Развод. (не) Глупая девочка

Глава 26. Люся

Парадокс: кажется что все просто, элементарно. У меня есть план, план надо воплощать в жизнь. Но, во-первых, мне уже тяжеловато шастать туда-сюда, растущий живот – это просто нечто. Во-вторых, голова работает через раз. Иногда я туплю над самыми простыми вещами! И, в-третьих, я все больше чувствую что не все от меня зависит. Что Армен тоже далеко не дурак, и если пока что он ведется на околесицу, которую я несу, то очень быстро может и сообразить что его разводят. Меня спасает его сексизм. Потому что ни одна женщина не может быть умнее его самого. Да и любого другого мужчины.

Однако пока что у меня получается беспрепятственно посещать собрания и планерки. Я сижу с толстенной книгой по истории искусств и грею уши. И чем больше слушаю про бизнес Армена, тем четче понимаю: недолго ему осталось быть миллионером. Странно что он вообще стал им. С такими-то способностями и почти полным отсутствием мозгов.

Такое впечатление, что Армен телепортировался откуда-то из девяностых, когда бизнес был сам по себе, а государство – отдельно. Ни тебе налогов, ни проверок. Там заплатит, тут на лапу дал… И вот тебе прибыль. Только сейчас так нельзя. Что еще мне особенно нравится, это подход к рекламе. Бесячьи рекламные звонки, когда тебе автоответчик пытается что-то впарить механическим голосом – это наше все, «мастхэв». И рекламные щиты. Тоже тема. И главное, что Армен слушает отчет своих сотрудников и верит! Верит что такая политика обречена на успех! И как же хорошо, что он не интересуется моим мнением. Потому что сказать правду нельзя, а врать – некрасиво.

После очередного собрания, когда все сотрудники выходят из конференц-зала, Армен подходит ко мне и, улыбаясь, произносит:

– Как мой сын? Выслушал все что я говорил? Понял? – он говорит это в шутку, и я конечно же подыгрываю:

– Конечно! Если бы он сейчас родился, то уверена, высказался относительно тех или иных ситуаций в бизнесе.

На самом деле мне хочется сказать совсем другое. Примерно так: «Моя дочь, даже будучи еще неродившимся ребенком, плавающем у мамы в животе, в шоке, что ты настолько идиот! И твой бизнес скоро рухнет как карточный домик. А еще она справедливо опасается что если взяла твой ум, то в итоге окажется где-нибудь на помойке». Да, я бы ответила именно так. Но тогда мы точно с моей малышкой окажемся на той самой помойке. А в мои планы это не входит.

– Ты думаешь он в чем-то со мной был бы не согласен?

– Конечно же нет! Ты как всегда во всем прав, – широко улыбаюсь и, надеюсь, очень искренне. Армен в приподнятом настроении целует меня в губы, но затем, резко погрустнев, произносит:

– Мне говорят что надо продавать один из моих бизнесов… – вздыхает и переводит взгляд в сторону окна, – Либо что-то делать, кардинальное. Но проще конечно продать. Потому что кардинальное еще неизвестно улучшит ситуацию или нет. А деньги потрачу, и немаленькие.

С трудом сдерживаю себя чтобы не бахнуть пару-тройку добрых советов… Нет, я баба-дура, и ни в коем случае не должна делать вид что я умнее Армена. Поэтому я лишь пожимаю плечами и говорю то, что он хочет от меня услышать:

– Ты самый умный и лучше всего знаешь как надо.

– А ты правильно рассуждаешь, – его минутная печаль тут же уходит. Мне кажется что у Армена вся жизнь строится на его завышенной самооценке. Поэтому он и на плаву, что до сих пор в восторге от своего исключительного таланта предпринимателя, блестящего ума и привлекательной внешности. А когда ты транслируешь сумасшедшую уверенность в себе, люди этим заражаются. Только ничего не бывает вечным. Да и я сразу увидела… Некоторые недостатки.

– Я хочу кушать, – съезжаю с темы, потому что ненавижу врать. Ладно говорить полуправду, но тут… Это уже неприлично.

– Да, ребенку надо поесть, – соглашается Армен. Ребенку. Не матери же! Но я на это не обращаю внимания. Довольная собой, я иду рядом, развлекая Армена непринужденной беседой. В этот раз про искусство. Он на меня смотрит с удовлетворением. Вот так и выглядит умная с его точки зрения женщина: знает кто такой Бодлер и Кафка, но куда-то в бизнес не лезет. Потому что это мужская территория.

Иногда я думаю, что поскорее бы я родила. Еще три месяца слушать бред Армена я не хочу. Я устала от собственного вранья, от предательства самой себя, от попыток выжить. Но перед декретом мне нужно выжать максимум из этой связи, чтобы я могла со спокойной душой отдаться ребенку…

На следующий день я снова сопровождаю Армена, вот только настроение у него совсем ни к черту. И я чувствую что на это есть какая-то причина. Первый час он отмахивается, отнекивается. Более того, его раздражаю и я тоже. Но почему?

Наконец, уже в обеденный перерыв, он произносит:

– Плохо ты поработала с Марианной. Отвратительно, – в первый момент после слов Армена у меня от ужаса сжимается сердце. В голове проносятся сразу все негативные варианты: он догадался о нашем плане, он хочет меня наказать, он понял что его «сын» на самом деле дочка…

– А что случилось? – спрашиваю не своим голосом.

– То случилось! Эта вертихвостка мало того что не хочет возвращаться ко мне… Она еще и подала на меня в суд! Ты представляешь? Это какая наглость!

Фух. От души отлегло. Я киваю, сдавленно улыбаясь. Ну да, ситуация… Ага.

– Что она от тебя хочет? Зачем ей идти в суд?

– Не поверишь! – он искусственно смеется, – Она считает, что имеет право претендовать на имущество. Мое имущество! Вот же дрянь! Да она обязана была умолять меня, понимаешь? Умолять чтобы я не оставил ее нищей! И я жалею только об одном, что мы не заключили брачный контракт!

– Но ты бы все равно ничего не дал, – развожу руками. Армен как ни странно соглашается:

– Да, не дал бы! Потому что она не заслуживает! Но ничего, она в любом случае ни черта не получит! Так что зря она влезает в судебные дрязги. И даже отсутствие брачного контракта ей не даст ничего! Понимаешь?

Я киваю, но затем, будто бы что-то вспомнив, уточняю:

– А ты за эти два года разве не покупал недвижимость?

– В том-то и дело, что покупал… Но это ничего, отстоим. У меня есть один хороший вариант, уж как скрывать свои доходы я знаю лучше чем кто-либо.