю, как я снова и снова зову его по имени. У нас ничего не было уже шесть недель – с тех самых пор, как мы приехали. Все это время целители залечивали рану на его животе. Однако вчера они дали ему добро, и, едва открыв глаза этим утром, он вошел через балконную дверь прямо ко мне. Даже не взглянув на приготовленный мною завтрак, он прижал свои губы к моим, сорвал с меня пижамные штаны и наклонил меня над столом – к черту столовые приборы и еду!

– Ах, Сами. Вот здесь. Да, прямо здесь, – простонала я, пока мои пальцы впивались в столешницу в отчаянной попытке удержать равновесие. – Пожалуйста.

Почувствовав волну дрожи по всему телу, я еще сильнее прижалась к нему. Ветерок струился из-за балконной двери, мягко лаская мою кожу, а каждое новое прикосновение вызывало взрыв мурашек. Моя спина выгибалась от одного осознания того, что сейчас рядом находился сгорающий от вожделения бог.

– Давай, – потребовал Самкиэль, его руки крепко сжали мои бедра, стараясь удерживать меня неподвижно.

Этого было достаточно. Еще одно движение, и по телу пробежала дрожь – я достигла пика блаженства. Дерево практически треснуло под моими пальцами, пока меня обжигали дикие, неконтролируемые, словно лесной пожар, волны удовольствия.

Меня все еще трясло, когда Самкиэль встал и опустил меня на ноги. Повернув меня, он обхватил мои бедра и приподнял. Прохладный воздух щекотал мне скользкую от пота спину и пощипывал грудь, словно поддразнивая и без того дрожащее тело. Взяв меня на руки, Самкиэль принес меня к балконной ограде и усадил сверху – даже холодный камень не мог остудить жар.

– Это то, что мне нужно больше всего. Ты. Только ты. А затем я хочу обладать тобой. Того, что будет дальше, ты не забудешь, акрай.

Он смотрел на меня с чистым неподдельным желанием, и я подняла ногу, положив лодыжку на его ключицу. В его полных вожделения глазах пылало раскаленное серебро, а звук грохочущего в его груди сердца едва не заставил меня снова достигнуть пика блаженства.

– Ты тоже этого хочешь. Плохая, плохая девчонка.

– Только для тебя.

Я провела языком по нижней губе.

Он слегка двинул бедрами, и я застонала, прижимаясь как можно ближе, желая как можно скорее почувствовать его.

Самкиэль шлепнул меня по бедру, легкая боль только усилила жар.

– Ненасытная девчонка.

Я лихорадочно кивнула, пристально наблюдая за его действиями.

– Я скучал по этому чувству, – простонал он, пока я, дрожа, наблюдала за происходящим. – Ты тоже скучала?

– Да, – прошептала я, одной рукой упираясь в каменную ограду балкона, а другой – в его бицепс.

Его губы коснулись моих, и он прошептал:

– Пятьсот.

Схватившись за короткие пряди его волос, я притянула его к себе. Он впился в меня губами, и наши языки сплелись воедино. Я задыхалась у его губ, когда он прервал поцелуй, чтобы сказать:

– И четыре часа – слишком долгий срок, чтобы держать нас порознь.

Мое тело встретило его потоком тепла.

– Ты считал, – выдохнула я.

Прильнув к моему рту, он укусил мою нижнюю губу. Схватив меня за затылок, он посмотрел прямо мне в глаза и прошипел:

– Да.

Я вскрикнула и содрогнулась от его неожиданного резкого движения. Все это было слишком.

– Черт. Черт, черт, черт.

Это было все, что я могла сказать. Его страсть посылала волны жара через все мое существо. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. У меня едва хватало сил справиться с этим чистым, ослепляющим блаженством.

Мои ногти царапали каменную ограду, пока Самкиэль продолжал. Мои стоны превратились в крики. Он больше не беспокоился о том, как бы не причинить мне боль, как это было в самом начале, – на этот раз он не сдерживался. Где-то в глубинах разума я знала, что нам следует быть осторожными. Он был тяжело ранен, и мы не были близки уже несколько недель.

Я почувствовала нарастающую дрожь, пока из его рта вырывались проклятия. Волна удовольствия пронзила меня, и я вцепилась в его руку, чувствуя боль, смешанную с ощущением приближающегося блаженства. Он схватил меня за талию, притягивая к себе. Я ничего не могла сделать. Его вожделение и обжигающий голод поглощали меня целиком.

Я чувствовала, как наши сердца бьются в унисон, вены на его руках и ладонях набухли. Я облизнула губы, мои клыки показались наружу, и я со стоном открыла рот. Внезапно я заметила в окне свое отражение, увидев именно то, чего я так боялась. Мои глаза горели красным огнем, а изо рта торчали клыки. Я резко закрыла рот, желая вернуть себе контроль. Положив голову ему на грудь, я всеми силами пыталась изгнать пробудившегося во мне зверя. Это было похоже на мое первое превращение. В то время я была почти одержимой, охваченной непреодолимой жаждой. Я крепче прижалась к Самкиэлю, сосредоточившись на ощущениях, на звуках, которые он издавал, и на мысли о том, что я никогда не причиню ему такой боли. Никогда. Никогда. Никогда.

Он схватил меня за волосы, притянув мою голову к себе. Наклонившись, он хотел меня поцеловать, но я отвернулась, обнажив горло. Казалось, он даже не заметил мое странное поведение, приняв это за призыв к действию. Он принялся покусывать и целовать мою шею, одновременно продолжая двигаться.

– Поговори со мной, – выдохнула я. – Говори мне грязные, грязные вещи.

Я не хотела, чтобы он почувствовал мои клыки. Не могла его укусить, не сейчас, пока он все еще восстанавливался после ранения. Сосредоточившись на его движениях, на ощущениях, я почувствовала, как жажда постепенно утихает.

– О черт, – простонал он. – Я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не оборвать все слишком быстро.

Он застонал еще раз, оттягивая мою голову назад, чтобы я посмотрела на него, и замедлился.

– А это может довести меня до пика быстрее, чем нужно.

– Хорошо. – Я лизнула его распухшие от поцелуев губы. – Тогда я хочу оказаться там вместе с тобой.

Он низко зарычал и схватил меня за шею, его губы слились с моими.

– Коварная.

Толчок.

– Грязная.

Толчок.

– Женщина.

Пот блестел на его коже, пока он овладевал мной все более и более неистово. Мне нравилось наблюдать, как его лицо искажается от абсолютного экстаза.

– И тебе нравится.

– Да, – простонал он, отчаянно кивая. – Безумно.

Его глаза засверкали серебром, когда он потянул меня за волосы так сильно, что я застонала.

– Скажи мне, что доставляет тебе удовольствие особенно сильно. Когда я называю тебя моей Дианной…

Он провел мне языком по изгибу шеи, прежде чем поцеловать мочку уха. Проверив свои зубы кончиком языка, я убедилась, что клыки исчезли.

– Или акрай?

Моя спина выгнулась, желая получить больше, желая сделать его частью меня.

– Все это, но больше всего мне нравится, когда я делаю это, а ты говоришь…

– Че-е-е-е-рт, – простонал он, закатив глаза.

Я ухмыльнулась, прикусив его нижнюю губу.

– Это.

Голова Самкиэля упала мне на плечо, его лицо исказилось чем-то средним между удовольствием и болью. Его колени подогнулись, и я увидела, как подергиваются безупречные линии его пресса. Ощутив, как его губы прижимаются к моей груди, я закрыла глаза и вскрикнула от удовольствия.

Я обожала осознавать то, какое безумное влияние оказываю на Самкиэля. Было нечто восхитительное в том, чтобы видеть, как мой Самкиэль теряет контроль и становится абсолютно неуравновешенным и диким. Но у этого были свои последствия. Он схватил мое бедро одной рукой, другая скользнула между нашими телами. Дрожь удовольствия и боли волной прошла через все мое тело.

Это была расплата, и, черт возьми, мне это нравилось. Жители Джейд-Сити, вероятно, уже нас возненавидели, но мне было наплевать.

Его движения становились все более и более лихорадочными – я знала, что он близок.

– Моя девочка, – простонал он. – Моя красивая, красивая девочка.

Мои руки отчаянно цеплялись за его руки, пока все мое тело сгорало от удовольствия.

– Посмотри, как нам хорошо вместе.

Пальцы ног напряглись, и я зажмурилась от ощущений. Я была близка к новой волне наслаждения.

– Давай, сделай это снова. Я хочу это почувствовать, – потребовал Самкиэль. – Дай мне то, чего я хочу.

Моя спина выгнулась, и я последовала его приказу, вызвав у Самкиэля целый поток ругательств. Эти грязные слова из его уст возбуждали меня не меньше прикосновений, и он это знал. Самкиэль прекрасно знал, как легко он может контролировать мое удовольствие, и мне это нравилось.

Он низко и глубоко застонал, его руки сжали мне бедра, талию – все, до чего он мог дотянуться.

– Боги, – простонал Самкиэль, опуская голову к моей шее и содрогаясь. – Ты невероятна.

У меня вырвался хриплый смешок.

– Не все разделяют твое мнение.

Самкиэль усмехнулся, отпустил меня и поставил на пол. Его рука мягко погладила мое бедро, словно успокаивая затекшую мышцу. На мгновение мы застыли на месте, переводя дыхание и возвращаясь к реальности.

Иногда я не знала, где заканчиваюсь я, а где начинается он, но мне больше не хотелось об этом думать. Я знала одно – мир исчезал, когда мы были вместе, и ради Самкиэля я была готова уничтожить что угодно и кого угодно. Этого мне было достаточно. Если загробная жизнь обещала вечное счастье, я хотела провести ее с ним. Но мы были не в раю. Нас окружала реальность, и эта бессердечная стерва снова и снова вставала между нами. Когда речь шла не о нас, я чувствовала, как сильно все изменилось. Коварная уродливая действительность медленно подняла голову, напоминая нам о том, что именно произошло, где мы были и что ждало нас впереди.

Самкиэль откинулся назад, его руки скользнули по моим плечам и зарылись в мои волосы. Он поцеловал меня – один, два, три раза.

– Доброе утро.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в губы.

– Лучшее утро.

Он притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях, словно это могло решить все наши проблемы. Может, это и правда было так. Боги, я так надеялась, что наша близость дала ему хотя бы мгновение покоя. Я прижала руку к его груди, чувствуя размеренный, успокаивающий стук сердца. Его голова покоилась на моей макушке, и я ощущала голой кожей твердую полосу шрама на его животе. Я сглотнула, желая выкрасть для нас еще несколько драгоценных мгновений умиротворения.

Я провела рукой по светящимся линиям на его коже. Они едва заметно пульсировали в унисон биению наших сердец. Я знала, что они появлялись, когда он использовал большое количество силы, но сейчас это было более чем объяснимо – мне было известно, сколько энергии выплескивалось в моменты животного вожделения. На моих губах играла дерзкая ухмылка, потому что источником этих эмоций была я. Хотелось верить, что эти линии светятся только для меня.

Раньше я не знала, что у них есть название, но за последние шесть недель мы много разговаривали, и Самкиэль рассказал мне, что такое «айдины». Они тянулись по всему его телу, извиваясь тонкими линиями и формируя божественные узоры, которые проявлялись, когда пробуждалась его сила.

Свет медленно тускнел, его кожа приняла свой обычный бронзовый оттенок. Самкиэль ничего не сказал и не пошевелился, но мы оба знали – тяжесть мира вновь обрушилась на его плечи. Он вцепился в меня, как будто я была его единственным якорем. Я знала, какие тени стоят за его спиной, какие монстры разрывают его душу изнутри. Он продолжал бороться с ними даже по ночам, его преследовали все новые и новые кошмары. Я поклялась сжечь целый мир в отместку за то, что у него отняли.

– Знаешь, – я отстранилась, глядя на него, – забавно, но кто бы мог подумать, что наводящему ужас Губителю Мира нужны объятия?

Он поднял брови, и я увидела, как тени понемногу отступают.

– Умопомрачительному, да?

Я пожала плечами.

– Ладно, ты меня раскусил. Вообще-то весьма посредственному. Я просто не хотела тебя ранить.

– Хм.

Он кивнул, но я уловила мелькнувшую на губах ухмылку. Мой смех превратился в визг, когда он подхватил меня на руки и перекинул через плечо, игнорируя оставшийся после нашего «завтрака» беспорядок.

Самкиэль прислонился к бортику ванной и закрыл глаза, пока я намыливала ему волосы, формируя у него на макушке смешной гребешок.

– Кажется, ты вот-вот уснешь прямо здесь.

Он ухмыльнулся, его руки свисали с бортиков ванны, а огромное тело едва помещалось внутрь.

– Мм-гм.

Я провела рукой по его бровям, убирая мыльную полосу.

– Где ты вообще взял эту пену? Обычно у них есть только жуткое желтое мыло.

– Я попросил Миску.

Я наклонила голову, уголок моих губ дернулся.

– Кто такая Миска?

Его ухмылка стала шире, и он похлопал меня по ягодицам.

– Успокойся. Она одна из самых молодых местных целительниц, и я бы сказал, самая милая.

Мои губы снова дернулись. Самкиэль знал большинство из целителей по имени, так как они проводили с ним большую часть дня. Я помнила их только по волосам. У некоторых были короткие или длинные волосы, кто-то вплетал в локоны драгоценности, а девушка с высоким хвостом подозрительно долго задерживала взгляд на Самкиэле. Она мне не нравилась больше всех.

Я немного приподнялась в ванне, стряхнув пену со щеки.

– Она дала тебе это, потому что она милая или потому что безумно в тебя влюблена?

Самкиэль приоткрыл один глаз, чертова ухмылка все еще играла на его идеальных губах.

– Расслабься, акрай. Она еще ребенок.

Моя ревность мгновенно рассеялась, Иг'Моррутен во мне свернулся калачиком и мирно уснул.

– Странно, я не видела здесь никаких детей.

– Их нет. Она самая младшая, и судя по тому, что я видел, у нее совсем нет друзей. Так что да, я попросил пенку, потому что ты ненавидишь их мыло, а мне хотелось тебя порадовать.

Я улыбнулась, наклонившись к нему, но прежде, чем успела заговорить, он зашипел и приподнялся на локтях. Я тут же дернулась, вода выплеснулась на пол – паника перевесила способность критически мыслить. В голове промелькнуло воспоминание о том туннеле – его лицо сморщилось от боли, а кожа посерела.

– Что случилось? – Я в ужасе оглядела Самкиэля.

– Ничего. – Он покачал головой, но его фальшивая улыбка меня не убедила. – Ты надавила… Мне просто больно, вот и все.

– Может быть, нам не стоило так рано заниматься любовью. Может быть, мы…

– Нет!

Он снова приподнялся, и я фыркнула.

– Еще несколько дней или даже неделя не убьют никого из нас. К тому же…

– Нет. – Он сжал мою руку. – Это возможность провести с тобой время, и единственный способ отвлечься от мыслей. В эти минуты я не думаю, а только чувствую. Если ты не хочешь, я это приму, но не отказывай мне только потому, что думаешь, будто это может мне навредить.

Моя рука мягко скользнула по его лицу, его волосы все еще забавно торчали в разные стороны.

– Ладно.

– Кроме того, – Самкиэль пожал плечами, – я возглавлял целые битвы, оставлял там все свои силы и все равно после боя предавался разврату. В этом нет ничего такого.

Моя рука гулко ударила по воде.

– С кем?

Его смех эхом отразился от стен, и он вытер с лица несколько случайных капель.

– Я просто хотел тебя отвлечь.

– Отвлечь меня? – Я поморщилась. – О, как смешно. Давай-ка я тебя отвлеку.

Я наклонилась к его смеющемуся рту, но как только он потянулся ко мне, в дверном проеме появился вихреобразный сгусток энергии.

– Роккаррем, – сказал Самкиэль, и это был совсем не тот игривый тон, который я слышала всего несколько секунд назад. Теперь он был взволнован. – Стук в дверь – правило хорошего тона, которое тебе давно пора усвоить.

Я хихикнула, когда Самкиэль подвинулся вперед, пытаясь прикрыть меня своим внушительным телом.

– Мои извинения, господин. Я действительно стучал, но безрезультатно. Вас зовет королева. Ее подданные хотят снять оставшиеся швы.

Я видела, как напряглись его мышцы. На коже Самкиэля остался слой мыльной пены, и, не удержавшись, я принялась рисовать улыбающееся лицо прямо на его спине.

– Мы договаривались на полдень.

– Да, мой господин. Но сейчас уже гораздо позже.

Мой палец замер.

– Подожди, который сейчас час?

Я толкнула Самкиэля в плечо, пытаясь перелезть через него. Он резко повернул голову ко мне и издал низкий звук несогласия.

Я закатила глаза.

– Ты можешь остановиться? Роккаррем видел голыми нас обоих, а иногда и вместе – вероятно, даже не один раз. Ты же знаешь этих Судеб.

Самкиэль махнул рукой.

– Это неважно. Роккаррем может подождать снаружи, пока мы одеваемся.

Могу поклясться, что легкая ухмылка тронула губы Судьбы, но исчезла так же быстро, как появилась.

– Как пожелаете, – сказал Роккаррем, словно одобряя слова Самкиэля.

Он исчез, и я вышла из ванны. Самкиэль вышел следом за мной. Я отдала ему одно из полотенец, а второе обернула вокруг своего тела.

– Ты такой собственник, – сказала я с ухмылкой.

Он щелкнул меня по носу, а потом поцеловал его кончик.

– Я не собираюсь делиться привилегией видеть тебя обнаженной с Судьбой или кем-либо другим. А теперь давай одеваться.

– Да, мой господин, – сказал я, понизив голос, как Реджи.

– Это не смешно.

– Это очень даже смешно, – фыркнула я, следуя за ним.