Развод. (не) Глупая девочка

Глава 38. Люся

Париж… Я всю жизнь мечтала побывать здесь. Правда мечтала приехать в качестве туристки, а не вот это все. Но в любом случае у меня появилась прекрасная возможность изучить город, гулять по нему до посинения, посетить Оперу Гарнье, Лувр, подняться на Эйфелеву башню…

Хотя первые впечатления о Париже не сказать что прям замечательные. Пока ехала в такси по пробкам, столько насмотрелась на бомжей, мигрантов и мусор на обочинах, что потянуло обратно в Москву. Не думала что в Европе может быть так грязно. Но, стоило оказаться в центре, как я буквально утонула в роскоши бульваров, блестящих витрин и красивых домов. Как удивительно!

В первый день я заезжаю в гостиницу возле Марсового поля. Однако моя задача – снять квартиру. И снова я сталкиваюсь с кучей «сюрпризов». Оказывается это не так просто – арендовать жилплощадь во Франции. Приходится с животом ездить по квартирам, предъявлять кучу документов, и везде выясняется, что или я не подхожу, или условия драконовские, да и цены при этом… Не Москва, далеко не Москва. На третий день мучений я беру ту что мне предлагают. Не раздумывая. Это не самый центр, но район приятный, да и рядом куча мелких кафешек, метро, магазины. И красивые дома с витыми балконами.

Так начинается моя новая жизнь. Каждый вечер я списываюсь с Марианной. Дела как ни странно пока что в порядке, а вот Армен не переставая меня ищет. То есть не угомонится пока совсем деньги не закончатся. И ищет точно не для того, чтобы позвать замуж еще раз.

Но и я времени зря не теряю. Привожу в порядок документы, чтобы подать заявку на вид на жительство. Потому что тут мне как-то спокойнее. Да и чем дольше я в Париже, тем больше мне нравится.

Каждое утро я спускаюсь в ближайшую пекарню, где завтракаю вкуснейшим кофе с булочками, не жалея фигуры. Кстати что в Париже на высшем уровне, так это десерты… Очень опасная вещь. Но я на правах беременной все равно потребляю вкусняшки, потому что это полезно. Все что повышает настроение – полезно.

Потом я прогуливаюсь, иногда езжу в музей какой-нибудь. Затем иду обедать… В общем хорошая у меня беременность, благодать. Еще мне удается встать на учет в одну из больниц Парижа, где, собственно, я и буду рожать. Ну как встать, договориться о родах на платной основе и даже вперед все оплатить. Чтоб наверняка обеспечить себе и ребенку хорошего врача и приличные условия независимо от того когда настанет час икс.

Но самое удивительное в этом городе – это не свежая выпечка, не красивые бульвары… Это атмосфера. И мужчины. Боги мои! Ни разу со мной не пыталось познакомиться столько народу. И это несмотря на живот. Со мной заговаривали молодые и старые мужчины, богатые и не очень. В кафе, на бульваре, даже на кладбище Пер-Лашез, где я посещала могилу Оскара Уайльда.

Сначала я такое внимание считала недоразумением, а потом поняла, что не может быть столько недоразумений. Неужели я во вкусе парижан? Да нет, глупости. И, несмотря на базовые знания французского, я не знакомилась. Делала вид что совсем не понимаю язык, ретировалась. Но однажды…

Все-таки воля у меня слабая, особенно когда речь идет о красивых парнях.

В один из дней, когда я прогуливаюсь перед обедом по бульвару, меня догоняет белокурый парень лет двадцати трех, с лицом и телом Аполлона. Он бежит за мной по тротуару и лопочет по-французски о том, что хотел бы узнать мое имя. Он говорит что я красивая… Он заваливает меня вопросами!

Нет, я конечно понимаю, что почему-то в Париже самые красивые девушки – негритянки. Именно они высокие, статные, фигуристые. А белые девушки какие-то… Злые что ли. С темненькими маленькими глазками, плоскогрудые, неряшливо одетые… Нет никакого парижского шика! Давно уже нет. Умерла Джейн Биркин, а ее стиль – еще раньше. Но черт возьми, мне рожать через неделю!

Однако парень слишком привлекателен, и я на не слишком хорошем французском соглашаюсь пойти с ним в кафе, где обычно обедаю. Он представляется Жаном. Двадцать пять лет, учится в Университете Декарта, изучает право. Но больше всего меня удивило то, что Жан за мной наблюдал несколько дней.

– У тебя же нет мужа, – он говорит на смеси английского и французского, чтобы мне было понятнее. – Ты всегда приходишь одна в кафе, одна возвращаешься домой…

Ничего себе. С другой стороны, а что я теряю? Поэтому я рассказываю все как есть, решив, что не стоит скрывать истинное положение вещей.

– Я не замужем и никогда не была. А еще я прячусь от жениха, он меня преследует, – правда почему жених меня так яростно ищет объяснять не очень хочется. К тому же в первый день знакомства. Жан же делает из этого свои выводы:

– Ты такая красивая… Я бы тоже не хотел тебя отпускать, – вздыхает, а я смотрю на красивое лицо и просто не верю! Да я в жизни с такими парнями не разговаривала! Боже, это сон! – Почему у вас не сложилось? Он обижал тебя?

– Да. Сказал что меня не любит. Изменял мне, – и ведь нигде не соврала. И если честно, вот это и было самое неприятное в наших отношениях.

– Такой девушке как тебе?!

Весь обед мы болтаем, и я разумеется влюбляюсь. Влюбляюсь, глядя в эти бездонные голубые глаза, слушая тембр его ласкового голоса. В процессе я узнаю что Жан родился и вырос Париже, его мать гречанка, отец – француз. Кстати парень не бедный, из хорошей семьи. Он живет в своей квартире, а родители в доме за городом. Когда я рассказываю ему что у меня высшее образование и ученая степень, что я родилась и выросла в Москве, что у меня на родине остался бизнес, Жан приходит в искренний восторг, а я, держа руку на животе, блаженно улыбаюсь, с трудом веря, что наконец-то меня оценили по достоинству.

С тех пор мы с Жаном видимся ежедневно. Более того, его нисколько не смущает моя беременность. Я терзаюсь мыслью о том что молоденький, глупый мальчик явно мне не пара и нельзя вот так вот брать и воровать его от мамки с папкой. Что нехорошо пользоваться наивностью юноши, но когда приходит время рожать, именно он отвозит меня в роддом. А возвращаемся мы оттуда с моей крохотной дочуркой уже к нему в квартиру.