Разбежались линии руки

Камни на пути

Ох, не знаю, ребята, куда мы идем.

Мокнем все в одиночку под общим дождём.

Сохнем – каждый отдельно развесив бельё.

Не дай бог второпях нацепить не своё…

Каждый сам в свои сани себя запряжет,

Сам их тянет и сам вместо лошади ржет.

А в санях – всё своё по мешкам да кулькам,

И тепло на душе, и приятно рукам.

Все мы крест свой по разным дорогам несём,

Жен своих от друзей в отдаленье пасём

И от верности жены дуреют вконец

Под арестом своих обручальных колец.

Нас боятся друзья и не помнят враги.

В одиночку шагая – не сбиться с ноги.

Хочешь, с левой – назад.

Хочешь, с правой – вперёд.

Только кто же нам камни с пути уберёт?

Фантомные раны

Праздник был. А, может быть, и нет.

Всё как у людей: закуска, гости.

Гости материли белый свет

И хорошим людям мыли кости.

Третий час сидели хорошо.

Но дедок хозяйский всё испортил.

Он сказал: – Я сочинил стишок,

Расскажу сейчас, а вы не спорьте.

Только в нём ни слова про любовь,

Про неё не помню ничего я.

Вышел мой стишок из горьких снов,

Из плохого, злого непокоя.

Отгулял я молодость свою

На «этапах», в «крытках», да на «зонах»,

За полста восьмую нёс статью

Крест не свой и кару без резона.

И про эти жалких десять лет

Под свою дешевую гитару

Я спою всего один куплет

Каждому на память и в подарок.

Ляпнул он некстати, не к столу,

Прямо посредине анекдота.

Но гостям хозяин подмигнул.

Мол, батянька лишку хватанул,

Пусть бренчит. Уважим, раз охота…

Взял дедок гитару и запел

Плохо, в три аккорда, неумело,

Он куплет не спел, а прохрипел,

В рифму рассказал, как было дело:

***

« После вечернего шмона друг мой на нарах погиб,

Кровь подлеца и шпиона ночью спустил в сапоги.

Не доглядел вертухайщик – как он пронёс ножик свой.

И вышел на волю чуть раньше рыцарь полсотни восьмой.

Враг трудового народа, севший за то, что в гостях

Вспомнил аж три анекдота про дорогого вождя.

Стал он английским шпионом и загремел в Магадан.

Так выпьем за наши законы полный гранёный стакан!»

***

Помолчали. Выпили ещё.

Закусили. Снова помолчали.

Дед сказал: – Ребятки, да вы чё?

Пейте дальше, чё ж вы заскучали?

Нет теперь-то пятьдесят восьмой.

Вы её удачно не застали.

Выпейте под тост последний мой:

«Что ж ты так с людьми, товарищ Сталин!»

А батянька твой не так уж прост!

Дружно все хозяина хвалили.

Десять лет ушли коту под хвост,

Но его не сбили, не свалили.

Он уже оправился давно,

Хоть и не забыл судьбы хреновой.

Налили кто водку, кто вино

И за деда выпили по новой…

Суета

Мне тяжко и всегда недолго спится.

Так спят лишь те, кто неспокоен днём.

И снится всё, что может поместиться

В издёрганном сознании моём.

За целый день

Короткий, как щелчок.

За серый день, где суета сует.

И снятся сны пустые, ни о чём.

Несёт меня, как щепку по воде.

А той воде конца и края нет

И берегов нигде…

Нет берегов нигде…

А выше этажом ночами пляшут.

Там рюмки бьют, смеются и поют.

Им сил не жаль на жизнь пустую нашу,

А я ужасно к ночи устаю.

Всего за день

Короткий, как щелчок,

За нервный день,

Где суета сует.

Я вижу сны как будто ни о чём:

Несёт меня как щепку по воде…

А той воде конца и края нет

И берегов нигде…

Нет берегов нигде…

Мои мечты, желанья и старанья

Не успевают оживать во мне.

День пролетел, и ночь такая ранняя

Спускает шторы на моём окне.

А завтра день

Короткий, как щелчок,

Такой же день, где суета сует.

И жизнь меня течением влечёт,

Несёт меня, как щепку по воде.

А той воде конца и края нет.

И берегов нигде,

Нет берегов нигде…

И путаю – живу я, или снится,

Что всё летит куда-то не туда,

И что к любому берегу прибиться

Мне просто не удастся никогда

За весь мой век

Короткий, как щелчок,

За жизнь свою, где суета сует.

И жизнь сама как будто не причём…

Плывёт себе, как щепка по воде.

А той воде конца и края нет.

И берегов нигде…

Нет берегов нигде.