Развод. Сбежать от альфы

Глава 2

Я слышу в темноте детский плач. Громкий, надрывный. Сердце сжимается. Поднимаюсь с постели и спешу на звук. Через бесконечные двери и лестницы. Тёмными коридорами на ощупь. Не припомню, чтобы у меня дома было так темно. Впрочем, это всё сейчас неважно. Главное, найти малыша и успокоить его. Показать, что я тут, рядом. Что не нужно ничего бояться.

Пульс барабанит в висках. Открываю одну дверь за другой. Да где же он?! Тревога поселяется внутри. Мой малыш… мой сыночек. Мне страшно за него, но другое чувство сильнее — моя любовь к нему. Я так счастлива, что он у меня есть. Наконец, я нахожу нужную комнату и спешу к детской кроватке. Заглядываю внутрь… и невольно отступаю. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Мой ребёнок больше не плачет. А если быть точной, его просто нет. И на его месте лишь песочная фигурка в форме младенца. Хрупкая, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.

— Только не снова… — шепчу, цепляясь за стенки кроватки. Ноги перестают меня держать, и я просто висну, держась за тонкие прутья. Слёзы одна за другой скользят по щекам. — Нет, всё это неправда! Это какой-то дурной сон…

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Вокруг тишина и полумрак. Только смарт-часы мигают на зарядке. Это был просто сон. Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и переворачиваюсь на спину. Всего лишь очередной кошмар. Хотя, наверное, мне всё же стоит обратиться к психотерапевту. Сложность в том, что если я сделаю это, то об этом непременно узнает Артур. А я не хочу ему показывать, что у меня есть слабости. Ведь он из того типа людей, что использует чужие слабости для своей выгоды. Так что мне придётся решать свои проблемы как-то иначе.

— Я получил результаты вашего обследования, Ольга Николаевна, — врач глядит на меня из-за толстых стёкол очков. — Ваш диагноз подтвердился: дисфункция желёз, вырабатывающих феромоны. Зачатие и рождение ребёнка для вас по-прежнему невозможно.

Выдыхаю разочарованно. И какого чуда я ждала? Трудно соображать, не отдавая всё на откуп эмоциям, но я должна хотя бы попытаться.

— Мне поставили этот диагноз в шестнадцать, — произношу отстранённо. — Пятнадцать лет прошло с тех пор. Неужели медицина никак не продвинулась в поисках методов лечения?

— К сожалению, ваш случай связан с врождённой патологией, — врач отводит глаза. — И её невозможно исправить даже имеющимися у нас в наличии инновационными средствами и методами.

— Что ж, ладно, — я снова вздыхаю и поднимаюсь. Не скажу, что расстроилась больше чем обычно. Всё же когда ты пятнадцать лет живёшь с чем-то подобным, то волей-неволей привыкаешь.

Я смирилась с мыслью, что у меня нет ни феромонов, ни феромоновых реакций, смирилась с тем, что я не привлекаю альф. Единственное, с чем мне пока тяжело примириться, что я не могу зачать и выносить ребёнка. Сама удивляюсь, насколько важным для меня оказался этот вопрос.

Я всегда считала, что семья — это то, что может подождать. Мне важно было состояться как личность. Благо с ресурсами моих родителей это оказалось нетрудно. Они пусть и не уделяли мне достаточно времени, но не скупились на моё образование и увлечения. И когда я рассказала отцу, что хочу открыть благотворительный фонд, он тоже поддержал меня. В благодарность за это я согласилась выйти замуж за сына одного из его деловых партнёров. У Артура уже тогда была довольно скандальная репутация и один неудачный брак за плечами. Но я не придала этому особого значения, ведь для меня это была сделка. Всё равно я со своей дисфункцией не могла рассчитывать на что-то особенное со стороны альф.

А в браке с Артуром обнаружились свои, на первый взгляд неочевидные, плюсы. Во-первых, Артур не понимает разницы между естественными и искусственными феромонами. Он настолько невнимателен к деталям и ко мне, что за четыре года брака так и не догадался, что с моим здоровьем что-то не так. Во-вторых, он побаивается моего отца, а потому не лезет в мои дела, а ещё не настаивает на близости, когда я говорю «нет». В-третьих, надо отдать ему должное — любовник он неплохой. Наверное, можно было бы даже сказать «хороший», если бы он не был зациклен на себе даже в постели. Ну и последнее, Артур принял без единого вопроса и возражений моё заявление о том, что нас всегда будет только двое. Мне важно было продекларировать это с самого начала до заключения брака, чтобы позже я могла ссылаться на этот разговор. Таким образом, самый неидеальный в глазах остальных альфа вдруг оказался для меня совершенно приемлемым. Я не могу назвать себя счастливой рядом с ним. Но, по крайней мере, мне спокойно.

От мыслей о жизни меня отвлекает звонок отца. Приходится припарковаться у тротуара и ответить.

— Ольга, ты ведь не забыла, что мы с мамой ждём тебя сегодня на ужин? — спрашивает он строго.

Я с досадой потираю переносицу. Понимаю, что из-за проблем со сном я перепутала даты.

— Конечно, я помню, — восклицаю нарочито бодро. — Я как раз закончила с делами и собиралась выезжать к вам.

— Надеюсь, Артур тоже будет, — голос отца становится ещё более суровым. — А то я в последнее время его только на семейном портрете и вижу.

Чёрт… А вот с этим могут быть проблемы. Сегодня, уезжая на работу, Артур сказал, что будет поздно, что в переводе с иносказательного означает: «Я встречаюсь сегодня с очередной своей подстилкой». Надеюсь, он хотя бы телефон не выключил!

— Он в последнее время очень занят, ты же знаешь, — я стараюсь придать голосу больше лёгкости. — Но я постараюсь его вытащить.

— В том-то и дело, что я знаю, чем он занят… — начинает ворчать отец. Мне приходится пойти на тактический обман.

— Слушай, я за рулём, неудобно разговаривать. Увидимся! — кричу я в трубку и завершаю вызов.

Набираю мужу, но он ожидаемо оказывается недоступен. Злюсь на себя и на него. Да, я, конечно, сама сплоховала, что ошиблась с датами, но ведь Артур был предупреждён насчёт этого ужина. Его секретарь не мог не внести встречу с моими родителями в его график. Выходит, что Артур сознательно забил на эту встречу. А точнее, воспользовался тем, что я ему не напомнила. Теперь, даже если я начну предъявлять претензии, ему будет чем оправдаться. Вздыхаю тяжело и завожу мотор. Все всё понимают, но опять придётся сделать вид, что это досадное недоразумение.