Ромашка вне конкурса

Глава 5

В мелодрамах и романтических комедиях частенько встречается сцена, когда неуклюжая героиня, оступившись, падает в объятия героя, иногда даже с последствиями в виде поцелуя. На этом моменте видеоряд обычно замедляется, а то и повторяется несколько раз с разными ракурсами, чтобы зритель до глубины души проникся транслируемыми с экрана эмоциями. В жизни всё происходит намного быстрее и совсем не так, как в кино.

Видар даже не попытался поймать меня хотя бы за руку. Не шагнул, не дёрнулся на встречу. Просто стоял и смотрел, как я падаю к его ногам.

Плюх! И я мокрая с головы до ног. А мужчина ещё и в сторону отступает, чтобы не попасть под фонтан брызг.

— Вообще-то я не собиралась купаться, — вскочив, сердито сообщаю виновнику своего позорного падения.

И принесла же нелёгкая его на берег в полночный час! Чего не спится, спрашивается?!

— Аня? — недоверчиво уточняет Видар, наконец-то рассмотрев моё лицо. — Что ты здесь делаешь?

— Купаюсь? — иронично предлагаю я вариант ответа на дурацкий вопрос. Поспешно запахиваю халат, скрывая под ним чересчур короткие пижамные шорты. — А ты?

Ночь и нелепая ситуация уровняла нас в положении и помогла мне раскрепоститься в общении с шапочно знакомым мужчиной.

— Гуляю, — пожимает плечами Видар с таким снисходительным видом, будто я тут сама по себе дурью маюсь, а не с его подачи.

Вот как у него это получается?!

— Постой-ка, — хмурит свои выразительные брови мужчина, хотя я и без его команды не двигаюсь с места. — Неужели ты тоже участвуешь в «Отборе»? Ромашова Анна Сергеевна — это ты?

— Я. Приятно ещё раз познакомиться, — протягиваю правую ладошку, предварительно вытерев её о халат.

Видар без особого энтузиазма пожимает мои пальцы. Становится немного обидно. Чем его моя кандидатура не устраивает? Что за необоснованный снобизм?

— А ты разве не просматривал портфолио участниц?

— Нет. Это делал мой секретарь.

— Почему? Неужели тебе не интересно, кто будет бороться за твоё внимание?

Мужчина на несколько мгновений зависает, словно прислушиваясь к собственным ощущениям: интересно или нет — и отрицательно качает головой:

— Это всего лишь шоу, взаимовыгодное сотрудничество двух компаний, креативный пиар-ход. Уверен, большинство кандидаток здесь не ради меня, а чтобы привлечь к себе дополнительное внимание. Все они довольно знамениты. Все, кроме тебя.

— Отлично. Теперь, глядишь, и я прославлюсь, — иронизирую в ответ.

— А тебе этого хочется? — без капли сарказма, деловито уточняет Видар.

— Нет, — с улыбкой возражаю. — Мне хочется отдыхать, загорать, купаться. Это мой первый отпуск за пять лет.

— У меня второй, — нисколько не удивляется чужому трудоголизму мужчина.

Мои глаза удивлённо расширяются.

— Ты думала, такие как я только и делают, что отдыхают? — усмехается собеседник.

— Я думала, такие как ты соблюдают режим труда и отдыха, подавая хороший пример своим подчинённым, — парирую в ответ.

Какой-то дурацкий разговор у нас получается. Слишком нервный.

Набираюсь смелости и предлагаю:

— Может, вместе прогуляемся?

Щёки опаляет смущением. Хорошо, что в полумраке румянца не видно. Зато слышно, как неуверенно дрожит мой голос. Ещё бы! Я так и жду услышать в ответ: «Спасибо, но ваше общество меня не интересует».

— Разве тебе не надо переодеться?

Выдыхаю едва ли не с облегчением. Такой отказ вполне приемлем. По крайней мере, он не бьёт по самооценке.

— Надо. — Я снова улыбаюсь. — Спокойной ночи. До встречи на «Отборе».

— Ты передумала гулять? — озадаченно хмурится Видар.

— Нет. — Смотрю на него с растерянным видом.

— Тогда почему прощаешься? Идём. Провожу тебя до номера. Переоденешься и продолжим прогулку.

Неожиданно и… Приятно? О, на меня, наверное, так местная атмосфера действует. И на Видара, скорее всего, тоже.

Он действительно провожает меня до корпуса и терпеливо ждёт возле входа.

Пока надеваю белый сарафан на тонких бретелях и ищу подходящую обувь, натужно придумываю тему для разговора. Понятия не имею, о чём можно говорить с настолько деловым мужчиной. Что ему может быть интересно из того, что по-настоящему интересует меня?

Как оказалось, зря волновалась.

Видар встречает словами:

— Ты знала, что на территории отеля есть конюшня?

— Нет.

— Сходим посмотрим?

— Конечно!

Я снова вспыхиваю. На этот раз от радости. Лошади — моя страсть. Год я занималась верховой ездой и даже в соревнованиях по конкуру участвовала, заняла третье место. Однако после рождения брата пришлось оставить это дорогостоящее занятие, чтобы не обременять семейный бюджет. К тому же в старших классах существенно возросла учебная нагрузка, свободного времени оставалось мало, а конноспортивный комплекс находился далеко от нашего дома.

В общем до конюшен мы идём под аккомпанемент моих подростковых воспоминаний. Видар молчит, глядя вперёд, лишь иногда косится в мою сторону. Его взгляд нет-нет да и соскользнёт с лица на другие части тела. Сарафан имеет приличную длину, которая даже коленки скрывает, разве что кружевные вставки в районе талии, бёдер и декольте добавляют образу пикантности, но в ночной темноте много не разглядишь.

Ночью за конюшней присматривает искин. Он не возражает против нашего желания пообщаться с его подопечными вплотную, подсказывает, где можно взять угощение и на будущее озвучивает график верховых прогулок.

— В живую я видел лошадей лишь однажды, — признаётся Видар, наблюдая, как я бестрепетно скармливаю кусочки овощей гнедой кобыле. Взамен она позволяет гладить и трепать себя по шее.

— Хочешь попробовать? — предлагаю мужчине, замершему в трёх шагах от денника.

— Она не кусается? — с заметным напряжением в голосе спрашивает Видар.

— Ты не кусаешься? — шутливо уточняю я у кобылы. Та выразительно фыркает в ответ.

Её сосед справа — вороной жеребец — вытягивает шею в попытке заполучить угощение. Высокий, мощный, с белой звёздочкой во лбу.

— Красавец! — восхищаюсь я, отдавая попрошайке морковку.

Вороной цапает вкусняшку, щекоча ладонь бархатными губами. Глажу его по щеке, почёсываю шелковистую шею в районе гривы. Конь «хрюкает» от удовольствия, звучно хрупает сочным овощем.

Судя по выражению лица Видара, желания подходить ближе к животным у него по-прежнему не возникает. Он так и идёт за мной по пятам, держась середины прохода между стойлами. Я же порхаю от одного денника к другому, знакомясь с их обитателями. Будь моя воля — осталась бы здесь ночевать, но решаю пощадить чувства спутника, который, похоже, сто раз пожалел о собственном предложении посетить это место.

— Не думал, что они такие большие и зубастые, — признаётся мужчина, когда мы поворачиваем обратно.

— Поедем завтра утром кататься? — предлагаю я на волне воодушевления.

Видар молчит. Он явно не в восторге от моей идеи.

— В поводу. Это безопасно.

Я вспоминаю, как однажды подбила на сие развлечение Машу. Пока подруга стояла на земле, она чувствовала себя вполне уверенно, но стоило ей забраться в седло, крику было на весь манеж. «Высоко! Как же высоко! — вопила Лисичкина, намертво вцепившись в переднюю луку, а стоило лошади сделать шаг, запаниковала ещё сильнее: — Я сейчас упаду!». Пришлось снимать на пару с тренером, потому что самостоятельно спускаться с «верхотуры» девушка напрочь отказалась. «Верхотура» по имени Брик всё это время флегматично жевал удила, привыкший и не к такому. Мерин имел спокойный нрав и солидный возраст, а потому ему частенько доверяли новичков.

Улыбаюсь, вспоминая прошлое, и Видар тут же принимает моё веселье на свой счёт.

— Хорошо. Давай попробуем, — говорит он без малейшего энтузиазма, видимо не привык пасовать перед трудностями, какими бы большими и зубастыми они не были.

Мы выходим на улицу. Позади гаснет свет, а над нашими головами в ночном небе неожиданно разгорается настоящее волшебство. Мы видим то, чего видеть никак не должны. Разноцветные очертания далёких и близких планет, скопления звёзд, туманности, похожих на застывшие в моменте фейерверки. И всё это очень близко, ярко, как на картинках — красивых, но не имеющих ничего общего с реальностью.

— Что происходит? — ко мне первой возвращается способность говорить.

Видар молчит. Привычно хмурится.

Тут вдруг ещё и музыка начинает звучать — нежная, классическая, под которую в воздухе медленно вальсируют появившиеся из неоткуда золотые искорки. Всё настолько походит на сценарий романтического свидания, что у нас обоих не остаётся в этом сомнений.

— В чём дело? — Видар настороженно смотрит на меня, очевидно подозревая в подставе.

А я… я не могу удержаться от смеха, потому что именно сейчас прямо над его головой искорки начинают складываться в сердечки, вспыхивающие то розовым, то фиолетовым, то голубым. Творящаяся милота настолько не сочетается с серьёзным выражением мужского лица, что кажется жутко смешной и нелепой. Пытаюсь оправдаться за своё излишнее веселье и не могу. Из глаз бегут слёзы.

Видя, что от меня толку мало, Видар обращается за разъяснениями к ИИ-помощнику, который преданно сопровождает нас повсюду. Тот бодро рапортует, что самообучающаяся программа головного искина на основе тщательного анализа собранных наблюдений сделала вывод о наличии между данными гостями симпатии и разработала сценарий их наиболее приятного времяпрепровождения. О том, что «программу» об этом не просили, история умолчала.

— Может нам пора по домам? То есть номерам? — Я проявляю чудеса самообладания и смотрю на Видара спокойно, хотя уголки губ предательски подрагивают от еле сдерживаемой улыбки.

Сердечки вокруг нас мельтешат ещё чаще, а в сменившейся мелодии появляется жирный намёк на более тесное сближение, от которого у меня вспыхивают щёки.

— Это точно сбой, — уверенно делает вывод мужчина.

Я согласно киваю и первая иду прочь. Так смогу хотя бы улыбаться от уха до уха, не опасаясь, что меня в очередной раз неправильно поймут.

Видар галантно провожает даму до корпуса. Искорки перестают нас преследовать приблизительно на полпути. Наверное, тому способствуют новые наблюдения за нашим антиромантическим поведением.

Когда Ариана предлагала для возвращения вкуса к жизни попробовать что-то новенькое, Видар никак не ожидал подобного эффекта. Живые лошади наяву для него действительно были в новинку. Прежде Визард видел их в основном на фото и видео. Иные в его окружении увлекались подобным аристократическим досугом, однако сам Видар предпочитал комфорт и безопасность. Мало ли что у животного на уме? Возьмёт да скинет, а ты лечись потом, теряй время, которого вечно не хватает. Но здесь на курорте это самое время как будто бы замедлилось. По предварительной договорённости с сестрой Тэян отслеживал, чтобы Видар был полностью отключён от работы и по возможности от сети. Непривычное ощущение, когда не надо никуда спешить, что-то решать. Не просто отпуск, а настоящий отдых. Сроком на две недели.

Ещё больше из колеи выбила встреча с Аней. Когда Тэян рассказывал об особенной одиннадцатой участнице проекта, Визард никак не думал, что это та самая девушка, водитель такси, которая неожиданно спела ему колыбельную песню. Не только спела, но и сумела усыпить, чего давно не получалось даже у специализированных препаратов. Привыкание, чтоб его. Врачи, кстати, тоже настаивали на полноценном отдыхе. Затея с «Отбором», конечно, таковым не являлась, здесь существовали свои заморочки, но в любом случае это была смена рода деятельности со всеми вытекающими последствиями, в том числе положительными.

Однако этой ночью до встречи с Аней опять не спалось. Вот и потянуло на прогулку. А там она. Такая искренняя и живая. Забавно на него реагирующая. И лошадей совсем не боится. Это у Видара при виде их зубов, особенно в сочетании с тонкими женскими пальчиками, что бесстрашно находились в непосредственной близости, сердце ёкало, а у неё во взгляде было столько любви, столько восхищения, что завидно стало. Вот бы ему хоть капелька подобной симпатии перепала. Но Видару достался лишь смех — заливистый и звонкий. Не обидный, но всё-таки смех — над ним, над его отношением к происходящему. ИИ, конечно, учудил. Интересно, с чьей подачи? Неужто неугомонная сестрёнка и сюда дотянулась?

Скай, как только узнал о беременности жены, сразу отстранил её от работы, в рейсы с собой не брал, чуть ли не в четырёх стенах запер. От нечего делать Ариана занялась устройством личной жизни единоутробного брата и подошла к этому занятию весьма креативно.

Как всегда, при воспоминании об Ари на губах возникает улыбка, в то время как в голове звучит голос Ани: «Спи, спи, спи. Спи, мой милый. Спи, спи, спи. Спи, любимый». Эти девушки между собой чем-то похожи, может быть поэтому новая знакомая так его зацепила? Интересно, как долго она сумеет продержаться на «Отборе»?