Русский флибустьер

Глава 7. Побег

Каторжное существование в качестве раба на галере, пожалуй, – самая ужасная, тяжёлая и безрадостная страница жизни Петруши. Изнурительный многочасовой безостановочный труд, скудный паёк из нескольких сухарей и глотка жидкой похлёбки, побои, редкие часы отдыха, сидя на банке или в тесном зловонном трюме, и непрестанные думы о побеге. Его сердце рвалось на родину, где остались батюшка с матушкой, братья и сестры, а главное – Анастасия. Его Настасьюшка. О ней грустил он и денно, и нощно.

Он потерял счёт дням, ему казалось, что прошли уже годы, хотя на самом деле шёл всего лишь третий месяц его пребывания в рабстве. Комит и аргузины нещадно секли плетью гребцов, которые пытались переговариваться друг с другом. Тем не менее Петруше удавалось перекинуться словцом то с Вильямом во время гребли, то со Степаном, когда на длительной стоянке всех рабов загоняли в трюмы.

– Можно ли всё-таки удрать отсюда? – задавал он вопрос себе и своим товарищам.

Вильям лишь пожимал плечами:

– Если представится счастливый случай…

А Степан трогал изуродованное ухо:

– Спроста не получится. Тут нужен хороший план.

Галера кадия Юсуфа направлялась в Алжир, где после кончины дея[26] Баба Хасана предстояли выборы нового дея. Юсуф имел поручение султана тайно оказать влияние на исход выборов, дабы деем стал нужный ему человек. Кадий спешил и требовал от капитана, не жалея рабов, мчаться в Алжир как птица. Когда до Алжира оставалось не больше двух дней пути, на судне буквально до капли закончилась пресная вода, поскольку погода последнюю неделю стояла изнурительно жаркая. Юсуф велел сделать остановку в Беджае для восполнения запасов.

Когда бочки были заполнены водой, дело шло уже к вечеру. Кадий вознамерился продолжать путь, но неожиданно резко испортилась погода. Только что совершенно чистое небо заволокли чёрные тучи, пошёл дождь, налетел шквалистый ветер. Начался сильный шторм. Выйти в море не представлялось возможным. Даже в гавани ощущалась буря, волны раскачивали галеру. Подходить близко к берегу было довольно опасно – прибой мог посадить судно на камни. Поскольку жена Юсуфа плохо переносила качку, кадий принял решение вместе с ней перебраться в лодке на берег. Капитан, его помощник и часть команды тоже покинули галеру, оставив её на якоре пережидать шторм.

На судне, кроме рабов, остались надзиратели (комит и его помощники аргузины), несколько вахтенных матросов и янычары, несущие службу охраны. Близилась ночь, бухту окутывала кромешная тьма. Трюм, где томились гребцы, освещал лишь тусклый масляный фонарь, подвешенный к потолку. Но и в этом неярком свете Петруша заметил расшатавшуюся от качки железную скобу, скрепляющую шпангоут с продольным брусом. Петруше удалось вытащить эту скобу и с её помощью разъединить звено цепи, которой были скованы его ноги. Освободившись от оков, он передал скобу Степану. Когда и тот снял с себя кандалы, они оба выбрались на палубу.

Галера раскачивалась на волнах, сквозь тучи не пробивался свет луны и звёзд, поливал дождь, завывал ветер. Палуба была пуста – янычары укрылись от непогоды в кормовом отсеке, а надзиратели сгрудились под тентом на полубаке. Степан с Петрушей заметили ещё одну крадущуюся фигуру, чёрную, словно тень. Этой тенью оказался Вильям. Видимо, в его голове тоже созрел некий план освобождения. Друзья остановились, приняв сначала тёмный силуэт за охранника, но, когда Вильям приблизился, они узнали его и сквозь шум волн и ветра едва расслышали, как англичанин произнёс:

– Сейчас или никогда!

Втроём они пробрались на камбуз. Там горела свеча, кок и два его помощника спокойно дремали, привалившись к столу. Степан схватил полено и ударил кока по затылку. Тот не успел даже вскрикнуть. Петруша и Вильям взяли со стола кухонные ножи и вонзили их в спины спящих помощников кока. Вооружившись ножами, все трое прокрались к носу корабля, где укрывались от непогоды надсмотрщики. В темноте комит принял их за янычар. Что произошло дальше, он так и не узнал, поскольку острый нож мясника вонзился в его сердце. Аргузины схватились за шамширы, но в это время Вильям и Степан перерезали верёвки, удерживающие тент, и тяжёлая, мокрая насквозь ткань накрыла их. Добить ненавистных надзирателей уже не составляло труда.

Покончив с надсмотрщиками, трое бунтарей завладели их оружием и инструментами, с помощью которых они освободили от оков остальных пленников. Почуяв неладное, на палубу выбрались янычары, завязалась схватка. Рабы были ослаблены тяжёлой работой и скудным питанием, однако силы им придавало желание получить свободу. Немало каторжников погибло в этом сражении, но численный перевес был на их стороне. Все янычары в итоге оказались за бортом.

На берегу вспыхнули факелы. Бунтарям стало ясно: надо срочно уходить. Каждый готов был погибнуть в морской пучине, но погибнуть свободным. Однако никого не покидала надежда, что есть шанс выжить. К восставшим примкнули и вахтовые матросы, что оставались на галере. Ведь они тоже находились практически в рабском положении, да и выбора у них не было – либо разделить участь повстанцев, либо оказаться за бортом вслед за янычарами и надзирателями.

Петруша велел матросам срочно взяться за кабестан и поднять якорь, а всем гребцам занять свои места на вёслах. Каторжане расселись по банкам, уже без цепей, и опустили вёсла на воду. Никогда ещё они не работали так энергично и слаженно. Сам Петруша стал к штурвалу и направил галеру в открытое море. Из гавани за беглецами выслали погоню, но галера с мятежниками уже штурмовала громадные волны и боролась с ветром, который старался прибить её к берегу. Погоня отстала, похоже, капитан преследователей не рискнул покинуть бухту.

Корпус галеры изламывался на валах, кое-где в обшивке образовались трещины и появилась течь. Волны перекатывались через палубу и заливали трюмы, грести становилось всё труднее. К рассвету троица, возглавившая бунт, – Петруша, Степан и Вильям – посовещавшись, приняли решение выброситься на берег, поскольку галера могла вот-вот затонуть.

Заметив небольшое укрытие за мысом, где не угадывалось подводных камней, Петруша направил туда корабль. У самого мыса отдал команду грести правому борту, а левому табанить, и с разворотом завёл галеру в укрытие. Судно село на мель в полукабельтове от берега. Здесь волны бушевали не так сильно, и сам корпус галеры работал искусственным волнорезом. На галере имелись две спасательные шлюпки, они тут же были спущены на воду. Однако, прежде чем покинуть корабль, из кают капитана, хозяина галеры Юсуфа и его жены были захвачены имевшиеся там ценные вещи, деньги и украшения. Освобождённые рабы, кому не хватило места в шлюпках, прыгали за борт и вплавь добирались до суши.

К полудню шторм прекратился, выглянуло солнце, стало тепло. Все освобождённые помолились каждый своему богу, вознося благодарность за спасение. Однако не каждый, боровшийся за свободу, выжил в этой смертельной схватке. Кто-то погиб в сражении с янычарами, иные оказались смыты волной при бегстве в штормящем море, кому-то не удалось добраться до берега, покидая галеру. Поэтому отряд спасённых насчитывал немногим более ста человек.

Команда гребцов состояла в основном из южных славян, греков и итальянцев. Были также испанцы и англичане. Существовала проблема языка для общения, но каждый без слов внутренне осознавал, что на данном этапе держаться надо вместе. Все были босы и практически голы, а утихший шторм создал благоприятные условия для погони. Наверняка галеру будут искать, поэтому нужно было как можно быстрее удалиться от места крушения. С одной стороны, следовало отойти дальше от моря – на берегу их могли заметить преследователи, – но, с другой стороны, беглецы находились на враждебной территории Алжира, а потому заходить вглубь материка тоже было небезопасно.

При бегстве с галеры некоторым удалось прихватить с собой оружие – шамшир, ятаган или кинжал. Захваченные же ценности и золотые монеты было решено сложить в общий котёл.

Приняв решение переждать шторм на берегу, кадий Юсуф со своей супругой Хатидже в сопровождении капитана и офицеров, а также их личные слуги и невольницы отправились к местному бейлербею, наместнику султана. Бейлербей велел своим слугам приготовить для гостей апартаменты и накормить их пловом. Откушав плова, гости и хозяин вели неспешную беседу, как вдруг в помещение ворвался янычар, упал на колени перед кадием и лбом коснулся пола:

– Юсуф-бей! О, господин! Беда! Галера!

– Что?! Что галера?! Пожар? Утонула?

– Галера! – с мольбой глядя на Юсуфа, но не поднимаясь с колен, кричал янычар. – Она направляется в море!

– Как?!! Кто разрешил?!

Однако кадия тут же осенила догадка, что взбунтовались рабы. Он крикнул бейлербею:

– Погоню! Надо срочно организовать погоню! Есть корабль, готовый выйти в море?

В авральном порядке на одной из галер, стоявшей в гавани, началась суета. Матросы спешно поднимали якоря, раздавались свистки комита, надзиратели хлестали плетьми рабов, загоняли их по местам за вёсла. В течение считанных минут судно было готово. Набирая ход, галера направилась к выходу в море. Однако мощные валы тут же отбрасывали её обратно. Во время третьей попытки галера чуть не перевернулась. Капитан повернул её обратно в гавань и доложил бейлербею, что в такой шторм выходить в море – верная гибель.

Погоня была возобновлена лишь утром, когда буря утихла. Пройдя несколько миль, преследователи обнаружили за мысом останки мятежной галеры Юсуфа.