8. Там, где спят акулы

«Черт бы вас разодрал, куриные вы сопли!» — примерно так начал Ричард Марсинко свою торжественную речь перед морскими офицерами и моряками, самолично отобранными им для службы в «Команде 6» «морских львов». Это происходило в 1980 году. Немолодой бородатый вояка стоял на фоне огромного американского флага. «Вы все знаете, зачем находитесь здесь — мы будем заниматься антитерроризмом. Что такое антитерроризм? Это значит, что мы их будем делать прежде, чем они сделают нас, ясно?» Те из «морских львов», кто сиживал с Марсинко на его бесконечных попойках, рассказывают, как он ни в чем не бывало пил стаканами виски и опустошал целые ящики с пивом. Тем не менее создатель «Команды 6», казалось, был воплощением самого духа антитеррористических сил. «Морские львы» проводили предупредительные удары по вьетконговским партизанам задолго до того как САС регулярно стала выполнять подобные операции. Теперь же задание «Команды 6» в составе «морских львов» обещало быть особенно опасным.

Доплыть и высадиться на контролируемый неприятелем берег — дело, требующее чрезвычайного напряжения всех физических сил и интуиции, к тому же успех возможен лишь при благоприятном стечении обстоятельств. Немыслимо приказать человеку, только что проплывшему несколько миль и кое-как взобравшемуся на нефтяную вышку посреди моря, чтобы он стрелял в плечо террористу и старался не убить его ненароком.

Французская GIGN, начавшая упражнения на воде с 1980 года, когда командующим был назначен Филипп Легорю, бывший военный пловец, была первой боевой единицей, которой разрешили практиковаться на паромах, ходивших через Ла-Манш, и ее опыт подтверждает, что в условиях водного окружения обычные законы сражения теряют свою силу.

«Вы часть системы, господа хорошие, — говаривал своим людям Марсинко. — На каждом шестеренка может застопориться. Я закупил для вас самое лучшее оборудование, которое только продается за эти вонючие деньги, и вы должны о нем заботиться. И если ваша экипировка подводит, то это вы подводите нас, сукины дети. Так что никаких поблажек не будет. Все неудачи ложатся на ваши плечи. Вы за все в ответе».

«Море никому ничего не прощает, так что надо всякую мелочь делать правильно», — говорит своим людям Рэм Сигер, много делавший для антитеррористического направления в британской Специальной лодочной секции (СЛС) в конце 1970-х годов, с начала разработки нефтяных месторождений в британской акватории Северного моря. В ходе одной из первых миссий на Борнео, возвращаясь с напарником от индонезийского берега после проведенной разведки, Сигер не смог встретиться со своей подлодкой. «Все, что мы можем сделать, это плыть до самого Сингапура», — жестко сказал он товарищу, пока они дрейфовали вместе с океанским течением. «Он рыгал говном», — вспоминает Сигер реакцию своего более слабонервного друга.

С момента, когда военный пловец впервые ныряет вертикально на пятнадцать метров вглубь и начинает учиться использовать акваланг на малых глубинах, он должен одновременно адаптироваться к новой среде, где навыки человека и специализированная экипировка значат больше, чем в любой другой области специальных операций. Ему надо научиться варьировать давление в кислородном баллоне и уметь избегать декомпрессии при всплытии на поверхность. Необходимо изучить температурные колебания воды и влияние их на человеческий организм. Можно довольно долго плыть в теплом море, а в холодной воде пловец очень быстро устанет. Надо научиться взаимодействовать с океанскими течениями, чтобы они помогали плыть или грести на лодке в нужном направлении. Наконец, выясняется, что при подводном взрыве давление воды возрастает многократно.

Новичка в морской группе СЛС могут взять с собой в глубины Индийского океана, чтобы показать уютное местечко, где спят акулы. Он увидит их, словно севших на мель субмарин, застрявшими в подводных скалах и узнает, что эти морские хищники могут преспокойно проспать несколько суток кряду. Он будет удивлен, услышав, что акулы страшно пугаются, когда к ним на большой скорости плывет человек. Но если у пловца хотя бы просто порезан палец, то акулы сатанеют от запаха крови, и их агрессивные инстинкты берут верх над страхом.

Натренированные аквалангисты в спецсилах зовутся «акульщиками». Зверская «Адская неделя» при приеме в «морские львы», предусматривает отказ от сна на несколько дней. Марсинко может опустошить за день целый винный погреб, но тем не менее двадцать четыре часа в сутки оставаться бодрым и свежим, проводя свою команду через четырехчасовые стрельбы, шестикилометровый заплыв, прыжки с парашютом, обыск помещений и практику штурма. Он требует, чтобы все его люди днем и ночью были вооружены. Сам Марсинко однажды поднял целый переполох в Пентагоне, тайком пронеся на заседание пистолет, спрятанный в носке.

«Марсинко думал, что он сам Господь Бог, — так говорит о нем офицер, принявший у него командование «Командой 6». — У него всегда хватало крутизны и харизмы переступить через всякого, для того чтобы получить желаемое, касалось ли это особых правил устава службы или получения новых автоматов МР-5 для своих "акульщиков"».

«Команда 6» находится в постоянном движении — то они прыгают с парашютом в Аризоне, то взбираются на нефтяные вышки в Мексиканском заливе или проводят учения около Тасмании совместно с австралийской САС. Для того чтобы приучить своих коммандос жить по-кочевому, Марсинко требует, чтобы они водили только взятые на прокат машины, жили не на военных базах, а в мотелях, куда проникали бы по вечерам не через калитку, как все нормальные люди, а перебирались через забор для дополнительной практики.

Террорист, решившийся захватить вышку в море, должен быть натренированным профессионалом, почти на уровне сотрудника спецсил. Лидер латиноамериканской международной террористической организации ЭПР так описывает инструктаж по проведениям специальных операций, который он получал на военной базе на Кубе. «Первые три месяца базового обучения были постоянной практикой в основном по обращению с западным оружием. В наших действиях предпочтение отдавалось американскому, французскому и израильскому. Были также курсы рукопашного боя и обучение подрывной работе с использованием импровизированной взрывчатки, которую можно сделать из аммония, бутана и различных химикатов, а также применяя фабричную взрывчатку — пластит, динамит, тротил. Затем последовало три месяца специализированной фазы. Изучали тактику партизанских действий в сельской местности и в городе, операции по саботажу с помощью реальных моделей, разработанных и примененных в свое время вьетконговцами и другими прокоммунистическими повстанческими движениями. Нас учили пользоваться минометами, противотанковым оружием и противовоздушной артиллерией. Подробный инструктаж по методам конспирации, включая секретное сообщение и различные методы наблюдения и противодействия наблюдению. Мы изучали учебные руководства ФБР и других американских правоохранительных органов, чтобы знать, под каким видом могут выступать их переодетые агенты при операциях по выявлению террористов или торговцев наркотиками, в аэропорту или у морских причалов, и, соответственно, знать, чего следует избегать. Специализированный курс включал тактику действий на море и водолазное дело. Обучение было индивидуализировано в высшей степени, и нередко оперативники тренировались каждый сам по себе. Группы не более чем из пяти человек время от времени собирались на месяц для выполнения определенной операции.

Чтобы противостоять такого рода террористической угрозе, антитеррористическим подразделениям над было совершенствоваться далее. «Безопасности у вас никакой нет, забудьте о ней! — говорил своим подчиненным Марсинко. — Мы будем тренироваться точно так же, как нам предстоит драться — спина к спине и насмерть! От этого, думаю, многим из вас на учениях станет тошно. А некоторые просто откинут сандалии. Но тут уж ничего не поделаешь».

И действительно, двое членов «Команды 6» погибли в течение первых же месяцев тренировок...

Марсинко расценивал терроризм не как часть идеологического противостояния Востока и Запада, а как гораздо более глубинное явление, как борьбу, которая будет продолжаться и после окончания «холодной войны» — борьбу «анархии против порядка, культуры против культуры, социопатологии против социологии». В результате он требовал от своих людей мышления, аналогичного мышлению террориста. Сам он отпустил длинную бороду и волосы до плеч, завязывал их в конский хвост на затылке. Он настаивал, чтобы подчиненные следовали его примеру и даже прокалывали уши, дабы выглядеть, как бездомные шалопаи или сильно пьющие работяги. За счет этого они могли бы беспрепятственно проникать неузнанными в места, где скрываются террористы или в промышленные районы, которые являются их «театром военных действий».

По мере привлечения флотских частей к выполнению антитеррористических задач, их деятельность все чаще пересекалась с работой аналогичных служб в армии, что приводило к некоторому соперничеству. Помимо всего прочего, Марсинко потребовал от «Команды 6» овладеть техникой «высотного прыжка с поздним парашютированием (ВППП)» и «высотного прыжка с низким парашютированием (ВПНП)», что ранее было прерогативой армии США.

В Британии САС стала уделять большее внимание морским операциям. Одновременно маленькая СЛС стала готовиться к антитеррористической деятельности. САС даже приобрела специальную небольшую субмарину для тренировок в бассейне. Но СЛС была недовольна этой конкуренцией. «Зачем, спрашивается, тренировать людей для той области, где уже имеются классные специалисты?» — часто вопрошал Рэм Сигер.

Соперничество между САС и СЛС дошло до точки кипения на дебатах в Византине по поводу общего командования британскими спецсилами. Вопрос — если пришвартовавшееся в порту судно становится мишенью террористов, кто должен его освобождать? Чья тут ответственность? САС считала, что пришвартованное судно можно расценивать как здание. СЛС стояла на том, что корабль есть корабль...

Когда на борту «Куин Элизабет II» был получен сигнал о готовящемся террористическом взрыве в ходе трансатлантического плавания, именно сотрудники САС были парашютированы в океан для встречи с судном. Было проще доставить их туда на самолете, чем отвозить сотрудников СЛС на моторной лодке или вертолете; и поскольку в прыжках с самолета у членов СЛС не было никакой практики, все лавры достались САС.

Но у Сигера не было сомнений, что СЛС будет покрепче, чем САС, когда дело дойдет до операций в Северном море. Когда Армия Освобождения Арктики (АОА) пошла на штурм нефтяной платформы, захватила всю команду в заложники и пригрозила поджечь тысячи баррелей топлива, СЛС немедленно отправила группы своих пловцов на подлодке и вертолете в район захвата.

Пока ведутся переговоры с АОА, эскимосской организацией, требующей международного признания Независимой Эскимосской республики в Гренландии, а также несколько миллиардов долларов в качестве репараций от компаний, ведущих добычу нефти в Северной Атлантике, команда СЛС примерно из сорока человек собирается на авиабазе или на борту океанского судна, в зависимости от удаления от нефтяной вышки.

Они изучают всю имеющуюся информацию о террористической группе и о ее лидере по кличке «Куинн», обучавшемся в Иране. Они могут выяснить подробности о его прошлых акциях, в том числе и о том, как Куинн стрелял из противотанковой базуки. Кроме того, они уточняют расположение и особенности самой нефтяной вышки, по чертежам и наброскам, немедленно предоставленным стратегической базой данных САС—СЛС.

В момент, когда переговоры уже заходят в тупик, и АОА начинает угрожать расстрелом заложников, штурмовая группа СЛС приводится в боевую готовность и погружается в вертолеты Королевского флота, способные нести по двенадцать человек каждый. В течение всего последующего часа пилоты держат двигатель работающим. Лопасти винтов идут на вялом холостом ходу, а нервы у людей все больше напрягаются. Неожиданно поступает приказ на вылет, и вертолеты медленно поднимаются в серое, ненастное небо. Они совершают несколько кругов над захваченной платформой, после чего возвращаются на место вылета. Вертолеты приземляются, но штурмовым группам приказано оставаться в кабинах.

В кризисном командном центре воцаряется мрачная атмосфера, когда командир СЛС получает подтверждение из Пентагона, что серийные номера противовоздушных ракет, которыми (по их словам) вооружены боевики АОА, совпадают с таковыми у тех, что были потеряны ЦРУ несколько лет назад в ходе поставок афганским моджахеддинам, воюющим с советскими войсками. Значит, террористы запросто могут сбить вертолеты и уничтожить штурмовые группы СЛС. Следовательно, необходимо продвижение к цели по морю.

На борту подводной лодки, патрулирующей акваторию на глубине около двадцати метров в радиусе четырех километров от нефтяной вышки, двенадцать пловцов изучают схемы подводной части платформы, по которой им предстоит карабкаться вверх из-под толщи ледяной воды. Последние сводки погоды указывают на то, что температура воды на поверхности будет близка к нулю. Команда уже упакована в резиновые непромокаемые костюмы, специально спроектированные для сохранения тепла тела за счет воздушной пористой прослойки. Эти воздушные кармашки создают эффект «одеяла из сухого воздуха», что позволяет пловцу нормально чувствовать себя в арктических водах, где обычно человек замерзает насмерть меньше чем за час.

Когда поступает сигнал к выступлению они застегивают молнии на костюмах, натягивают подводные маски, пристегивают акваланги и наплечную кобуру с револьвером из нержавеющей стали, одевают пояса с запасными патронами, накидывают на шею автоматы МР-5 и проходят в выводной кессон подводной лодки. На них рюкзаки весом около двенадцати килограммов со взрывчаткой, водонепроницаемыми рациями и скалолазной экипировкой. По четыре, они выходят из кессона в море. Перед заполнением кессонной камеры водой все надевают ласты, а потом всплывают в облаке из воздушных пузырьков... Долгое время они плывут вместе с подводной лодкой, держась за ручки на оплетке корпуса. Через свои рации на специальной частоте пловцы переговариваются с командным пунктом на подлодке. Особый прибор исправляет их испорченную кислородной трубкой, как у мультяшных героев, дикцию. Пока водолазы снабжаются кислородом через шланги, выходящие с подводной лодки, чтобы не тратить его в своих баллонах. Вскоре пловцам сообщают, что они уже находятся в нескольких сотнях метров от цели. Подлодка всплывает на десяток метров, и теперь ребята могут использовать свои акваланги. Они отпускают ручки, меняют наконечники кислородных трубок и подплывают к двум надувным лодкам, привязанным к корпусу субмарины. Ножом пловцы перерезают веревки и приближаются к подводной части нефтяной вышки. Тут они начинают медленно всплывать, останавливаясь через каждые несколько метров для смягчения декомпрессии — в крови при всплывании человека с глубины образуются пузырьки выделяющегося азота, и если поднятие происходит слишком быстро, кровь может «закипеть»; при этом лопаются вены, гудит в ушах и могут произойти внутренние кровоизлияния. У каждого водолаза имеется хронометр, по которому он во избежании нежелательных последствий декомпрессии контролирует время пребывания под водой и скорость всплывания.

На глубине в трех-четырех метров водолазы автоматически надувают лодки с помощью прилагаемых к ним баллончиков со сжатым газом и со всей экипировкой садятся в них. Стоит глубокая ночь, и пловцы могут ориентироваться только по компасу или по спутниковой системе глобального ориентирования, водолазы подплывают к нефтяной вышке. Издалека ее совсем не видно за волнами. Оказавшись рядом с железобетонными конструкциями, уходящими в высоту на двадцать пять— тридцать метров, они проходят через волнолом, толкая перед собой лодочки с экипировкой. Достигнув одну из огромных опорных колонн, пловец немедленно накидывает на нее веревку, привязывая второй конец к себе, чтобы его не снесло волнами прочь.

Теперь перед ними стоит почти невыполнимая задача — взобраться по обледенелому железобетону на платформу.

Соблюдение тишины тут не так уж важно на фоне бушующего моря и ветра, достигающего силы сорока узлов. Двое лучших скалолазов прокладывают путь наверх, к краю платформы, чтобы закинуть на нее крюки стальных лесенок. Один из парней срывается и падает, застревает на самой низшей стальной перекладине, зацепившись за нее альпинистским крючком, ему приходится начинать восхождение сначала. Под другой группой из восьми человек соскальзывает лесенка, и они снова оказываются на двенадцать метров ниже.

Коммандос ясно представляют свой маршрут по платформе, к аварийной лестнице, идущей по боку и к задней части платформы. Добравшись до нужного места, все уже тяжело пыхтят... И тут идущий первым «акулщик» через очки ночного видения улавливает неясные очертания источника тепла рядом с краем платформы, около вертолетной площадки. Недолго думая, он вытаскивает свой пистолет и, держась за лесенку одной рукой, стреляет в голову «призрака».

В горячке начавшегося штурма люди за несколько секунд выскакивают на поверхность платформы. Некоторые из них, на ходу отстегивая свои автоматы МР-5, бегут к вертолетной площадке, чтобы прикрыть радиста, который из укрытия подает сигналы вертолету, кружащему в трех-четырех километрах отсюда, необходимо, чтобы он подлетал и высаживал основные штурмовые силы. Другие шестеро со скоростью молнии бросаются к башне платформы, где в одной из комнат находится «командный центр» террористической группы.

Морские антитеррористические подразделения настолько спаяны и боеспособны, имеют такой опыт действий в международных водах, что группы из разных стран с легкостью могут выступать как «объединенные силы» при вторжении. «Морские львы», СЛС, австралийская САС, GIGN, ГШГ-9 и другие спецподразделения, готовящие группы для антитеррористических акций на море, регулярно проводят совместные учения для стандартизации техники. Даже группы, проводящие очистку помещений, могут включать в себя сотрудников служб разных стран. Штурм захваченного океанского лайнера может быть связан со спасением более тысячи заложников, очисткой сотен кают, а также взрывоопасного машинного отделения. Не случайно «Кунард», «Грейс лайн» и другие крупные пароходные компании регулярно предоставляют свои суда антитеррористическим группам для тренировок.

При окончательном сближении с целью первые два вертолета, несущие штурмовую группу, снижаются до уровня главной палубы или чуть ниже, затем резко взлетают метров на двадцать вверх, и оттуда по веревке спускаются на палубу «морские львы». Так называемый «быстрый спуск», когда по одному фалу всего за семь секунд на палубу соскальзывают двенадцать человек, может привести к несчастным случаям, если площадь высадки на корме очень мала, а корабль сильно качается от волн. Требуется координация всех движений по долям секунды для предупреждения сотрясения мозга и более серьезных травм у бойцов. «Вам надо приучиться слегка поддергивать веревку в момент касания ногами палубы, — говорит начальник «Команды 6», — но не так сильно, чтобы это тормозило спуск других членов вашей группы». Он вспоминает, как однажды приземлился на палубу за сотую долю секунды до того, как следом свалился радист с 20-килограммовой радиоаппаратурой. «Его громадный рюкзак скользнул по моему боку. Если бы я промедлил хоть на миг, то мог бы оказаться в госпитале».

Далее к кораблю приближаются два других вертолета с группой прикрытия. Большая часть штурмующих разделяется на пары и проникает во внутренние помещения круизного лайнера, а группа из шести человек кидается в помещение экипажа. В отличие от захвата здания, где могут быть применены методы наблюдения и электронной слежки для выяснения местонахождения заложников, по очевидным причинам это невозможно на корабле в открытом море. Группа «морских львов» имеет лишь ту информацию, которая поступила с судна на первых этапах угона, когда пассажиры еще находились в зоне пищеблока.

Добравшись по узеньким лесенкам до верхних палуб, трое «морских львов» врываются в открытую столовую, в то время как командир группы ведет двух других бойцов в примыкающий танцзал. Слышны выстрелы и крики, доносящиеся оттуда. Стрелок с тяжелой винтовкой выстрелом вышибает замок на двойных дверях, и «морские львы», жутковатые на вид в своих «тигровой окраски» бронежилетах поверх черных гидрокостюмов, с лицами, спрятанными под черными шапочками-масками, вбегают внутрь.

«Всем на пол!» — кричит командир, вскидывая свой автомат. Около сотни охваченных паникой заложников кидаются кто куда из середины комнаты, спотыкаясь о поваленную мебель. Из толпы раздаются выстрелы террористов. «Кто не подчинится приказу, будет убит!» — зычно возвещает командир, и они с помощником открывают огонь от стен по центру танцзала. Помещение тут слишком велико, чтобы «ошеломляющие» гранаты имели достаточный эффект.

В 1984 году «Команду 6» призвали на помощь, когда террористы захватили круизный лайнер «Акиле Лауро» с 427 пассажирами, взятыми в заложники боевиками из Фронта Освобождения Палестины. Спецподразделение немедленно вылетело на авиабазу НАТО в Италии, а оттуда вертолетами было доставлено на штурмовое судно «Айво Джима», шедшее следом за «Акиле Лауро» по водам Средиземного моря. С самого начала было решено, что штурм начнется, если переговоры об освобождении всех заложников не дадут результата. «Дельта» тоже была готова прийти на помощь «морским львам». Итальянская спецслужба COMSUBIN тоже была наготове, хотя итальянские морские спецсилы были малообучены в плане антитеррористических действий.

Офицеры «морских львов» пристально следили за ведущимися переговорами на протяжении двух последующих суток, одновременно изучая характер морских течений и имеющиеся схемы планировки «Акиле Лауро». Несмотря на усилия египетского правительства по посредничеству, к третьему дню переговоры безнадежно застопорились. Воздействуя посредством переговоров на террористов, офицерам «морских львов» удалось заставить их так развернуть лайнер, чтобы он оказался в удобной позиции по отношению к лунному свету и позволял провести ночную посадку вертолета на палубу. Выполнив все необходимые приготовления, «Команда 6» погрузилась в вертолеты. Моторы взревели, лопасти стали набирать обороты, а в это же время группа пловцов отчалила в направлении захваченного лайнера на лодках «Зодиак». Однако в последний момент пришло сообщение, что террористы покинули лайнер, пересев на маленький катер, чтобы плыть к египетскому берегу, правительство которого согласилось предоставить им временное убежище.

Боевики в этом инциденте сумели воспользоваться сложностью отслеживания событий на корабле в открытом море. Ни «морские львы», ни официальные лица, проводившие с ними переговоры, не знали, что террористы на второй день своей акции застрелили одного из заложников, шестидесятидевятилетнего полупарализованного инвалида, Леона Клингхоффера. Тело выбросили за борт. Судно уже вошло в египетский порт Александрию, когда об убийстве узнал посол США в Египте Николас Зелиотис. Он немедленно телеграфировал в Вашингтон: «Скажите [египетскому] Министерству иностранных дел, что мы требует уголовного преследования сукиных детей».

Но то, что могло стать самой внушительной антитеррористической акцией после иранского посольства в Лондоне четырьмя годами раньше, в конечном счете обернулось фарсом по-итальянски. К моменту, когда чиновники из госдепартамента США подготовили необходимые бумаги, террористы уже летели из Египта в Алжир, сопровождаемые египетскими сотрудниками спецслужб. Ответственный за антитеррористические мероприятия полковник армии США Оливер Норт немедленно заполучил согласие президента Рональда Рейгана на использование истребителей флота США для перехвата самолета с террористами и посадки его на авиабазе НАТО, где их затем можно будет арестовать.

Два истребителя F-14 с авианосца «Саратога», пронесясь над Средиземноморьем, сумели заставить египетский «Боинг» сменить курс и приземлиться на базу итальянских ВВС в Синьорел-ла, где «Команда 6», уже была готова арестовать боевиков. «Морским львам» был дан приказ стрелять в египетских сотрудников спецслужб, если ты попытаются оказать сопротивление. Но стоило американцам приблизиться к тормозящему на посадочной полосе самолету, как их концентрическими кольцами оцепили подъехавшие на автобусах итальянские карабинеры. Итальянское правительство настаивало на распространении на базу в Синьорелла итальянской юрисдикции в отношении уголовных дел. Это были минуты напряженнейшего противостояния. Командир взвода «морских львов» по рации запросил у своего руководства разрешения стрелять в итальянцев. Но ему это запретили, и «морские львы», скрипя зубами, позволили «макаронникам» провести аресты.

Вертолет с группой американских коммандос преследовал итальянский самолет, везущий арестованных боевиков в Рим. И только когда за Абу Аббасом и его боевиками закрылись двери тюрьмы, «морские львы» наконец были вынуждены прекратить свои усилия и отбыли из Италии. А через несколько дней Абу Аббас был по необъяснимым причинам освобожден из тюрьмы и посажен на самолет, вылетающий в Ливию.

Рон Йоу, возглавивший Команду 6 через несколько лет после инцидента на «Акиле Лауро», продемонстрировал группе посетивших часть конгрессменов, что могло бы произойти на борту лайнера, если бы известие о гибели Клингхоффера было получено на день раньше. Конгрессмены, выполняя роль заложников, сидели в небольшой комнатке, где к стене были приклеены картонные фигуры условных террористов. Имитировалась ситуация штурма. Раздался стук в дверь, и в комнату ввалилось облако дыма. В следующую секунду в помещение ворвался Йоу со своими людьми. Несколько выстрелов слились в один сплошной скрежет. Не прошло и мгновения, как свет снова зажегся. Конгрессмены, щурясь смотрели на целенькие картонные фигуры «террористов».

«Вы промахнулись?» — спросил один.

«Посмотрите вблизи», — предложил Йоу. Конгрессмен подошел к стене и обернулся в изумлении. Пули «морских львов» пробили аккуратно оба глаза на картонном изображении.

Как говорит Йоу о «морских львах», «мы любим ближний бой. На пистолетах, ножах, и чем ближе, тем лучше». Даже люди из «Дельты» относятся к «морским львам» не без некоторой опаски, называя их «зверскими ребятами». В свою очередь, «Команда 6» покровительственно называет своих армейских коллег «студентиками» из-за того упора, который делают в «Дельте» на академическую подготовку, использование психологов при отборе и обучении. Но когда дело доходит до соревнований по стрельбе, в сущности оба этих подразделений держатся на равных. «Морские львы» чуть лучше стреляют с ближней дистанции, — с 25 метров, а снайперы «Дельты» выигрывают состязание по стрельбе из винтовки с дистанции и с большого угла.

Так же подразделения многих стран, использующие собственные основы тактики и подготовки, раз в год встречаются для проведения соревнований в рамках так называемых Антитеррористических Олимпийских Игр, где сравнивают, кто быстрее может взобраться по веревке по стене здания; кто быстрее пройдет по «дому убийств», используя вентиляционные люки, канализационные шахты и другие подземные ходы, чтобы затем очистить помещения, поразив цели, вращающиеся вокруг женской фигуры «заложницы», за самое короткое время.

Далее следуют состязания в беге с препятствиями, бои по и дзюдо, плавательные упражнения, в которых нужно взобраться по веревке на вышку, а оттуда спрыгнуть в бассейн, найти предмет на дне и проплыть под водой до другого конца. В одном особенно жутком испытании два человека ведут «лендровер» по треку с препятствиями. У водителя завязаны глаза, и он гонит машину, следуя лишь указаниям своего напарника. Время учитывается вплоть до миллисекунд. Французская GIGN, однажды занявшая третье место, считает, что «это ложная философия. Все здесь построено лишь на физических усилиях, не учитывается способность к мысленному расчету, который требуется в реальной работе антитеррористических служб». «Морские львы» и ГШГ-9 участвуют в соревнованиях каждый гад, обычно выигрывая их или входя в тройку призеров. Часто приезжает и «Дельта», однажды завоевавшая главный приз. Только британская САС-22 никогда не принимает участия в играх, считая эти забавы ниже своего достоинства.

«Спецслужбы состоят из людей, желающих прожить свою жизнь на самом краю, людей, не чувствующих удовлетворения без постоянного присутствия тени смерти, — говорит Рон Йоу. — Это встречи с крайне опасной ситуацией и овладение ею. Это преодоление всевозможных препятствий, что дает вам чувство полноты жизни. Мы хотим находиться в ситуации максимального напряжения, максимальной интенсивности и максимальной опасности. И перенести все это вместе — значит связать себя с товарищами такой нитью, которая крепче любых других связей между людьми».

Бо Гритц, однажды в Лаосе в поисках потерянной американской ракеты переплывший реку Меконг, пишет: «В битве есть то упоение, которое не сравнится ни с каким спортивным состязанием, ставки здесь невероятно высоки, а проигравшего ждет смерть».

Загрузка...