Россия открывает Америку (1732-1799)

Активным пропагандистом коммерческих связей между Россией и Америкой выступал Ф. Дейна, сообщавший своим корреспондентам в США информацию о состоянии русской торговли, растущем спросе на кофе, сахар, рис, индиго и т. д. В записке о выгоде торговли России с независимыми Соединенными Штатами Дейна отмечал, в частности, что в Америку всегда доставлялось значительное количество чугуна и стали через Англию. После завоевания независимости американцы, естественно, будут закупать эти товары по более дешевым ценам непосредственно в Швеции и России. Полагая, что в С.-Петербурге недостаточно информированы о выгодах торговли с Америкой, Дейна подробно изложил свои взгляды в письме Дж. Адамсу 12 (23) апреля 1782 г. и отправил его просто почтой, рассчитывая при этом (и, как оказазалось, вполне справедливо), что оно будет перехвачено и прочитано царскими властями 19.

Торговля с Америкой пропагандировалась и в русской печати, в том числе на страницах популярного среди русского купечества журнала Н. И. Новикова "Прибавление к "Московским ведомостям" (1783-1784), а позднее - в издававшемся при Московском университете профессором П. А. Сохацким "Политическом журнале". Новый рынок в Америке настоятельно рекомендовал "вниманию и предприимчивости" российского купечества Д. М. Ладыгин на заключительных страницах своей книги о "Соединенных Провинциях", вышедшей в С.-Петербурге в январе 1783 г. 20 Мнение Ладыгина о целесообразности установления и развития торговых отношений между Россией и США представляет особый интерес, поскольку автор опирался на сведения и опыт, полученные во время его многолетней работы в коммерц-коллегии.

Долгое время не удавалось разыскать книгу Снелла (Шнелля) "О торговых или купеческих выго-{163}дах, происходящих от независимости Соединенных Штатов Северной Америки для Российского государства", подробный отзыв о которой был в свое время опубликован в одном из периодических изданий XVIII в. 21 Благодаря любезности П. Я. Крупникова (Рига) я получил фотокопию этого редкого издания, предназначенного, как видно из предисловия для "образованной публики". Его автор - ректор гимназии, существовавшей при Домском соборе в Риге, Карл Снелл писал: "Недавно заключенный мир, провозгласивший независимость Северной Америки, является одним из важнейших событий государственной жизни нашего столетия, и его результатами будут великие революции как в политическом, так и в торговом мире"22. Соединенные Штаты Северной Америки характеризовались как "благоустроенное и сравнительно населенное государство" величиной почти с Европу и обладающее великолепными природными ресурсами. Неудивительно поэтому, что Снелл предвидел "быстрый рост этого счастливого государства" и отмечал, что потребуется "не более одного поколения, чтобы увидеть его во всем заслуживающем уважения величии". Поскольку же это государство будет строить свое будущее могущество "главным образом на торговле, для которой природа наделила его самыми желанными дарами, то коммерческие связи во всем мире примут другой образ и новое направление". При этом возникает вопрос: получит ли Россия, как одна из первых торговых стран, выгоды или убытки от американской независимости? "Когда видишь, какое изобилие мачтового и строительного леса, пеньки, льна, вара, дегтя и железа имеют американцы, - указывал Снелл, - легко прийти к заключению, что продажей этих товаров, на которые Российское государство до сих пор обладало монополией, они нанесут большой ущерб русской торговле"23.

Более внимательное и подробное рассмотрение вопроса заставляет автора прийти к другому выводу. Снелл справедливо отметил, что упомянутые товары еще долго будут нужны самим американцам и к тому же их качество уступает соответствующим русским товарам. Американские мачты дороже и хуже русских. Это же относится к пеньке и льну. В результате, указывал автор книги, "мы не только сохраним старых покупателей, но, несомненно, приобретем новых", {164} так как сами американцы будут расширять ввоз русского льна и пеньки, которые необходимы им не только для строительства судов, но также и для изготовления простой одежды (толстый холст и парусина). Перечисляя различные товары, в том числе железо, которые могут стать предметом торговли между обеими странами, Снелл в заключение выражал надежду, что "каждый вдумчивый читатель" согласится с тем, что независимость Америки не только не повредит русской торговле, "но, наоборот, будет для нее поистине выгодной, откроет ей новые пути, придаст ей в результате расширения сбыта новые силы, новый размах. Будем же приветствовать наших новых торговых гостей. Я со своей стороны льщу себя приятной надеждой, - отмечал автор, - уже этим летом увидеть новый флаг с тринадцатью полосами в Рижской гавани"24.

Предсказание К. Снелла, сделанное 6 (17) мая 1783 г., сбылось уже очень скоро. 1 (12) июня в Рижском порту бросил якорь 500-тонный американский корабль (капитан Даниел Макнейл), прибывший из Лиссабона с грузом соли, сахара, риса и брэнди. Сообщая Макнейлу о специальных льготах в отношении привезенных им товаров, Дейна выражал убеждение, что русское правительство расположено предоставить "американским гражданам любое разумное поощрение"25. В том же году в Риге, а затем в С.-Петербурге побывал предприимчивый бостонский купец Джеремия Аллен, отправивший на родину ценный груз русского полотна, пеньки, морских снастей и железа на корабле "Кингстон" под командованием капитана Норвуда (официально этот корабль был приписан к С.-Петербургскому порту и плавал под русским флагом). Вернувшись в декабре 1783 г. в США, Аллен рекламировал на страницах "Бостон газетт" привезенные им товары, а также обещал сообщить заинтересованным лицам дополнительные сведения о русском рынке26.

В результате в следующем, 1784 г. в С.-Петербургский порт прибыло уже не менее пяти американских кораблей, среди которых находились "Бюканиер" и "Коммерс", принадлежавшие Джорджу Каботу, "Лайт Хорс", владельцем которого был Илайес Хэскет Дерби, и др. Инструктируя капитана брига "Лайт Хорс" Н. Баффингтона, Дерби (глава крупной коммерческой фирмы в г. Сейлеме) рекомендовал вести дела через торговый дом "Крамп и Казалет", "если по своей {165} репутации он не уступает любой другой фирме". При этом Дерби рассчитывал закупить в С.-Петербурге "100 т. железных болванок, главным образом малого размера, удобного в корабельном деле, русский холст и равендук, мыло и свечи, некоторое количество простынного полотна.., но так, чтобы осталось место для пеньки"27. Бриг совершил успешное плавание в С.-Петербург и благополучно вернулся в Сейлем в октябре 1784 г. В дальнейшем Дерби вновь посылал этот бриг в С.-Петербург в 1785 и 1786 гг. Путь к новому рынку был открыт, причем ведущая роль в его освоении принадлежала торговцам и мореплавателям Массачусетса 28.

Стремясь к расширению торговых связей молодой республики, Континентальный конгресс принял 15 апреля 1784 г. резолюцию о желательности заключения договоров о дружбе и торговле с Россией, Австрией, Пруссией и другими европейскими странами. Дж. Адамсу, Б. Франклину и Т. Джефферсону были даны полномочия начать соответствующие переговоры 29. 22 сентября американские представители направили И. С. Барятинскому письмо, в котором сообщали, что американский конгресс, считая, что торговля между подданными России и гражданами США, "основанная на принципах равенства, взаимности и дружбы, может служить ко взаимной пользе обеих стран", 12 мая 1784 г. уполномочил их начать переговоры и заключить договор о дружбе и торговле с соответствующим русским представителем, если ему будут даны для этого полномочия от императрицы 30.

В тот же день секретарь американской "комиссии" для заключения договоров о дружбе и торговле с иностранными державами м-р Хамфри попросил встречи с русским посланником в Париже И. С. Барятинским для передачи письма от американских уполномоченных 31. Встреча состоялась 26 сентября. Однако, поскольку "американский негоцион-секретарь" с "великой трудностью изъяснялся по-французски", а русский посланник английского языка "не разумел", разговор их "не мог быть пространен". Приняв письмо, Барятинский ограничился обещанием переслать его в С.-Петербург, а м-р Хамфри дал ему "разуметь", что американские уполномоченные "ласкаются", что Екатерина II "соизволит удостоить их ответом"32.

Насколько можно судить по просмотренной мною {166} переписке с Парижем за 1784-1785 гг., Екатерина II не "соизволила" дать какого-либо ответа, хотя донесение Барятинского вместе с приложенной документацией было исправно получено 9 (20) октября 1784 г. Спустя два года, 29 августа 1786 г., секретарь по иностранным делам Дж. Джей заявил в конгрессе, что договоры США с "Францией, Соединенными Нидерландами, Швецией, Россией и др." предусматривают для каждой из сторон "право наиболее благоприятствуемой нации"33. Дж. Хилдт полагает, что Дж. Джей подразумевал Пруссию, с которой такой договор действительно был заключен 10 сентября 1785 г. На практике же торговые связи России с новой республикой после войны за независимость развивались вполне нормально, без каких-либо специальных ограничений как с русской, так и с американской стороны.

Всего, по подсчетам Филлипса, с 1784 по 1790 г. включительно в балтийские порты из Сейлема было совершено по крайней мере 19 рейсов. Некоторые из них были прямые, а некоторые - с заходом для получения грузов в южные штаты или Вест-Индию 34. Более полные, хотя и не систематические, данные можно найти в русских источниках - "кронштадтских рапортах", содержащих сведения о приходе иностранных кораблей в С.-Петербургский порт 35. К сожалению, за многие годы все рапорты до нас не дошли, а некоторые сохранившиеся материалы имеют пропуски. Так, существенные проблемы оказались в рапортах за 1781-1784 гг., и в результате в них удалось обнаружить только одну запись о приходе американского корабля в С.-Петербург 7 (18) мая 1784 г. 36 Зато среди кронштадтских рапортов были обнаружены общие ведомости о русской торговле за подписью президента коммерц-коллегии А. Р. Воронцова, относящиеся к середине 80-х годов. Так, из ведомости за 1785 г. видно, что во все русские порты прибыло за год 2145 судов: из них английских - 640, российских - 100, французских - 18, испанских - 9, американских - 6, а также много голландских, датских, шведских и других кораблей 37. В следующем, 1786 г. из общего числа 2155 судов английских прибыло 705, российских - 107, французских - 14, испанских - 4 и американских - 10 38.

Внешняя торговля России в то время в основном производилась через Санкт-Петербургский порт, на до-{167}лю которого приходилось более 60 % морской торговли страны 39. Существенное значение имели и другие балтийские порты (Рига, Ревель, Нарва). Из общего числа 803 кораблей, прибывших в 1787 г. в Санкт-Петербургский порт, английских было 400, русских- 64, французских - 17, испанских - 5 и американских - 11 40. В 1790 г. прибыло 932 корабля, среди которых "было одних британских 517, датских - 98, американских - 22" и т. д. 41

Эти же данные приводит А. Р. Воронцов в письме к статс-секретарю Екатерины II П. И. Турчанинову от 23 апреля (4 мая) 1791 г., который, кроме того, сообщает, что 9 из прибывших кораблей отправились в Бостон, 5 - в Америку и оставшиеся 8 - "в Зунд"42. Среди вывозившихся в США товаров указывалось железо, полотно, пенька, веревка, рогожи, пшеница, "мягкая рухлядь", лен и домашняя посуда. Что касается привезенных на американских судах товаров, то среди них обычно преобладали различные колониальные товары - чай, сахар, кофе, фрукты, краски. В большинстве своем эти суда приходили не прямо из США, а из различных европейских портов - Лондона, Лиссабона, Копенгагена и некоторых других. Многие прибывали с балластом, рассчитывая, очевидно, приобрести в России необходимые для них товары. Неудивительно поэтому, что занимавшийся торговлей с Соединенными Штатами петербургский купец Э. Ф. Тиринк писал судовладельцу и торговцу К. Чемплину из Ньюпорта в октябре 1787 г.: "Поскольку вы находитесь столь близко от Вест-Индии, то ваши суда можно было бы использовать в зимнее время, загрузив их там товарами, пользующимися спросом на здешнем рынке, что, как мне говорят, вполне осуществимо, и не только будет обеспечен фрахт в оба конца, но и торговля эта станет для вас доходной в некоторых других отношениях, ибо это был бы прямой ввоз, тогда как до сего времени все товары из Вест-Индии поступают сюда через вторые руки". Хорошо осведомленный в положении на русском рынке петербургский купец продолжал: "Самые подходящие товары оттуда, имеющие спрос на здешнем рынке, это сахар из Санто-Доминго, как очищенный, так и рафинированный, пользующийся здесь значительным спросом, а также кофе в мелких зернах и лучшие сорта индиго из Санто-Доминго, которое здесь быстро расходится; я не прочь распла-{168}титься за все это прямыми поставками русских товаров"43.

Значительную заинтересованность в русском рынке проявляли и американские торговцы, о чем, в частности, свидетельствует письмо фирмы "Браун и Бенсон" из Провиденса от 3 апреля 1790 г. Отмечая, что фирма желает установить контакты с С.-Петербургом, в письме далее указывались конкретные товары, которыми следовало загрузить американский корабль "Хоуп": "50 т. железа марки "новый соболь", около 60-70 т. лучшей петербургской очищенной светлой пеньки... 60 штук равендука, 50 бушелей хорошей сибирской семенной пшеницы", а на оставшиеся средства приобрести еще "русского полотна по цене около 12 руб. за штуку"44.

Конечно, американские суда составляли небольшую часть общего числа иностранных кораблей, приходивших в те годы в русские порты. Гораздо более существенным, однако, представляется сам факт их появления и принципиальное значение развития первых торговых связей с заокеанской республикой. Именно в эти годы американцы впервые получают возможность реально познакомиться с русским рынком и между обеими странами завязываются более или менее регулярные торговые связи. Практический опыт этих торговых связей свидетельствовал также, что прежние опасения возможной конкуренции американских товаров на европейском рынке оказались преувеличенными. Возражая против подобного мнения "плохо осведомленных лиц", находившийся в то время в России Поль Джонс в письме к И. А. Остерману от 31 января (11 февраля) 1789 г. специально обращал внимание вице-канцлера на то, что все годы после завоевния независимости американцы посылали в русские порты много судов, чтобы получить там грузы, состоящие как раз из тех товаров, которые Россия поставляет во Францию и Англию 45.

Учитывая расширение торговых связей с Россией, президент Дж. Вашингтон в послании сенату от 21 ноября 1794 г. сообщил о назначении американским консулом в С.-Петербурге Дж. М. Рассела 46, который до этого уже несколько раз посещал Россию и был "хорошо знаком со страной". Три дня спустя государственный секретарь США Эд. Рэндолф направил Расселу соответствующее письмо с приложением патента на занятие поста консула в С.-Петербурге 47. Через {169} британского посла сэра Чарлза Уитворта Рассел передал свой патент вице-канцлеру Остерману, который, однако, по формальным мотивам предпочел воздержаться от официального признания. "Если пребывание в этой стране консула отвечает целям Соединенных Штатов и важно для них с политической точки зрения, - писал Рассел из С.-Петербурга 5 августа 1795 г., - то для достижения этого абсолютно необходимо, учитывая теперешнее настроение ее в-ва, повести переговоры с помощью британского кабинета. Действительно, ее в-во дала понять, что при наличии какого-либо ходатайства или посредничества с этой стороны у нее не будет возражений против того, чтобы отнестись к просьбе американцев с наибольшим вниманием. Если президент сочтет благоразумным начать такие переговоры о признании Штатов и о принятии консула, то будет необходимо направить мне верительные грамоты через нашего посланника в Лондоне"48.

Хотя Рассел оставался в России еще несколько лет, официального признания его в качестве американского консула так и не произошло. Впрочем, это не помешало ему и другим гражданам США заниматься в С.-Петербурге коммерческой деятельностью. В 1795-1799 гг. он стал партнером торгового дома "Балкли, Рассел и К°" и вел дела с рядом американских коммерсантов, включая такого известного предпринимателя и финансиста из Филадельфии, как Стивен Джирард. Направляя в С.-Петербург "Вольтер" - "один из лучших кораблей, когда-либо спускавшихся на воду", Джирард специально просил фирму "Балкли, Рассел и К°" "обеспечить его быструю отправку в обратный рейс", с тем чтобы это судно "было одним из первых, пришедших из ваших мест, и проследить, чтобы на его борту были железо и другие товары в тех размерах", которые указывались в письме 49. Можно полагать, что Рассел и его партнер по фирме сделали все, чтобы выполнить пожелание Джирарда. Судно "Вольтер" прибыло в С.-Петербург в конце апреля, а через месяц уже отплыло в США с грузом железа, пеньки, полотна, сала и свечей.

Первые русско-американские контакты в области торговли оказались довольно перспективными. Число прибывавших в русские порты судов постепенно увеличивалось. Так, в 1792 г. в С.-Петербург пришло 24 американских корабля, в 1795 г. - 42 (или 44), в {170} 1798 г. - 39, в 1801 г. - 61 и т. д. 50 В целом же за десятилетие (1791-1800) в Кронштадт пришло 368, а по некоторым данным (А. Я. Дашков), даже более 500 судов Соединенных Штатов 51. По данным американской статистики, экспорт товаров из С.-Петербурга в 1783-1799 гг.

Год Число Пенька Железо Канаты Груб. Парусина судов (пуды) (пуды) (пуды) полотно (куски) (куСКИ)

1783 2 7 943 6 615 9 614 570 500 1784 1 8 781 6 612 1 761 нет данных 370 1785 7 21 332 36 633 17 168 312 4 074 1786 10 55 945 34 180 1 626 1 464 6 850 1787 11 59 956 12 154 11 705 2 769 9 164 1788 10 48358 18 278 2 122 1 752 7 771 1789 17 60 860 26 651 4 550 1 635 11 667 1790 22 140 101 80 686 нет данных 856 5 1791 20 78 935 51 514 578 3 354 5 184 1792 24 112 430 135 342 212 5 593 15 577 1793 30 160 276 182 473 2 180 5 062 13 391 1794 43 249 625 259 288 4 986 14 143 25 787 1795 42 137 633 207 827 22 404 10 768 11 828 1796 59 188 165 305 115 28 603 10 225 9 328 1797 26 90 424 113 822 13 120 7 853 7 926 1798 39 172 244 144 544 11 059 14 238 35 340 1799 62 257 007 240 514 22 309 19 952 22 057

выглядит следующим образом 52:

Уже в середине 90-х годов XVIII в. импорт русских товаров в Соединенные Штаты превысил по стоимости 1 млн. долл., а на рубеже XVIII-XIX в. достиг более 1,5 млн. долл. (1800 г. - 1 524 995 долл.)53. По сведениям, приводимым датским исследователем А. Рашем, на протяжении 1783-1806 гг. американцы вывезли из С.-Петербурга 393 460 пудов железа, 365 503 пуда пеньки (и еще 27 986 пудов снастей), 369 365 кусков парусины, 333 027 кусков полотна 54 и т. д. Все эти товары имели существенное значение для судостроения, и многие американские корабли, бороздившие в то время бескрайние морские просторы, были построены с использованием высококачественных русской пеньки, железа и парусины.

"С огромным удовольствием я вижу, как расширяется торговля между нашими двумя странами", - писал Т. Джефферсон в своем первом послании Алек-{171}сандру I 15 июня 1804 г. и заверял далее, что русский флаг найдет в американских гаванях гостеприимство, свободу и покровительство, а русские подданные "будут пользоваться всеми привилегиями наиболее благоприятствуемой нации"55.

Большую роль в установлении и развитии торговли с Россией сыграли семейство Дерби (Сейлем), С. Джирард (Филадельфия), К. Чемплин, Дж. Гиббс и У. Чаннинг (Ньюпорт), Дж. Бенсон и Н. Браун (Провиденс), А. Хикс (Нью-Йорк) и др. Как отмечал первый американский консул в Петербурге Леветт Гаррис, в 1803 г. "84 американских судна приняли на борт такое количество грузов, которое по стоимости равно грузам 166 иностранных судов, кроме английских, и грузам 105 судов Англии", что составило "восьмую часть всей иностранной торговли в С.-Петербурге". Поскольку США "испытывали большую потребность в русских товарах и изделиях ее мануфактур", Гаррис указывал, что русско-американская торговля приобрела важное значение и теперь считается, "что она превосходит торговлю со всеми другими странами, кроме Англии"56.

Существенное значение начал приобретать и ввоз в Россию на кораблях Соединенных Штатов товаров из Вест-Индии и Южной Америки, и в первую очередь кубинского сахара. Отмечая важность "связать торг наш с американским непосредственно", министр коммерции Н. П. Румянцев писал: "Из колониальных товаров сахар вошел у нас в необходимую статью к продовольствию. Такою же необходимостью для наших рукоделий сделалась хлопчатая бумага. Две статьи сии извлекают от нас до 8 млн. рублей"57. Для детального ознакомления Т. Джефферсона с состоянием русского рынка Н. П. Румянцев направил через американского консула в Петербурге Гарриса президенту США первые три выпуска "видов" государственной торговли России за 1802, 1803 и 1804 гг. На первой из этих книг, хранящейся в библиотеке конгресса США, имеется пространная надпись, сделанная рукой Н. П. Румянцева, и дата: "Петербург, 6 июля 1806 г." Большую заинтересованность в установлении с Америкой тесных торговых отношений высказывал и император Александр I, который, в частности, специально просил американского путешественника Джоэля Р. Пойнсетта сообщить о его взглядах по этому вопросу президенту Соединенных Штатов 58. {172}

Настоящий расцвет русско-американской торговли наступил после отмены эмбарго 1807 г. и установления между обеими странами дипломатических отношений в 1809 г. В условиях разрыва с Англией и континентальной блокады нейтральные американские корабли стали регулярными и желанными посетителями русских портов. Так, в навигацию 1810 г. в портах Российской империи побывало свыше 200 судов под флагом Соединенных Штатов 59. В следующем, 1811 г. 138 кораблей прибыло в Кронштадт, 65 - в Архангельск и около 30 - в Ригу, Ревель и другие балтийские порты. Даже по неполным официальным данным, экспорт США в Россию превысил 6,1 млн. долл., что составило 10% всего американского экспорта в 1811 г. 60

Дж. Д. Льюис и М. Фишер-мл. из Филадельфии занялись в русской столице активной коммерческой деятельностью и основали в 1810 г. процветающие торговые фирмы (Льюис основал самостоятельный торговый дом, а Фишер сначала стал компаньоном англичанина Дж. Веннинга). "К нам пришло 16 судов, а сейчас мы кончаем погрузку еще пяти", - сообщал М. Фишер-мл. в августе 1811 г. и оценивал свои "сделки по ввозу и вывозу товаров на сумму не менее чем в 2 500 000 долл."61. К сожалению, в июне 1813 г. М. Фишер-мл. скоропостижно скончался, и в 1815-1840 гг. ведущее положение в коммерческих операциях американцев в России занял торговый дом Дж. Льюиса. Уже в 1815 г. объем деловых оборотов Льюиса, по официальным данным, составил 2 899 614 руб., а спустя десять лет достиг 11 897 975 руб. 62

Хотя экспорт собственно американских товаров в Россию прямо из Соединенных Штатов был невелик, на американских судах доставлялось значительное количество колониальных товаров, и в первую очередь кубинский сахар, бразильский кофе, красильное дерево и т. д. Торговля с Россией через Вест-Индию позволяла Соединенным Штатам привозить в С.-Петербург товары, пользовавшиеся большим спросом на русском рынке, а взамен получать столь необходимые для их флота железо, пеньку, канаты и парусное полотно. Эти благоприятные условия способствовали расширению русско-американских торговых связей в первой трети XIX в. и в конечном итоге привели в 1832 г. к подписанию договора, официально закрепившего режим наибольшего благоприятствования. {173}

ГЛАВА XI

ОСНОВАНИЕ

РУССКОЙ АМЕРИКИ

Экспедиция Беринга - Чирикова 1741 г. положила начало освоению богатых ценной пушниной Алеутских островов и северо-западного побережья Америки. Практическое освоение островов, лежащих к востоку от Камчатки, начал сержант Е. С. Басов, промышлявший зимой 1743/1744 г. пушнину на острове Беринга, а затем открывший остров Медный (1746)1. Вслед за ним в погоне за пушниной на Командорские и Алеутские острова, а также к далеким берегам Северной Америки устремилось множество русских купцов, мореходов и зверопромышленников. В целом с 1743 по 1800 г. в этом районе побывало более 100 частных промысловых экспедиций, а их общий промысел составил около 8 млн. руб. 2

Среди пионеров в открытии и освоении "незнаемых островов" к востоку от Камчатки можно отметить М. В. Неводчикова, С. Г. Глотова, Андреяна Толстых и др. Так, например, мореход М. В. Неводчиков открыл в 1745-1747 гг. ближайшие к Камчатке Алеутские острова - Атту, Агатту и Семичи; С. Г. Глотов и казак С. Т. Пономарев в 1759-1762 гг. побывали на дальней, восточной группе островов, включая острова Умнак, Уналашка и др., получивших название Лисьих. Селенгинский купец А. Толстых открыл в 1761 г. целую группу островов (Адаг, Канага, Тагалак, Атха и др.), которые в дальнейшем стали именоваться Андреяновскими. Наконец, в 1763-1764 гг. С. Г. Глотов побывал на Кадьяке и положил начало освоению островов у побережья Северной Америки 3. "Экспедицией С. Г. Глотова, - отмечает В. И. Греков, - по существу были завершены наибо-{174}лее крупные открытия промышленников, создавшие возможность для дальнейшего освоения Алеутских островов и проникновения русских в северо-западную Америку"4.

Нельзя не восхищаться смелостью и отвагой всех этих мореходов и промышленников, имевших в своем распоряжении самые примитивные средства. В качестве судов первоначально использовались так называемые "шитики", строившиеся почти без гвоздей и "сшивавшиеся" с помощью ремней и китового уса. Сообщения об экспедициях пестрят упоминаниями об авариях и кораблекрушениях, встречах с местным населением (иногда дружественных, а часто и враждебных, включая вооруженные столкновения). В тех же редких случаях, когда плавание заканчивалось благополучно, смелые путешественники возвращались с богатой добычей, которая с лихвой вознаграждала их за все перенесеные тяготы и лишения. При удачном промысле после выплаты десятой части в казну на пай выдалось по 800-1000 руб., что по тем временам составляло огромные деньги, учитывая, например, что годовое жалованье геодезиста было 72 руб. 5 В целом стоимость мехов, доставлявшихся промысловой экспедицией, обычно исчислялась десятками, а часто и сотнями тысяч рублей.

Без особого преувеличения можно сказать, что, подобно тому как знаменитый "соболиный хвост" вел русских в бескрайние просторы Сибири и к берегам Тихого океана, мех морского бобра привел их к берегам северо-западной Америки. Впрочем, "не хлебом единым жив человек". Помимо очевидного стремления к наживе промышленниками двигала неудержимая страсть к открытиям, дальним плаваниям и присоединению новых земель. 6

Не стояло в стороне от этих процессов и русское правительство, которое стремилось использовать результаты промысловых экспедиций в интересах расширения сферы своего влияния на тихоокеанском севере, включая и северо-западное побережье Америки. Показательно, что во второй половине XVIII в. было организовано несколько правительственных экспедиций, а в 1799 г. при прямом покровительстве царских властей возникла монопольная Российско-американская компания.

Учитывая "недавно полученные известия... о препо-{175}лезном открытии" различных островов к востоку от Камчатки, Екатерина II 4 мая 1764 г. предписала Адмиралтейств-коллегии направить для их обследования специальную секретную экспедицию 7. Во главе экспедиции были поставлены опытные моряки Петр Креницын и Михаил Левашов. Преодолев многочисленные трудности, экспедиция отправилась в плавание лишь в июне 1768 г. на двух кораблях гелиоте "Св. Екатерина" (П. К. Креницын) и гукоре "Св. Павел" (М. Д. Левашов). После обследования ряда островов и плавания вдоль берегов Северной Америки Креницын перезимовал на острове Унимак, а Левашов - на Уналашке, и летом следующего, 1769 г. они возвратились на Камчатку. Хотя экспедиция не выполнила всех поставленных перед ней задач, она завершила открытие Алеутской гряды, протянувшейся почти на 1800 км, и, в частности, малоизвестной ее части. Участники экспедиции открыли самый крупный остров Унимак, обследовали около 200 км побережья Аляски, Исанацкий пролив, описали и нанесли на карту свыше 40 островов, показав их положение относительно Камчатки и континента Северной Америки. Значительную ценность для этнографической науки и истории географии представляют подробные записи и рисунки берегов Аляски и Алеутских островов, местных жителей, их хозяйственного инвентаря и т. д., сделанные Левашовым 8.

Еще большее значение имела экспедиция И. И. Биллингса - Г. А. Сарычева. В указе Екатерины II от 8 августа 1785 г. экспедиции поручалось обозрение "всей цепи островов, к Америке простирающихся", а в специальной инструкции (ст. XIII) обращалось особое внимание на необходимость "делать изыскания на тех частях матерой земли Америки, которых предшествовавшие мореплаватели не могли осмотреть"9. В результате многолетних исследований было составлено множество карт и планов Восточной Сибири, Алеутских островов и побережья Северной Америки, включая подготовленную Г. А. Сарычевым итоговую карту открытий на Тихом океане (1792). Следует сказать, что картами, составленными Сарычевым, пользовались несколько поколений русских и иностранных моряков, которые высоко отзывались об их точности. Весьма основательно, в частности, русские моряки обследовали во время плаваний 1790 и 1791 г. острова между Камчаткой и Аляской, причем Сарычев специально обратил {176} внимание на то, что "верные карты здешних морей" можно сделать только "ощупью", то есть используя байдары и малые гребные суда, удобные для плавания у самых берегов 10.

Хотя открытия Беринга и Чирикова, а также последующие русские экспедиции на тихоокеанском севере охватывали лишь наиболее отдаленную часть Северной Америки, эта активность не осталась незамеченной в европейских столицах, причем особый интерес и озабоченность она вызвала в Мадриде и Лондоне. Испанские дипломаты в С.-Петербурге (маркиз де Альмадовар, граф де Ласи и др.)11 начиная с 1761 г. сообщали явно преувеличенные сведения о намерениях создать в Америке "Новую Россию", которая станет угрозой чуть ли не для Мексики. В результате испанские власти поспешили принять меры для освоения территории современной Калифорнии. В 1768 г. была создана морская база в Сан-Бласе, в следующем году основан Сан-Диего, в 1770 г. - Монтерей и, наконец, в 1776 г. - Сан-Франциско.

В последней четверти XVIII в. у берегов русских владений на тихоокеанском севере начали появляться английские, испанские, французские, а затем и американские суда. Самая ранняя и наиболее важная встреча произошла в октябре 1778 г., когда к острову Уналашка подошли корабли третьей экспедиции знаменитого английского мореплавателя Джеймса Кука. Войдя в Капитанскую гавань, Кук увидел там русское поселение, познакомился с русскими моряками и промышленниками и, в частности, неоднократно встречался со штурманом Г. Г. Измайловым, мореходом Я. И. Сапожниковым и др.

Первым 8 октября 1778 г. Кук отправил на берег "смышленного" американца Джона Ледиарда, который обнаружил на острове около 30 русских и 70 "камчадалов, или камчатских индейцев". Небольшой шлюп "Св. Павел", принадлежавший "морским компанейщикам" купцам А. Орехову, И. Лапину и В. Шилову и отправленный в 1776 г. под начальством Г. Г. Измайлова в вояж на Лисьи острова 12, американец принял за корабль, на котором Беринг совершил свои выдающиеся открытия. (Не исключена возможность, что Ледиард просто не понял Измайлова и других русских, с которыми ему довелось беседовать.) Он, однако, вполне справедливо отметил, что открытия Беринга не только {177} существенно облегчили плавание Кука, но и лишили британского капитана славы стать "единственным первооткрывателем северо-западного побережья Американского континента"13.

Напомним, что в распоряжении Кука, наряду с другими материалами, находилась карта П. Чаплина (1729), отражавшая итоги первой Камчатской экспедиции В. Беринга, карта русских открытий Г. Ф. Миллера (1758), "Описание земли Камчатки" С. П. Крашенинникова (1755) и, наконец, карта Я. Штелина (1773), которая содержала, хотя и в искаженном виде, сведения об Алеутских островах 14.

Во время нескольких встреч Дж. Кука с русскими мореходами и промышленниками, происходивших с 10 по 21 октября 1778 г., он внес ряд исправлений в имевшиеся в его распоряжении картографические материалы и, кроме того, получил от Г. Г. Измайлова две новые карты. На одной из них были изображены Камчатка и Курильские острова, где у русских имелось поселение на острове Марикан (Самушир) на 47°30? с. ш., а другая "заключала в себе все открытия, совершеные к востоку от Камчатки по направлению к Америке".

Показательно, что английский мореплаватель весьма высоко отзывался о способностях и знаниях своих русских собеседников, и в первую очередь Г. Г. Измайлова. "Я убедился, - писал Дж. Кук в своем дневнике, - что он отлично знает географию этих мест и что ему известны все открытия, совершенные русскими, причем он сразу же указал ошибки на новых картах".

Из бесед с русскими мореходами Кук получил достоверные данные о расположении ряда Алеутских островов, а также сведения о плаваниях к полуострову Аляска, к Чукотке, острову Кадьяк и т. д. "От Измайлова, - писал Кук, - мы узнали название Кадьяк, а оно относится к самому большому из Шумагинских островов... Названия других островов взяты с карты (Измайлова) и записаны так, как он их произносил. Он сказал, что все эти названия индейские... Я уже отмечал, что здесь и индейцы и русские называют американский материк Аляской... и им хорошо известно, что это большая земля".

"Этот м-р Измайлов, - приходил к заключению капитан Кук, - по своим дарованиям достоин более высокого положения... Он в достаточной мере сведущ в астрономии и в других насущно необходимых областях мате-{178}матики. Я снабдил его октантом Хедли, и, хотя это, вероятно, был первый прибор такого рода, с которым он встречался, он освоился с ним так, что мог пользоваться спустя короткое время"15.

Материалы третьей экспедиции Кука имеют важное значение и для определения времени основания на острове Уналашка первого русского поселения. Именно на основе этих материалов советский этнограф С. Г. Федорова пришла к заключению, что постоянное поселение на этом острове существовало уже в 70-е годы, то есть еще до основания известных поселений Г. И. Шелихова (1784-1786)16.

Действительно, участники экспедиции (Дж. Ледиард, штурман Т. Эдгар, помощник хирурга Л. Самвелл и др.) дали весьма подробное описание этого селения. По отзыву Эдгара, место, на котором была построена фактория, представляло собой "участок овальной формы протяженностью в 2 или 3 мили", у домов протекала "река с очень хорошей водой". Маленькая гавань была хорошо защищена от ветров. Жилой дом имел 70-75 футов в длину и 20-24 фута в ширину, высота - около 18 футов. Неподалеку от жилого дома находились "три больших склада", в которых хранились сушеная рыба, шкуры, провиант и пр. "После того как мы познакомились с русскими, - сообщал в своем дневнике Дж. Кук, - некоторые наши джентльмены в разное время посетили их селение, где всегда встречали сердечный прием. Это селение состоит из одного жилого дома и двух складов; кроме русских там живут камчадалы и туземцы..." Кук и его спутники сообщали также, что русские имеют "небольшие фактории на всех главных островах Анадырского моря и во многих местах вдоль американского берега", причем общее число жителей, включая камчадалов, оценивалось примерно в 500 человек 17.

Значение всех этих сведений, при всей их относительной точности, вполне очевидно. Участники одной из самых выдающихся и авторитетных морских экспедиций воочию убедились в существовании у берегов Северной Америки "русских факторий" и получили важный дополнительный материал о сделанных русскими мореходами открытиях. Разумеется, эти фактории были в то время невелики и малочисленны. Большинство из них возникло как временные опорные базы при ведении пушного промысла (партии промышленников обычно сменялись каж-{179}дые 4-5 лет). Более или менее постоянным можно считать, однако, поселение на острове Уналашка, которое, по мнению С. Г. Федоровой, было основано между 1772 и 1775 гг.

Спустя десять лет после экспедиции Кука русские поселения у берегов Северной Америки посетили два испанских корабля - пакетбот "Сан-Карлос" под командованием Г. А. Аро и фрегат "Принцесса" под командованием Э. X. Мартинеса 18. О результатах этой встречи сообщалось, в частности, в любопытной реляции, полученной в С.-Петербурге от русских дипломатов в Испании весной 1789 г.

Из донесения российского посланника в Мадриде С. С. Зиновьева вице-канцлеру И. А. Остерману

Мадрид, 28 февраля/9 марта 1789 г.

Сиятельнейший граф, милостивый государь. При сем имею честь препроводить реляцию путешествия в Калифорнию одного испанского судна, полученную мною от консула Бранденбурга, который, думаю, и от себя доставил оную вашему с-ву. Я с моей стороны намерен по сему делу объясниться с графом Флоридабланкою и немедленно учинить вашему с-ву мое донесение...19 Имею честь...

Степан Зиновьев 20.

Приложение:

Реляция о путешествии в Калифорнию одного испанского судна.

В письмах, полученных из Сан-Бласа в Калифорнии, сообщается, что пакетбот "Сан-Карлос" под командованием г-на Аро, лоцмана королевского флота в чине младшего лейтенанта, отплыл из означенного порта с секретной миссией 24 января 1783 г. вместе с фрегатом "Принцесса", которым командует капитан г-н Мартинес. Достигнув вместе с фрегатом порта Пренс-Гийом, пакетбот отделился и продолжал следовать вдоль побережья. С "Сан-Карлоса" заметили какой-то порт, и г-н Аро послал на разведку шлюпку; навстречу ей из порта вышел небольшой бот с русским экипажем, который поравнялся со шлюпкой и затем проследовал вместе с ней в порт, где испанцев радушно встретили обосновавшиеся там {180} русские. С этого момента между русскими и испанцами установились самые дружеские отношения, они угощали друг друга на берегу и на борту корабля, обменивались подарками. В частности, русские дали испанскому капитану подробную карту всех своих поселений на этом побережье, число которых достигает ныне восьми, а также сообщили о них самые полные сведения.

Испанский пакетбот "Сан-Карлос" отплыл из этого порта, название которого не упомянуто, 1 июля и направился к Уналашке, где соединился с фрегатом "Принцесса".

Судя по результатам этой экспедиции, русские имеют на этой части побережья Америки восемь поселений, которые расположены у 48° и 49° северной широты; в каждом из них проживает от 16 до 20 русских семей, общая численность их 462 человека; они привили свои нравы и обычаи примерно 600 диким индейцам и взимают с них дань в казну российской императрицы.

Кроме упомянутых восьми поселений испанцы, продвинувшиеся до 62° северной широты, обнаружили, кажется, три других менее значительных русских селений у 59°. Русские, как утверждают, начали основывать на побережье Северной Америки различные поселения почти 19 лет назад, и их торговля (с коренным населением сводится к обмену рубах, сукна и водки на волчьи шкуры и мокасины 21.

Хотя данные о местонахождении русских поселений в публикуемом документе оказались искаженными (в действительности эти поселения были расположены примерно на 10° севернее), сама "реляция" в своей основной части более или менее правильно отражала результаты экспедиции Мартинеса и Аро 22. Встретивший испанцев на острове Кадьяк Е. А. Деларов действительно сообщил о существовании восьми русских поселений, насчитывавших 462 человека 23. Все эти поселения, однако, были расположены в районе острова Уналашка и побережья залива Принс Вильям (Чугацкий залив). В этом последнем месте, по словам Деларова, находилось около 40 русских, а также шлюп, который часто плавал вдоль побережья вплоть до Нутки 24.

Наибольший вклад в основание и распространение русских поселений на островах и Американском материке {181} в последние десятилетия XVIII в. внесли рыльский купец Григорий Иванович Шелихов и его жена Наталия Алексеевна. В августе 1781 г., уже имея значительный опыт промысловой деятельности, Г. И. Шелихов заключил соглашение с богатым купцом Иваном Голиковым и его племянником Михаилом об образовании Северо-восточной компании. В отличие от традиционных "компанейских контрактов", это соглашение создавалось не на один конкретный "вояж" а на срок не менее десяти лет 25.

Построив в Охотске три галиота ("Три Святителя", "Симеон и Анна" и "Св. Михаил"), Г. И. Шелихов вместе с женой и двумя детьми "отправился в море 1783-го года, августа 16-го дня из устья реки Урака... со 192 человеками работных людей"26. Начались знаменитые "странствования" Шелихова к американским берегам, продолжавшиеся в общей сложности до 1786 г. 27 За это время предприимчивый купец основал поселение в гавани Трех Святителей на острове Кадьяк, а также две крепости - на острове Афогнак и у входа в Кенайский залив на материке. Наряду с пушным промыслом Шелихов попытался завести хлебопашество, разведать природные ресурсы края, основать судостроение и даже установить торговые связи с другими странами. Тем самым он показал себя не просто удачливым купцом - организатором крупных промысловых компаний, но и политиком, отличающимся завидной государственной проницательностью.

Вернувшись в апреле 1787 г. из "американского вояжа" в Иркутск, Шелихов представил иркутскому и колыванскому генерал-губернатору И. В. Якобию целый ряд "доношений" и записок.

"Почел я за нужное... - писал Шелихов, - обыскать пристойные места, сделать ко всему надобному частные свои обселения. Всего же больше старался я успевать как можно далее к полудню по Америке к Калифорнии лежащему берегу занятием российских селениев и оставления наших знаков во отвращение мысливших на сию часть земли и покушении других наций, сделать наши обзаведения первыми"28. Обращая далее внимание на усилившуюся в последние годы конкуренцию иностранных держав, Шелихов писал, что великие выгоды на тихоокеанском севере "присвоить стараются других наций народы, не имея ни смежности в земле и ни малейшего на сие море права"29. {182}

В специальной записке о привилегиях его компании Г. И. Шелихов просил царское правительство о "вспоможении" и, в частности, о предоставлении ему ссуды в размере 500 тыс. руб. сроком на 20 лет (п. 8). Он просил "снабдить" его компанию "людьми военнослужащими и дисциплину сведущими... до ста человек" (п. 2) и разрешить ему нанимать лиц, "хотя и с просроченными пашпортами" и "в неоплатных долгах состоящих" (п. 3). Стремясь освободиться от "помешательства" местного начальства, "а паче от правительств, устроенных в Охотской области и в Камчатке", Шелихов предлагал поставить компанию только "под руководство" иркутского генерал-губернатора (п. 1) и одновременно разрешить ей в некоторых важных случаях через своих курьеров обращаться непосредственно в С.-Петербург (п. 5). (Последнее было призвано, по всей видимости, оградить компанию в будущем от произвола иркутского начальства.) Шелихов ходатайствовал также о предоставлении компании права "завести торговлю с Японией, Китаем, Индией, Филиппинскими и прочими островами, по Америке же с гишпанцами и с американцами" (п. 6)30.

Иркутский генерал-губернатор И. В. Якоби не только полностью поддержал эти представления, но счел возможным во всеподданнейшем рапорте от 30 ноября 1787 г. даже высказаться в пользу предоставления компании Шелихова и его товарищей исключительных монопольных прав на промыслы "в местах вышедонесенных"31. (Об этом своем сокровенном желании осторожный купец поначалу умалчивал.) В заключение генерал-губернатор сообщал, что, ввиду того что "сам Шелихов может быть иногда нужен будет для каких-либо объяснений", он "рассудил отправить купно с сим и его самого"32.

Приехав в С.-Петербург, Григорий Шелихов и его компаньон Иван Голиков обратились в феврале 1788 г. к Екатерине II с новым прошением, в котором наряду с повторением прежних представлений уже весьма определенно ходатайствовали о монопольных правах для своей компании. В то же время они пошли на значительное уменьшение просимой ссуды (с 500 до 200 тыс. руб.), которая, как они писали, была необходима, поскольку "достаток наш не соответствует ревностному нашему желанию"33.

Весной 1788 г. казалось, что планы Шелихова очень {183} близки к осуществлению. В пользу принятия его предложений высказалась комиссия о коммерции в докладе Екатерине II за подписью таких влиятельных лиц, как А. Воронцов, X. Миних и П. Соймонов 34. 6 апреля с их мнением согласился и Непременный совет, "рассуждая притом, что когда ее и. в. всемилостивейше соизволит на предоставленное пожалование оным купцам двухсот тысяч рублей на 20 лет без процентов, удобнее всего будет заимствовать сию сумму из тобольской казенной палаты..."35.

Итак, Екатерине II услужливо подсказывали не только принципиальное решение вопроса, но даже источник, из которого следовало выдать просимое "пособие".

Совершенно неожиданно, однако, дело приняло совсем иной оборот. В своих замечаниях на доклад Комиссии о коммерции, о плавании и торговле в Тихом океане царица буквально подняла на смех представленные ей предложения. "Подобный заем, - иронически писала Екатерина II, - похож на предложение того, который слона хотел выучить говорить чрез тридцатилетний срок и, быв вопрошаем, на что такой долгий срок, сказал: либо слон умрет, либо я, либо тот, который мне дает денег на учение слона"36.

Отклоняя просьбу Шелихова и Голикова, Екатерина II отмечала, что "сие прошение есть сущая монополия... противная моим правилам". Царице явно хотелось показать себя принципиальной противницей всякой монополии и беспристрастной защитницей прав своих подданных. "Для того, что Голиков и Шелихов суть добрые люди, представляют им дать изключительный торг, а того позабыли, что и кроме их на свете быть могут добрые же люди". "Для того, что некоторые промышленники были лихи, надлежит лишить всех торга, - сие несправедливо", - отмечает царица, и называет далее монополию "стоглавым чудовищем".

Каковы же были причины неудачи проектов Шелихова? Можно ли считать главной причиной отказа открыто выраженную неприязнь царицы к монополиям? И как вообще можно объяснить столь неожиданный провал, казалось бы, уже решенного дела? С. Б. Окунь и А. И. Андреев уже обращали внимание, что отказ Екатерины II в предоставлении пособия и исключительных прав компании Голикова и Шелихова был, вероятно, вызван не столько тем, что царица являлась принципиальной противницей монополии, сколько об-{184}щим международным положением России, уже начавшей вести войну с Турцией и Швецией 37. В основном это правильный, но, пожалуй, слишком общий ответ.

Естественно, можно спросить, неужели только Екатерина II правильно разбиралась в международном положении, а ее советники из числа членов Непременного совета и Комиссии о коммерции в этих вопросах ничего не понимали. Не правильнее ли предположить существование разногласий в русском правительстве по вопросам внешней политики и борьбы мнений внутри правящих кругов, отражением чего и явилось отклонение Екатериной II просьбы Шелихова и Голикова о "пособии". Очень показательно в этой связи замечание Екатерины II от 27 марта 1788 г.: "Пособие монаршее теперь обращено на полуденные действия, для которых дикие американские народы и торговля с ними оставляются собственному их жребию".38

Итак, мы имеем прямое свидетельство, связывающее отказ в "пособии" Шелихову и Голикову с "полуденными действиями", то есть с действиями на юге, войной с Турцией, инициатором и руководителем которых был всесильный Г. Потемкин. И хотя царский любимец находился в то время под Очаковым, его тень незримо присутствовала в С.-Петербурге. Понятно, конечно, что влияние Комиссии о коммерции, выступившей в поддержку прошения Шелихова, не могло идти в сравнение с влиянием всесильного фаворита, а сама Екатерина II, как известно, недолюбливала А. Р. Воронцова 39. Не поэтому ли столь язвительны критические замечания царицы по поводу доклада Комиссии о коммерции?

Важные причины отказа раскрываются и при анализе текста самих замечаний. Екатерина II явно не доверяла каким-то сибирским купцам и их запискам о Северной Америке. "Что они учредили хорошо, то говорят они, нихто тамо на месте не освидетельствовал их заверение". Но что особенно любопытно, так это связь проектов колонизации Америки с опытом войны США за независимость. "Американских селений примеры, - подчеркивала Екатерина II, не суть лестны, а паче не выгодны для матери земли". Царица, как видно, не забывала победоносной войны Соединенных Штатов за независимость и не хотела возникновения возможности в будущем ее русского варианта. Не хотела Екатерина II и каких-либо военно-политических осложнений с другими державами. "Многое распространение в Ти-{185}хое море не принесет твердых полз. Торговать дело иное, завладеть дело другое"40.

Единственное, с чем Екатерина II милостиво согласилась, - это с награждением Шелихова и Голикова серебряными шпагами и золотыми медалями "для ношения, - как писал А. А. Безбородко, - на шее с портретом ее в."41. Царская награда по сути дела граничила с явным издевательством. Шелихову и Голикову предлагали вместо реальной помощи, о которой они просили, носить на шее медали с изображением Екатерины II, которая в действительности была главной виновницей отклонения их проектов. Впрочем, у купцов не оставалось иного выхода, как только благодарить свою "мудрую обладательницу" за необычайную "милость".

Оставив на время свои просьбы о ссуде и изворачиваясь "при помощи божеской... собственным своим коштом"42, Шелихов и Голиков, вооруженные шпагами и медалями, продолжали свою активную деятельность: один - в С.-Петербурге, а другой - на восточной окраине страны. Для того чтобы избежать обвинения в стремлении к монополии и одновременно расширить свою деятельность, Г. И. Шелихов стал создавать новые, "самостоятельные" компании. Так, в 1790 г. наряду с главной Северо-восточной американской компанией была создана Предтеченская компания (по имени судна, отправленного для производства промысла). Несколько позже была образована еще одна компания - Уналашкинская, названная так по имени острова Уналашка, где Шелихов решил основать постоянное промысловое селение 43. В том же 1790 г. на остров Кадьяк был послан новый управитель Северо-восточной американской компании каргопольский купец А. А. Баранов, с чьим именем связана вся последующая история Русской Америки. Он состоял главным правителем русских колоний в Америке 28 лет 44.

В то же время, стремясь завоевать расположение Екатерины II, Шелихов и Голиков воспылали вдруг необычайной ревностью к "проповеди слова Божия в Америке". Курский и рыльский купцы обратились в С.-Петербург с просьбой послать в Америку "для проповеди евангелия" за их счет "мирского священника и позволить учредить на Кадьяке церковь". На этот раз царица оказалась удивительно щедрой (тем более что расходы компания брала на себя): "благонамерение" Шелихова {186} "осчастливлено было особенною волею императрицы Екатерины II, повелевшей вместо одного священника определить большую духовную миссию". Во исполнение высочайшей воли в Америку были отправлены архимандрит Иоасаф с семью особами духовного сана 45. "Имею довольный повод поздравить Вас с гостьми, - писал Г. И. Шелихов А. А. Баранову в августе 1794 г., отправляя на остров Кадьяк два новых судна, гости сии суть: священно-архимандрит Иоасаф с братиею, - все они определены по высочайшей ее и. в. воле... для проповеди слова Божия в Америке и просвещения тамошних народов в вере христианской... Уверенным остаюсь... увидеть теперь в приехавших к Вам гостях надежную подпору... будущего благополучия"46.

Не очень полагаясь на надежность "подпоры" только "священно-архимандрита Иоасафа с братиею", Шелихов на этих же судах послал в Америку "вторых гостей" - "тридцать семей нещастных" (!) "для кораблестроения за мысом Св. Ильи и произведению там же хлебопашества".

Стремясь к укреплению и расширению русских владений, Шелихов мечтал об основании на берегу "матерой Америки" нового колониального центра Славороссии. В том же инструктивном письме к Баранову Шелихов писал: "Мне было известно еще в бытность мою на Кадьяке, что берег матерой Америки начиная от пределов обитания угалахнутских народов... имеет летчее растворение воздуха, нежели на Кадьяке, ибо там зима бывает весьма короткая и очень умеренная... лето жаркое и продолжительное; земли мяхкие и в довольном количестве удобные к посеянию хлебов; леса лисвинишные и другие нужные к кораблестроению, как и Вы ныне уверяите, в изобилии... А потому нахожу, что постоянное российское жительство несравненно лутче завести на матерой земле, нежели на острове, куда всегда могут притти иностранцы, от коих в нужном случае удобнее можно сыскать и убежище на матерой земле; да и в протчем, по известным Вам политическим причинам, должно более стараться матерую землю занимать, нежели острова"47.

Большое внимание Шелихов уделял и внешнему виду нового колониального центра, предлагая Баранову завести селение "сколько можно со вкусом", чтобы оно "за город в самом своем начале ответствовать могло, а не за деревню" и чтобы иностранцы не думали, {187} "что и в Америке также гнусно живут русские, как в Охотске при вонном воздухе и недостатке всего нужного"48.

Наряду с активной деятельностью на северо-западе Америки Г. И. Шелихов выступает в это же время с широкими проектами развития торговли с Японией, Китаем (через Кантон), Батавией, Филиппинскими островами, создания нового порта в Охотском море в районе устья Уды, колонизации южной группы Курильских островов (в 1795 г. группа русских поселенцев была отправлена на о-ва Уруп и Итуруп) и, наконец, развивает интересный план обследования устья реки Амур.

Значительный интерес в этой связи представляет его рапорт Екатерине II от 28 февраля 1791 г. о развитии торговли с Японией и укреплении русского влияния над основными районами Северной Америки, Курильских и Алеутских островов 49.

Осуществить эти смелые и широкие замыслы Шелихову не удалось: летом 1795 г. он скоропостижно скончался в Иркутске. Последующие годы характеризовались, с одной стороны, резким обострением междоусобной борьбы различных промысловых компаний, доходившей иногда до вооруженных столкновений, и, с другой стороны, тенденцией к их объединению и стремлением заручиться в этой связи защитой и покровительством правительства.

Летом 1799 г. под покровительством правительства была создана монопольная Российско-американская компания (РАК), управлявшая Русской Америкой вплоть до ее продажи Соединенным Штатам в 1867 г. Каковы же были причины ее создания?

Со времени публикации известной книги С. В. Окуня (1939) в советской литературе утвердилось мнение, что основание РАК отражало стремление создать под контролем царского правительства сильное монопольное объединение для противодействия иностранной конкуренции и прочного утверждения русского влияния на тихоокеанском севере 50. Образование РАК подводило также итог многолетним усилиям русских первопроходцев, мореплавателей и промышленников, осуществивших большое число промысловых экспедиций и организовавших множество частных купеческих компаний. Особое значение в этой связи имела деятельность Г. И. Шелихова и его жены Н. А. Шелиховой, {188} которые в 1784-1786 гг. основали постоянные русские поселения на островах Кадьяк и Афигнак и положили прочное начало Русской Америке 51. Подобной точки зрения придерживалась и автор специальной диссертации об образовании РАК М. Уилер 52. В дальнейшем наблюдательная исследовательница обратила внимание, что образование РАК было связано со стремлением правительства "установить порядок из хаоса, который возник из-за соперничества купцов в Иркутске после смерти Шелихова"53.

Летом 1797 г. произошло объединение американской Северо-восточной, Северной и Курильской компании Шелихова и Голикова с компанией иркутских купцов во главе с Н. П. Мыльниковым и образование Соединенной американской компании. 3 августа 1798 г. был утвержден специальный акт "соединения" компаний, "чтобы общими силами российскую коммерцию в Северном, Северо-восточном и Тихом морях умножить, распространить, усовершенствовать и учинить навсегда прочною"54. "Соединение" недавних конкурентов в известной мере лишь маскировало взаимные противоречия, а не ликвидировало их. Характерно, что острейшая конкурентная борьба внутри Соединенной американской компании сопровождалась многочисленными взаимными жалобами и доносами, в изобилии поступавшими в Иркутск и С.-Петербург.

Между тем царское правительство в С.-Петербурге все более склонялось к идее создания единой и сильной монопольной компании для утверждения русского влияния на Алеутских островах и побережье Северной Америки. Напомним, что еще 5 августа 1797 г. коммерц-коллегия представила Павлу I доклад "О вредности многих в Америке компаний"55. В дальнейшем в январе 1799 г. коммерц-коллегия представила царю специальный подробный доклад "об учреждении Североамериканской торговой компании"56.

Наконец 9 июля 1799 г. последовал указ императора Павла I Правительствующему сенату о создании под "высочайшим нашим покровительством" Российско-американской компании 57. На основе представленных от коммерц-коллегии проектов в тот же день Павел I утвердил окончательный вариант "правил" и "привилегий" компании "впредь на двадцать лет"58.

Интересно отметить, что на архивных подлинниках этих документов, представленных царю коммерц-кол-{189}легией, имеются любопытные замечания и поправки, сделанные карандашом 59. Все эти исправления скрупулезно включены в окончательный вариант. Кто был последним редактором учредительных документов об образовании компании, остается не вполне ясным. Довольно часто на представленных проектах встречается правка, сделанная самим царем. В данном случае, однако, Павел I вряд ли был автором поправок, так как многие из них слишком велики по объему и носят иногда редакционный характер. Можно предположить, что им был близкий к придворным кругам зять Г. И. Шелихова обер-секретарь сената Н. П. Резанов (для окончательного решения следует, конечно, внимательно сличить почерк). Но что совершенно очевидно, так это характер взглядов редактора и общее направление его правки. Достаточно сказать, что в первоначальном проекте "правил" (и соответственно "привилегий") учрежденная компания именовалась просто "Российско-американской". Такое название показалось редактору недостаточным, и он добавил: "под высочайшим его и. в. покровительством"60. Верноподданническая рука редактора оказалась достаточно могущественной, чтобы исправить по своему желанию текст, подписанный многими влиятельными царскими сановниками, но она оказалась бессильной перед здравым смыслом. В будущем компанию продолжали именовать "Российско-американской".

Не исключено, что, подчеркивая близость новой компании к императорскому двору, окончательный редактор (особенно если им был Н. П. Резанов) стремился ограничить влияние местных иркутских купцов, которые не имели прямого доступа ко двору, и тем самым закрепить в компании ведущее положение семьи наследников Шелихова.

Район деятельности компании определялся первым параграфом привилегий, гласившим: "По открытию из давних времен российскими мореплавателями берега северо-восточной части Америки начиная 55° северной широты и гряд островов, простирающихся от Камчатки на север к Америке, а на юг к Японии, и по праву обладания оных Россиею, пользоваться компании всеми промыслами и заведениями, находящимися ныне на северо-восточном берегу Америки от вышеизложенного 55° до Берингова пролива и за оный, також на островах Алеутских, Курильских и других по Северо-восточному океану лежащих". В то же время компании предостав-{190}лялось право производить "новые открытия" на землях к югу от 55°, "естьли оные никакими другими народами не были заняты * и не вступили в их зависимость" ( 2), а также "иметь торговлю со всеми около лежащими державами" ( 5). В соответствии с десятым параграфом, "по всему вышеписанному пространству земель и островов" компании предоставлялось "исключительное право на всякие приобретения, промыслы, торговлю, заведения и открытия новых стран".

Первоначальный "складственный" капитал компании состоял из 724 тыс. руб., разделенных на 724 акции. В соответствии с новыми "правилами" добавлялась еще тысяча акций, а право голоса предоставлялось лицам, владевшим не менее чем 10 акциями ( 2, 18). Для ведения дел РАК образовалось "главное правление", причем "первенствующим" директором стал зять Г. И. Шелихова М. М. Булдаков. Другой зять Г. И. Шелихова - Н. П. Резанов, получивший должность "корреспондента", по существу выполнял функции протектора и "ходатая" по делам компании в С.-Петербурге.

Несмотря на настоятельные "внушения" влиятельного петербургского "корреспондента" прекратить бесконечные "тяжбы и ябеды" и заботиться "о пользах государственных, буде хотят, чтобы стулья под ними были прочны", строптивые иркутские купцы не склонны были прекращать борьбу. Тем не менее и на этот раз наследникам Шелихова, благодаря связям при дворе, удалось победить своих конкурентов: царским указом главное правление РАК было переведено из Иркутска в С.-Петербург. Близость компании к правительству была закреплена весной 1802 г. вступлением в число ее акционеров "высочайших особ" - Александра I, вдовствующей императрицы Марии Федоровны и др. В числе акционеров находились такие известные деятели, как Н. П. Румянцев, Н. С. Мордвинов, И. А. Вейдемейер и др. В целом же РАК оставалась по преимуществу купеческим объединением, причем ведущее положение продолжали занимать наследники и родственники Г. И. Шелихова. Самым крупным акционером (370 акций) оставался М. М. Булдаков, В. Г. Шелихов владел 335 акциями 61. {191}

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

СУДЬБА РУССКОЙ АМЕРИКИ

Население Русской Америки

Одной из наиболее острых и трудноразрешимых проблем Русской Америки на протяжении всей ее истории оставалась малочисленность населения. Так, по оценке архимандрита Иоасафа, в конце XVIII в. "на Кадьяке, в Кенайской и Чугацкой губах и в Якутатском заливе" числилось не более 225 русских, а ко времени продажи Аляски их число возросло лишь до 812 человек. В среднем русское население Аляски оценивалось примерно в 550 человек, причем максимум приходится на 1839 г (823)1.

Первые официальные сведения (их точность, впрочем, также относительна) о народонаселении в колониях относятся к 1822 г., когда во владениях РАК числилось:

русских .............. 448

креолов **............ 553

алеутов .............. 5334

кенайцев ............. 1432

чугач ................ 479

_________________________________________

всего 8286 2

Наконец, с 1830 г. РАК систематически вела учет населения в Русской Америке, которое достигло максимума в 1837 г. (11 022 человека). В результате болез-{192}ней, прежде всего эпидемии оспы, население колоний снизилось до 7470 человек (1842 г.), а затем снова стало постепенно возрастать до 10 540 человек в 1860 г. Более устойчивым был, однако, рост численности креолов - с 553 (1822 г.) до 1892 человек (1862 г.). Что касается алеутов, то эпидемии оспы в конце 30-х и кори в начале 50-х годов сократили их численность с 6990 (1837 г.) до 4007 (1840 г.) и с 4322 (1849 г.) до 4041 (1851 г.) человека 3.

Следует иметь в виду, что в "колониальное население" РАК не включала независимое индейское население: воинственных тлинкитов, которых русские называли "колошами", охотников атопасков, эскимосов и т. д. Точных данных об их численности нет. Явно завышенными представляются различные произвольные оценки общей численности населения Аляски на 1855 г.- 61 тыс. ("Lippencott's Gazetteer"); 66 тыс. ("Keith Johnson's Atlas"); 72 тыс. ("McCulloch. Geographic Dictionary"); 50 тыс. ("Almanach de Gotha")4.

В русских источниках чаще всего приводилась цифра в 40 тыс. человек. Именно так оценивал численность независимого от компании местного населения С. А. Костливцев, направленный в 1860 г. в качестве правительвенного ревизора в колонии РАК в Америке. В том же 1860 г. другой правительственный ревизор, посетивший Русскую Америку, капитан П. Н. Головин оценивал численность колошей в 15-20 тыс. человек, в том числе проживающих на острове Ситхе - от 600 до 700 5.

Более точными представляются сведения о численности "колошей в известных селениях" командира колониальной флотилии Ф. К. Вермана, приводимые П. А. Тихменевым, - 8 121 человек 6. Заслуживают доверия и данные о населении Русской Америки, указываемые в записках И. Е. Вениаминова, относящиеся к 1838 г. К официальным данным по описи - 10 313 человек Вениаминов добавлял также сведения об известном народонаселении, не вошедшем в колониальные описи, - 12 500 человек. Численность "совсем не известного" населения колошей Вениаминов определял "приближенно" еще в 17 000, что составляло "всего до 40 000"7. {193}

Начальный период

деятельности РАК. А. А. Баранов

История Русской Америки неразрывно связана с именем ее первого правителя А. А. Баранова, который не покидал колонии в течение 28 лет (1790-1818). Первоначальный контракт с Г. И. Шелиховым Баранов подписал еще в августе 1790 г. и сразу же отправился из Охотска в колонии, где развил активную деятельность по укреплению и расширению русского влияния. Начал Баранов с того, что перенес свою резиденцию из гавани Трех Святителей на юго-восточной оконечности Кадьяка в новое поселение - Павловскую гавань, которая и стала столицей русских колоний в Америке вплоть до 1808 г. Летом 1799 г. Баранов на корабле "Ольга" прибыл на остров Ситха, где основал новое русское поселение - крепость св. архистратига Михаила. При этом, как отмечал позднее К. Т. Хлебников, он имел и политические мотивы: "...чтобы распространить владения России до Нутки, дабы предупредить занятие по сему берегу от других народов"8.

Освоение новых территорий сопряжено было с большими трудностями. Так, летом 1802 г. хорошо вооруженные колоши (тлинкиты) внезапно напали на новорусское поселение на острове Ситха "великою силою", подожгли крепость и уничтожили находившееся в гавани новопостроенное судно, истребив при этом около 20 русских во главе с Медведниковым и 130 алеутов. Лишь немногим жителям удалось спастись 9. Спустя несколько лет, в 1805 г., "на матером берегу" в заливе Якутат местные жители напали врасплох на селение Славороссия, "всех убили, а селение сожгли"10.

Лишь осенью 1804 г. при поддержке шлюпа "Нева", участвовавшего в первой русской кругосветной экспедиции, Баранов вновь овладел островом Ситха и построил на новом месте крепость Ново-Архангельск, которая стала с августа 1808 г. столицей Русской Америки и местом пребывания главных правителей.

В крепости и селении были построены "довольно порядочных домов", судостроительная верфь, церковь, "магазины, цейхаузы, арсенал и разные мастерские с принадлежавшими к ним службами". Селения и крепость постоянно охраняли 70 человек, а всего Ново-Архангельский порт имел в своем ведении 222 русских и до 1000 туземных жителей 11. {194}

В целом на островах и "матерой американской земле" к 1819 г. у компании было 15 постоянных поселений - "оседлостей". На острове Кадьяк при гавани Св. Павла еще в 1791 г. были построены "крепостица, селение и церковь деревянная". На Уналашке при Капитанской гавани было выстроено "селение, названное Добрым согласием". На "матером" берегу Америки были построены крепостицы на "Кинайском мысу в Александровской гавани", "в Чугацкой губе в гавани Св. Константина и Елены", "у мыса Св. Ильи", "в Беринговом заливе, или Якутате" и т. д. Последняя, "15-я оседлость" находилась "на берегу Нового Альбиона при малом заливе Румянцева". Это была знаменитая "крепостица и селение Росс" в Калифорнии, основанные И. А. Кусковым в 1812 г. "По благоприятству климата и почвы сие место, - по мнению РАК, - дает великие для компании выгоды от сеяния всяких хлебных и огородных семян и размножения домашнего скота"12. Для "юридического оформления прав России на обладание Россом осенью 1817 г. индейские тоёны были приглашены в русскую крепость для составления соответствующего протокола, а на главного из них "Чу-гу-ана возложена медаль серебряная, украшенная императорским российским гербом и подписью: союзные России"13. Соглашение с индейцами не дало РАК веских аргументов для обоснования ее прав на обладание колонией в Калифорнии, и крепость Росс стала причиной распрей сначала с Испанией, а затем с завоевавшей независимость Мексикой.

Укрепляя и расширяя русские владения в Америке, Баранов не забывал о главном источнике доходов РАК - развитии пушного промысла. О его размерах можно судить по тому, что с 1797 по 1821 г. из колоний было вывезено морских бобров - 72 894, речных бобров - 34 546, хвостов бобровых - 59 530, выдр 14 969, морских котов - 1 232 374, лисиц (чернобурых, красных и др.) - 66 482, соболей - 17 298, песцов (голубых и белых) - 40 596, а также других мехов, моржовых зубов (1616 пудов), китовых усов (1173 пуда) - всего на 16 376 695 руб. 95 коп. Только пошлин в казну поступило около 2 млн. руб., а капитал компании к 1 января 1820 г. составлял 4 570 249 руб. 55 коп. 14

Приходилось также учитывать, что Русская Америка была тесно связана с другими странами, в первую очередь с Испанией, Англией и Соединенными Штатами. {195}

Число иностранных судов у северо-западных берегов Америки продолжало все более увеличиваться, причем их состав на рубеже XVIII-XIX вв. претерпел существенные изменения. Если в последние два десятилетия XVIII в. северо-западное побережье (включая русские владения) посетили 43 испанских, 74 английских и 53 американских корабля, то с 1800 по 1820 г. испанских судов в этом районе вообще не было, английских было всего 19, а американских - 222 15! По данным, приведенным Дж. Гибсоном, с 1801 по 1841 г. в Ново-Архангельске американские корабли провели более 100 "расторжек", английские - 6 и французские - 1 16.

Как уже отмечалось, в общей оценке связей РАК с иностранцами, и в первую очередь с "бостонцами", следует избегать односторонности. "Бостонские корабельщики" нарушали монопольные привилегии компании, они выступали конкурентами РАК на китайском рынке, вели торговлю оружием с индейцами и т. д. Вместе с тем (и это, пожалуй, главное) деловые контакты с "бостонцами" (покупка продовольствия, судов, организация совместного промысла) позволяли русским поселениям самостоятельно удовлетворять значительную часть своих жизненных потребностей и получать в дальнейшем в результате этих "расторжек" известный доход. Контакты с русскими выгодны были и "бостонским корабельщикам", которые приобретали необходимую для торговли с Китаем пушнину, а также имели надежную базу в Ново-Архангельске, столь необходимую для них в суровых условиях тихоокеанского севера 17.

Показателен в этом отношении пример капитана Джона Вулфа (John D'Wolf), который продал в 1806 г. не только различные товары, но и свой корабль "Юнона" ("Juno"), получив 68 тыс. долл. (54 633 долл. векселями на главное правление в Петербурге и 572 шкуры морских бобров стоимостью 13 062 долл., а также 300 долл. наличными). Кроме того, для перевозки команды Вулфу был передан корабль "Ермак" со всем необходимым снаряжением и 100-дневным запасом продовольствия 18.

Десятками тысяч долларов исчислялись "расторжки" в Ново-Архангельске Дж. Винпина, Дейвиса, Эббетса, Эйрса, Ханта, Т. Мика, Беннетта, Пигота, Бланшара, Макнейла, Сноу, Баркера и др. Выгодной для обеих {196} сторон оказалась и организация совместного промысла бобров. Примером может служить, в частности, контракт А. А. Баранова от 19 (30) мая 1808 г. с командиром корабля "Меркурий" Дж. В. Эйрсом 19 (G. W. Ayres), который получил в свое распоряжение 25 байдарок с алеутами под командованием Шевцова. В условиях контракта оговаривалось (п. 5), что в случае гибели кого-либо из алеутов Эйрс обязан заплатить 250 долл. (талеров) в пользу семьи погибшего. Хотя доходы от совместного промысла "разделялись с иностранцами", он имел свое преимущество: промышляли в основном не в русских владениях, где число бобров в то время уже значительно уменьшилось, а в более южных районах вплоть до Калифорнии.

Одно время казалось, что снабжение русских поселений в Америке станет постоянным и будет поставлено на прочную договорную основу. После длительных и сложных переговоров 20 апреля/2 мая 1812 г. в С.-Петербурге была заключена официальная конвенция между Американской меховой компанией Дж. Дж. Астора и РАК 20. Ее претворению в жизнь помешали англо-американская война 1812-1815 гг. и вторжение Наполеона в Россию в июне 1812 г. Вместо намечавшегося сотрудничества после 1815 г. начался новый тур взаимного соперничества.

Со времени опубликования известной монографии профессора С. Б. Окуня в исторической литературе утвердилось мнение, что РАК была всего лишь удобной ширмой для проведения экспансионистской политики царизма, что ее практическая деятельность осуществлялась под строгим контролем правительства, была тождественна или во всяком случае очень близка официальной линии императорского кабинета 21. В самом общем плане это действительно было так, но только в самом общем плане. По многим конкретным вопросам и даже проблемам принципиального характера между руководством компании и царским правительством не только не было единства, но даже возникали открытые и серьезные разногласия 22.

Торговые интересы и практическая деятельность русских колонистов в Америке все чаще вступали в противоречие с консервативным курсом царского правительства в С.-Петербурге. Если руководители царского правительства, следуя принципу легитимизма и общему консервативному курсу внешней политики после 1815 г., {197} не стремились к активной экспансии на северо-западе Америки и к какому-либо серьезному нарушению статус-кво, то главное правление компании при удобном случае было не прочь расширить свои владения, воспользоваться выгодами, которые открывались в связи с основанием селения и крепости Росс в Калифорнии, установить постоянные торговые связи с Мексикой, Гавайскими островами, островом Гаити и т. д. Компания настойчиво добивалась сохранения своих монопольных прав на тихоокеанском севере и стремилась оградить свои владения от проникновения иностранных конкурентов.

Влиятельный царский эксперт граф Я. О. Ламберт еще в начале 1817 г. подчеркивал, что "России вследствие ее географического положения не предначертано большое развитие ее морских сил" и что поэтому она должна с большой осмотрительностью относиться к развитию торговли на отдаленном расстоянии от центра и своих основных портов. Консервативный характер политики феодально-крепостнической России на Тихом океане и северо-западе Америки в полной мере проявился в скептическом отношении к проектам американца П. Добелла о развитии торговых связей Камчатки и Русской Америки с Филиппинами, Калифорнией, Кантоном и т. д., в отклонении просьбы "владельца Сандвичевых островов" Каумуалии о принятии его в русское подданство и категорическом отказе поддержать предложения доктора Шеффера о присоединении Гавайских островов в 1818-1819 гг. 23

Особенно сильно разногласия между царским правительством и РАК проявились в период заключения конвенций 1824-1825 гг. с США и Великобританией, когда компания, в которой к этому времени усилилось влияние декабристов, в частности К. Ф. Рылеева, вступила в открытый конфликт с ведомством иностранных дел. В адрес царского правительства были направлены многочисленные записки и протесты, в которых указывалось, что условия конвенции от 5/17 апреля 1824 г. 24, и прежде всего предоставление американцам свободы торговли и рыбной ловли в русских владениях на 10 лет, нарушают привилегии компании и ставят под угрозу не только благосостояние, но и само ее существование 25.

Напомним также, что в 1825 г. руководство компании известило царское правительство о своем намерении "устраивать крепостицы на северо-западном берегу Америки по Медной реке от морского берега внутрь {198} земли". В этой связи Александру I пришлось даже распорядиться сделать директорам Российско-американской компании "строжайший выговор за неприличность как самого предложения, так и выражений, с тем чтобы они беспрекословно повиновались распоряжениям и видам правительства, не выходя из границ купеческого сословия"26.

Сторонники расширения русского влияния в бассейне Тихого океана и Северной Америке (Н. П. Румянцев, Н. С. Мордвинов, И. Б. Пестель и др.) к началу 1820-х годов постепенно утрачивают свои позиции. С другой стороны, все большее влияние приобретают такие деятели, как К. В. Нессельроде или Я. О. Ламберт. Соответственно в политике России на северо-западе Америки начинают преобладать консервативные и охранительные тенденции, а жалобы РАК в большинстве случаев фактически не принимаются во внимание.

Морские офицеры

управляют русскими владениями

в Америке

После отставки А. А. Баранова (1818), прихода к управлению Русской Америкой морских офицеров и особенно после заключения конвенции 1824 г., которая установила южную границу владений РАК по 54°40? с. ш., общее направление русской колонизации стало постепенно перемещаться к востоку и северу. Отправляя весной 1818 г. экспедицию П. Корсаковского с острова Кадьяк на север, новый главный правитель Русской Америки Л. А. Гагемейстер писал: "Дай бог, чтоб Север открыл нам сокровища: Юг не так-то благостен Сандвичевские острова отказались, и в Россе нет бобров, и всякий промысел в малом количестве..." Главным результатом экспедиции стало основание в устье реки Нушагак Ново-Александровской крепости, которая стала отправным пунктом для русских поселений на Кускоквиме 27.

Значительную активность в изучении побережья и внутренних районов Аляски проявляли все последующие главные правители Русской Америки, которые, как правило, были опытными мореплавателями и всячески содействовали исследованию всего тихоокеанского севера, включая не только Аляску, но также Алеутские и Курильские острова, Сахалин и Амур. В хронологи-{199}ческой последовательности пост главного правителя Русской Америки занимали следующие лица: Л. А. Гагемейстер (1818), С. И. Яновский (1818-1820), М. И. Муравьев (1820-1825), П. Е. Чистяков (1825-1830), Ф. П. Врангель (1830-1835), И. А. Купреянов (1835-1840), А. К. Этолин (1840-1845), М. Д. Тебеньков (1845-1850), Н. Я. Розенберг (1850-1853), А. И. Рудаков (1853-1854), С. В. Воеводский (1854-1859), И. В. Фуругельм (1859-1864), Д. П. Максутов (1864-1867)28.

После ухода с поста первенствующего директора РАК М. М. Булдакова, занимавшего эту должность почти тридцать лет (1799-1827), возросла роль морских офицеров и в главном правлении компании в С.-Петербурге. В числе директоров компании теперь все чаще встречались представители высшего чиновничьего аппарата, адмиралы и генералы - В. Г. Политковский, Ф. П. Врангель, Г. А. Сарычев, А. К. Этолин и др. В результате были ликвидированы многие злоупотребления, улучшилось положение как русских, так и особенно местных жителей, в том числе алеутов и креолов, находившихся на службе компании. Впрочем, вскоре обнаружились и серьезные недостатки. Морские офицеры назначались правителями колоний на 5-летний срок и смотрели на свое пребывание в Америке как на временное явление. Хотя они и были знающими, честными и добросовестными людьми, как правило, они не очень хорошо разбирались в коммерции, и экономические дела компании после смены Баранова оставляли желать лучшего.

Наряду с главными правителями большую роль в истории Русской Америки сыграл К. Т. Хлебников, который в 1801-1813 гг. был приказчиком и комиссионером РАК в Гижиге и на Камчатке, а с 1818 по 1832 г. - правителем конторы РАК в Ново-Архангельске. Как ближайший помощник пяти главных правителей Русской Америки (от Л. А. Гагемейстера до Ф. П. Врангеля), К. Т. Хлебников на протяжении полутора десятилетий вел в колониях повседневную хозяйственную работу, а также собирал материал для своих знаменитых "Записок об Америке". С полным основанием Хлебникова называют теперь "летописцем Русской Америки". Его перу принадлежат "Записки о Калифорнии" (Сын Отечества, 1829, т. 174, ч. II, III), где ему довелось бывать почти ежегодно (13 раз!), "Жизнеописание А. А. Бара-{200}нова" (СПб., 1835), "Статистические сведения" о колониях РАК, печатавшиеся в "Коммерческой газете" в 1834 г., и другие работы. Но главным трудом жизни Хлебникова стали "Записки об Америке", частично опубликованные в приложениях к "Морскому сборнику" в 1861 г. 29

Надо сказать, что хозяйственная деятельность РАК, особенно в последние годы, была не вполне удовлетворительной. Правда, судя по официальным отчетам компании, ее доходы в 1850-е годы превысили 8,5 млн. руб., акционерам регулярно выплачивали дивиденды, причем их размер даже увеличился с 11 226 руб. в 1850 г. до 149 680 руб. в 1859 г. 30 За внешним благополучием, однако, скрывались серьезные экономические трудности, истощение пушных богатств, усиливающаяся конкуренция иностранных торговцев на китайском рынке и т. д., что выразилось в существенном сокращении добычи некоторых важных видов пушнины. Так, если с 1797 по 1821 г. морских бобров в колониях было добыто 72 894, то с 1842 по 1861 г.- 25 602 штуки. Еще хуже обстояло дело с промыслом морских котов: 1 232 374 в 1797-1821 гг. и только 338 604 - в 1842-1861 гг. 31 Едва ли не самой важной и во всяком случае наиболее успешной стороной деятельности РАК были географические, гидрографические и этнографические исследования, которые начались еще в XVIII в. и были продолжены прежде всего в ходе многочисленных кругосветных путешествий в первой половине XIX в.

Огромное научное значение имело, в частности, первое кругосветное плавание И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского в 1803-1806 гг. Новое плавание "кругом света" было предпринято в октябре 1806 г. на шлюпе "Нева" под командованием Л. А. Гагемейстера. В 1807-1811 гг. кругосветное плавание совершил военный шлюп "Диана" под командованием В. М. Головина, который посетил русские колонии в Америке летом 1810 г. В 1813-1816 гг. плавание из Кронштадта в Русскую Америку и обратно совершил корабль "Суворов" под командованием М. П. Лазарева. И в дальнейшем кругосветные плавания совершались регулярно вплоть до 1849 г. 32

После смены А. А. Баранова в 1818 г. все более активно начинают исследоваться северные и внутренние районы Аляски, а в 1850-е годы центр тяжести географических работ переместился на Сахалин и Амур. {201}

Самой крупной и самой результативной экспедицией в истории изучения внутренней территории Аляски оказалась "пешеходная опись" части Русской Америки, осуществленная Л. П. Загоскиным в 1842-1844 гг. Были описаны и положены на карту бассейны рек Квихпака и Кускоквима, западная и южная части залива Нортон. "Минералогические наблюдения дали богатый материал о закономерностях климата Аляски. Загоскин собрал большие естественные коллекции по зоологии, ботанике и минералогии", а также по статистике и этнографии (оружия, одежды, домашней утвари). Но главным результатом следует считать установление "хороших контактов с местным населением, которое после экспедиции стало относиться более дружественно к русским"33.

На протяжении десяти лет (с конца 1839 до начала 1849 г.) сбором коллекций для Петербургской академии наук занимался в Русской Америке препаратор Зоологического музея И. Г. Вознесенский. "Он собрал более 150 ящиков этнографических экспонатов, препарировал 3887 всевозможных животных, дав науке более 400 новых видов представителей флоры и фауны. В архиве Вознесенского насчитывается 156 рисунков, из которых 96 раскрашенных - по части "натуральной истории", 25 - "контуров с разных животных" и 38 "картин, видов, портретов". Особую ценность, по мнению специалистов, представляет его геологическая коллекция. "На основании ее академик К. И. Гревинг уже в 1850 г. издал орографический и геогностический очерк северо-западного берега Америки и соседних островов"34.

Исключительно велики заслуги И. Е. Вениаминова (в монашестве Иннокентия) - видного церковного деятеля, этнографа и естествоиспытателя, который провел в Русской Америке около четверти века. Впервые молодой миссионер приехал в Ситку осенью 1823 г. и сразу же занялся изучением алеутского языка, что затем так способствовало успеху его деятельности на острове Уналашка, где он пробыл около десяти лет (с 1824 по 1834). Ко времени его отъезда на острове не осталось ни одного язычника, исправно действовали училище с 22 учениками, небольшая больница, воспитательный дом для сирот, церковь с колокольней, 3 магазина и т. д. 35 Но главным итогом его пребывания в Русской Америке явились "Записки об островах Уналашкинского отдела", изданные иждивением РАК в С.-Петербурге {202} в 1840 г. в трех частях, и грамматика алеутского языка (1846), получившая мировое признание.

В предисловии к своим "Запискам об островах Уналашкинского отдела" Вениаминов отмечал, что считает себя "обязанным передать любезным соотчичам" результат десятилетних своих наблюдений, рассказать о языке, характере, обычаях и быте местных жителей 36. В результате ему удалось издать "настоящую энциклопедию природы и жизни алеутов начиная с материальной культуры"37. По мнению Вениаминова, алеуты "пришли от запада, с большой земли, то есть из Азии", даже "если материк Азии и острова Алеутские находились всегда в таковом расстоянии друг от друга, как ныне"38. Значительную ценность сохраняют наблюдения Вениаминова о социальном строе алеутов, описания их обычаев и нравов. Будучи искусным ремесленником, столяром и часовщиком, он убедился в том, что "все ремесла, которые могли только русские перенести с собой в Америку, алеуты перенимают с охотою, так что теперь между алеутами можно найти мастеров от сапожника до часовщика"39. Сообщая о распространении среди алеутов грамотности, Вениаминов писал: "В последнее время, т. е. когда появились переводы на их язык, умеющих читать было более чем шестая часть; и есть селения, где из мущин более половины грамотны, а на одном острове (св. Павла) почти все до одного умеют читать"40.

После пострижения в монахи Вениаминов, теперь уже как Иннокентий, епископ Камчатский, Курильский и Алеутский, возвратился в 1841 г. в Ново-Архангельск, где им был построен собор св. Архангела Михаила (1848). Окончил же свою жизнь этот замечательный человек на высоком посту митрополита Московского и Коломенского в 1879 г.

Колония Росс в Калифорнии

и ее ликвидация в 1841 г.

Основывая крепость и селение Росс в Калифорнии в 1812 г., РАК рассчитывал создать прочную продовольственную базу для своих владений в Америке. При этом речь шла не только о выращивании в селении Росс и его окрестностях пшеницы, фруктов, овощей, разведении крупного и мелкого рогатого скота, но и об установлении торговых связей с испанской Калифорнией. {203}

С самого начала русская колония столкнулась со значительными трудностями. Русские промышленники и креолы не имели навыков к занятию хлебопашеством. Еще менее были склонны к обработке земли алеуты и местные туземцы, стремившиеся при удобном случае уклониться от несвойственного им занятия. Неблагоприятное влияние на хлебопашество оказывали влажность морского воздуха, частые туманы, а также гористая, пересеченная оврагами и покрытая лесом почва. Периодически возникали острые конфликты и с испанскими властями, которые требовали ликвидации русской крепости.

Тем не менее за первые 10 лет существования селения Росс (до 1822) "с калифорнийских берегов" были доставлены 8121 фонега пшеницы (фонега равнялась 3 пудам 30 фунтам), 1458 фонег гороха и бобов, 1192 фонеги ячменя, 1135 ароб муки (в аробе немного более 28 фунтов), 3200 ароб сала и 1354 аробы мяса 41.

Несмотря на возникшие трудности, РАК, и особенно наиболее активная ее часть, оказавшаяся, кстати говоря, связанной с декабристами, не только не собиралась отказываться от селения Росс, но и стремилась при благоприятных обстоятельствах распространить свое влияние на прилегающие территории. Главным инициатором проектов укрепления и расширения русского влияния в Калифорнии в 1824-1825 гг. выступил мичман Д. И. Завалишин, посетивший русские колонии в Америке на фрегате "Крейсер". Прибыв в Калифорнию в декабре 1823 г., Завалишин в полной мере оценил огромные потенциальные возможности этого края. "Превосходный порт залива Сан-Франциско, благоприятный климат и богатая почва" представляли, по мнению русского моряка, "главную цену Калифорнии"42. В то же время он обратил внимание на слабость колонии Росс, невыгодность ее местоположения, а также нерешительность компании, которая поощряла притязания как испанцев, так и североамериканцев. "Развитие нашей колонии и вследствие того безопасность от покушений американцев... - считал Завалишин, - были возможны лишь в том случае, когда, с одной стороны, мы расширили бы колонию к северу до границы Соединенных Штатов (т. е. до 42 параллели.- Н.Б.) и к востоку до какой-нибудь естественной границы, например, до реки Сакраменто или Сиерры-Невады, а с {204} другой стороны, примкнули бы к заливу Святого Франциска с юга"43.

Путь к осуществлению своих планов Завалишин видел в провозглашении независимости Калифорнии от Мексики, о чем он беседовал с рядом местных деятелей, включая губернатора Л. А. Аргуелло 44. Наибольшее понимание он встретил, однако, у настоятеля миссии Св. Франциска Иосифа (Хосе) Альтимира (Jose Altimira), который благосклонно выслушивал рассказы об . учреждении "Ордена восстановления". Впрочем, это объяснялось не мнимой привязанностью Альтимира к России, а внутренней борьбой различных группировок в самой Калифорнии. Возвратившись в ноябре 1824 г. в С.-Петербург, Завалишин представил царскому правительству обстоятельную записку с предложениями расширить русские владения в Калифорнии. Рассмотрение этих предложений было поручено специальному комитету, куда вошли управляющий Министерством иностранных дел К. В. Нессельроде, а также адмирал Н. С. Мордвинов 45. Хотя сам Завалишин не был приглашен участвовать в обсуждении вопроса о селении Росс, он сумел заинтересовать своими просьбами как директоров РАК, так и Мордвинова. Свое действительное значение русская колония в Калифорнии, как полагал Завалишин, могла получить только в случае значительного расширения ее территории - к северу до границы с США по 42° с. ш., к югу до залива Сан-Франциско и к востоку до реки Сакраменто. Именно такую границу и обозначил собственной рукой Мордвинов на представленной Завалишиным карте. Независимый в своих суждениях государственный деятель в полной мере оценил важность закрепления России в Калифорнии и с самого начала выступил в поддержку предложений Завалишина.

Большое внимание в планах Завалишина отводилось развитию в Калифорнии интенсивного земледелия, для чего предполагалось переселить в колонию Росс крестьянские семейства, предварительно выкупив их "из крепостного состояния, преимущественно в малоземельных местах и у бедных помещиков". По его предложению, принятому директорами правления, "поселенцам предполагалось предоставить полную свободу от повинностей и обязательных занятий в убеждении, что они и без того будут заниматься преимущественно земледелием". При этом имелось в виду, что поселенцам будут {205} предоставлены необходимые орудия производства и земельные участки 46.

Идеи Д. И. Завалишина получили известное (хотя и не полное) отражение в записке главного правления "об исходатайствовании высочайшего дозволения на заселение оседлых хлебопашцев в селении Росс" и "о распределении границ округа, имеющего принадлежать к сему селению", от "февраля - дня 1825 года". Главное правление считало необходимым просить министра финансов "исходатайствовать у Александра I дозволение основать заселение оседлых хлебопашцев в своих колониях, и на сей конец даровать компании право пригласить на выгодных условиях несколько хлебопашцев с их семействами или приобресть таковых куплей от помещиков, с тем что сии крепостные со дня их вступления во владение компании получат свободу и будут числиться государственными крестьянами". Не решаясь, по-видимому, на радикальное расширение границ своей колонии в Калифорнии, главное правление полагало, что "для спокойного обладения на пребудущее время оным местом" необходимо "с согласия испано-американского правительства назначить границы округа, имеющего принадлежать к сему селению. Границу сию со стороны Калифорнии можно определить речкою Ливантулой, впадающей в залив Большая Бодега. Назначение же границ внутри земли с восточной и северной сторон должно представить местным начальствам обеих держав"47.

Вряд ли можно было ожидать, что царское правительство положительно отнесется к подобным предложениям, какими бы частными и малозначительными они ни представлялись на первый взгляд. Хотя в предложениях компании речь шла всего о "нескольких хлебопашцах с их семействами", легко увидеть, что сам принцип заселения новой колонии освобожденными от крепостной зависимости крестьянами противоречил общей системе политики царского правительства в крестьянском вопросе.

Для правительства А. А. Аракчеева и К. В. Нессельроде она была явно неприемлема. Проекты Д. И. Завалишина о расширении русских владений в Калифорнии противоречили и сложившейся консервативной системе политики России в Северной Америке и на Тихом океане. Неудивительно поэтому, что Нессельроде категорически отверг все подобные предложения. Настойчивый {206} Завалишин обратился летом 1825 г. с личным письмом непосредственно к Александру I, но царь так и не пожелал его принять 48. Восстание 14 (26) декабря 1825 г. на Сенатской площади полностью перечеркнуло проекты расширения колонии Росс. Все записки и документы Завалишина, относящиеся к исполнению "некоторой части" его планов относительно Калифорнии, перепуганные директора немедленно уничтожили. И. В. Прокофьев, по отзыву Завалишина, "со страху после 14 декабря сжег все бумаги, где даже только упоминалось мое имя, а не только те, которые шли лично от меня"49. Уже находясь в тюрьме, Завалишин в письме к Николаю I 24 января (5 февраля) 1826 г. объяснял значение своих калифорнийских планов: "Калифорния, поддавшаяся России и заселенная русскими, оставалась бы навсегда в ее власти. Приобретение ее гаваней и дешевизна содержания позволили иметь там наблюдательный флот, который доставил бы России владычество над Тихим океаном и китайскую торговлю, упрочили бы владения другими колониями, ограничили бы влияние Соединенных Штатов и Англии"50.

Реальная действительность оказалась совсем не похожей на заманчивую картину, о которой не переставал мечтать молодой военный моряк. Колония Росс представляла собой небольшую деревянную крепость "с 17-ю орудиями малого калибра". В ней находились "дом для начальника, контора, казармы, двухэтажный магазин и некоторые другие здания". Служащих компании, кроме алеут, считалось до 50 человек, из которых "едва 12 человек" занимались собственно сельским хозяйством, засевая "около 200 пудов пшеницы и до 40 пудов ячменю". Кроме того, в Россе считалось "лошадей 46, быков и коров 2139, свиней 81 и овец 842". С 1826 по 1833 г. из колонии было вывезено всего около 6 тыс. пудов пшеницы, или примерно по 850 пудов в год. После того как К. Т. Хлебников получил разрешение калифорнийских властей на ловлю морских бобров, в течение ряда лет алеуты занимались промыслом на островах Ферлонс. Постепенно, однако, этот промысел давал все меньшие доходы, а впоследствии и совсем прекратился. Если в 1824-1825 гг. было добыто 975 морских бобров, то в 1832-1833 гг. - всего 188. Промысел морских котов сократился с 1050 штук в 1825 г. до 54 в 1833 г. 51 {207}

Приехав в русскую колонию в Калифорнии в 1836 г., воспитанник Земледельческой школы в Москве Е. Л. Черных сразу же нашел недостатки ее местоположения: "Верстах в 20-ти от Росса внутрь материка есть равнины истинно благословенные: отличнейшие земли, разные леса, рыбные реки, озера; там туманы не могли б иметь влияние на урожай"52. Сам Е. Л. Черных организовал свое собственное ранчо в пяти милях к северу от залива Бодега, где начал проводить свои наблюдения и усовершенствования. Несколько ранее (1833) были основаны также ранчо В. Хлебникова и ранчо П. Костромитинова. Побывавший в Калифорнии в 1836 г. И. Е. Вениаминов писал: "Крепость Росс есть небольшое, но довольно хорошо устроенное селение или село, состоящее из 24 домов и нескольких юрт для алеут, со всех сторон окруженное пашнями и лесами, в середине коего находится четырехугольная небольшая деревянная ограда, имеющая 2 оборонительные будки с несколькими пушками и вмещающая в себя часовню, дом правителя, контору, магазин, казармы и несколько квартир для почетных жителей. Здесь мужского пола 154 и женского пола 106, а всего 260 душ, в числе коих русских 120, креол 51, алеут кадьякских 50 и 39 индейцев крещеных"53.

Последняя попытка укрепить и расширить русские владения в Калифорнии относится к середине 1830-х годов, когда заинтересованный в установлении дружественных отношений с Россией губернатор Верхней Калифорнии Хосе Фигероа от имени мексиканского правительства завязал переписку с главным правителем Русской Америки Врангелем и предложил ему свое содействие в ходе поездки барона через Мексику в С.-Петербург 54. К сожалению, возможности для переговоров Врангеля в Мехико оказались довольно ограниченными.

В соответствии с инструкцией МИД России Врангелю было разрешено посетить Мексику лишь как уполномоченному РАК, но вместе с тем ему поручалось узнать, "до какой степени акт признания русским правительством независимой республики мог бы склонить мексиканское правительство к формальной уступке занятых русскими в Калифорнии земель"55.

Тем не менее в ходе своих переговоров в Мексике весной 1836 г. Врангелю удалось наметить пути расширения деловых связей РАК с Калифорнией. Он получил, в {208} частности, заверение и. о. министра иностранных дел Мексиканской республики X. Монастерио о том, что правительство Мексики "с удовлетворением смотрит на желание администрации русских владений в Америке расширить и активизировать торговые отношения с Калифорнией" и что оно имеет намерение укрепить эти отношения "путем заключения официального соглашения". В записке о своих переговорах в Мексике Врангель отмечал летом 1836 г.: "Дипломатическому агенту России в Мексике по заключению торгового тракта будет нетрудно... утвердить за Россией колонию Росс и, определяя границы сей колонии, можно оные отодвинуть на два десятка миль к востоку, югу и северу, чему не встретится затруднений. Необходимо польстить тщеславию молодой республики, и тогда только, а не прежде, доводы будут убедительны и может возродиться симпатия к России"56.

Следуя принципу легитимизма, царское правительство в то время не было склонно идти на официальное признание республиканского правительства Мексики, и переговоры Ф. П. Врангеля не получили дальнейшего развития. Положение небольшой колонии в Калифорнии становилось все более затруднительным. Если во второй половине 1820-х годов содержание селения Росс обходилось компании в среднем в 45 тыс. руб., а от пушного промысла ежегодно поступало 22 тыс. руб., то за 1837 г. торговые расходы возросли до 72 тыс. руб. "Промысел бобров с каждым днем уменьшается, хлебопашество далеко не вознаграждало трудов земледельца"57. В результате в 1838 г. все алеуты были переведены на остров Кадьяк, а местное начальство стало все более склоняться к ликвидации убыточной колонии в Калифорнии. РАК, однако, все еще продолжала удерживать ее за собой "в надежде будущих выгод и приобретений".

Существенное влияние на судьбу крепости и селения Росс оказало заключение РАК 25 января (6 февраля) 1839 г. соглашения с компанией Гудзонова залива, по которому последняя получила в аренду на 10 лет прибрежную полосу русских владений от мыса Спенсер при заливе Креста на севере до 50° 40? на юге. В качестве платы за аренду компания Гудзонова залива должна была ежегодно передавать РАК 2000 шкур выдр и, что особенно важно, брала на себя обязательство продавать необходимые для Русской Америки продовольственные товары - пшеницу (14 000 пудов), муку (498 пудов), {209} солонину (904 пуда) и т. д. 58 Получив в результате соглашения с компанией Гудзонова залива новый источник снабжения продовольствием, главное правление РАК уже 31 марта (12 апреля) 1839 г. обратилось к правительству с ходатайством об упразднении колонии в Калифорнии. Руководство РАК отмечало, в частности, что оно "питало надежду на расширение своих владений и на занятие мест удобных для разведения хлебопашества и скотоводства в таком объеме, чтобы сверх содержания гарнизона можно было бы снабжать и прочие отделы пшеницей, солониной и маслом. При нынешних же обстоятельствах надежда сия совершенно рушилась и главное правление не находит никакого основания и не усматривает уважительной цели для дальнейшего занятия селения Росс. Даже в политическом отношении обладание Россом сопряжено с неудобствами: оно не подкреплено никаким актом, ни признанием других держав... Занятие Росса какою бы ни было нацией не может иметь влияния на безопасность наших колоний: англичане имеют свои гавани у самых наших границ; мексиканцы и калифорнийцы владеют превосходным заливом С. Франсиско возле Росса, граждане Соединенных Штатов толпами заселяют берега этого залива и не имеют надобности в недоступной скале Росс". Исходя из этих соображений, совет РАК "согласно с мнением главного правителя" постановил "упразднить селение Росс, распределив находящихся в оном служащих и имущество по другим отделам"59.

Получив "высочайшее соизволение", РАК могла приступить к ликвидации своей колонии в Калифорнии. К. В. Нессельроде сообщил об этом российскому посланнику в Вашингтоне А. А. Бодиско в апреле 1839 г.: "Российско-американская компания недавно сдала в аренду компании Гудзонова залива эксплуатацию северо-западного побережья Америки. С другой стороны, она все более признавала, что владение Россом и Бодегой является для нее только бременем и что от этого невозможно извлечь какой-либо пользы. Она предложила их ликвидировать"60. Итак, К. В. Нессельроде прямо связывал соглашение РАК с компанией Гудзонова залива и ликвидацию колонии Росс.

В сентябре 1841 г. последний комендант крепости Росс А. Г. Ротчев договорился о продаже русской колонии в Калифорнии Джону А. Суттеру всего за 30 тыс. долл. с рассрочкой на четыре года 61. Впрочем, даже эту {210} сумму Суттер РАК никогда не уплатил. Можно было только сожалеть по поводу слишком поспешной ликвидации русской крепости в Калифорнии. Однако удержать колонию Росс в руках РАК после открытия в январе 1848 г. золота и присоединения Калифорнии к США вряд ли было реалистично.

Православная церковь в Америке

История русской православной церкви в Америке насчитывает почти два столетия. Напомню, что еще Григорий Шелихов обратился в С.-Петербург с просьбой послать в Америку "для проповеди евангелия" за счет компании "мирского священника и позволить учредить на Кадьяке церковь". "Благонамерение" курского купца "осчастливлено было особенною волею императрицы Екатерины II, повелевшей вместо одного священника определить большую духовную миссию". Во исполнение высочайшей воли в Америку в 1794 г. были отправлены архимандрит Иоасаф, "а в помощь ему даны были 3 иеромонаха, 2 иеродьякона и 2 простых монаха"62. Прибыв на Кадьяк, они "в течение года успели окрестить кадьякских и алеутских островитян до 10 т[ысяч] душ". В дальнейшем число крещеных "американцев и алеут", по данным компании, еще более возросло и дошло до 27 тыс. (1817)63.

Впрочем, к этим сведениям, исходящим от РАК, следует относиться, конечно, критически. Во всяком случае, в 1860 г., по гораздо более достоверным и точным данным, приводимым в докладе С. А. Костливцева, в колониях числилось 12 007 христиан, из них русских мужчин 576 "и состоящих за ними в замужестве колониальных уроженок 208", а остальные "11 223 души обоего пола составляют собственное население колоний"64.

В целом к началу 1860-х годов в колониях насчитывалось "7 церквей приходских и 2 приписных". Из них пять были построены РАК, а остальные на средства духовного ведомства. Кроме того, имелось "35 часовен, приписанных к церквам". Ежегодно компания предоставляла в распоряжение епархиального начальства 24 927 руб. ассигнациями. Кроме того, церковь получала до 5500 руб. свечного дохода, а на содержание компанейской миссии от Святейшего Синода отпускалось еще 3085 руб. ассигнациями. Из этих сумм и покрывалось {211} жалованье колониальному духовенству (до 32 840 руб. ассигнациями), которое состояло из 11 священнослужителей и 16 церковнослужителей.

И. Е. Вениаминов, будучи священником на острове Уналашка, составил букварь, перевел на алеутский язык краткий катехизис, краткую священную историю, Евангелие от Матфея. "Впоследствии перевод его св. Нецветовым сделан удобопонятным и для Алеут Атхинских, имеющих особое наречие".

"Вообще в Русской Америке два главнейших племени - Алеутское и Калошинское, - приходил к выводу Костливцев, - все, что принадлежит к первому, имеет особенное расположение к принятию христианства, напротив того, все племена Калошинские по грубости и зверству своего характера недоступны для религии, преисполненной кротости, милосердия и человеколюбия; чувства эти прямо противоположны их врожденному началу кровожадной мести"65.

Среди причин, препятствовавших распространению христианства в колониях, в первую очередь следует выделить незнание миссионерами языка коренных жителей. Именно поэтому С. А. Костливцев считал необходимым подготовить миссионеров "из детей инородцев, как это сделано между алеутами"66. Очень важным представлялось и изучение русскими миссионерами языков местных жителей, распространение образования, обучение местного населения русскому языку.

Особо следует отметить существование в Ново-Архангельске прекрасной библиотеки. В ее основу была положена коллекция, созданная по инициативе Н. П. Резанова из пожертвований, сделанных многими видными политическими и общественными деятелями начала XIX в. - Н. П. Румянцевым, митрополитом Амвросием, адмиралом П. В. Чичаговым, Н. Н. Новосильцевым и многими другими, насчитывавшая более 1200 книг. По свидетельству К. Т. Хлебникова, в их числе более 600 было на русском, до 300- на французском, 130 - на немецком, 35 на английском, 30 - на латинском и остальные - на шведском, голландском, испанском и итальянском языках 67.

Ссылаясь на Вениаминова и годовой отчет РАК за 1857 г., П. А. Тихменев отмечал широкое распространение грамотности среди алеутов. По всей епархии в 1844 г. обучалось более 400 детей 68. Компания организовала мужские и женские школы в колониях и посы-{212}лала детей для получения образования в С.-Петербург. В результате вплоть до настоящего времени православная церковь остается главной хранительницей и проводником русского наследия и традиций в Америке.

Первые проекты

продажи Русской Америки

Вопрос о судьбе Русской Америки возник задолго до реальной продажи Аляски Соединенным Штатам. Еще весной 1853 г. генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев-Амурский представил Николаю I записку, в которой подробно изложил свои взгляды об укреплении позиций России на Дальнем Востоке, важности тесных отношений с Соединенными Штатами и неизбежности их распространения по всей территории Северной Америки. Он, в частности, отмечал, что "с изобретением и развитием железных дорог" теперь более, чем прежде, стало очевидно, что Соединенные Штаты "неминуемо распространятся по всей Северной Америке". "Нам нельзя не иметь в виду, - продолжал автор записки, - что рано или поздно придется им уступить североамериканские владения наши. Нельзя было однако ж при этом соображении не иметь в виду и другого: что весьма натурально и России, если не владеть всей восточной Азией, то господствовать на всем азиатском прибрежьи Восточного океана. По обстоятельствам мы допустили вторгнуться в эту часть Азии англичанам... но дело это еще может поправиться тесной связью нашей с Севера-Американскими Штатами"69.

Со своей стороны, Российско-американская компания, опасаясь нападения англо-французского флота на Ново-Архангельск, поспешила весной 1854 г. заключить с Американо-русской торговой компанией в Сан-Франциско фиктивное соглашение о продаже за 7 млн. 600 тыс. долл. на три года всего своего имущества, включая и земельные владения в Северной Америке 70. Необходимость в этой сделке, основанной "на полном взаимном доверии" с американцами, вскоре отпала, так как в Русскую Америку пришло известие об официальном соглашении РАК с компанией Гудзонова залива о взаимной нейтрализации своих территориальных владений в Америке. "По сим так счастливо изменившимся обстоятельствам, - сообщал летом 1854 г. рус-{213}ский консул в Сан-Франциско П. С. Костромитинов, - препровождаемому из колоний акту я не дал дальнейшего движения"71.

Хотя "фиктивный акт" был сразу же аннулирован, а колониальное начальство получило выговор за излишнюю самостоятельность, идея о возможной продаже Русской Америки США не только не умерла, но после окончания Крымской войны получила дальнейшее развитие.

Главным сторонником продажи Русской Америки выступал либеральный член царской фамилии великий князь Константин Николаевич (младший брат Александра II), направивший по этому поводу весной 1857 г. специальное письмо министру иностранных дел А. М. Горчакову 72. Предложение Константина поддержали в дальнейшем адмирал Е. В. Путятин, капитан 1-го ранга И. А. Шестаков и российский посланник в Вашингтоне Э. А. Стекль 73.

С другой стороны, "консервативное" и "националистическое" большинство государственных деятелей хотя и не возражало в принципе против продажи русский владений, но считало необходимым предварительно всесторонне обсудить эту проблему, выяснить, положение в Русской Америке, прозондировать почву в Вашингтоне и во всяком случае не торопиться с практическим осуществлением продажи, отложив ее до истечения срока привилегий РАК в 1862 г. и ликвидации контракта о поставках льда Американо-русской торговой компании в Сан-Франциско. Этой линии придерживались А. М. Горчаков и сотрудники Азиатского департамента МИД, занимавшиеся подготовкой соответствующих материалов, а главное, сам император Александр II, распорядившийся отложить решение вопроса о продаже вплоть до ликвидации контракта с компанией в Сан-Франциско, "условия которого могут чрезвычайно уронить ценность владений наших в Северной Америке" 74.

Не дали практических результатов и предварительные переговоры Э. А. Стекля с сенатором У. Гвином (Калифорния) и заместителем государственного секретаря Дж. Апплетоном в 1859-1860 гг. Хотя правительство США считало эту покупку весьма выгодной, оно предложило за русские владения всего 5 млн. долл., что, по мнению А. М. Горчакова, не отражало "действительную стоимость наших колоний"75. Впрочем, вскоре Соединенным Штатам было уже не до обсуждения {214} вопроса о владениях РАК. В ноябре 1860 г. президентом страны был избран А. Линкольн, а в апреле 1861 г. началась гражданская война. Возвратившиеся осенью 1861 г. из инспекционной поездки в Русскую Америку правительственные ревизоры С. А. Костливцев и П. Н. Головин высказались в конечном итоге за продление существования РАК, причем представитель морского министерства капитан Головин в секретной части своего доклада великому князю Константину прямо выступил против продажи русских колоний. Головин подчеркивал, в частности, что в случае проведения необходимых преобразований предприимчивые люди "откроют и в колониях наших богатства, о существовании которых теперь и не подозревают"76.

Казалось, судьба благоприятствовала РАК. Несмотря на резкую критику ее деятельности, вопрос встал уже не о продаже, а о продлении ее существования на новый срок. После длительных дискуссий в 1865 г. Государственным советом России были утверждены "главные основания" нового устава РАК, а правлению компании удалось даже получить от правительства дополнительные льготы. По Представлению министра финансов М. X. Рейтерна Александр II 20 августа (1 сентября) 1866 г. "повелеть соизволил" производить РАК "ежегодное из государственного казначейства пособие по двести тысяч рублей" и снять с нее долг казне в размере 725 тыс. руб. 77

Настойчивость, с которой руководство РАК добивалось получения дополнительных льгот и привилегий, имела и свою отрицательную сторону. Царское правительство все более склонялось к тому, чтобы избавиться от своих обременительных владений в далекой Америке, тем более что общее состояние финансов России, несмотря на проводившиеся в стране реформы, продолжало ухудшаться. 16 (28) сентября Рейтерн представил царю специальную записку, в которой отмечал необходимость соблюдения строжайшей экономии во всех государственных расходах, включая военное и морское министерства. Единственный выход из положения министр финансов видел в получении средств из-за границы. "При всех этих сокращениях... расходы наши не покроются еще доходами, а, напротив, в три года необходимо будет приобрести до 45 000 000 экстраордирных ресурсов" в виде иностранных займов 78. В этих условиях получение даже сравнительно небольшой сум-{215}мы из-за границы представляло для царского правительства определенный интерес. Окончание гражданской войны в США и дружественный визит американской эскадры во главе с Г. В. Фоксом в Россию летом 1866 г. также не могли не способствовать возрождению идеи о продаже русских владений в Северной Америке.