Реликвии Донского побоища. Находки на Куликовом поле

Находки предметов вооружения XIII–XVII вв. на территории Куликова поля

У каждого народа, обладающего богатой исторической судьбой, поля сражений являются особо значимыми объектами почитания и изучения. В России к ним относится Куликово поле. Уже со времен Петра I отмечается особое внимание государства к месту сражения, делаются попытки сохранения исторического ландшафта: принимались указы по сохранению доживших до XVIII в. деревьев Зеленой Дубравы. Историческая наука также не проходит мимо этого священного места. Рост интереса к отечественным древностям вообще не обошел и предметы, находимые на территории Куликова поля.

Одним из первых в 20-х гг. XIX в. Степан Дмитриевич Нечаев — замечательный краевед и патриот Русской земли — стал собирать предметы вооружения, нагрудные образки, кресты, перстни и амулеты-змеевики на территории Куликова поля. С. Д. Нечаев известен как инициатор создания памятника на Красном Холме. Ему же принадлежат и первые попытки опубликовать найденные предметы. Многочисленные находки с Куликова поля хранились и в имениях гр. А. В. Олсуфьева, гр. Бобринских, у тульского губернатора гр. В. Ф. Васильева. Предметы, выпахиваемые крестьянами, или найденные при землемерных работах, раздаривались близким, друзьям среди которых — такие замечательные личности, как Н. М. Карамзин, А. А. Бестужев и др.

Вот как описывает В. П. Семенов в своем фундаментальном труде, посвященном полному географическому описанию России, домашний музей Нечаевых, располагавшийся в родовом имении Сторожево: «… в эпоху освобождения крестьян на стенах и столах обширной залы (в два света) находилось значительное собрание предметов, найденных нечаевскими крестьянами при распашке Куликова поля. Здесь были панцири, кольчуги, шлемы, мечи, копья, наперсные кресты и т. п.»[43]. Основная территория, откуда происходили вещи, локализуется в районе с. Монастырщины и д. Хворостянки, северной границей зоны находок являлись южные окраины с. Монастырщина, на юге граница проходила чуть южнее Красного Холма, реки Непрядва и Ситка ограничивали ее на западе, с востока она доходила до отвержков рек Смолки и Курцы. Из всех вещей, находимых на этом пространстве, есть сведения о таких видах вооружения, как копья, пики, мечи, наконечники стрел, фрагменты защитных доспехов, — «остатки отрытой… кольчуги»[44]. Однако не все вещи, хранимые в упоминаемом музее, происходили с территории Куликова поля, часть предметов найдены на древних городищах, обследованных С. Д. Нечаевым.

В 80-х гг. XIX в. Н. И. Троицким продолжены сборы находок предметов вооружения на Куликовом поле. Основное местонахождение их локализовалось в окрестностях с. Монастырщины. У населения был приобретен бердыш. Считается, что примерно в те же годы была найдена кольчуга, восточный шлем-мисюрка, бердыш и два каменных ядра, происходившие с левого берега Непрядвы[45].

Третья волна находок вооружения связана с началом сплошной распашки Куликова поля в 30-х гг. XX в. До нас дошли лишь отрывочные упоминания о находках несохранившихся предметов вооружения и нательных крестов. К числу дошедших до наших дней относятся 5 наконечников копий, которые будут описаны ниже.

Спустя 160 лет после первых исследований Куликова поля, в 1980-х гг., было положено начало целенаправленному археологическому изучению предполагаемого места Донского побоища поисковыми работами археологической экспедиции ГИМ. Тогда, в предверии празднования 600-летнего юбилея великой битвы, сотрудниками Исторического музея при активном участии учеников местных школ были пройдены с целью поиска реликвий 1380 г. пешие маршруты в районе д. д. Хворостянки, Моховое, с. Монастырщина. Привлекались также саперы с миноискателями, которые обследовали долину р. Смолки и урочища Зеленая Дубрава.

В последующие годы работы велись в четырех направлениях. Первым направлением исследований был поиск места погребения павших воинов. Предполагалось, что таким местом могла быть часть Грызловского грунтового могильника, обнаруженного и исследованного С. А. Изюмовой в 1957 г. на восточной окраине с. Монастырщина (слободка Грызловка)[46].

Связь грунтового могильника с местом погребения павших воинов обусловливалась тем, что он расположен поблизости от устья р. Непрядвы — бесспорного ориентира Куликовского сражения. Однако здесь погребений обнаружено не было. Частичные раскопки могильнике позволили сделать вывод о том, что памятник является рядовым сельским общинным кладбищем конца XII–XIV в. Попытки же поиска братской могилы затрудняются вследствие того, что большая часть памятника находится под современными домами с. Монастырщина. Опрос местного населения о находках человеческих костей или предметов вооружения в районе села положительных результатов не дал. В приустьевой части правого берега р. Непрядвы, к югу от церкви Рождества Богородицы было заложено шесть поисковых траншей общей протяженностью 455 м. Еще шесть поисковых разрезов, два из которых имели протяженность 240 м и 400 м, четыре — по 150 м каждый, были заложены на восточной окраине с. Монастырщина. Находок, указывающих на погребение павших воинов, обнаружено не было. Применение геофизических методов не дало результатов: на местах братских могил аномалий зафиксировано не было.

Вторым направлением работ на территории Куликова поля было изучение заселения и хозяйственного освоения русским земледельческим населением района Куликова поля. На водоразделе рек Дон и Мокрая Табола удалось выявить 7 гнезд поселений XIII–XIV вв., лежащих на Донковской древней дороге на участке п. Епифань — д. Устье, известной по картам XVIII в. (она же Буецкая XVII в)[47]. Археологические и картографические материалы не указывают на наличие в данном районе иных древних дорог: с полной определенностью можно утверждать, что именно по этому пути войска Дмитрия Донского подошли к переправе через Дон и стали лагерем б сентября 1380 г. поблизости от устья р. Смолки. Исследования проводились под руководством ведущих сотрудников ГИМ М. И. Гоняного и А. К. Зайцева.

Третьим важным направлением стало палеогеографическое направление. Перед географами стояла задача поэтапно реконструировать ландшафт места Донского побоища. Им пришлось учитывать периодические колебания развития природы — ритмы разной степени интенсивности. Наиболее конструктивный ритм для местной лесостепи — так называемый 2000-летний ритм Шнитникова. Как правило, каждые 2000 лет на границах резких изменений тепла и влагообеспеченности происходит перестройка локальных ландшафтов, в том числе изменение характера флоры, гидрологического режима и почвообразовательных процессов. Время Куликовской битвы как раз приходится на переход от теплой влажной фазы (пика разрастания лесов в северной степной зоне) к более холодной. Период после битвы характеризуется суровыми погодными условиями, в литературе он известен как Малый ледниковый период, длившийся на протяжении XV–XVIII вв. Для этого времени характерны суровые зимы, короткий вегетационный период, активная эрозия почв, способствовавшая выравниванию рельефа. Это привело к тому, что сегодняшний ландшафт места сражения лишь отдаленно напоминает тот, какой был здесь во времена Дмитрия Донского. В результате палеоландшафтных исследований было установлено, что левобережье Непрядвы было почти сплошь покрыто лесными массивами. Изучение их расположения на правом берегу Непрядвы в XIV в. позволило очертить открытые степные пространства, где могли сойтись в битве многотысячные войска. Стало понятно, как выглядели многочисленные балки и отврежки балок в то время. Сейчас они сильно снивелированы под действием наносов и механизированной распашки. Во времена сражения глубина балок была ниже 2,5 м от современной дневной поверхности; многие балки были увлажнены и даже заболочены. По бортам балок рос лес. Эти беспрецедентные по масштабам и тщательности исследования производились под руководством сотрудника Института географии М. П. Гласко.

Непосредственный поиск самого места сражения являлся четвертым направлением исследований. В 1995 г. были продолжены поисковые работы на предполагаемом месте Донского побоища с использованием детекторов металла. Разрешающая поисковая способность их не превышает в среднем 30 см. Как правило использовалось одновременно семь металлоискателей.

На начальном этапе исследований отдельные операторы работали в индивидуальном свободном поиске (Участки 1–4, 6, 12). Методика оказалась неэффективной, и позднее, при отработке поискового участка, операторы разворачивались во фронтальную линию и охватывали одновременно полосу шириной 35–50 м. В этих случаях направление маршрута поиска привязывалось к естественным или антропогенным ориентирам (дорогам, отдельным деревьям, лесополосам, постройкам, водокачкам). После завершения работ контуры обследованной территории инструментально привязывались к топографическим картам. Методика получила название «прямолинейный групповой поиск». Подобным образом отработаны участки, расположенные в верховьях балки Рыбий Верх и в районе д. Хворостянки и Казинки.

На пяти участках (Карта 1, участки 5, 7, 11, 17) работы проводились по створам 10 м каждый, размеченным на местности при помощи веревок. Позднее ширина створов была уменьшена до 5 м.

Начиная с 2002 г. работы по поиску места сражения продолжил военно-исторический отряд ВДАЭ (Карта 1, участок 22). Благодаря палеоландшафтным и палеопочвенным исследованиям, проводившимся в 1995–2000 гг. специалистами Института географии РАН на правобережье Непрядвы, удалось вычленить безлесные участки, на которых могло происходить Куликовское сражение (Карта 1, Рис. 1–3).

Выбору места работ предшествовал анализ предметов вооружения и снаряжения, найденных при поисковых работах на территории Куликова поля. Сопоставив места находок, полученных ВДАЭ, и данные палеогеографов, а также картографировав оружие, найденное в XIX–XX вв., мы получили наиболее перспективный участок для поиска, который расположен в 2 км к югу от села Монастырщина и вытянут по оси СВ-ЮЗ. Он располагается между отвержками балки Рыбий Верх и реки Смолки (Карта 3). Рельеф участка ровный, наблюдается незначительное понижение в сторону отвержков балок.

Выбранный участок получил № 22, все последующие участки, выбранные для обследования в 2003–2005 гг., были определены в границах участка 22, внутри поделены на территориальные планшеты. Начиная с 2005 г. в рамках планшетов территория разбивалась на квадраты площадью 1 га. В каждом квадрате проводилась привязка находок.

Таким образом, именно с работами конца 90-х гг. XX в. и первыми годами XXI в. связана последняя волна находок; они не носят случайного характера и имеют четкую локализацию.

После С. Д. Нечаева исследователи не раз обращались к предметам с Куликова поля, в том числе и вооружения. А. В. Арциховским и А. Н. Кирпичниковым публиковались фотографии кольчуги, рассматривались характерные особенности ее плетения, типы применявшихся колец[48]. Последней публикацией была краткая, но очень содержательная статья М. В. Фехнер, где она описала все известные ей находки и вычленила зону обнаружения предметов XIV в., подтвердив место локализации битвы, которое предложил в конце 20-х гг. XIX в. С. Д. Нечаев[49].

Из общего числа предметов вооружения, найденных на Куликовом поле в ХІХ–ХХ вв., до нас дошли единичные образцы.

Наиболее ранняя находка, которую можно связать с местом сражения — шатровидный наконечник стрелы, впервые опубликованный в 1821 г. С. Д. Нечаевым[50]. Местонахождение наконечника в настоящее время, как и точные размеры, к сожалению, неизвестны (Рис. 11). Аналогичные трехлопастные шатровидные наконечники стрел происходят из кочевнических курганов у ст. Белореченской и датируются XIV в.[51]

В конце XIX в. была обнаружена кольчуга, которая хранится в фондах ГИМ (Рис. 31–34). Начиная с 1950-х гг. она числится в отделе оружия под N 11501[52].

Кольчуга имеет удовлетворительную сохранность. Доспех сплетен в виде рубашки с короткими рукавами. Ширина в подоле 80 см, ширина в плечах с рукавами 135 см, длина 90 см. Кольчуга расширяется книзу. Ворот прямоугольный, разрезной, глубина 21 см, с глубоким подполком. Ширина подполка 8 см. Ворот застегивался слева направо. Подол кольчуги имеет разрез глубиной 17 см, смещеный от центральной оси доспеха влево. Есть разрез и сзади.

Все кольца изготовлены в кольчужной технике[53] из круглой проволоки. Кольчуга собрана попеременно из просечно-штампованных и соединенных на гвоздь колец. На подоле, правой стороне груди и спине располагались кольца диаметром 11–12 мм с диаметром дрота 1,5 мм, на левом плече и левой половине груди — наиболее крупные кольца диаметром 15 мм при диаметре дрота 2,5 мм. Просечные штампованные несколько меньше по диаметру и достигают 10–11 мм. Собирались кольчатые доспехи, как правило, с плеч; если рукава надставные, то они прикреплялись к уже готовому панцирю. В нашем случае рукава плелись единым плетением с плечами. Снизу, в месте соединения рукава с панцирем, вставлен подмышечный клин из круглых колец диаметром 11 мм. Плетение доспеха простое — одно кольцо соединялось с четырьмя. Только в местах воротниковых вставок и у подмышечного клина заметны изменения в плетении. Общий вес доспеха — 10,3 кг.

В целом качество выделки кольчуги неравномерное, встречаются случаи применения разных по диаметру колец даже в одном ряду плетения.

По ряду признаков: большой запах ворота (подполок), расширенный книзу подол и большой вес, кольчуга относится к позднесредневековому времени и может быть датирована, скорее всего, XVI — нач. XVII в. Однако, в связи с тем, что мы плохо себе представляем кольчуги XIV–XV вв., датировка должна быть учтена с оговоркой[54].

К вооружению XVI–XVIII вв. могут быть отнесены пистолет, ядра и два бердыша, найденные в окрестностях с. Монастырщина. Возможно, один из бердышей найден на берегах Непрядвы и был приобретен в 80-е гг. XIX в. Н. И. Троицким[55].

Во второй половине XX в. было обнаружено шесть наконечников копий, четыре из них приведены в статье М. В. Фехнер, где даны четкие рисунки и размеры каждого экземпляра, обстоятельства находки[56].

Первый наконечник копья был найден в 1956 г. у д. Хворостянки. Он представляет собой широко распространенный в XII — 1-й пол. XV в. тип копий удлиненно-треугольной формы с характерными скошенными плечиками пера (тип III-а по А. Н. Кирпичникову). Длина наконечника 32 см, диаметр втулки 3 см, ширина пера 4,2 см. Втулка восьмигранная, имеет скважины для крепления к древку. Сечение пера ромбическое. Характерными особенностями являются мощные по размеру и пропорциям втулка и перо (Рис. 4; 36, 3). Появление таких наконечников копий в конце XI в. связывается историками с распространением традиции конного копийного боя против защищенного кольчатой или пластинчатой броней противника. Позже этот тип наконечников копий сменяется шиловидными пиками, приспособленными преимущественно для борьбы с противником, защищенным кольчатой броней[57]. Данный тип копий очень ярко характеризует важнейший элемент комплекса вооружения профессионального воина XIII–XIV вв. и вряд ли может быть отнесен к промысловому снаряжению местного населения, жившему на территории Куликова поля в начале XIII — 70-х гг. XIV в. Таким образом, перед нами одна из ярких находок оружия на Куликовом поле, которая могла быть связана с битвой.

В 1977 г. на левом берегу Дона близ лощины р. Себенки был обнаружен двушипный наконечник копья длиной 21,7 см, с вытянутой втулкой, длина которой составляла 17 см. Диаметр втулки 2,1 см. Перо в сечении ромбическое, шириной по основанию 2,4 см (Рис. 36, 5).

Двушипные наконечники копий относятся исследователями к гарпунам и связываются преимущественно с промысловыми занятиями человека. Такого типа наконечники широко представлены в материалах муромских могильников, где в ряде случаев они сопровождаются простыми листовидными наконечниками копий. Не исключено, что в комплексе вооружения муромских племен данный тип наконечников копий мог выполнять функции дротика. Гарпуны изредка попадаются и на древнерусских поселениях, где они также связываются с промысловой деятельностью[58]. Однако прямую аналогию удалось найти в позднесредневековых слоях русских городов и селищ. В частности, наконечник с пером в виде двух расходящихся в стороны шипов и длинной, почти цилиндрической железной втулкой, происходит из пограничного Белгорода, где он найден в слое конца XVI–XVII вв. В казачьих и стрелецких слободах г. Епифани был найден гарпун, по форме пера и длине втулки аналогичный приведенному выше образцу[59]. Таким образом, наконечник копья с левого берега Дона, скорее всего, нельзя связывать со сражением: он связан с промысловой деятельностью местного населения в более поздний период.

Третий наконечник копья был найден в 1979 г. в верховьях Верхнего Дубика. Общая длина наконечника 24,7 см при диаметре втулки 2 см, ширина пера 4,4 см. Сечение пера ромбическое с небольшим валиком посередине (Рис. 1; 36, 1). Такого типа наконечники копий с пером лавролистной формы (тип ІV-а по А. Н. Кирпичникову) распространяются на территории Древней Руси с XII в. и бытуют до конца XV в. Более крупные наконечники копий этого типа относятся к рогатинам и известны на протяжении всего Позднего Средневековья[60].

В 1983 г. близ д. Хворостянки был найден четвертый наконечник копья. Он представляет собой тот же тип ІV-а. Данный образец имеет длину 22,3 см при диаметре втулки 2,5 см, ширине пера 3,9 см (Рис. 1; 36, 2). Ближайшей аналогией является наконечник, обнаруженный в культурном слое Старой Рязани[61].

В конце 1980-х гг. был найден еще один наконечник копья, точное нахождение которого установить не удалось. Он имел перо удлиненнотреугольной формы с зауженной нижней частью, его длина 44 см, диаметр втулки 2 см, ширина пера 3,3 см (Рис. 36, 4). Наконечники копий такой формы относятся к III типу и датируются XII — 1-й пол. XV в.[62]

Среди случайных следует упомянуть находку наконечника копья у р. Смолки. К сожалению, вещь была утеряна находчиком и сказать что-либо более конкретное не представляется возможным.

Последней случайной находкой древкового колющего оружия является наконечник копья, обнаруженный в 2006 г. уд. Самохваловки (Рис. 26, 38.1) на заброшенном огороде и сданный местным жителем на базу по приему черного металла, после чего он попал к археологам. Наконечник относится к широко распространенному в XII — 1-й пол. XV в. типу копий удлиненно-треугольной формы с характерными скошенными плечиками пера (тип III по А. Н. Кирпичникову). Длина наконечника 270 мм, диаметр втулки 40 мм, ширина пера 40 мм.[63]

Как уже говорилось, с 1995 г. ВДАЭ ГИМ на территории Куликова поля проводит планомерные поисковые работы с использованием детекторов металла (CZ-5, производство США). Всего за этот период было проведено 9 полевых сезонов. По методике сплошного поиска обследовано около 371 га (Карта 2). Немаловажной частью работ экспедиции являются источниковедческие исследования, исторического и военно-археологического контекста событий 1380 г. Палеопочвенные исследования по восстановлению ландшафта изучаемой территории помогают конкретизировать места поисковых работ[64].

Комплексные междисциплинарные исследования позволяют понять ранее найденные изделия в контексте исторической топографии и реконструируемого на момент сражения ландшафта. Таким образом, в находках с Куликова поля вскрывается совершенно новый пласт информации. С одной стороны, мы получаем вещи, имеющие более точную территориальную привязку, с другой — расширяется спектр рассматриваемых предметов. Обретают смысл маловыразительные обломки, пластины, орнаментальные накладки, которые могли относиться к деталям поясной и конской фурнитуры, а также предметы походного быта. Однако в поле зрения попадают вещи, не всегда связанные с событиями 1380 г.

Рассмотрим наиболее выразительные предметы вооружения и снаряжения всадника и верхового коня, найденные за последние годы.

На предполагаемом месте Донского побоища найдено шесть наконечников стрел, фрагмент панцирной пластины, обрывок оторочки кольчатого доспеха, наконечник сулицы. С большой долей осторожности следует упомянуть фрагменты изделий, которые могли быть не связаны со сражением, среди них — вток копья, две изломанные втулки копий, предметы, которые были интерпретированы как обломки наконечников копий, три обломка топора. Помимо предметов вооружения следует упомянуть находки миниатюрного калачевидного кресала, булавки древнерусского облика, подпружной пряжки, серии ножей древнерусского облика. Характерно, что данные бытовые предметы, как правило, находятся в непосредственной близости к оружию и образуют своеобразные скопления. Среди прочих вещей следует упомянуть сильно деформированное изделие, отдаленно напоминающие обломок шлема с наносником, несколько небольших фрагментов пластин с выступающими клепками и небольшими отверстиями, которые могли являться фрагментами панцирных пластин.

Одной из первых находок во время поисковых работ в районе балки Зеленая Дубрава был крупный, ромбовидный по форме пера наконечник стрелы с расширением в нижней половине. Длина сохранившейся части 10,5 см, длина пера 6,2 см, ширина пера 3,5 см, длина черешка 43 мм (Рис. 7, 37, 1). Из-за плохой сохранности отнести его к определенному типу затруднительно. По ряду таких признаков, как наличие упора для древка, вогнутые плечики и пропорции пера 1:2, наконечник может относиться к типу 40 варианту 2 (по А. Ф. Медведеву[65]). Наконечники данного типа имели наиболее широкое хождение в ХІІ–XІV вв. Также в районе балки Зеленая Дубрава был найден фрагмент черешкового наконечника стрелы, клиновидного по форме пера, вытянутого, уплощенно-ромбического в сечении. Реконструируемая длина наконечника составляла 75 мм, сохранившаяся длина фрагмента 45 мм, ширина пера 13 мм, реконструируемая длина пера 45 мм (Рис. 9; 37, 3). Наиболее близкие аналогии среди древнерусских наконечников (тип 44 по А. Ф. Медведеву) датируются с IX по XIV в. включительно[66]. Известны они и для более позднего времени вплоть до второй половины XVII в. и относятся к самому распространенному типу стрел Московской Руси (тип 6 по О. В. Двуреченскому). На позднесредневековых слободах г. Епифани они являются доминирующим типом наконечников стрел[67].

Аналогичный наконечник стрелы был найден в 1995 г. местными жителями в районе д. Самохваловки. Проведенные на месте находки поисковые работы не дали сопутствующего материала. Реконструируемая длина наконечника — 75 мм, сохранившаяся длина фрагмента 68 мм. Ширина пера 15 мм. Реконструируемая длина пера 45 мм. Характерной особенностью образца является линзовидное сечение пера (Рис. 8; 36, 4).

К северу от Хворостянки при поисковых работах был найден обломок наконечника стрелы, представлявший собой узкую вытянутую лопаточку без упора для древка (Рис. 10; 36, 2). Стрелы с наконечниками такой формы относятся к типу 58 (по А. Ф. Медведеву) и датируются X–XIII в.[68] В более позднее время они известны на Северо-Западе Руси в единичных экземплярах в слоях XIV — начала XVI в.[69]

Там же на поисковом участке № 12 был найден обломок лезвия топора. Ширина лезвия 40 мм, длина сохранившейся части 43 мм (Рис. 12; 37, 6). Судя по размеру и весу сохранившейся части лезвия, топор по функциональному назначению мог относиться к боевым топоркам, которые характеризуются либо специализированными формами, либо представляют собой облегченные варианты устоявшихся типов рабочих топоров[70]. Именно для конца ХІV–XV в. характерно возрождение традиции применения боевых топоров в военном деле удельных княжеств Северо-Востока Руси[71].

В 2000 и 2002–2004 гг. проводились планомерные работы по поиску места битвы на уточненном палеопочвенными исследованиями месте между балкой Зеленая Дубрава и южной окраиной д. Хворостянка (Карты 1–2, уч. 22). Также были усовершенствованы методы обследования территории поля. За период с 2000 г. металлодетекторами был обследован участок 600 на 600 м, расположенный между балками Рыбий Верх и Верходуб, в южной части которого была выявлена небольшая концентрация предметов, которые можно связать с эпизодом Донского сражения.

В 2000 г. был найден фрагмент железной трапециевидной пластины с округлыми нижними углами, ширина короткой стороны которого 7 см, реконструируемая ширина длинной стороны 9,5 см, высота 5 см. Пластина имеет незначительный продольный изгиб. Отмечаются шесть округлых отверстий диаметром 4–6 мм, возможно, в правом нижнем углу располагалось седьмое (Рис. 14; 39, 2). Пластина могла быть частью ламеллярного доспеха, в котором пластины соединялись кожаными ремешками, образуя гибкую и надежную броневую защиту корпуса. Трапециевидные крупные пластины или пластины с округлыми краями, как правило, располагались в нижней части такого доспеха или составляли юбки, крепившиеся к корпусу. Прямых аналогий данной форме панцирных пластин автору не известно, однако наиболее близкие мы находим в материалах Новгорода XIII–XIV вв.[72] Подобные пластины были обнаружены в древнерусской оружейной мастерской г. Гомия (совр. Гомель), где они датированы эпохой татаро-монгольского нашествия[73]. Время бытования такого доспеха — XIII — 1-я пол. XV в. На смену ему приходят более совершенные кольчатопластинчатые доспехи (бахтерцы, юшманы)[74].

В двадцати метрах к югу от находки пластины в 2002 г. был обнаружен фрагмент латунной оторочки рукава или подола кольчуги. Кольца деформированы, диаметр варьируется от 12,7 до 13,2 мм. Сечение дрота круглое, 1,3 мм. Проволока, из которой собирались кольца, имеет следы шва от волочения. Ветви кольца крепились без использования клепок, которые часто встречаются на оторочках из цветных металлов у позднесредневековых кольчуг. В месте соединения фиксируется незначительное утолщение. Возможно, ветви кольца скреплялись пайкой или просто сваривались. Всего сохранилось 9 колец, собранных в два ряда[75]. Обращает на себя внимание тот факт, что сохранился фрагмент оторочки кольчатого доспеха из цветного металла, возможно, такие же тонкие железные колечки от основного полотна кольчуги просто окислились (Рис. 15; 39, 3).

В 50 м к северу от места находки фрагмента кольчуги и панцирной пластины был найден предмет, представлявший собой неширокую, слегка изогнутую, сильно проржавевшую и деформированную пластину (95 на 45 мм) с выступающей под прямым углом узкой пластиной на конце согнутой П-образно (55 на 25 мм). Толщина пластины 1,3 мм. Место соединения отростка в сечении достигает 4 мм (Рис. 39, 1). Очень осторожно данное изделие может быть интерпретировано как наносник шлема. Шлемы с наносниками, откованными заодно с передней пластиной и собранными из двусоставной тульи, известны в Восточной Европе в XII — 1-ой пол. XIV в. К таковым относится так называемый шлем «Украина», опубликованный Э. Э. Ленцем, хранящийся в запасниках Арсенала западноевропейского оружия Эрмитажа[76]. Кроме описанных выше, в непосредственной близости были найдены вток копья или оковка посоха (Рис. 9; 36. 6), и изделие, сильно изъеденное ржавчиной, которое отдаленно напоминает наконечник стрелы (Рис. 37, 5).

В этом же месте были обнаружены миниатюрное калачевидое кресало, подпружная пряжка (Рис. 25, 26). Отдельно следует упомянуть три железных черешковых ножа древнерусского облика,[77] лежащие группой, найденные при работах 2007 г. Не исключена вероятность, что они могли быть утеряны в момент сражения.

В 2005 г. в южной части 22-го поискового участка был обнаружен наконечник сулицы (Рис. 7). Место находки расположено к северу от д. Хворостянки близ балки Прудовая. Сулицы — метательные копья, которые применялись также и при индивидуальных поединках в качестве короткого копья. Сулицы наряду с копьем и мечом являются одним из самых часто упоминаемых видов холодного наступательного оружия в памятниках Куликовского цикла[78]. У обнаруженного наконечника изломаны острие пера и часть втулки, при помощи которой он крепился к древку. Данный образец имел реконструируемую длину 15 мм при диаметре втулки 29 мм. Ширина пера 18 мм.

Помимо описанных предметов, образующих «скопление» находок у сужения отвержков Верходуб и Рыбий Верх (Карта 2, участок № 22, планшеты 1, 3), в рамках планшета 6 участка 22 удалось получить еще ряд «скоплений» (кв. 26 и 46), в которых обнаружены наконечник стрелы, две втулки от наконечников копий, булавка от одежды, обломок лезвийной части топора и, возможно, фрагмент панцирной пластины.

Наконечник стрелы обнаружен в 2006 г. в кв. 46, планшета 6 участка № 22. Сохранившаяся длина 51 мм; он имел длину пера 44 мм (Рис. 29), ширина пера 15 мм. Данный наконечник относится к мало распространенным типам ромбовидных экземпляров, бытовавших в удельное время (тип 40 по А. Ф. Медведеву). Характерно, что более поздние наконечники данного типа характеризуются меньшей толщиной пера и более вытянутыми пропорциями[79]. Два фрагмента втулок от наконечников копий найдены в кв. 46 и 26 планшета б участка № 22 (Рис. 38, 2, 3). Один фрагмент имел втулку с сохранившимся на ней линейным орнаментом и отверстием под гвоздь для крепления к древку. Размеры фрагмента: длина втулки 72 мм; диаметр 40 мм. Сохранилось также основание пера наконечника. Аналогичные наконечники копий с округлым острием и короткой шейкой, короткой, широкой несомкнутой втулкой известны в комплексе вооружений центрально-азиатских кочевников и датируются XIII–XIV вв.[80] Второй фрагмент сохранился значительно хуже, сама втулка изломана в месте перехода к перу наконечника; сохранившаяся высота — 115 мм.

Помимо втулки от наконечника в кв. 26 планшета 6 участка 22 найден обломок лезвийной части топора (Рис. 13). Реконструируемая ширина лезвия 63 мм, длина сохранившейся части 43 мм. Размеры и вес сохранившегося фрагмента позволяют нам отнести его к снаряжению воина[81]. В этом же квадрате была найдена пластина, которая была интерпретирована как панцирная. Изделие плохо сохранилось. Реконструируемые размеры 60×45 мм. Пластина в форме полукруга имела, по всей видимости, отверстия по краям для крепления к основе (Рис. 40, 2). Она плавно изогнута как по вертикали, так и по горизонтальной оси. Толщина пластины — 2 мм. Подобные образцы известны по материалам Новгорода и датируются XII–XIV вв.[82] Вся рассмотренная серия предметов вооружения может быть разделена на несколько хронологических групп. Наиболее поздними являются кольчуга, мисюрка, бердыши, пистолет, ядра; возможно, наконечник копья с шипами. Основная масса этих изделий найдена в районе с. Монастырщина, устья р. Непрядвы, оврагов у р. Себинки (Карта 1).

Отдельно выделяется серия изделий, которые бытовали в довольно широкий промежуток времени: клиновидные наконечники стрел, найденные в районе Зеленой Дубравы и у д. Самохваловки. Аналогичные предметы были широко распространены на территории Верхнего Подонья в XIII–XIV и в XVI–XVII вв., а для всей территории Московской Руси данный тип начиная с конца XV в. становится доминирующим.

Наибольший интерес представляет третья группа предметов, хронологические рамки бытования которой с точки зрения средневекового оружиеведения укладываются в период XII — 1-й пол. XV в. Однако если учесть, что на данной территории древнерусские памятники не известны ранее конца XII — начала XIII в., то хронологические рамки группы предметов вооружения могут быть сужены. В нее входят наконечники копий, найденные у д. Хворостянки и балки Верхний Дубик, наконечник сулицы, фрагменты наконечников стрел (один из них — срезень, найденный к северу от д. Хворостянки, и широколопастной ромбический наконечник, обнаруженный у балки Зеленая Дубрава); фрагменты оторочки кольчатого и пластин от ламеллярного доспехов. Нельзя еще раз не упомянуть находки калачевидного кресала, булавки для одежды, втока и подпружной пряжки, скопления ножей, которые находят аналогии в средневековых материалах (Карта 1).

Картографирование находок оружия и конского снаряжения, время бытования которых может приходиться на конец XIV в., дает нам локализованный участок Куликова поля, протянувшийся по линии СВ — ЮЗ, расположенный между балками Зеленая Дубрава и Верхний Дубик. Важно отметить, что участок является центральной частью отмеченной в свое время С. Д. Нечаевым зоны скопления предметов вооружения, собираемых местными крестьянами. Также немаловажным является тот факт, что на всей площади Куликова поля данный участок, по мнению специалистов по палеоландшафту, представляет собой место наиболее протяженное, свободное от растительности и не изрезанное, в той степени как везде, овражнобалочной системой. С военно-тактической точки зрения перед нами значительный и ровный участок Куликова поля, в наибольшей степени подходящий для полевого сражения тех масштабов, которые могли происходить в конце XIV в. на территории Восточной Европы. Центральная часть этой зоны все еще не обследована сплошным поиском при помощи металлодетекторов. В завершении обзора находок с Куликова поля необходимо заметить, что количество собранных предметов вооружения XIII–XIV вв. на сегодняшний день не может являться основанием для окончательных выводов в деле поиска места, в «узком смысле», где 8 сентября 1380 г. на Куликовом поле произошло сражение двух армий.