Рил: Replay

Глава 17

У него то ли кружилась голова, то ли чувство нереальности происходящего унесло его в иную реальность. Оттого Савчук едва помнил, как вышел из кабинета директора, пунцовый от стыда, с трясущимися руками и желанием если не кинуться на него с кулаками, то хотя бы убедить просить остаться. Обещать закончить все курсы айтишников в городе за свой счёт, сотворить проект века, поработать бесплатно - только не слышать ора главного, не выслушивать оскорбления, не смотреть на якобы равнодушную к происходящему морду Виктора! Тот не проронил ни слова, сидел, глядя в одну точку, будто не сам только что по-крысятнически сдал Савчука. Ему мало было подлянки с вечеринкой, он решил добить окончательно!

А Руслан сорвался. Покрыл обоих трехэтажный матом. Поинтересовался, знает ли его босс, что секретарша сосёт ему не от большой любви, а за бабки? А если знает, пусть и жене станет известно!

Этим и подписал себе приговор. Если ситуация с воровством у Витька ещё могла не ударить по перспективам, оставались шансы выйти из этой петли путем договора или доказательством, что он тоже может создавать проекты, только подучиться... То наезд на главного «Эпсилона» стал билетом в один конец.

- Эй, ты чего? - оторвалась от зеркальца с помадой Зоя. Руслан было сделал шаг к той, кто когда-то ради любви к нему была готова на все и утешала, видимо, подсознательно рассчитывая получить порцию лапши под названием «все будет хорошо».

Зоя захлопнула зеркальце, переглянулась с сисадминшей Янкой, и обе рассмеялась.

- Говорила, возьми вазелин, Руси-ик, - протянула та, кто когда-то выпрашивала на коленях право быть с ним рядом.

- Да там и солидол бы не спас, верно, халявщик? - скривила губы Яна. - Такому отбитому на всю голову дебилу надо было с самого начала показать, что таким тут не место! Ты думал, Витя - дебил и не догадался, что это ты втихаря ему гадил?

Савчука как кувалдой по темени припечатало от этих слов. Глаза заволокла алая пелена. Он беспомощно поднял палец, угрожая Янке, которая смотрела на него, как на кусок отхода жизнедеятельности. И все это под дразнящий смех Зои.

- Ты, мышь конченая, иди в... - задохнулся, чувствуя, что сейчас крышу сорвёт окончательно, начнет крушить все, что видит перед собой. - Да не светит тебе ничего с Витьком, страхолюдина! Можешь не мазать свои губы и не трясти мелкими сиськами, на тебя только у гея встанет!

- Обалдеть, - улыбка не покинула губ уверенной в себе системной администраторши. - И потом это подобие мужика обижается, что у него свадьба сорвалась. Да с таким лузером ни одна уважающая себя девушка не захочет связать жизнь.

- Ты бы видела, как легко он ее предал, поверив навету. Как подговорил весь поток называть ее шлюхой и всячески издеваться. Чтобы потом якобы с царской руки велеть им прекратить и выглядеть благородным типа героем в чужих глазах...

- Что ты сказала?! - сердце замерло, будто страх разоблачения активировал его остановку. Земля ушла из-под ног.

- Всего лишь правду, Савчук. Быстро же ты забыл, как хотел ее уничтожить, как рассылал всем на Вайбер условия флэш-моба - затравить развратную бывшую.

- Закрой! Свой! Рот! - прохрипел Руслан, до крови сбивая сжатые в кулак пальцы о стол. - Ты сама меня подбила, отомстить ей собиралась...

- О, какой послушный пёсик! - расхохоталась Зоя. - Я его подбила! Да ты загорелся этой идеей ещё сильнее меня, когда осознал, что можно получить вечно виноватую и готовую угодить невесту, что будет оправдываться и бояться чихнуть без твоего разрешения! Не ожидал, что она решится уехать в столицу, да? Думал, будет зализывать свои раны, а какая незадача - она встретила Величко! Кстати... а он же не знает, что травлю устраивал ты сам, а не мы с Юлей? Наверное, ему будет очень интересно узнать...

Кто знает, что бы Савчук сейчас сделал, если бы его не остановили. Все происходящее сосредоточилось на Зойке - той, что только что вбила гвоздь в крышку его гроба. Проигравших презирают, что она и продемонстрировала наглядно. Кинулся на нее, забыв о препятствии в виде стола, намереваясь закрыть рот уже привычным способом - ударом по лицу. Но видимо Зоя знала, к чему все идёт, и успела нажать тревожную кнопку. В приемную вбежала служба охраны, скрутила ему руки за спиной, заставив упереться лицом в стол. На крики выбежал босс, который побагровел от ярости, когда понял, что это его ненаглядную Зою чуть не ударили.

- Вон! - севшим от негодования голосом велел глава компании. - Выговор и по статье! Уволить сегодняшним же числом!

Боль прострелила руки, плечевые суставы. Руслан мог лишь перебирать ногами, пока его выводили прочь. Не дали даже собрать незначительные безделушки и забрать рамку, где была фотография Поляковой. Отдел кадров - пожилая женщина, что ранее всегда старалась угостить Руслана пирожками домашнего приготовления, швырнула ему в лицо приказ об увольнении. Савчук не помнил, как подписал. Затем его так же под конвоем проводили в бухгалтерию, где он получил расчет. Никаких премиальных и надбавок. Парень ещё не знал, не мог даже догадываться, что в последний раз видит такой солидный, несмотря на вычеты, оклад. Что вообще получает деньги последний раз в столице. Он ещё не осознавал, что именно натворил.

Зоя... она не станет молчать. Тогда они договорились, но сейчас все. Она не промолчит не потому, что вдруг воспылала любовью к Поляковой. Эта сука так и не простила ему, что будучи с ним была все равно лишь запасным вариантом.

Он вышел на крыльцо офис-молла, не замечая красоты весеннего дня, спешащих по делам прохожих, синего неба над головой. Ещё не понял, что весь его мир окончательно разрушен, может, это и спасло его в данный момент. Ведь побрел в паб, в котором так часто поил и кормил коллег, чтобы делали за него его работу, а не на проезжую часть вне светофора. Заказал бутылку виски и нарезку, начал пить, заливая недавний позор. Надо было забыться. Если сейчас реальность ударит по голове, вряд ли вынесет. Разнесет к чертям уже паб, все закончится полицией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Люда! - бросило в жар, и мир наполнился звуком ее имени. Только сейчас он начал понимать, что потерял ее окончательно. И что любил ее, несмотря ни на что. Извращенно и глупо, но любил. Заливая полосу неудач, он думал не о потерянной работе, страхе разоблачения и необходимости уехать прочь, а о ней - девочке, в чьем сердце было так много любви... И которое он сам безжалостно раздавил в своих лапищах.

Сожаление накрыло его. Чувство потери оглушало и рвало изнутри. Казалось, соберись сейчас, поставь себе цель, и он найдет нужные слова, сможет прикрутить своё разнузданное я, вымолить прощение. Даже забыть о том, что этот сын богатого папы, Величко, так скоро подсуетился. Что скорее всего не к Лике Люда уехала, а к тому, кто называл себя ее другом. Наверняка он воспользовался ситуацией, чтобы выйти из френдзоны.

От таких мыслей ярость и желание наказать ту, кого он так любил становилось непреодолимым. Под действием алкоголя в его голове рождались планы, один другого безумнее. Насыщали сознанием мнимым чувством торжества, не давая увидеть картину целиком и понять, что это путь в никуда.

Где-то на пятом стопарике вискаря на Савчука снизошло озарение. Ему надо рассказать Люде, что с ним происходит. Как есть и не скрывая. Как он ее любит и готов работать над собой, никогда больше не обижать. Одаривать дорогими подарками (он на тот момент забыл, с каким треском полетел с работы), даже варить этот проклятый борщ, который и стал камнем преткновения между несостоявшейся женой и его мамашей.

Но вот если сука Зоя всё-таки что-то ляпнет Вите, а тот - Величко... нет, Руслан должен подстраховаться первым.

Сигаретный дым режет глаза, хмель в крови даёт обманчивое ощущение того, что любые горы теперь по плечу. Руки дрожат, надпись на бутылке Jack Daniels двоится. Но это не мешает ему протянуться к телефону, безошибочно найти номер. Цифры плывут, как и изображение на экране - Люда запечатлена возле перил на набережной Днепра, счастливая, солнечная. Это было прошлое лето, когда они упивались своим воссоединением. Никто и подумать не мог, что до этого лета они просто не дойдут рука об руку.

Гудки кажутся медленными, долгими. Она не отвечает. «Возьми же трубку, возьми!» - прорывается сквозь хмель непреодолимое желание вновь слышать ее голос. Но ответа по-прежнему нет.

Зоя успела все ей рассказать? Или Люда забыла телефон где-то? Убавила звук? Руслан не хочет пускать в голову самую опасную мысль. Набирает снова. Он будет это делать, пока не разрядится телефоны. У обоих.

Когда голос оператора сообщает, что абонент не отвечает, но можно оставить сообщение, выдержка изменяет Савчуку. С ругательством давит сигарету в пепельнице, наливает ещё виски. Не помогает: извращённый рассудок приходит к самому вероятному умозаключению. Это бьёт на поражение. И Савчук, забыв о своих недавних намерениях выпросить прошение и все начать сначала, вскакивает с места, едва не раздавив в кулаке телефон.

Ну конечно же! Она с ним! Вот почему не подходит к телефону. Заняты, твою мать. Как удачно эта шлюха нашла повод - все для того, чтобы сбежать к нему!

И вот трясущиеся руки ищут в списке контактов совсем другой номер. Руслан уже изрядно пьян и плохо понимает, что делает. Даже не знает, что скажет... Поэтому, когда слышит голос своего соперника, ненавистного Пашу Величко, все что может выдать - какое-то нечленораздельное стенание.

- Ты... Ты... Людку позови... - кровь ударяет в лицо, ноги слабеют. Едва не опрокинув стул, все же садится за стол.

- Руслан, это ты? - голос Пашки спокойный, но в нем нетрудно расслышать презрение. - Ты пьяный, как свинья. Чем обязан твоему звонку?

- Позови мне ее, б**дь! - спокойствие Пашки окончательно сносит крышу. - Она рядом? Я хочу с ней говорить!

- Даже если бы она была рядом, ты бы ее не услышал. Проспись. Я с алкоголиками говорить не привык.

- Ты, блогер долбаный! - Руслан не собирается слушать этот снисходительный тон. - Убери от нее свои грязные лапы! Ты никто! Ты жилетка, твою мать, она все равно вернётся ко мне! Она будет это делать снова и снова!

- Руслан, ты уверен, что хочешь со мной разговаривать в таком состоянии? Учти, скидку на то, что ты в хлам, я делать не буду. И?

- Позови ее к телефону, мразь, иначе...

- Ну, начнем с того, что я не позову ее к телефону ни при каких обстоятельствах. Нечего слушать твой пьяный бред. А вот ты меня послушаешь, раз уж не знаешь, чем себя занять...

Возникает пауза. Савчук настолько ошеломлён и заторможен зелёным змием, что даже не знает, что ответить. Может только слушать. Пытаться вставить свои пять копеек, преимущественно матами, но оставаться при этом неуслышанным.

- Когда-то я поверил в то, что ты любишь ее и сделаешь счастливой. Готов был даже допустить, что ты изменился. Сам, заметь, добровольно соединил вас. Только ты почему-то решил, что я лузер, который побоялся бороться за свою любовь и отступил. Что второй шанс будет у тебя постоянно и вне зависимости от того, что ты натворил. Так вот послушай меня...

Павел понижает голос, и его интонация со снисходительной становится прямой и беспринципной.

- Она никогда больше не вернётся к тебе. Я не позволю. Поверь, теперь я готов на все, чтобы она вновь не попала к тебе. Я ее не пущу. Хотя мне и не понадобится идти на такие меры...

- Это все ты! Из-за тебя она от меня ушла! С работы поперли тоже из-за тебя! Да я...

- Да ты прямо сегодня соберёшь вещи и уедешь из этого города, Руслан. Вместе со своей ненормальной мамашей. И это не просьба.

- Не смей говорить про мою мать...

- Я не сказал ничего нового для тебя. Я не шучу. Вспомни, о чем я тебе сказал год назад: в моих силах сделать так, чтобы ты забыл дорогу в столицу. Кажется, ты мне не поверил тогда. Иначе не борзел бы так вдали от дома и не посмел обижать дорогого для меня человека. А второй раз я не повторяю. Поэтому прекращай бухать и вали собирать чемоданы. Суток тебе должно хватить.

- Да кто ты такой?! Я не боюсь твоих угроз! Встретимся поговорим, а то ты слишком борзый стал!

- Знаешь, Руслан, теперь я намерен бороться за свою любовь. И даже так, не выбирая методов. Ты ее обидел, и я тебе этого не прощу. Прямо сейчас я дам указание отследить твоё местоположение, и уже минут через пятнадцать познакомишься с нарядом полиции. Они найдут, за что тебя привлечь, даже если будешь вести себя, как законопослушный гражданин. После пятнадцати суток ты будешь рад и счастлив бежать ногами к себе на родину вместе с мамой, которая так любит портить чужое имущество. Выбирай. Сейчас едешь паковать баулы и сваливать из столицы, или через пятнадцать суток. А что касается Люды...

Руслан ещё был слишком ошарашен такой бесхитростной угрозой от парня, которого всегда считал простаком, поэтому не успел ничего сказать. А Величко даже рассмеялся с превосходством, словно видел дрожащие от ярости губы соперника и его затуманенный взгляд.

- Я люблю ее и сделаю все, чтобы она была моей. Сделаю все - это не запру ее в четырех стенах готовить борщ или целовать подол своей семье, как пытался ты. Я подарю ей все, что ты собирался у нее отнять. Встречи с друзьями, исполнение желаний, будь то платье или маникюр, работа в удовольствие или путешествия по всему миру. Мы будем единой семьёй, у нее будет самая красивая свадьба, скорее всего, на морском побережье, а не в душном ЗАГСе и генделе с твоими быдло-приятелями. После заключения брака ее жизнь только начнется и заиграет яркими красками, а не закончится, как с тобой. Я не обижу ее даже словом, потому что Люда - это самое лучшее, что было у меня в жизни. Теперь я не позволю ей обрекать себя на несчастье даже в том случае, если она никогда меня не будет так любить, как тебя. Но к тебе она не вернётся!..

Руслан ничего ему не ответил. Просто в какой-то момент понял, что не вынесет откровений соперника, сойдёт с ума. Сбросил звонок и попытки, наверное, с третьей, глотая злые слезы, вызвал такси.

Кажется, в ожидании задремал прямо на столе. Бармен, который уже давно его знал, разбудил и провел к выходу. Проследил, чтобы клиент не забыл телефон и мобильный, но благосклонно «позволил» забыть полупустую бутылку виски. А Савчук заплетающимся языком, размазывая пьяные слезы по лицу, назвал свой адрес и отключился.

Не помнил, как добрался до дома, как выскочила его мать, обеспокоенная тем, что на телефон ответил таксист, волокла уже неадекватного сына наверх по ступенькам. Слушала его сбивчивые ругательства и обещания уничтожить и Люду, и ее «ебаря», а чем помочь - не знала.

Два часа назад к ней заявились двое крепких молодчиков в деловых костюмах, представились коллекторской организацией и потребовали погасить стоимость ноутбука, который Анна Валентиновна выбросила с балкона. Нет, они не угрожали и даже не повышали голос, были предельно вежливы, но Анна Савчук испугалась до икоты. Особенно когда сообщили, что обязаны передать дело о порче чужого имущества в соответствующий департамент для разбирательства.

Деньги, отложенные на свадьбу, хранили «под матрасом», не доверяли банкам. Вот и высчитала заявленную стоимость, поверив на слово - правда, догадалась потребовать расписку. Если бы такое произошло в ее родном городе, уже б обзвонила все инстанции и выставила наглецов проч. Но здесь все прекрасно поняла. Не просто так к ней заявились эти молодчики. К гадалке не ходи, это либо сестра Люды, проститутка столичная (знаем, чем эти диджеи ночами занимаются) или тот парень, что посмел явиться сюда с Людой. Ни стыда, ни совести у обоих!

Да, это так возмутило Анну Валентиновну, что не совладала с эмоциями и разбила компьютер невестки. Понятно, кто навел. Но ей проще было отдать то, что требовали, чем объясняться с полицией. Сын немного пояснил кто такой друг Люды, и какую власть он имеет в городе.

Она думала, этот день со всеми его неприятностями наконец-то закончился. Но не тут-то было. Руслан, придя в себя после холодной воды в лицо, сорвался в истерику.

- Нам надо уезжать! Меня уволили, угрожают... Он это сделает, нам лучше свалить из Киева. Потом как-нибудь я проучу и его... и эту... эту...

Так и не смог произнести любимого и одновременно ненавистного имени, вновь ударил кулаком по столу, размазывая злые слезы по щекам.

Анна Валентиновна дождалась, когда сын уснет, разула его, укрыла одеялом. То, что она ничем не могла помочь сыну, отравляли ее душу. Все клокотало от ярости. Набрала номер не состоявшейся свахи и дала волю своим эмоциям.

- Твоя дочь - проститутка! Я видела собственным глазами, что она вытворяет! Я знаю теперь, да и ты знала, зачем она приехала в Киев! - орала Анна Савчук и даже не слышала собеседницу. - Кому другому расскажи, что учиться! Такая же шалава, как и твоя племянница, прости Господи! Я всем расскажу, кто твоя дочь, кого ты воспитала! За своего Русланчика я... я...

Сердце болезненно закололо. Но не обращая внимания на боль, отчаявшаяся женщина продолжала кричать, брызгая слюной:

- Ты... И твоя дочь… вы загубили жизнь моему мальчику! Будьте вы прокляты!

Боль под ребром стала такой жгучей, что говорить стало тяжело. Анна Валентиновна опомнилась, сбросила звонок. Только не сейчас! Не в этом городе, где все и так против них с сыном!

Дрожащими руками открыла аптечку, выдавила на язык таблетку. Слава Богу, помогло. Иначе непонятно, чем бы все закончилось. На пьяного сына надежды никакой...

Через час Анна Валентиновна поднялась с дивана и стала собирать чемодан. Внутри все так же было мерзко, злость душила, но она понимала: в этом городе оставаться нельзя. Руслан потерял работу, невестку увел тот, кому слова не скажешь. Проще уехать. Зализать раны. А потом возможно отмстить всей семейке Поляковой за нанесенное оскорбление.

Пришлось ехать на вокзал, в железнодорожные кассы, давать взятку, чтобы нашли билеты, которых якобы не было в наличии. Это помогло. Поезд уходил в полдень завтрашнего дня.

Она переживала, что Руслан не захочет уезжать. Но сын согласился моментально, словно чего-то опасался. Сказал, что Величко перекрыл ему все пути, работу не найти - решил избавиться от соперника радикальным способом. Конечно же о том, что уволили его за совсем другие художества, умолчал. У него давно были виноваты все вокруг кроме него самого. Но он знал: не уедет - Величко узнает о том, что именно он был режиссером буллинга против Люды. Зоя скажет, или Виктор, если она ему проболталась. А так... Он не знал, почему ему так важно, чтобы эта правда не открылась. Наверное, просто было стыдно.

В обед семья Савчук села на поезд до Каменец-Подольского и навсегда покинула столицу.