16

После ссоры прошло уже три дня. Джиллиана видела Райена лишь издали, и это вполне ее устраивало. Любезность сэра Эдварда нравилась ей куда больше, чем холодное равнодушие принца. Сэр Эдвард был неизменно внимателен и всегда заботился об ее удобствах. Она и не подозревала, что в мужчине можно встретить столько обходительности.

По ночам она с трудом добиралась до постели после долгих часов, проведенных в седле, все тело ее разламывалось от усталости, и хотелось только одного — немедленно уснуть. Но сегодня вечером ей почему-то было очень одиноко. Она даже хотела заглянуть в шатер Кассандры, но передумала — там мог оказаться Райен, который Бог весть что подумает.

— Ваше Величество, вы позволите войти? — послышался у входа знакомый голос. Оживившись, она любезно пригласила лорда Хэмфри войти и с улыбкой указала ему на скамью.

— Как кстати, что вы ко мне заглянули. Мне как раз хочется с кем-нибудь поговорить. Я устала от собственного общества. Садитесь же!

Он, однако, продолжал стоять, уставившись на носки своих коричневых рыцарских сапог, и Джиллиана догадалась, что у него к ней серьезный разговор.

— Садитесь, друг мой, и расскажите мне, что случилось.

Наконец он опустился на скамью и поднял глаза на свою королеву.

— Это касается сэра Эдварда… — нехотя произнес он, видно было, что эта беседа давалась ему с трудом.

— Что с ним? — перебила она. — Надеюсь, он не захворал?

— Пожалуй, что захворал, Ваше Величество, хотя не так, как вы думаете.

— Лорд Хэмфри, вы говорите загадками. Что за недуг с ним приключился?

— Сперва позвольте мне сказать несколько слов о нем самом. Сэр Эдвард очень юн, только минувшей весной прошло его посвящение в рыцари. Он единственный сын своего отца…

— Это мне известно. Сэр Эдвард рассказывал мне о своей семье. Он еще говорил, что у него есть три старших сестры.

— Да, это так. Но, думаю, вряд ли он вам поведал, и это понятно, что он помолвлен с некоей леди Джейн — девушкой из благородной семьи. Они с ней знакомы с детства.

— Да, этого он мне и правда не говорил. Надеюсь, она достойная невеста для сэра Эдварда?

— Вполне. Но я боюсь, что, когда он возвратится в Талшамар, леди Джейн с огорчением обнаружит, что жених к ней охладел.

Джиллиана нахмурилась.

— Это серьезно. Что же случилось, от чего его отношение к ней так круто изменилось?

Сэр Хэмфри печально покачал головой.

— Ваше Величество, разве он может ехать домой, к своей невесте теперь, когда он так ослеплен вами? Он целыми днями твердит только о своей королеве. По ночам, вместо того чтобы спать, он придумывает, о чем будет беседовать с вами завтра. Он страдает, Ваше Величество. Зачем вы лишили его покоя?

Джиллиана тряхнула головой и медленно встала. Она была возмущена.

— Вы что же, вообразили, что я нарочно решила поиграть его чувствами? Знайте же, что сэр Эдвард для меня всего лишь храбрый рыцарь и прекрасный собеседник, и за все время, что мы провели в беседах, я не дала ему ни малейшего повода думать иначе.

— Полагаю, вам трудно сейчас увидеть самое себя глазами талшамарца. Ваши подданные много лет жили надеждой на ваше возвращение. Они беззаветно любили вас, еще не зная, где вы и что с вами, — но то была любовь подданных к своей королеве. С сэром Эдвардом вышло иначе. Вы сами выбрали его — одного из многих, вы позволяете ему ехать с вами рядом уже несколько дней, и он принял это как знак вашего особого благоволения к нему. Трудно обвинить его в чем-либо.

Джиллиане вдруг захотелось плакать. До сих пор ее старый друг Хэмфри ни разу ее ни в чем не упрекал, и сегодняшние его слова больно задели ее.

— Сэру Эдварду известно, что у меня есть муж.

— Но он также знает, что ваш муж избегает супружеского ложа, предпочитая спать под звездами.

Щеки Джиллианы вспыхнули.

— Значит, все мои подданные смеются надо мной из-за того, что мой супруг не хочет меня?

— Нет, Ваше Величество. Никто, ни один человек не смеется над вами. Напротив, все ваши подданные скорбят оттого, что вам пришлось выйти замуж по воле обстоятельств, а не по велению чувств.

Она устало коснулась его руки.

— Подскажите, что мне следует сделать, сэр Хэмфри, я в отчаянии.

— Я не знаю, что, знаю только, что сделать это надо как можно скорее. В своих мечтах сэр Эдвард по молодости и неопытности взлетел уже слишком высоко и, чего доброго, скоро вызовет принца Райена на поединок. Потому-то я и пришел к вам. Надо остановить этого безумца, пока не поздно. Принц Райен — опытный воин, ему ничего не стоит нанести сэру Эдварду смертельный удар.

— Знаете, Хэмфри, в монастыре я иногда казалась сама себе такой одинокой… но разве то было одиночество в сравнении с теперешним? Я не могу даже проявить дружеское внимание к тому, кто служит мне верой и правдой.

— Те же слова я не раз слышал от вашей матушки. Королеве приходится нести свой крест в одиночестве, не рассчитывая ни на чью помощь. Если она станет искать утешения у своих рыцарей, они пожелают возвыситься до самого солнца. Ваше Величество, для сэра Эдварда вы подобны солнцу, но, прикоснувшись к его лучам, он может сгореть дотла.

— Я поняла вас. — Джиллиана отошла на несколько шагов и отвернулась. В глазах ее стояли слезы. — Вы правы, я должна отдалить от себя сэра Эдварда. И, пожалуйста, сэр Хэмфри, — добавила она, — передайте моему мужу, что я хочу его видеть.

Рыцарь поклонился и шагнул к выходу. Он исполнил свой долг палатина королевы.

— Я сейчас же скажу ему об этом, Ваше Величество.


В ожидании Райена Джиллиана беспокойно ходила взад-вперед. А если он не пожелает прийти — что она тогда будет делать? И, собственно, что она сделает, если он придет?

Но вот полог откинулся, и Райен, пригнувшись, вошел в шатер. Ледяной взгляд его карих глаз остановился на Джиллиане.

— Вы звали меня, Ваше Величество? — сухо спросил он, отвешивая преувеличенно низкий поклон. — Узнав от его светлости, что у вас возникла во мне нужда, я тут же поспешил к вам по первому повелению.

Джиллиана сердито прищурилась. Гнев, как всегда, придал ей смелости, и теперь уже не так трудно было высказать то, ради чего она его позвала. Выпрямившись, она сосредоточила взгляд на подбородке Райена и сказала:

— Я хотела бы обсудить с тобой один щекотливый вопрос.

Глядя на нее сверху вниз, он скрестил руки на груди.

— Смею ли я надеяться, что ты снова желаешь видеть меня в своей постели? Разве сэр Эдвард плохо исполнял роль жеребца в мое отсутствие?

От негодования она кинулась на него с кулаками, но он молниеносным движением перехватил ее запястье.

— На твоем месте я бы воздержался от подобных выпадов, Джиллиана. Я еще ни разу в жизни не ударил женщину, но ради тебя готов нарушить свое правило.

Она с силой вырвала у него руку и стала растирать онемевшее запястье. Безнадежно! Было совершенно ясно, что завтра на этом месте будет красоваться синяк.

— Я полагала, что смогу с тобою толком поговорить, но теперь вижу свою ошибку. Ты не способен, рассуждать здраво. Можешь идти, — сказала она и демонстративно отвернулась.

Однако, вместо того чтобы удалиться, он продолжил разговор в том же недопустимом тоне:

— Итак, Джиллиана, что за забота тебя гложет? Надоело играть в свои бирюльки?

— Я не играю ни в какие бирюльки.

— Это ты рассказывай своему драгоценному сэру Эдварду, а не мне. Думаешь, я не понимаю, для чего ты заигрываешь с мальчиком, который только-только начал бриться? Признайся, решила вызвать во мне ревность?

Хуже всего было то, что он в точности угадал ее намерения.

— Ревность, в тебе? Ах, что мне за дело до твоей ревности? Просто я оказалась не права в своих суждениях или, лучше сказать, недальновидна и хочу загладить ошибку.

— Вот как? Значит, и безупречные красавицы королевы допускают ошибки? — удивился Райен. — Какая жалость.

Джиллиане понадобилось сделать над собой изрядное усилие, чтобы спокойно выдержать его насмешливый взгляд.

— Смейся надо мной, если тебе так угодно, можешь меня даже ударить, но я прошу тебя спать в моем шатре, покуда мы не доберемся до побережья.

Райен застыл на месте. Этого он никак не ожидал.

— Значит, ты все-таки скучала по мне? — Тон несколько изменился.

— Не в этом дело. Но я, как оказалось, вела себя слишком беспечно с сэром Эдвардом. Я не ожидала, что… что он… — Ей никак не удавалось подобрать нужных слов.

— Что он совсем потеряет голову, — закончил за нее Райен. — Даже дураку ясно, что он тебя боготворит. Но тебе-то что за дело до его чувств? Ведь тебе он был нужен только для того, чтобы мучить меня.

Джиллиана удивленно вскинула на него глаза.

— Ты… мучился?

Губы Райена дрогнули и растянулись в циничную улыбку.

— Джиллиана, какому же мужчине понравится, когда другой гуляет по вспаханному им полю?

Злость с новой силой вскипела в ней. Зря она просила его прийти. Он циничен и жесток, она не желает его больше видеть.

— Как ты смеешь так со мною говорить? — Она в ярости топнула ногой.

— Он делил с тобой ложе? — хрипло спросил Райен.

— Ты единственный мужчина, который делил со мной ложе… но больше этого не произойдет!

Он внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь определить, правду ли она говорит. В тот день, когда она впервые выбрала сэра Эдварда себе в попутчики, он чуть не обезумел от ревности. Всякий раз, когда молодой рыцарь кидал на Джиллиану полные обожания взгляды, он готов был убить его на месте.

По ночам он ворочался на своем соломенном тюфяке, представляя, как сэр Эдвард ласкает атласную кожу Джиллианы. Он устраивался на ночлег где-нибудь прямо на земле неподалеку от королевского шатра и, не смыкая глаз до утра, следил за входом — не крадется ли молодой красавец к своей возлюбленной.

Словом, из-за нее он превратился в сущего болвана и, подобно юному сэру Эдварду, грезил лишь об ее улыбке.

— Можешь идти, — проговорила она наконец. — Я передумала и не желаю видеть тебя в своем шатре.

Он упрямо покачал головой.

— Я уйду, но сперва изволь объяснить, зачем ты меня побеспокоила. И не пытайся лукавить — я сразу это увижу.

Она откинула волосы за спину.

— Думаю, тебе все равно этого не понять. Я даже не предполагала, что причиняю боль сэру Эдварду, но лорд Хэмфри, мой верный друг и советчик, помог мне взглянуть на наши отношения другими глазами. Вероятно, он прав я невольно дала сэру Эдварду повод надеяться на что-то. В этом была моя ошибка, и я должна ее обязательно исправить. Такая ситуация недопустима.

Пока она говорила, Райен следил за ее лицом, пытаясь уловить в нем признаки неискренности. Он перестал верить женщинам еще в детстве, когда узнал, что в постели у его матери перебывали едва ли не все отцовские рыцари. Принц Райен знал многих женщин, знатных и незнатных, и все они играли в любовные игры, все стремились соблазнить мужчину и довести его до безумия. Даже Катарина была уже сведуща в этом искусстве. Возможно ли, чтобы Джиллиана так отличалась от них всех?

— А почему из всех рыцарей ты выбрала именно его?

Он рассчитывал услышать какую-нибудь полуправду, какое-нибудь уклончивое и благопристойное объяснение, но Джиллиана, не задумываясь ни на минуту, отвечала так:

— После той последней ночи, что мы провели вместе, мне захотелось доказать тебе, что ты мне больше не нужен. — Сказав это, она опустила глаза.

Райен глядел на тени от длинных ресниц на ее щеках и не знал, что ему думать. Никогда еще ни одна женщина не была с ним вполне откровенна — особенно если правдивый ответ не украшал ее самое. Может, это потому, что она провела большую часть жизни в монастыре и еще не научилась лгать? Но ведь последние три года она была ученицей Элинор.

— Спать на земле жестко и неудобно. Пожалуй, я буду ночевать здесь.

Джиллиана изо всех сил старалась казаться спокойной. Близость Райена дразнила и мучила ее: хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, чтобы он обнял ее, а она припала бы щекой к его широкой груди и обрела бы наконец утраченный покой.

— Полагаю, что внутри шатра земля ненамного мягче, чем снаружи.

Она уже отворачивалась, когда Райен неожиданно рассмеялся.

— За все время нашего знакомства я еще не победил тебя ни в одном споре, — сказал он, отвечая на ее вопросительный взгляд. — Каждый раз ты разделываешь меня в пух и прах, а я, как дурак, возвращаюсь, и все начинается сначала.

— Возможно ли, чтобы женщина взяла верх над самим принцем Райеном? — Она насмешливо сощурилась. — Нет, я тебе верю. Ты не уважаешь ни одну из нас, кроме разве что своей сестры… да возлюбленной.

— Ты имеешь в виду Катарину?

— Понимай, как хочешь, — холодно отрезала она. — Разве ты забыл, что запретил мне произносить ее имя?

У самого выхода Райен обернулся.

— Всякий, кто имел глупость что-то тебе запретить, получает по заслугам. — Поймав на себе ее недоуменный взгляд, он засмеялся и еще раз отвесил глубокий поклон. — С высочайшего позволения Вашего Величества я удаляюсь за спальными принадлежностями.

После его ухода Джиллиана некоторое время смотрела на потревоженное пламя факела над входом. Никто, ни один человек на свете, не умел так основательно вывести ее из равновесия, как Райен.

Раздевшись, она быстро забралась в постель и отвернулась. Минуты ожидания ползли мучительно медленно, Райен не возвращался. Услышав наконец его шаги, она притворилась спящей, но продолжала прислушиваться.

Вот он бросил свой тюфяк на пол, где-то совсем рядом с ее ложем, вот потушил факел и начал раздеваться. Его тело мерещилось ей в темноте — сильное, мускулистое, прекрасное.

Она тихонько вздохнула. Зачем она попросила его спать в шатре? Его присутствие смущало ее покой. Она изо всех сил старалась казаться спящей.

Сначала все было тихо, потом он негромко рассмеялся и сказал:

— Доброй ночи, Джиллиана.

Прошло еще немного времени, потом до нее донеслось ровное дыхание Райена, и она поняла, что он уснул. Сама она лежала без сна, прислушиваясь к ночным звукам. Время от времени до нее долетали чьи-то разговоры и смех, и наконец во тьме воцарилась полная тишина.

Ночь казалась Джиллиане бесконечно долгой, и она успела передумать о том и об этом. Ее новые обязанности требовали большого ума и такта. Ей следовало бы раньше догадаться, что, выказывая рыцарю свое расположение, королева должна быть очень осмотрительна, иначе она может причинить ему ненужные страдания.

Она выросла в монастыре, потом попала в Солсбери, где прозябала в затворничестве опальная королева Англии. Конечно, Элинор научила ее многому из того, что должна знать правительница, но ведь она не учила ее разбираться в мужской душе — тем более в душе страшно одинокой и сложной, где все перепутано, как у принца Райена. Райен молчалив и недоверчив со всеми, к ней же он, кажется, питает не только недоверие, но и неприязнь, и она не знает, как расположить к себе его сердце.

Перевернувшись на живот, она закрыла глаза и стала ждать рассвета. На душе у нее было слишком неспокойно, и она уже не рассчитывала уснуть в эту ночь.

Загрузка...