Ромашка вне конкурса

Глава 6

Утром, услышав о наших злоключениях с Видаром, Маша бросается выяснять, кто это подстроил и нельзя ли в случае чего повторить, но уже с участием других лиц. «Держись, Тэян!», — хмыкаю я мысленно.

Не дожидаясь возвращения подруги, мы с Егором отправляемся на конюшню.

Как я и думала, Видара там нет, и вряд ли он появится позднее. Да и в конце концов, с моей стороны довольно нечестно так много общаться с «женихом» до начала шоу. Если другие участницы об этом узнают, может случиться скандал, от которого пострадает Лисичкина и выиграет жёлтая пресса в лице Лики Вайс. Я люблю подруг и не хочу, чтобы они в очередной раз поссорились.

Для Егора коня мы подбираем довольно быстро — рыжего полупони с белыми чулочками на передних ногах. Я же долго и настойчиво упрашиваю оседлать Шторма, с которым познакомилась ночью и чьи зубы так напугали Видара. Мне вежливо объясняют, что данная лошадь подходит исключительно для опытных всадников, а потому практически всё время простаивает. Приходится работникам конюшни самим её выгуливать, что случается не так часто, как хотелось бы, из-за чего может страдать выездка. В общем, какое-то время я вынуждена доказывать свою опытность на другом, куда более спокойном и надёжном скакуне, прежде чем заполучить Шторма. Нам выделяют отдельный, просторный манеж, чтобы было где разгуляться.

— Он — умный, — говорит Маргос — темнокожий местный житель, задумчиво наблюдая за нами. — В том-то и опасность. Сбросить всадника не сбросит, более того, поймает, если тот сам начнёт падать. Но стоит Шторму почуять, что ты крепко держишься в седле, может и понести.

— Так давайте дадим ему волю? — предлагаю я, ощущая пузырящийся в крови кураж. — Я же расписалась, что беру на себя всю ответственность за принимаемые риски. В конце концов, это не дикая лошадь, иначе бы не находилась в прокате. Манеж для подобного красавца слишком тесен, ему нужен простор.

— Я не могу просто так выпустить вас отсюда, — разводит руками мужчина. Его тёмно-коричневая кожа, как и радужка карих глаз, при движении красиво отливает лиловым.

— А если не просто так? — лукаво улыбаюсь я.

Мы со Штормом нарезаем вокруг собеседника вольты и восьмёрки. Во всех движениях коня чувствуется упругое нетерпение поскорее сменить аллюр на более резвый.

— Периметр контролирует искин. Он не откроет ворота перед вами. — Маргос поворачивается вокруг себя, чтобы продолжать говорить со мной лицом к лицу.

Закусываю губу и оглядываюсь. Замечаю, что изгородь в углу манежа полуразобрана.

— А что там? — указываю кивком головы на заинтересовавший меня беспорядок.

— Ремонт, — отвечает берейтор после паузы, в течение которой соображает, о чём речь.

— Отлично!

Пускаю Шторма галопом по краю манежа. И почему я так долго себе отказывала в этом удовольствии? Вполне могла бы совершать верховые прогулки хотя бы раз в месяц! Особенно когда подрос Егор. Судя по тому, с каким энтузиазмом он карабкался на Огонька, ему бы понравилось подобное времяпрепровождение на выходных.

Шторм подо мной то и дело всхрапывает. Под шелковистой шкурой перекатываются стальные мышцы прекрасного конкурного коня. Я замечаю, как хорошо он сгибает колено на рыси и лёгком галопе. В груди разрастается восторг, проникает в лёгкие, заменяя воздух. Кажется, что за спиной распахиваются крылья, на которых я вот-вот взлечу к радужному небу Фарсиса. Сегодня прозрачные разноцветные разводы действительно выглядят гораздо отчётливее.

— Диагональ, — командую сама себе, оказавшись в противоположном от места ремонта углу.

Шторм безупречно отвечает даже на лёгкий шенкель, чутко реагирует на повод и, кажется, догадывается о моей безумной затее, потому что делает то, чего опасался Маргос, — срывается в карьер.

«Анька, ты сумасшедшая!» — воплю про себя, когда мы отрываемся от земли.

Память не подводит, тело действует на автомате, в нужный момент перетекая в прыжковую позицию. Я ослабляю повод и припадаю к лошадиной шее, чтобы обеспечить Шторму свободный прогиб в пояснице.

Всё происходит слишком быстро, чтобы успеть испугаться, позволить разуму взять контроль над ситуацией и напортачить. Препятствие мы проходим идеально на глазах у столпившихся с наружной стороны манежа зрителей. Каждый из них реагирует на мою безумную выходку по-своему. Видар выглядит напряжённым, словно прыгает вместе со мной. Тэян искренне восхищается. Маша мысленно крутит у виска указательным пальцем, типа: «Не на того жеребца ты тратишь драгоценное время». Анжелика делает снимки на память.

Мы со Штормом проносимся мимо и скачем в сторону побережья. В ушах свистит ветер, на губах оседает солоноватый вкус моря, сознание наполняет ощущение всемогущества. Знаю, это всего лишь иллюзия, но до чего же приятная.

Сегодня одна за другой прибывают участницы шоу. Все десять персон.

Вечером организаторы устраивают приветственный ужин в ресторане под открытым небом у центрального бассейна. Само собой полным ходом ведётся съёмка. Уже завтра планируется выпуск первого эпизода.

«Роскошные», — вот какое слово приходит мне в голову при взгляде на соперниц. Девушки выглядят великолепно, недаром каждая имеет свиту помощников, среди которых и визажисты, и стилисты, и психологи, многие из которых тоже пришли на ужин в качестве массовки. Помимо участников шоу и их сопровождения на Фарсис прилетели спонсоры проекта — отдохнуть, развлечься, пообщаться друг с другом в непринуждённой обстановке и первыми увидеть то, на что потратили свои деньги.

Я прихожу в ресторан вместе с Егором, которого заставила надеть белую футболку-поло и светлые брюки. Брату не нравится официальный стиль, но оставаться в номере он категорически не желает.

На сцене уже вовсю зажигает в качестве ведущей Маша. Пару ей составляет голограмма знаменитого певца Алекса Рейна. Занятый в другом проекте, он не смог приехать на Фарсис, поэтому было решено задействовать его подобным образом. Впрочем, голограмма оказывается настолько чёткой, что возникает эффект живого присутствия знаменитости.

При его появлении зал взрывается бурными аплодисментами и восхищёнными возгласами. Поклонников Алекса среди присутствующих хватает, да и сама Маша смотрит на молодого мужчину с немым обожанием, из-за чего даже забывает слова и начинает заикаться, а тот поддаёт жару, отвешивая соведущей комплимент, от которого девушка становится пунцовой, что выглядит весьма забавно в сочетании с её ярко-розовыми волосами.

Привыкший купаться в свете софитов Алекс тут же перехватывает инициативу. Его стройная, гибкая фигура в облегающих черных штанах и белоснежной, нарочито мешковатой рубашке кажется одновременно хрупкой и невероятно мощной из-за распространяемой вокруг даже посредством голограммы энергетики. Закатанные до локтей рукава обнажают предплечья. На левом виднеется татуировка: иссиня-чёрный круг в короне огня — солнечное затмение, замершее на светлой, не тронутой загаром коже. Длинная, тёмно-русая челка частично падает на светло-карие, янтарные глаза, пряча под собой крошечную серебряную штангу в левой брови.

— Поразительный персонаж, — рядом со мной останавливается Лика с фужером в руке, в котором плещется что-то золотисто-игристое. — Идеальная репутация, не подкопаешься.

— А ты копала? — машинально интересуюсь, не отрывая любопытного взгляда от «персонажа». Фактурный парень. Впрочем, Маша на сцене тоже отлично смотрится в своём мини-платье цвета металлик с распущенными по плечам эпатажно яркими волосами.

— Естественно, — усмехается подруга, оценивающе глядя на меня сквозь бокал. — Роскошно выглядишь, кстати.

— Спасибо, — тепло улыбаюсь в ответ.

На мне изумрудное атласное платье на тонких бретелях длиной чуть ниже колена и чёрные босоножки на шпильке с двумя узкими ремешками — на пальцах и вокруг щиколотки. Макияж я сделала яркий, вечерний, даже стрелки нарисовала и достала из закромов красную помаду. Из украшений — фамильный бриллиантовый комплект — серьги и колье, который сегодня я надела впервые. Прежде его носила только мама. Возможно, он выглядит старомодно, ведь им пользовались уже несколько поколений женщин нашей семьи, но это бриллианты и этим всё сказано. Чтобы соответствовать духу времени, когда комплект был изготовлен, я добавила к образу бальные перчатки из эластичного чёрного кружева.

Между тем Алекс начинает петь первую песню, а моё внимание привлекает разгорающийся возле фуршетного столика скандал. Одна из участниц — блондинка в белом, пышном платье, которое делает её похожей на невесту, размахивает руками и читает нотации стоящему рядом Егору. Брат слушает её, опустив голову и насупив брови.

Спешу на выручку.

— В чём дело?

— Он испортил моё платье! — тычет в жёлтые капли чего-то явно чужеродного на своей юбке блондинка.

— Я случайно, — сердито бурчит исподлобья Егор. Похоже, пострадавшая перестаралась с нотациями, и брат вместо раскаяния начинает испытывать досаду и раздражение.

— Вы знаете, сколько оно стоит? — переключается с мальчишки на меня девушка.

— Нет, — примирительно улыбаюсь ей в ответ. — Сейчас меня гораздо больше интересует цена за химчистку этого чудесного наряда. Приношу вам искренние извинения. Простите за этот неприятный инцидент.

— Зачем ты вообще привела сюда ребёнка? — не слушает меня чересчур агрессивно настроенная собеседница. В нашу сторону начинают оборачиваться другие присутствующие. — Ему здесь не место! Он балуется и всем мешает! И вообще, это платье не подлежит химчистке!

— Не может быть! — невинно округляю я глаза. — Чтобы «Зеро» да не справилась? Моя мама говорила, что эта фирма способна отбелить даже совесть.

В отличие от Видара, я внимательно читала досье на всех участниц и прекрасно знала, кто стоит передо мной. Наследница известной торговой корпорации Земли — Нита Черныш. Первые свои капиталы её отец заработал, открыв сеть химчисток, где широко использовались дорогостоящие нано-технологии. Цены на услуги были заоблачными, но они вполне себя оправдывали.

В моём голосе звучит искреннее восхищение, которое я действительно испытываю, поскольку помню, как мама хвалила «Зеро» за неизменно превосходный результат.

Взгляд заинтересованной чужими познаниями Ниты немного смягчается.

— Но на Фарсисе нет «Зеро», — резонно замечает она.

— Вы правы. И это очень прискорбно. Было бы здорово, открой вы здесь филиал. А пока можно поместить платье в вакуумную упаковку и отправить экспресс-почтой на ближайшую планету, где «Зеро» всё-таки есть. Или, если вы не боитесь рискнуть, — с этими словами я открываю свой клатч и достаю чистящую салфетку, — используем знаменитую экспресс-помощь от вашей фирмы.

Нита смотрит на меня с таким зачарованным выражением лица, что сразу становится ясно: она ни сном ни духом о данной разработке собственной компании. Впрочем, та уже давно не является ведущим источником доходов семьи Черныш.

— Попробуем? — вопросом вывожу я блондинку из ступора.

— Давай. — В голубых глазах загорается нешуточный интерес.

Видар сам себя не понимает, почему в толпе красавиц, что явились на Фарсис по его душу, он ищет одну-единственную девушку, а найдя не может отвести взгляд. Со спины, наполовину обнажённой фасоном платья, он поначалу даже не узнаёт Аню, но глаз цепляется основательно. А потом, когда она оборачивается, мужчина и вовсе теряет дар речи. Тэян, с которым они в тот момент разговаривают, понимающе качает головой. Аня тепло улыбается им обоим. Видар вдруг осознаёт, что в отличие от остальных участниц шоу или, по крайней мере, их большинства, эта девушка не видит в нём достижимую цель. Она смотрит на Видара Визарда с восхищением, как поклонница, которая чётко знает своё место — не рядом с кумиром, а у подножия его пьедестала. Ей и в голову не приходит, что Видар может стать её мужчиной. Хуже того, девушку вполне устраивает любоваться им издалека.

Сколько бы человечество не развивалось, тем не менее социальное неравенство, обусловленное уровнем достатка, похоже, будет существовать всегда.

— Она удивительная, — шепчет Тэян, тоже не отрывая взгляда от девушки. — Всегда такая разная.

В груди Видара шевелится чувство, подозрительно похожее на ревность. С чего бы? Он ведь тоже прекрасно понимает, что им с Аней не по пути. Потому что не поёт соловей в золотой клетке. И пусть в отношении настоящей птицы это вовсе не так, жизнь с Визардом станет для Ани именно золотой клеткой, лишив её той степени свободы, которая у девушки есть сейчас.

— Что там происходит? — раздаётся возглас Тэяна.

До сих пор устремлённый в пространство взгляд Видара обретает осмысленность, и он видит Аню, с улыбкой что-то терпеливо объясняющую блондинке в белом платье. Собеседница сердито отвечает, тыча пальцем в понурившегося Егора. Паренёк окончательно сникает, но тут к нему подходит Тэян, о чём-то шепчет на ухо. Мальчишка оживляется и вместе с мужчиной идёт в направлении выхода с территории ресторана.

Видар продолжает наблюдать. Выражение лица блондинки, поначалу недовольное и надменное, постепенно смягчается, становится заинтригованным. Вскоре она тоже начинает улыбаться и даже посмеиваться. К ним подходят другие девушки, заинтересовавшись чужим весельем. Они собираются вокруг Ани как лепестки вокруг золотой сердцевины ромашки, привлечённые теплом и светом её манеры общения. Тянутся к ней, словно к солнышку. Аня уже практически не видна в окружившей её толпе. Но вдруг девушка ловко оттуда выныривает и отходит в сторону. На губах — довольная улыбка. Кажется, никто не замечает её исчезновения, увлечённо продолжая общаться между собой.

В этот момент ведущие объявляют перерыв на танцы, и Видар решается.

— Позволь тебя пригласить, — заступает он Ане дорогу.

Девушка удивлённо поднимает на него свои серо-голубые глаза, в которых золотыми искорками отражаются украшающие территорию ресторана огни.

— Правда? — уточняет и тут же спохватывается: — То есть, да. Я согласна.

Она протягивает руку, затянутую в чёрную кружевную перчатку, и смотрит снизу вверх так доверчиво, что у Видара перехватывает дыхание. Подобное в отношениях с женщиной он чувствует впервые. Ну разве что Ари тоже всегда вызывала безотчётное желание заботиться, которое он в начале знакомства старательно подавлял. А теперь вон до чего докатился — пляшет под дудку единоутробной сестры, готовый исполнить любой её каприз.

Ладонь опускается на спину девушки и касается обнажённой кожи. Аня вздрагивает, и Видар спешит положить руку немного ниже — на талию. Его партнёрша по танцу смущённо улыбается. Она кажется такой хрупкой и тоненькой в его руках. Не верится, как эта нежная девушка сумела подчинить своей воле огромного жеребца с говорящим именем Шторм. При воспоминании об утреннем инциденте, у Видара до сих пор по телу начинают бегать мурашки. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Ужасно, потому что мужчина успел в красках представить, что будет, если девушка не удержится в седле (усидеть в котором лично для него казалось просто невероятным), и прекрасно, потому что на лице отчаянной всадницы сиял чистый восторг без малейшей примеси страха. В тот момент она была невероятно свободна и по-настоящему счастлива.

— Ромашка? — уловив знакомые нотки в женском парфюме, наклоняется ниже Видар.

Аня поднимает лицо навстречу. Её щёки окрашивает лёгкий румянец, в глазах растерянность от того, что происходит, а губы… Вот на губах Видар и зависает. Они такие сочные, манящие, яркие…

— Кхм, — одёргивает мужчина сам себя и отстраняется. Пальцы, касающиеся женской спины, слегка дрожат. — Я имею в виду твои духи. Они пахнут ромашкой.

— Ах это, — услышав объяснение чужого странного поведения, Аня заметно расслабляется. — Подарок Маши и Лики. Им показалось забавным, если от Ромашки будет пахнуть ромашками. Они с детства меня так называют.

— Вы давно дружите? — Видар решает, что будет безопаснее общаться на отвлечённые темы.

— Со школы, — девушка охотно поддерживает его инициативу.

— Вы очень разные.

— Дружбе это нисколько не мешает…

В результате они увлекаются разговором настолько, что не замечают, как смолкает музыка. Приходится ведущим задействовать микрофон, дабы парочка прекратила топтаться на месте в воцарившейся вокруг них тишине.

— Вы уверены, что идея с отбором до сих пор актуальна? — иронично интересуется Алекс Рейн.