Развод. Анатомия предательства

Глава 8. Звонки после полуночи

Прошла неделя с тех пор, как я побывала в квартире, доставшейся мне в наследство. За это время многое изменилось: диагностическое отделение стало для меня вторым домом, судебный процесс с Валентином набирал обороты, а главное, я начала замечать, что Егор постепенно адаптируется к новой жизни без отца.

Мой новый рабочий график был настоящим спасением. Никаких ночных дежурств, никаких экстренных вызовов в выходные, никакой постоянной усталости, которая преследовала меня годами. Я приходила домой в одно и то же время, могла помочь сыну с уроками, приготовить нормальный ужин, почитать на ночь – все те мелочи, которые составляют нормальную семейную жизнь, и которых мы были лишены из-за моей работы в неотложной кардиологии.

Каждый день, забирая Егора из школы, я видела, как загораются его глаза при виде меня. Он перестал вздрагивать от каждого телефонного звонка и спрашивать, когда вернётся папа. Вместо этого мы обсуждали его школьные дела, новых друзей, последние открытия в мире динозавров – его вечная страсть.

– Мам, смотри! – он протянул мне лист бумаги, когда я забирала его после занятий. – Я нарисовал нашу новую квартиру.

Я взяла рисунок – яркий, детализированный план помещения, где каждая комната была тщательно обозначена: "комната мамы", "моя комната", "кухня", "гостиная". В "своей" комнате он нарисовал кровать, письменный стол и множество полок с динозаврами.

– Очень здорово! – я улыбнулась, растроганная его энтузиазмом. – Ты хорошо запомнил расположение комнат.

– Можем мы поехать туда в выходные? – спросил он с надеждой. – Я хочу ещё раз всё посмотреть. И может быть, начать планировать, какая будет мебель?

– Обязательно поедем, – пообещала я. – В субботу с утра.

Дома, уложив сына спать, я позвонила Ивану. Мы несколько раз созванивались после нашей первой встречи, обсуждая возможности ремонта.

– Маша, добрый вечер, – в его голосе слышалась доброжелательность, которая невольно заставляла меня улыбаться. – Как раз собирался вам звонить. Я составил предварительный план перепланировки, хотел узнать, когда вам удобно встретиться, чтобы его обсудить.

– Мы с сыном собираемся приехать в субботу утром, – ответила я. – Может быть, вы присоединитесь к нам? Егор очень хочет посмотреть квартиру снова и начать планировать свою комнату.

– С удовольствием, – согласился Ваня. – Я как раз хотел предложить некоторые интересные идеи для детской. У меня большой опыт в этом – моя дочь каждый год требует полного обновления интерьера.

– У вас есть дочь? – я почему-то удивилась, хотя это было вполне логично для мужчины его возраста.

– Да, Алиса, – в его голосе прозвучала нежность. – Ей тринадцать, сложный возраст. Но она замечательная, хотя и слишком самостоятельная иногда.

Мы договорились встретиться в 11 утра в субботу и завершили разговор. Странное чувство охватило меня после этого звонка – что-то вроде предвкушения. Не романтического свидания, нет, я была ещё не готова к таким мыслям, но чего-то приятного, нормального, человеческого. Ощущения, что жизнь не заканчивается после предательства и развода.

На следующий день я встретилась с Алексеем в небольшом кафе недалеко от суда. Мой адвокат выглядел уверенным и довольным – хороший знак перед предстоящими судебными баталиями.

– У нас отличные новости, Мария Андреевна, – сказал он, когда официантка принесла наш кофе. – Я получил все необходимые выписки из банка. Они подтверждают, что Валентин действительно снял деньги со счёта после вашего разрыва. Это классифицируется как недобросовестное поведение при разделе общего имущества.

– И что это означает для нас? – я отпила глоток кофе, наслаждаясь моментом маленькой победы.

– Это значит, что суд с большой вероятностью удовлетворит наше требование о компенсации полной суммы, – Алексей улыбнулся. – Особенно учитывая, что деньги предназначались для образования ребёнка. Судьи обычно очень серьёзно относятся к интересам детей.

– А что насчёт мастерской? – это был более сложный вопрос, и я видела, как Алексей слегка нахмурился.

– Здесь ситуация не такая однозначная, – признал он. – Документально ваш вклад подтверждается, но Валентин может аргументировать, что бизнес вырос благодаря его управленческим решениям и творческому таланту. Однако, с показаниями бывших сотрудников и вашими записями о вложениях, мы вполне можем рассчитывать на 30-35% от стоимости бизнеса.

Я кивнула, мысленно прикидывая цифры. Даже треть стоимости мастерской – это значительная сумма, которая обеспечит нам с Егором стабильность на ближайшие годы. А если прибавить к этому возвращение денег с образовательного счёта и мою новую квартиру… Впервые за долгое время я почувствовала финансовую уверенность.

– Когда назначено заседание?

– Через две недели, – ответил Алексей. – Времени достаточно, чтобы подготовиться. Кстати, – он помедлил, – я слышал краем уха, что у вашего бывшего мужа в бизнесе не всё гладко. Несколько крупных клиентов ушли к конкурентам.

– Вот как? – я старалась сохранять нейтральное выражение лица, но где-то глубоко внутри мелькнуло непрошеное удовлетворение. – И с чем это связано?

– Точно не знаю, – Алексей пожал плечами. – Но обычно такие вещи происходят, когда руководитель отвлечен личными проблемами и недостаточно внимания уделяет работе.

Я задумалась. Валентин всегда был предан своему делу. Когда мы только начинали, он работал почти круглосуточно, вкладывая в мастерскую всю душу. Мог ли он действительно настолько измениться? Или отношения с Кирой оказались сложнее, чем он предполагал?

После встречи с адвокатом я заехала в банк, чтобы открыть новый счёт специально для Егора. Если Валентин вернёт деньги, они должны быть надёжно защищены от любых посягательств. Пусть даже моих собственных – эти средства предназначались только для учёбы сына, и я не собиралась нарушать это правило.

Вечер я провела за изучением смет и предложений на ремонт квартиры. Мне хотелось начать работы как можно скорее, чтобы мы с Егором могли переехать до начала учебного года. Да, это решение далось мне нелегко, но я хотела сменить обстановку, раз представилась такая шикарная возможность.

Иван прислал несколько вариантов перепланировки, и я с интересом изучала их, отмечая продуманность каждой детали. Он предлагал сохранить исторический облик квартиры, но модернизировать инженерные системы, сделать удобную современную кухню вместо устаревшей, переоборудовать одну из комнат в кабинет, где я могла бы работать с документами, не мешая сыну.

В его предложениях чувствовался не только профессионализм, но и внимание к деталям нашей с Егором жизни – вещь, которую я уже начала ценить в нём.

Телефон разбудил меня в 2:14 ночи. Незнакомый номер. Я чуть не сбросила вызов, решив, что это ошибка, но что-то заставило меня ответить.

– Алло?

– Он у тебя? – хриплый женский голос, срывающийся на крик. Кира. – Валентин у тебя?

– Что? – спросонья я не сразу поняла, о чём она. – Нет, конечно. С чего ты взяла?

– Он не пришёл домой, – в её голосе слышалась паника. – Сказал, что задержится на работе, но уже третий час ночи, а его всё нет. На звонки не отвечает.

– И почему ты решила, что он у меня? – я начала раздражаться. – Мы с ним давно не живём вместе, если ты не заметила.

– А где ему ещё быть? – она почти кричала. – Я обзвонила всех его друзей, проверила в баре рядом с мастерской… Только ты осталась!

Я глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Паника этой женщины передавалась мне, хотя я не имела никакого отношения к исчезновению Валентина.

– Кира, послушай, – сказала я максимально спокойно. – Валентина здесь нет. Я не видела его с воскресенья, когда он вернул Егора. Он не звонил мне, не писал, не приходил. Может быть, он просто… – и многозначительно смолкла.

– Просто что? – в её голосе звучала агрессия. – Загулял с другой? Спасибо за совет, но Валя не такой.

"А какой? – хотелось спросить мне. – Тот, кто изменяет жене два года? Тот, кто бросает семью ради новой любовницы? Такой он, поверь мне, я знаю".

Но я промолчала. Ссора с Кирой ничего не даст, только осложнит и без того непростую ситуацию.

– Возможно, у него возникли срочные дела, – предположила я. – Или сел телефон. Или…

– Или что? – она перебила меня. – Или с ним что-то случилось? Ты это хочешь сказать?

Я не хотела этого говорить, но мысль действительно промелькнула у меня в голове. Валентин никогда не был безответственным. Даже в самые тяжёлые дни нашего брака он всегда предупреждал, если задержится. И уж точно отвечал на звонки.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но если он не появится к утру, можно будет подать заявление о пропаже человека.

– Как будто полиции есть до этого дело, – горько откликнулась Кира, и я невольно с ней согласилась.

– В любом случае, его здесь нет, – повторила я. – И я не знаю, где он.

Она помолчала, видимо, решая, верить мне или нет. Потом вздохнула:

– Ладно. Извини за поздний звонок. Если… если он появится, скажи, чтобы позвонил мне.

– Конечно.

Вот интересно, я её блокнула, а она всё равно нашла способ до меня "докричаться". Упорная девица, ничего не скажешь. Или даже упоротая.

После этого разговора сон как рукой сняло. Я лежала, глядя в потолок, и думала о Валентине. Где он мог быть? С кем? Действительно ли с ним что-то случилось, или он просто… нашёл новую любовь? Снова обманул, только теперь уже не меня, а Киру?

Странная смесь чувств охватила меня: беспокойство за человека, с которым прожила девять лет и злорадство по отношению к разлучнице, которая теперь тоже узнала вкус предательства.

В 5:47 телефон снова зазвонил. Тот же номер.

– Нашёлся, – без приветствия сказала Кира. – Ты была права.

– Насчёт чего? – я даже не пыталась скрыть сонливость в голосе.

– Срочные дела. Клиент из Москвы прилетел внезапно, они пошли в ресторан, потом в клуб, телефон сел… В общем, обычная история.

– Понятно, – я не знала, что ещё сказать.

– Знаешь, что самое паршивое? – вдруг спросила она, и в её голосе прорезались слёзы. – Он врёт. Я чувствую это. Как ты, наверное, чувствовала, когда он уходил ко мне.

Я прикусила губу. Вот уж действительно ирония судьбы – получить звонок от любовницы мужа с просьбой о моральной поддержке.

– Кира, послушай, – сказала я осторожно. – Я не знаю, врёт Валентин или нет. И мне, честно говоря, всё равно. Наши отношения закончены. Единственное, что меня волнует – это благополучие Егора. Так что прости, но я не буду обсуждать с тобой вашу личную жизнь.

– Понимаю, – её голос стал жёстче. – Извини за беспокойство.

Она отключилась, а я ещё долго лежала, размышляя об этом странном разговоре. О панике в голосе Киры. О её словах насчёт лжи Валентина.

Неужели история повторяется? Неужели он снова изменяет, теперь уже ей? И если да, то значит ли это, что проблема не в женщинах, которых он выбирает, а в нём самом? В его неспособности хранить верность, быть честным, строить длительные отношения?

Эта мысль была одновременно болезненной и освобождающей. Болезненной – потому что я вдруг поняла, что никогда по-настоящему не знала этого человека. И освобождающей, потому что теперь я могла не винить себя в крахе нашего брака.

Утром, отводя Егора в школу, я ощущала странную легкость. Как будто последний груз, тяжесть несостоявшихся отношений, наконец был сброшен с моих плеч. Я больше не задавалась вопросом "что я сделала не так?". Теперь я знала: дело было не во мне.

– Мам, мы точно поедем смотреть квартиру в субботу? – спросил Егор, когда мы подходили к школе.

– Конечно, – я улыбнулась ему. – И архитектор Иван будет там, чтобы помочь нам спланировать твою комнату.

– Здорово! – лицо сына осветилось улыбкой. – Я хочу, чтобы у меня была кровать-чердак, и под ней рабочий стол, и полки для книг, и место для динозавров…

Я слушала его восторженный щебет, и внутри разливалось тепло. Несмотря на всё случившееся, у нас с сыном впереди была новая жизнь. И она обещала быть хорошей.

На работе день прошёл в привычном ритме: консультации, обследования, анализ результатов. Я поймала себя на мысли, что диагностика действительно увлекает меня не меньше, чем острые случаи в неотложке. Здесь была своя магия – в разгадывании сложных медицинских головоломок, в неторопливом поиске истинных причин заболевания, в возможности не только спасти жизнь в критический момент, но и предотвратить развитие болезни на ранних стадиях.

Вернувшись домой, обнаружила на пороге квартиры букет цветов и конверт. Внутри была записка от Валентина:

"Маша, спасибо, что не наговорила Кире лишнего вчера ночью. Я знаю, ты могла бы. Надеюсь, мы сможем сохранить цивилизованные отношения ради Егора. На выходные заберу сына, как договаривались. В."

Я задумчиво повертела записку в руках. Значит, Кира рассказала ему о нашем ночном разговоре. И он счёл нужным "отблагодарить" меня за молчание. Интересно, где он действительно был прошлой ночью? И почему так важно, чтобы Кира не знала правды?

Впрочем, это уже не моё дело. Моя жизнь теперь шла по другим рельсам, и я не собиралась возвращаться на прежний путь. Даже из любопытства.

Я поставила цветы в вазу – выбросить было жалко, всё-таки красивые, – и занялась приготовлением ужина для Егора.